Текст книги "Ведьмино Наследство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedmino-nasledstvo-270021.jpg)
Автор книги: Анна Завгородняя
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 8.
И снова книга затянула меня. На этот раз она открыла больше, чем при первом нашем знакомстве. Ведь теперь я могла читать главы, а не только сноски, написанные чьей-то рукой. Рукой одной из ведьм моего рода.
Помимо бестиария, в книге нашлись и рецепты. Боженьки, чего только не было в этих рецептах. Голова просто шла кругом и не совсем хотелось верить, что все они действуют.
Здесь был рецепт, как заставить волосы расти быстрее и гуще, как помочь человеку облысеть, как влюбить в себя другого против его воли, как заставить разлюбить того, кто тебе самому немил. Как отравить, как помочь от всевозможных болезней, как заставить сойти с ума и видеть галлюцинации, как толкнуть врага на самоубийство, как срастить кости, как удержать во чреве младенца и прочее, прочее, прочее.
В итоге, поздно ночью, закрыв книгу, я отошла от нее с головой, переполненной неусвоенной информацией. А еще перед глазами мелькали картинки-образы упырей, тварей, фей, русалок всевозможных видов, всяких чудищ, как водных, так и лесных. А еще они, оказывается, обитали в полях и в горах.
В общем, избыток нового едва не свел меня с ума.
И все это надо было прочитать, запомнить, вызубрить!
Зелья – научиться готовить, травы собирать и сушить. Ах, да! И собирать-то их можно лишь в определенные дни. Какие-то летом, под луной. Какие-то в мерзкую осеннюю погоду, при моросящем дожде. Были даже, о ужас, и зимние травы.
Я обхватила руками бедную голову, опасаясь, что сейчас она треснет как переспелый арбуз, когда услышала тихий голос Маруси:
– Енто ты зазря столько за раз прочитала. Устала, небось?
– Еще как! Голова просто раскалывается. Но чтиво занимательное, Марусь. И это что, все можно сделать, ну, что там в книге пишут. Про зелья всякие и возможности? – я уронила руки и посмотрела на домовиху.
– Ага! Потому-то к Серафиме ото всех городов и деревень приезжали болезные. А кто и просто приходил, приворожить просил.
– Но там не только заговоры на приворот, – тихо заметила я. – Скажи, Марусь, а баб Сима вредила людям?
Домовиха даже запыхтела от негодования.
– Што ты! Што ты, Васенька! Она жеж белая была, светлая. Как и ты. А вам ни пошто низзя дар свой во зло применять, – и даже руками короткими замахала для большего эффекта слов.
– А если светлая ведьма пакостить начнет? – уточнила я. – Она дар потеряет, да? – к слову, это была мысль. Не то, чтобы я хотела пакостить. Но существуют в мире люди, убийцы всякие, насильники, которым я бы с легким сердцем что-то заколдовала да так, чтобы они потом всю жизнь маялись и каялись. А я бы от дара раз, и освободилась.
Но ответ домовихи свел на нет мою надежду.
– Не, Васенька. Просто ведьма станет темной и злой. Магия опасна. С ней плохи шутки. Да ты не боись! Мы со двора всех гнать будем, кто с недобрым придет. Уж я-то подсоблю тябе! – и она улыбнулась, а затем добавила: – Пойдем вниз. Я травок заварю! Головную боль аки рукой снимет!
– Пойдем, – кивнула я и покосилась на книгу, а потом на застывшую руну.
Тайник так и не открылся. То ли время не пришло, то ли просто выполнил свою миссию и стал просто стеной. Не удивлюсь, если в итоге так и окажется. Я уже почти разучилась удивляться. Слишком много вокруг было необъяснимого и фантастичного. Фэнтезийного, если выразиться точнее.
Заварив травки, мы с Марусей устроились в гостиной. За окнами уже плескалась ночь. Я наспех перекусила парой отварных яиц и блинами. Да, моя помощница, как и обещала, напекла их. Половину я слопала еще днем, и вот теперь доела вторую часть, разделив их с Марусей. Но все же, как ни крути, запасы заканчивались. А значит, завтра придется идти в местный магазинчик, тот самый, который мне посоветовал дед Степан. Заодно и к старику загляну, проведаю его.
