Читать книгу "Лица напрокат. 18+"

Аким, схватив истеричку за волосы, выкинул ее в коридор. Она еще долго выкрикивала непристойности, но, в конце концов, замолчала. Аким зашторил все окна, создав в номере полную темноту, погрузился в мысли. Он думал о мертвых девушках, о непостоянстве жизненных явлений. Вспомнил Лилу, которую встретил на вечеринке у Моники и задумался об уготовленной ему судьбе: «Я сижу в темноте, это лишь повод дать отдых моим глазам. она прячем мой мозг от порабощающего быта. Здесь явное хирургическое вмешательство: темнота удаляет мои сетчатки, а закрытые окна не дают мне услышать улицу, изнасилованную стройками и шумом моторов. Остаются одни лишь мысли, витающие в камере сотканной из окон, стен и коридоров. Я не выйду от сюда пока не заживут душевные раны, которые я так упорно пытался прижечь алкоголем. надеюсь прозреть в этом полуночном одиночестве, и идти на свет, уготовленной мне нирваны».

Глава 4. Наброски картины. Встреча с Лилой. Внедрение Сэма в свет

Утро дышало чесночным перегаром Тяжелой депрессии в лицо Акиму. Яркие солнечные лучи падали с высоты неба, разбиваясь о занавешенные номерные окна, пытаясь непрошеным гостем попасть на завтрак нашего героя. четыре стены рикошетили алконаркодепрессивные мысли, откидывая их друг другу, словно динамит с подожженным фитилём, а вырванный телефонный провод не давал затопить номер рекой нежеланной информации. «я убил человека. Как такое могло произойти??? Неужели во мне не осталось ничего святого? А что осталось -задержало дыхание под литрами выпитого за годы алкоголя и вот– вот захлебнется. Хотя о какой святости может идти речь: От имени Бога было убито куда больше чем от имени дьявола»

Аким понимал, что хорошее он все-таки да и сделал, вспомнив Сэма.

Приняв холодный пятиминутный душ, и выпив чашечку кофе из кофемашины он вызвал такси и предпочёл дожидаться его на крыльце главного гостиничного входа.

Солнце наконец-то добралось до него, облизывая все не прикрытые участки тела желтым языков, оставляя словно слюни, пот на загорелом теле Акима.

– Неважно выглядишь сынок.-Вдруг раздался приятный грубый мужской голос.

Это был отец Акима – Эрнест -самый богатый и известный человек всего побережья. О его красоте слагали легенды далеко до появления его сына на свет. Некоторые чудаки поговаривали, что своё лицо Эрнест купил у самого Бога, другие, что он и есть тот самый Бог. Но, на самом деле, он был всего лишь человеком неробкого достатка. Богатым долгожителем. Правда, никто не знал, точно, сколько ему лет, даже сам Аким. Лицо отца не старело никогда, как и у многих, имеющих тяжелый карман.

– привет отец, давно не видел тебя.

– Аналогично, дерьмово выглядишь, что-то случилось?

– Порядок, еду к художнику, заказывать картину.

– Не уж то нашёлся такой человек, который сможет удовлетворит все твои капризы кистью и маслами?

– Уж поверь мне, скоро его жизнь измениться, у него талант.

– Как нарисует, познакомь со мной.

– Без проблем.

– Буду должен, кстати как там твой брат Мартин, давно не слышал о его поединках…

– Пап, пап, такси приехало, позже договорим, рад был повидаться.– Аким прервал разговор, показывая указательным пальцем и мизинцем в сторону подъехавшей машины.

Сев в неё, наш принц побережья скомандовал ехать по названному адресу, и машина скрылась за поворотом. Отец стоял не шевелясь провожая её взглядом. Пейзажи элитных построек пролетали, не на долго заглядывая в окна такси. Через двадцать минут им на смену пришли страшные изгои – строения, обитающие порознь от своих красивых братьев. В точности как люди. Аким уже думал зашторить свое пассажирское окно, как вдруг такси остановилось у задрипанной землянки.

– Приехали, сэр.

– сдачи не надо, сказал Аким протянув банкноту, и выйдя наружу.

Он стоял и рассматривал изуродованную всевозможными факторами халупу. В прошлый день она выглядела куда презентабельнее, под взором направленным сквозь пленку густых спиртосодержащих напитков, либо в сравнении с содеянными ужасами.

Аким постучал в дверь. Кулак, не успев коснуться третьего раза двери, как растворился в темно-серой пропасти в миг открывшегося входа, едва миновав Сэма.

– О Боже, я так ждал тебя, думал, что ты уже не придешь! – С восторгом воскликнул Самуил.

– Я всегда держу свое слово, мой друг, ты готов творить?

– Конечно готов! Все, что мне нужно, я уже собрал, куда мы поедем?

