Текст книги "Дневник Эда"

– Эдик, это ты, сынок? – сиплый голос звучал пугающе, но сам факт того, что она меня узнала, был хорошим знаком!

– Да, баб Варя, это я! С вами всё хорошо? Хотите провожу вас домой, а то очень уж холодно тут, – демонстративно переминаясь с ноги на ногу, спросил я.

– Да, дорогой, помоги мне, пожалуйста, я очень замёрзла, – её голос дрожал, ровно как и мое сердце, жалость и сострадание в котором вспыхнули с новой силой, казалось, стараясь наверстать упущенное за долгие месяцы относительного спокойствия.

Я подбежал к старушке и взял её под руку. Костлявое предплечье в рукаве тоненького осеннего пальто тяжело опёрлось на моё, и мы медленно зашагали вдоль дороги. Сотни мыслей – от самых радостных до самых страшных и невыносимых – роились у меня в голове. Это была та самая bittersweet symphony, о которой пела группа The Verve. Часть меня надеялась на то, что БаВаря сможет вернуться к нормальной жизни, но другая уже спешила отрицательно покачать головой и заключить: «Невозможно это после стольких лет беспробудного сумасшествия».

– Ты знаешь, Эдик, я ведь не просто так сидела, – внезапно вымолвила старушка. – Я думала… думала… думала…

– О чём вы думали? – я пытался поддержать разговор, но в глубине души не хотел знать ответ.

– Это ведь ты виноват в том, что его больше нет. Если бы тогда ты не вытащил его на улицу, он бы и сейчас сидел у себя в комнате и рисовал…

От подобного заявления мне стало жарко, хотя ещё с утра термометр показывал минус пятнадцать. Не сообразив, что ответить, я решил продолжать неторопливо двигаться в направлении дома.

– Если бы не ты – он не побежал бы за теми сладостями… Если бы не ты – он сейчас тоже ходил бы в школу… Если бы не ты… если бы не ты… – повторяла безумная, словно пытаясь распробовать эту фразу на вкус.

В этот момент мне стало не по себе, и я попытался убрать руку. Моё движение встретило сопротивление, старуха вцепилась в мою куртку, и в её глазах вспыхнуло нечто жуткое.

– Если бы не ты! Он был бы здесь, со мной! Но знаешь что? Я всё исправлю, я знаю, как это сделать! Око за око, жизнь за жизнь! – обезумевшая кричала на всю улицу, но никого поблизости не оказалось.

Паника острой болью дала по вискам, я попробовал вырваться, но тонкие пальцы БаВари ещё сильнее сжали мою одежду. Она бросила быстрый взгляд на дорогу, на приближающийся автомобиль, что рассекал фарами по-прежнему густую темноту зимнего утра. Я сразу же понял, в чём заключается её план, и закричал! Безумная не думала меня отпускать, напротив, подтащила ближе к проезжей части.

– Жизнь за жизнь… Смерть вернёт мне Серёжу, если я отдам тебя взамен! – прошептала она, и безумная, гнилая улыбка рассекла её морщинистое лицо.

В окне нашей квартиры зажёгся свет, и отец, наполовину высунувшись в окно, пытался что-то крикнуть, после чего пропал, очевидно, спешил мне на помощь. «Как жаль, что он не успеет. Так близко и так далеко мое спасение», – думал я, наблюдая приближающееся авто, и тихо плакал. Старуха, заметив это, расхохоталась и наполнилась дьявольским азартом. В какой-то момент она резким движением бросила меня под колёса… Я зажмурил глаза и крикнул что было сил! Машина ударила по тормозам, оглушив нас до боли знакомым визгом. Столкнувшись с поверхностью земли, я потерял сознание…

Со слов папы, тогда случилось самое настоящее чудо! Не удержав равновесия, старуха поскользнулась на льду и вместо меня упала на дорогу. В следующую секунду её переехала груда металла на колёсах, оставив от несчастной лишь мокрый след. Удивительно, но даже после этого её руку не могли отцепить от моей куртки… К ужасу случайных прохожих, сбежавшихся на крики, отец с хрустом ломал сухие пальцы, пытаясь ослабить мёртвую хватку.

Всё это, как и следующую пару недель, я не помню даже приблизительно. Испытав глубочайший шок, я на какое-то время превратился в Серёжу… Отказывался выходить из дома, стал замкнутым и нелюдимым, с одним лишь глобальным отличием: я патологически боялся оставаться в одиночестве.

К слову, никто и не стремился предоставить мне такую возможность. Я находился под постоянным контролем и присмотром членов моей семьи. Много лет меня водили в школу и забирали из неё по часам. Всем казалось, что всё ещё существует некая опасность, хотя единственный человек, попытавшийся отнять мою жизнь, лишился собственной под колёсами автомобиля (по странному совпадению это тоже был джип).