Мы как раз допивали чай, когда в дверь кто-то постучал.
Я даже вздрогнула. В голове вспыхнул образ Кащея, но тут же пропал, когда домовиха, потянув носом, сообщила:
– Тиной пахнет, фу!
– Тиной? – удивилась я.
В дверь постучали снова. Вежливо так, почти скромно.
– Пойду, проведаю, хто енто пожаловал, – спрыгнув с дивана, домовиха направилась к входной двери. Скрипнул засов, а затем Маруся вернулась в сопровождении гостюшки.
И почему я не удивилась, что это снова нечисть? Да потому, что приличные люди по ночам не ходят! Ходят только неприличная нечисть и ей подобные, колдуны там, всякие!
– Ой, а у вас ножки! – не удержалась от вскрика.
Русалка, одна из супружениц водяного Ромки, подошла ближе, оглядывая гостиную в доме.
Хоть убей, не помню, как ее зовут. То ли Мариша, то ли Алла. У нее были длинные синие волосы, скрывавшие наготу, и тот же взгляд, до мурашек, пустой. А еще, и тут Маруся не ошиблась, был этот запашок. Словно кто-то сушил болотную тину на солнце. А она возьми, да протухни!
Я поднялась навстречу гостье, уже догадываясь, что это не просто ответный визит вежливости. А Маруся поспешила куда-то в сторону кухни. Вернулась она, толкая по полу деревянную лохань приличных объемов.
Спохватившись, ринулась ей помогать.
– Водицы надо, – проговорила домовиха. – А то пересохнет…
Гостья оглянулась и увидела наши потуги. В пустом взгляде вспыхнуло что-то живое. Она плавно подошла и с легкостью подхватив лохань, спросила булькающим голоском:
– Куда поставить?
А силушка у нее не девичья, подумалось мне. С такой-то легкостью лохань подняла. Вот тебе и русалочка!
А вот интересно, петь она умеет? И в голове снова ассоциация с мультяшной красоткой, которая на камне песни пела, вся такая в пене и в волнах! Ну диво, а не картинка.
– Да сюды и ставь, Маришка, – указала на место перед диваном Маруся, уничтожая мои красивые образы своим голоском. Зато она подсказала, как гостью зовут.
Вот даже интересно, что привело русалку в дом ведьмы. Рыбы переела? Или еще что?
Маришка совету последовала. С легкостью поставила на пол лохань, а потом наклонилась над ней, словно рассматривая и примеряясь. Мне стало интересно, что же она там такого разглядела. И тут русалка открыла рот, явив острые мелкие зубки. Такие не только рыбку разгрызут, но и человеку запросто отхватят конечность. По спине мурашки прошли и стало чуток дурно. А все оно, мое дурацкое воображение.
И тут Маришка меня добила, когда из ее открытого рта прямиком в лохань хлынула вода.
Проворно отпрыгнув в сторону, я уставилась на этот изрыгающийся фонтан. Вода заполняла лохань с удивительной быстротой. И была такой же мутной, как и та, в озерце. Так что можно было себе представить, откуда она взялась.
Ох, зря я про русалок не почитала в книге, очень зря. Сейчас бы так не таращилась на представление, устроенное гостьей.
Маришка тем временем наполнила емкость и забралась в нее, вольготно устроившись, насколько это позволяли размеры лохани. Ножки ее, ну прямо как в сказке, тут же срослись в зеленый хвост. Край которого вывалился из лохани и шумно шлепнул воды на деревянный пол.
– Хорошо как! – пробулькала она.
Видимо, русалки не могут долго по суше бегать.
Я присела на диван так, что оказалась напротив девушки. Сейчас она выглядела намного лучше. Из ее глаз почти полностью исчезла пугающая пустота. И, если бы не цвет ее кожи (синими волосами в мегаполисе сейчас мало кого удивишь), то я бы решила, что она такая же живая, как и я.
– Может чаво желаешь? – спросила у русалки моя домовиха. – Водицы, али водорослей сушеных?