– На самом деле, я рассчитывал остаться здесь, не хочу с начала дня быть осыпанным вопросами кто ты и, что мы делаем с тобой вместе. Ты должен войти в свет с более неожиданной дерзостью. – слегка смутившись сказал Аким.

– Мой дом – твой дом, я очень скромно живу, надеюсь, ты не будешь огорчен.

– Не беспокойся, для меня главное – это твой талант.

Сэм проводил гостя вниз по лестнице, где их ожидала маленькая комнатушка, заваленная исписанными холстами. Справа от лестницы в упор к деревянной стенке стояла маленькая железная, даже с виду холодная кровать. Слева от лестницы стоял стул и небольшая тумба, на которой ютилась керосиновая лампа, которая будто хотела на последнем дыхании поделиться своим пламенем с окружающими еле видными картинами и спалить этот место дотла.

Аким присел на стул, Сэм напротив него, поставив между ними мольберт и достав необходимые художнику инструменты.

– Смотри на меня и не шевелись, – попросил Сэм и принялся за дело. Он был взволнован, красота Акима громко кричала ему в оба уха, не давая сконцентрироваться, отчетлива давая понять, насколько это важная для него миссия.

Как только кисть коснулась холста, целый океан противоречивых эмоций сильной волной ударила Сэму в голову, едва не разорвав ее на части. Краски начали жадно впиваться в бумагу, становясь фундаментом чего-то невероятно прекрасного. Самуил с нездоровым вожделением всматривался в каждый контр лица Акима, боясь пропустить хоть малейшую деталь. Его внешность в тот момент стала самым настоящим предметом восхищения и завести одновременно. Он понимал, что его удел, копировать, либо создавать самые тонкие прикрасы жизни, но ему никогда не стать их неотъемлемой частью.

«Почему я не могу стать тобой, не могу восхитить своим обликом сотни заблудших нашего века душ. Чем я хуже? Только типично страшная внешность не дает мне завладеть сердцами многих, столь желанных мне людей. Я куда тоньше чувствую этот мир, я создатель, а ты всего лишь мой шаблон.» – Думал Сэм, прогрессируя свои мысли с каждым взмахом дрожащей руки, на удивление наносящей идеальные линии на когда-то белый фон. Ему было стыдно за свои мысли, ведь Аким был единственным из другого мира, кто отнесся к нему как к соратнику, но Самуил уже не мог ничего с собой поделать. Время потеряло для него какое-либо значение, спрятавшись облезлой черной кошкой в темный угол под мрачной кроватью. Когда он взглянул на время, то удивился невероятной стойкостью и явным уважением Акима к его труду: На протяжении четырех часов тот даже не шевельнулся.

А, тем временем, вторая половина дня, направила свой прожектор испепеляющего южного солнца, на деревянную дверь затерянной во вселенной землянки, отковыривая горящими ноготками кусочки пересохшей коричневой краски.

Сэм взглянул на незаконченную картину, ее красота уже полной силой обсасывала глазные яблоки, не давая им устать.

– Ну, что, Аким, получается поистине хорошо, это однозначно будет лучшее из моих творений.

– Твои слова греют мне душу, дружище, ответил Аким, ободрившись от четырехчасового простоя.

– Как насчет перерыва на чай? – Предложил Сэм.

– Я думал, старина, ты и не предложишь.

Самуил повернул картину к стене, заведомо попросив не смотреть на нее пока он не закончит, и быстрее комнатного сквозняка полез под кровать за металлическим старым, слегка заржавевшим чайником, и двумя железными кружками. Затем, поставив их на тумбочку, достал из нее газовую горилку. Включив ее, принялся греть чайник с набранной вчерашней водой и рассыпать из кармана чай, не виданного Акиму сорта.

– Увы, как я уже говорил, комфортом я не богат.

– А как говорил уже я, для меня это не имеет никакого значения.

У двух, засидевшихся в комнате, возникло особое приятное взаимопонимание. Сэм уже начал забывать мимолетное безумие во время написания картины, потихоньку сбрасывая неудобные лохмотья нездоровой слабости со своей души.

Спустя пять минут чайник закипел и друзья принялись за его дегустацию, точнее Аким принялся, стараясь не подавать сигналы неудовлетворения вязостью в своем рту, своей неподражаемой мимикой, которую Сэм так пристально изучал и хотел угодить чем-то еще. Сам Самуил не притронулся к чашке: уж очень неудобно пить сквозь пластмассовую маску.

– Да сними ты ее, брось, меня то ты не должен стесняться, я доверяю тебе увековечивание себя на долгие годы и даже не знаю, как ты выглядишь! – Заявил Аким, слегка надавив на художника.

– Я не думаю, что твоя идея разумна… – засмущался Сэм.

– А я вот думаю, и что мы будем с этим делать? – Опять слегка надавил Аким.

Отряд маленьких щекотящих муравьёв волнения разбрелись по всему Организму Сэма. Он прикоснулся холодными от волнения руками к своей маске и разом сорвал ее с лица.