Эту историю я методично уничтожал в своей памяти на протяжении многих лет, а сейчас стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. Знаете, то самое чувство, когда страх каким-то неимоверным образом утяжеляет стопы, и кажется, что ты, подобно столетнему древу, корнями пророс в землю… Глаза непроизвольно сомкнулись, и я снова почувствовал себя ребёнком. Десятки раз мне приходилось сталкиваться с подобным, лёжа в своей постели, вглядываясь в темноту комнаты. Чаще всего мне везло, и ничего странного не происходило. Но стоило мне вновь поверить в то, что скелеты в моем шкафу всего лишь выдумка и плод воображения, нечто пугающее спешило о себе напомнить, и едва моя комната погружалась во мрак, её силуэты оживали, издавая различные щелчки, скрипы и шорохи. Кровать была спасительным островом, вокруг которого сновали акулы-призраки.

Один силуэт всегда выделялся на общем фоне. Эту невысокую сгорбленную тень я узнавал по характерному смраду, который, я клянусь, удушливой волной заполнял помещение. «Если бы не ты…» – шипела она, то падая, то поднимаясь, в то время как я пытался зажмуриться как можно сильнее в надежде на то, что, открыв глаза, прогоню страшное виденье. Этот призрак, единственный из всех, умел преодолевать невидимый купол над моим ложем.

Подобно гоголевскому Хоме, я пятился назад, до последнего сдерживая зарождающийся в утробе крик. Жестокая ирония заключалась в том, что до определённого момента только он был способен разогнать дьявольские тени. Я чувствовал, как вместе с воплем из меня выходит жизненная энергия, которую жадно поглощали собравшиеся упыри, перед тем как окончательно скрыться. Точнее, оставить меня в покое… до следующего раза.

После очередной встречи с ночными тварями я подумал о том, что мне нужно научиться давать отпор. Так уж меня учил отец: если конфликт неизбежен – бей первым! В качестве оружия я выбрал дорогой сердцу предмет – игрушку, которую мне подарил Серёжа незадолго до собственной смерти. Огромный переливающийся йо-йо, он вспыхивал десятками ослепительных искр, стоило мне привести его в действие. Днём это было непримечательное пластмассовое колёсико со множеством диодов внутри, но в кромешной темноте оно превращалось в мощный источник света, которого так боялись создания. Одного блика было достаточно, чтобы отправить всех незваных гостей туда, откуда они явились… собственно, в шкаф!

Главный плюс йо-йо заключался в том, что он, подобно бумерангу, всегда возвращался обратно после броска. Лишь однажды, когда его фонарики не сработали, верховная тень схватила колёсико кривыми пальцами. Уже через секунду я почувствовал, как со страшной силой его потянули на себя, пытаясь забрать. Не желая сдаваться, я отчаянно натягивал верёвку, упираясь ногами в спинку кровати. Силы были явно неравны, и я чувствовал: ещё секунда – потеряю то единственное, что прогоняет силы зла, останусь совершенно безоружным…

Как мне показалось, именно тогда ещё одна пара рук схватила игрушку с моей стороны, и вместе мы вырвали её из лап противника. Не могу знать наверняка, но мне до сих пор кажется, что это был Серёжа, сумевший преодолеть грань между миром живых и миром мёртвых, чтобы защитить меня от собственной бабушки (или от того, что охотно принимало её облик с целью напугать меня до чёртиков). Да… сейчас бы мне не помешал мой прекрасный йо-йо или бейсбольная бита на худой конец…

– Эдик, это ты, милок? – голос старухи ржавым ножом вспорол толщу моих угрюмых воспоминаний.

Памятуя, чем это закончилось в прошлый раз, я не спешил с ответом. «Сверься с компасом», – молнией пронеслось в голове, и я поспешил воспользоваться подсказкой. Но сколько я ни крутил и ни тряс эту древнюю штуковину, синяя стрелочка была неумолима. Место, где я должен был оказаться, находилось прямо передо мной, у этой призрачной остановки, во владениях моего несостоявшегося убийцы.

– Чертовщина какая-то… – выдохнул я, обратившись к Эрику.

– Отнюдь. Твои попытки заблокировать данное событие не повернули время вспять и ничего не исправили, лишь загнали глубоко в подсознание болезненные переживания. Но это – тоже ты, пусть и такой, каким себя помнить не хочешь. Прими своё прошлое и подружись со всеми, даже самыми уродливыми его порождениями… – произнёс Эрик, кивнув в сторону БаВари.