– Нет, благодарю любезно, но я сыта, – улыбнулась девушка и снова показала свои опасные зубки. Так что я ее мысленно пираньюшкой прозвала. Ей-Богу, похоже!
– Тады говори, шо привело тебя к нам? Али Ромка лютует? Али рыбу несвежую заловила? – высказала свои предположения домовиха.
– Увы, – вздохнула Маришка. – Роман. Мне всегда не везло с мужчинами. Но этот… – она закатила глаза. – Пока Алка не появилась в нашей жизни, я была так счастлива. А теперь… – тут она горестно всхлипнула. – Теперь он на меня внимания почти не обращает. Все ей. И жемчуг речной, и икра черная, и украшения, которые с утопленников снимаем. А я! Стыдно сказать, в одной и той же чешуе хожу уже второй месяц! – на слове «второй» она сделала яркое ударение, словно пыталась подчеркнуть бедственность своего положения.
– А! – протянула домовиха. – Мущщины! Чаво удивляться. Они же енто, – и почесала затылок, сместив платок на лоб, – полигамныя, во! – выдавила умное слово. И откуда только услышала его. Подозреваю, от соседушки. Только он мог просветить домовиху в этом плане. Да и думается мне, пока был закрыт дом бабы Симы она у него как раз и проживала.
– А ты-то чаво желаешь? Приворожить Ромку обратно? – уточнила Маруся.
– Да я бы ту Алку со свету сжила. Но знаю, что ты, – русалка посмотрела на меня, – светлая. А вы только привораживаете.
– И то по большой любви! – вставила я, помня наставления домовихи.
– Так у меня она просто огромная, эта любовь! – кивнула с готовностью русалка. А затем проникновенно попросила, сделав анимешные глаза: – Поможешь, а?
Я покосилась на Марусю. Эх, надо бы мне побыстрее учиться. А то получается, ведьма – я, а лечит она! Нечестно по отношению к домовихе.
Маруся поймала мой взгляд и коротко кивнула. А затем проговорила:
– Василисушка подсобит. Но Маришка, ты же понимаешь, енто не быстрое дело. Завтра приходи. Приворот сварим, и будут тябе и икра, и новая чешуя.
– Правда? – искренне обрадовалась гостья. Подскочила, расплескивая озерную водицу из лохани.
– Да. Так что, давай, енто, вылазь, воду выхлебывай и топай сябе на озеро. А завтра, опосля закату, приходи. Мы ждать тябя будем значится.
– Ой! Спасительницы мои! – заулыбалась русалочка, скаля зубки. Я даже поежилась от такой-то красоты. Ей совсем не помешал бы визит к стоматологу. Оскал красотку портил.
Но вот она выпала из лохани, удивительно неловкая, как рыба, выброшенная на берег, но почти сразу поднялась уже на ноги. Хвост ее разошелся, и девушка встала, откинув назад копну синих волос, наклонилась над лоханью, раскрыла рот.
Я даже поморщилась, когда русалка тем же способом, которым наполняла емкость, только с точностью наоборот, выхлебала всю водицу и даже не крякнула при этом. Лишь губы обтерла. К слову, на пальчиках у нее были черные ногти. Причем, полагаю, потемнели они без помощи лака.
И куда вода только в нее помещается? Русалка как была стройной, так и осталась. Мне бы ее талант, эх!
Ну, что сказать. Магия! А так, если подумать, удобно. Все свое ношу с собой. В любую лужу наплюй, полежи, приди в себя, и снова в путь. Этак они, наверное, и перемещаться могут.
– Завтра буду, – заверила нас заказчица и направилась к выходу, бормоча себе под нос: «Ну, Алка, будешь знать, как мужчин отбивать! Придется делиться!».
Я последовала за ней. Якобы проводить, пока Маруся вытирала расплесканное на полу.
– Скажите, Марина, – задержала гостью у дверей, чувствуя это потребность удовлетворить собственное любопытство. – Вы же не так давно стали русалкой?
Она задержалась. Положила руку на дверную ручку и обернулась.
– Да. Лет пять как в озере живу. А до этого была как ты. Городская. Приехали отдохнуть на озера с друзьями. Там и утонула. А потом к Роману попала.
– Понятно. Спасибо, – я выдавила улыбку. Интересно, это водяной ее притопил, или сама? Но об этом уже спрашивать не стала. Слишком личное, наверное. Да и неудобно. Зато убедилась, что Марина девушка вполне современная. А Алла, судя по тому, что она недавно стала женой Романа, так вообще свежая.
– До завтра, – произнесла, булькая, Марина и вышла.
Я последовала за ней на крыльцо. Проводила взглядом.
Девушка двигалась бесшумно и быстро, так что очень скоро исчезла из виду. А я, вздохнув, перевела взгляд на соседский дом и удивилась, заметив, что в окнах верхнего этажа горит свет.
Интересно, что там Волков делает? Оттачивает колдовские умения, или попросту смотрит телек?
Хмыкнув, вернулась в дом. Помогла Марусе с лоханью, если это только можно назвать помощью. В отличие от меня, домовиха была сильна. И не скажешь, глядя на ее скромный рост.
– И как зелье варить завтра будем? – спросила, покосившись на помощницу. – Ты же знаешь, я пока бездарь.
– А в книге твоей все есть, что надо. Сделаем, – ответила Маруся. – Помнится, Серафима не раз такое варила. Сдюжаем, Вась!
– Ну, я тогда спать, – улыбнулась домовихе и поспешила к себе, понимая, что еще один такой гость сегодня и сна мне не видать, как своих ушей.
А спать хотелось.
Быстро приняв душ, прыгнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Ночь была прохладной и свежий воздух наполнял спальню ароматами ночи и стрекотом ночных насекомых, убаюкивавших лучше всякой колыбельной.
На этот раз я спала до самого утра.
Вкусная яешенка посыпанная зеленью и травяной чай вдохновили меня исполнить задуманное. А именно, пойти осмотреться в деревеньке, куда меня забросила судьбинушка-злодейка, и найти тот единственный магазин, где, если верить словам деда Степана, есть все. А чего нет, то можно заказать.
Так что, оставив на хозяйстве Марусю, а также, помня о том, что мне еще предстоит варить зелье для русалки, я надела вторую пару джинсов, привезенных из города, свежую майку-борцовку, зачесала по боевому волосы в длинный хвост, и покинула дом.
Уверенно шагая в направлении дома деда Степана, заметила на одном из дворов пышных форм женщину, половшую грядки. Рядом с ней, скорее мешая, чем помогая, возилась девчонка в цветастом платке и сарафане из сказки про Снегурочку. Вся эта композиция вызвала улыбку и желание подойти и поздороваться. Как-никак, мне еще жить в Ложечках, да поживать, один Бог ведает, сколько.
– Доброе утро! – улыбнулась я, подойдя к забору.
Женщина, услышав мой голос, перестала полоть. Распрямив спину, она посмотрела в мою сторону. У нее оказалось широкое простое лицо с крупными чертами. Из-под платка выбивались темные с проседью волосы.
– Доброе, – прищурив глаза от яркого солнца, она отерла рукавом лоб. Ну чисто деревенский жест. На меня поглядела с интересом. И, могу поклясться, в отличие от меня, эта дородная селянка уже точно знала, с кем общается.
– Василиса? Внучка Серафимы? – подтвердила мои догадки тетка.
– Она самая. Вот, иду в магазин за продуктами.
– А Степан уже рассказывал, что у нас новая жительница в Ложечках, – отложив сапку, женщина подошла к забору. Ее дочка, или внучка, последовала примеру родственницы. И вот они стояли, такие одинаковые, подбоченившиеся, и рассматривали меня. В глазах помимо интереса было что-то еще. Но не раздражение и не злость. Скорее, настороженность и невысказанный интерес.
– А я тетка Августа, – представилась женщина. – Августа Ивановна. А это, – быстрый взгляд вниз, под ноги, на девчушку, – Глафира, значится. Внучка моя. Дочь привезла на лето. Они в городе живут. А что там в городе хорошего для ребенка, да?
– Да, – согласилась я.