Собрав волю в кулак, я вынудил себя взглянуть на ту, что долгие годы снилась мне в кошмарах и мерещилась наяву. Первые шаги давались с трудом. Я буквально толкал себя вперёд, попутно стараясь совладать с чувствами отвращения и злости, от которых меня физически тошнило. Чем ближе я подбирался к источнику своего страха, тем острее становились невидимые иглы, пронзавшие поверхность кожи. Казалось, ещё доля секунды – и это затаившееся чудовище рванёт мне навстречу в атакующем прыжке…

Как ни странно, этого не произошло. Я находился в непосредственной близости от той, что оставила уродливый шрам на моей психике, но, кажется, больше не хотел убежать. Безобидная старая женщина смотрела на меня сквозь мутную пелену, застилавшую ей глаза.

– Эдик, это правда ты?! – старуха взволнованно схватила меня за рукав, вынудив моё сердце стучать с бешеной скоростью. – Я так перед тобой виновата, прости меня, сынок, если сможешь!

Меня не покидало жуткое ощущение того, что всё это – коварная уловка, с помощью которой лукавый дух пытается усыпить мою бдительность. В то же время я ничего не мог с собой поделать… Самые добрые и светлые воспоминания захлестнули память, и я понял, как скучал по Баваре, по тому времени, когда у нас всё было хорошо и все были живы. Другое, более яркое событие все эти годы перекрывало тоску и приглушало яркость истинных переживаний, преисполненных болью.

С удивлением я обнаружил, что, по большому счёту, моё отношение к человеку никогда не менялось. В тот период, когда мне нужно было учиться жить без страха, я проживал ещё как минимум одну, не менее трагическую историю, которую скрывал даже от самого себя. Всё это было весьма необычно, и я по-прежнему не доверял ощущениям, но, провалиться мне на ровном месте, сам Отец Лжи не сумел бы столь убедительно сыграть то отчаяние и горькое раскаяние, свидетелем которого я стал. Если это ловушка – я первый назову себя кретином, но что если нет? В конце концов не зря ведь говорят, что могила исправляет даже горбатого, а самые отъявленные безумцы сбрасывают пелену бреда, прощаясь с жизнью? Судя по всему, зов сердца во мне всегда звучал громче голоса разума, потому что в следующую секунду я наклонился и обнял старуху.

– Я прощаю тебя… надеюсь, и ты меня простишь, – выдохнул я, крепко сомкнув руки вокруг костлявого, словно сделанного из веток тела.

Ответа не последовало, но я почувствовал, как БаВаря начала таять, буквально уменьшаясь в размерах. Заметив неладное, я отпрянул, разомкнув объятия. На месте старушки сидел кто-то другой, в полумраке мне почудился ребёнок, грустно свесивший голову. Глубоко вздохнув, он поправил густую чёлку и произнёс:

– Как хорошо, что ты пришёл! Я по тебе скучал!

Голос казался мне подозрительно знакомым, вернее, я сразу же понял, кому он принадлежит. Всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего, я опустился на колени и заглянул в лицо собеседнику. Не знаю, чего во мне оказалось больше в тот момент – ужаса или радости, но сомнений не было точно!

– Серёжа! – крикнул я и от неожиданности завалился набок.

– Пожалуйста, не бойся! Я тебя не обижу, я ведь твой лучший друг, – сказал мальчишка, и его лицо пересекла тонкая линия улыбки.

– Я не боюсь! Я просто не понимаю, это в самом деле ты?

– Я не знаю, что ты имеешь в виду под «в самом деле»…

– Тот самый мальчик, с которым я дружил в детстве? – я с трудом сдерживал волнение и слёзы в ожидании ответа.

– Тот самый мальчик погиб, его тело превратилось в пыль, которую во все концы вселенной разнёс ветер времени.

– А душа?

– Она давно переродилась, обрела новую оболочку, вновь пытается усвоить те уроки, что для неё приготовило мироздание, – голос мальчика звучал очень спокойно, безмятежно, словно через него со мной общалось нечто более взрослое и мудрое.

– Что же ты такое?! – упрямо требуя правды, вопросил я, и первая слеза сорвалась вниз, подобно звезде в ночном небе.

– Я лишь след, который эта душа оставила в твоих воспоминаниях. Хвост кометы, что медленно, но верно растворяется в небесной глади по мере того, как течёт река времени. Я – то, что ты обо мне запомнил. Голограмма, что иногда всплывает в твоём подсознании. Достаточно ясно выражаюсь?

– Более чем… Знаешь, я столько раз мечтал тебя встретить, хотя бы во сне. Почему ты мне никогда не снился?

– Наверное, потому что всегда был рядом наяву, балда, – ответил Серёжа, скромно хихикнув.

– Разве такое возможно?!

– Возможно всё, что ты можешь себе представить! Как ты думаешь, кто спас тебя в то утро и не дал оказаться под колёсами автомобиля? Не благодари! – лукаво подмигнул Серёжа.

От удивления я захлопал ртом, как рыба, выброшенная на берег внезапным порывом водной стихии.