В городе, конечно, для ребенка много чего интересного. Но деревня – это свежий воздух, экологически чистые продукты и тому подобные вещи, более полезные для здоровья, чем кинотеатры, компьютеры и новшества прогресса. Особенно для такой маленькой девочки, как Глаша.
Хм… Глаша. И имя-то какое! Почти, как у меня.
– Надолго ль к нам? – спросила женщина.
– Да вот не знаю. Я сначала думала дом продать, а тут вышла загвоздка. Так что, думаю, до конца лета задержусь.
– Ага, ага, – покачала головой Августа. – Ну так мы рады. Плохо, когда дом пустует. – Она даже улыбнулась. – Коли что, заходи. Поможем по-соседски.
– И вы заходите. Я как обустроюсь, буду рада устроить чаепитие во дворе, – ляпнула я.
– А что, дело хорошее. У нас в деревне баб мало. Но чай мы любим, – уже более искренне улыбнулась тетка.
Кивнув им, распрощалась и пошла дальше.
Дед Степан сидел на своем посту, задымляя чистый деревенский воздух своей трубкой. Завидев меня, он замахал рукой. А как подошла, посетовал:
– Чево не зашла за молочком, а, Василисушка? А я ждал!
– Ой, я там пока освоилась на новом месте, – ответила с улыбкой. – Не так просто жить в деревне.
– Агась, непросто. Особенно в нашинской, – кивнул он и выпустил дым, преобразовав его в кольцо. -А ты никак в магазин собралась.
– Да. Есть что-то надо, – кивнула в ответ.
– Дык иди! На обратном пути загляни, дам с десяток яиц свежих да молочка крынку.
– Благодарствую, дед Степан!
Улыбнувшись старику, пошла дальше, припоминая его наставления. Впрочем, заблудиться в трех домах не было шансов. Все же, деревня маленькая. И захочешь, не заблудишься.
Как оказалось, народу в ней было побольше, чем только дед Степан и тетка Августа с внучкой. Проходя мимо зажиточного домика с резными ставнями, заметила возившегося у собачьей будки мужика. В окно выглядывала женщина, совсем молодая. Еще, в доме напротив, девушка, моего, к слову, возраста, возилась с какими-то коробками. Меня она не заметила, и я прошла мимо, торопясь в магазин.
Ну вот и заветный пруд. А дальше, еще немного, и вот она, цель моего путешествия.
Задержавшись, посмотрела на одноэтажное неказистое здание все тех же времен Советского союза. Нет, все же тогда умели строить. Вон оно сколько простояло, явно без ремонта! А наши небоскребы только на вид красивые. А дунь, плюнь и сложатся как карточные домики.
Еще немного постояв, направилась решительно к двери.
У магазина не было никогошеньки, кроме облезлого кота, вылизывавшего на лавке подхвостовое достояние. У кота вид был более чем жалкий. И ухо кем-то разорвано в неравном бою. Проходя мимо, наклонилась, пригладив жесткую шерстку, а затем решительно вошла в магазин.
Меня встретил звон колокольчика, висевшего над входом. Я не успела толком разглядеть ассортимент продуктов, представленных на полках и в холодильнике, когда из соседнего, видимо, складского, помещения, выплыла такая объемная красивая баба, из числа тех, кто и коня на скаку, и в избу горящую.
Она была молода. Тугая коса с мою руку толщиной, уложена на затылке. Лицо с красивыми чертами. Большие глаза, тонкие дуги бровей, черных, как и волосы. Изящный нос и полные губы. Просто картинка, а не продавец. И одета прилично, в блузу и юбку до колен. На лице макияж, да еще и такой, что мне стало неловко из-за отсутствия оного. Вот тебе и городская, называется. В деревне какая-то Евдокия, дай Бог памяти, меня обскакала по части боевого раскраса.
Я заметила и дорогой маникюр, явно салонный. И серьги в ушах. Золото.
На пальцах дамы кольца и тоже не бижутерия.
– Здрасте! – выпалила она и такая оп, руки в боки.