– Мне так много нужно спросить! Даже не знаю, с чего начать, – лепетал я, пытаясь собраться с мыслями.

– Начни с самого главного, этим же и закончи. У тебя не так много времени, помнишь?

– Да, помню. Ну, если так – скажи, если тебе известно, что со мной происходит? Постепенно я распутываю этот клубок, но кажется, делаю это недостаточно быстро. У меня странное ощущение скорого и неизбежного конца.

– Всё правильно, так и есть. Когда-то очень давно, в том воплощении, которое тебе уже хорошо знакомо, ты погиб. Случилось это слишком рано и несправедливо. Впрочем, это жизнь, всякое бывает, и люди умирают. Вот только в твоём случае что-то пошло не так. Если можно сказать, ты нарвался на «баг» системы и сбил определённые настройки. По-хорошему, та кончина должна была вернуть твою душу на нулевой меридиан, к точке отсчета, на которой сбрасываются все прежние настройки и даются абсолютно новые…

– Насколько я понимаю, этого не случилось?

– Нет. Твоя душа слишком сильно привязалась к определённым обстоятельствам, в которых находилась телесная оболочка. Забылась, одним словом. С тех пор ты вынужден проигрывать одну и ту же мелодию, как испорченная грампластинка…

– Но ведь это было очень давно. Получается, ничего нельзя исправить?! – печально произнёс я, предвкушая неутешительный ответ.

– Возможно всё, что ты можешь себе представить! А такая мелочь – проще простого. Не пытайся мерить время часами или годами! Оно нелинейно и течёт сразу во все стороны. Отыщи точку, в которой произошёл сбой, и устрани ошибку. Делов-то! – на одном дыхании произнёс Серёжа и по-детски вздернул плечи.

– Что-то мне подсказывает, что всё не так просто, как ты описываешь, – усмехнулся я в ответ и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Тебе виднее! Остались ещё вопросы?

– Куча!

– Отлично, значит, самое время прощаться! – заключил ребёнок, аккуратно спрыгивая с лавки.

– Перед тем как ты уйдёшь, позволь мне сказать кое-что! – произнес я и, дождавшись одобрительного кивка, продолжил: – Прости меня за то, что тогда не уберёг тебя, если бы я только мог обернуть время вспять…

– Ты бы всё равно не смог ничего изменить, – по-своему продолжил мою мысль Серёжа. – То, что я пережил первую аварию, было такой же ошибкой системы. Сбоем, который устранило мировое сознание. Я думал, что ты давно это понял и больше не винишь себя…

– Ты даже не представляешь, сколько раз я пытал себя мыслями о том, как бы сложилась наша судьба, если бы мне только удалось спасти тебя тем вечером!

– Не бери на себя слишком много. Ты и я – лишь детали в огромном часовом механизме. Мы не знаем, когда пробьёт чей-либо час, тем более не можем на это повлиять. Мы лишь помогаем стрелочкам двигаться… Надеюсь, ты всё понял. А теперь иди с Богом!

Серёжа подошёл ко мне совсем близко и крепко обнял за талию с высоты своего роста. Я обнял его в ответ. Так мы простояли несколько секунд, до тех пор, пока я не осознал, что сжимаю пустоту…

– Ну, теперь всё более-менее встало на свои места. Готов вернуться? – дал о себе знать Эрик, стоявший всё это время где-то неподалёку.

– Думаю, да… – отозвался я еле слышно, и мы направились обратно, туда, откуда пришли.

Всю дорогу я думал о том, как мы будем выбираться из глубокого колодца, в который сами себя и закинули. Но всё оказалось проще, чем можно было подумать. На месте озера с мутной водой появилось какое-то странное место, захламлённое всевозможной рухлядью. По всей видимости, это были чьи-то личные вещи, но, судя по тому слою пыли, что их покрывал, никто давно ими не пользовался. Карлович методично осматривал каждый предмет, словно искал что-то определённое. Наконец за очередным поворотом он обнаружил старинный трельяж, затянутый паутиной. Натянув рукав на ладонь, он протёр помутневшее зеркало и воскликнул:

– Идеально! Как раз то, что нужно! – в следующую секунду он шагнул внутрь, словно то была водная поверхность, бросив напоследок что-то вроде: «Дуй за мной!»

Я подошёл к туалетному столику, и мои брови взлетели от удивления. По ту сторону зазеркалья я увидел кухню Эрика. Там, на кресле, развалившись в неприличной позе, лежал я, в то время как сам ПСИХолог куда-то подевался.

Коснувшись пальцами холодной отражающей поверхности, я понял, что она твёрдая лишь на вид. Повременив секунду (да, был у меня соблазн остаться ещё на часок в этом сюрреализме), я всё же прошёл сквозь импровизированный портал и тут же потерял сознание…