– Доброе утро, – я даже немного опешила от ее резкого тона. Продавщица оказалась точно такой, какими я привыкла видеть их в старых фильмах. Наглая и вечно недовольная.
– Что в нем доброго, – хмыкнула она и передернула плечами. – Это ты что ли приезжая?
Вот. И сразу на ты. Нет,я конечно, понимаю, деревня и все такое… Но обращаться вот так тыкая совершенно незнакомому человеку, просто некрасиво.
– Василиса, – решила быть умнее. Подошла ближе и улыбнулась.
Евдокия сдвинула брови, явно не пораженная моей миролюбивой тактикой.
– Ага. Значит, Симкина внучка.
Решив не объяснять женщине тонкости своего родства с Серафимой, просто кивнула.
– А я Евдокия Павловна, – сухо представилась красавица. – Так и что брать будешь? – быстро сменила она тему. – Кстати, предупреждаю сразу, у нас в Ложечках карточки не работают. Только наличка.
Я даже фыркнула. Тоже мне, нашла чем удивить. Вот скажи она обратное, я бы поразилась. А так…
– Хлеб, две буханки, три упаковки йогурта, сметану и творог, палку колбасы, вот этой, – принялась я тыкать пальцем по витрине перечисляя необходимое. Евдокия следовала вдоль холодильника, доставала то, что я выбирала. Клала в сторону. В итоге набралось немало продуктов. Я взяла еще и кусок вырезки, чтобы пожарить с картошечкой, и достала кошелек, в котором лежали деньги. Мысленно велела себе снова позвонить родителям. Пусть вышлют денег, снимут с моего счета. И одежду заодно пришлют. Надо только продумать, что мне здесь может пригодиться.
– Все? – подсчитав и упаковав покупки, Павловна побросала их в пакет. Взглянула на меня в ожидании.
– Да, – ответила я. – Сколько с меня?
Назвав сумму, женщина подождала, пока я явила на свет пятитысячную купюру. Томно и удрученно вздохнув, взяла деньги, принявшись рыться на кассе, сетуя на то, что сейчас отдаст мне все мелкие купюры, а ей потом сдачу давать людям нечем будет.
Я стояла молча, слушая стенания деревенской красавицы. Не очень понимая, почему она так отнеслась ко мне, словно я ей денег должна и давно не отдаю. Впрочем, у дамы Евдокии мог просто оказаться таким характер.
– Вот, – наконец, она высыпала в тарелочку на столе у весов мелочь и положила сверху бумажную сдачу.
– Спасибо! – я сгребла свое и быстро попрощавшись, поспешила домой.
Еще в дверях услышала тарахтение, а на улице увидела парковавшийся трактор. Из него выбрался мужичок в рабочей одежде, перепачканной следами от солярки, или чем-то подобным. На вид местному жителю было немного за тридцать. Худощавый, долговязый, небритый. Он с интересом посмотрел на меня и подмигнул, едва оказались рядом.
Решив не обращать на незнакомца внимания, быстро пошла по дороге не оглядываясь назад.
По дороге домой заглянула к деду Степану. Нашла старика во дворе. Он уже ждал меня с обещанным молоком и яйцами. Все это сложил в корзинку и протянул мне.
– Сколько я вам должна? – уточнила с ходу.
Дед усмехнулся.
– Денег не надо. После сочтемся. Ты же, как я понимаю, тепереча за Серафиму будешь у нас? – спросил, а сам глядит хитро. Улыбается в усы.
– С чего вы взяли? – спросила тихо.
– Дык, не первый день, чай, живу, девонька, – ответил старик. – Все понимаю.
– Понятно, – я теперь тоже все поняла. Наверное, не один Степан в курсе что да как со мной будет. Вон, потому и тетка Августа смотрела так…необычно. Может, потому и Евдокия приняла мрачно. Все они, кажется, знали о талантах моей бабки. И думали, кстати, не зря, что я стану такой, какой была Сима.
– Вы заходите, дедушка, – вздохнула.
– Лучше уж ты ко мне. Хворать не люблю, – он проводил меня до калитки. Вышли вместе. Я пошла домой, а дед снова устроился пыхтеть в небо трубкой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?