Глаза Акима стали медленно сжимать ржавые пассатижи печальной реальности, чуть ли не выдовив их совсем до полной слепоты. Лицо Сэма было безобразнее нежели это можно было представить. Полная противоположность внешности Акима: маленькие сбитые в кучку гласа, отсутствие даже малейшего намека на нос и губы, торчащие вперед заостренные зубки, впалый в обратную сторону подбородок, и огромный, занимающий пол лица лоб.

Самуил резкой болью ощутил на себе тяжелый жалостью и отвращением взгляд, и его на миг затихнувшее безумие взорвалось новым, необратимым взрывом ненависти и страха.

Сэм незамедлительно надел маску, и не переставая, продолжал одну фразу:

– хвати, хватит, на сегодня хватит, я устал, закончим картину позже, это большая работа.

– Все хорошо друг мой, не все так уж и плохо, а на счет картины, как ты скажешь, ты у нас мастер… – С великой неловкостью начал оправдываться Аким.

– Знаешь, у меня вдруг возникла идея, тебе должно понравиться.– Аким продолжил. – Нужно позвонить брату.

– Как скажешь…

Аким молча достал телефон и принялся звонить.

– Марти, как ты?

– Привет брат, а ты как думаешь? Терзают мысли о вчерашнем, но я потихоньку свыкаюсь, а ты как себя чувствуешь?

– Тоже подвешено, брат, я сейчас у Сэма, работаем над картиной, в общем уже закончили. У меня к тебе один вопрос: на вечеринке у Моники познакомился с горячей штучкой, по имени Лила, договорились встретиться, прошвырнуться по «лицевым магазинам», ну ты понимаешь, а вот номер то я ее не спросил… Так вот я подумал, может ты слышал про нее, нужно срочно связаться с ней.

– Ты шутишь? Крошка Лила, да кто ее не знает? Недавно в городе, а столько шума, посетила уйму премиум заведений, деньгами сорит похлеще нашего, но, боюсь, я с ней не знаком, подожди пару минут, я пробью по своим каналам.

– Отлично брат, буду ждать! – Завершил Аким и повесил трубку.

Сэм взглянул на Акима, нервно теребя ткань своих брюк.

– Что еще за «лицевой магазин» – спросил он.

– Терпения мой друг, я лишнего не посоветую.

Мозг Самуила достиг апогея внутренних разногласий, он не понимал, что ему делать и как себя вести. Единственное, что он хотел, так это покончить со всеми делами разом, погрузить свой взгляд в темноту и с отчаянием выкатить в нее свои глазные яблоки, со смирением ждав ответа на многочисленные вопросы. Вмешательство в его жизнь золотых братьев с побережья стало плотиной на пути его жизненного течения, разбив и стерев все его планы, и бурлящим круговоротом поглотив его больную душу, выкинув на берег лишь грязные брызги того, что от неё осталось.

Внезапно зазвонила приятная мелодия, ставшая чем-то более светлым в полу-мрачной комнате. Аким поднял трубку:

– Ну, что там брат?

– Записывай цифры, это было проще, чем я думал, каждый проклятый метрдотель нашего города знает, как с ней связаться.– С гордостью заявил Мартин, продиктовав телефонный номер.

– Как я тебя люблю, все, записал. А у тебя какие планы? Просто я подумал, что тебе, как и мне, сейчас следовало бы разрядить обстановку.

– Фух, я думал, что ты и не спросишь, я в деле!!! – Обрадовался Мартин.

– Тогда через сорок минут встречаемся там, не зависимо согласится она или нет, конец связи! – В своем стиле закончил разговор Аким.

Сэм встал со стула и начал ходить из стороны в сторону, развеивая грузный аромат сомнения по поводу надвигающейся поезди, в то время, как Аким уже звонил по набранному номеру.

– Салют! – Акима окликнул приятный женский голос с обратной стороны трубки.

– Эм, добрый день, не знаю, помнишь ли ты меня, мы с тобой познакомились на днях, я…

– Аким!!! Конечно, я тебя помню, знаешь, я приятно удивлена! Думала, ты не наберешь. Как у тебя дела?

– А я вот набрал, привык держать обещания, ну по поводу подарка твоему брату, ты, надеюсь, не приобрела ему, эм, ну, не могу озвучить, что именно, у меня рядом друг в ожидании сюрприза.

Признаться, Сэму очень импонировал тот факт, что его называют другом, хотя психика его сыпалась как карточный домик.

– Ну, ты прям, как знал, когда позвонить, я сейчас как раз в этом магазине, жаль, что никто не располагает смелостью помочь мне с выбором.

– Да в чем вопрос? Я буду через сорок минут.– Утвердил Аким с явно заигрывающей интонацией.

– Я очень рада, буду ждать.

Аким повесил трубку, и сразу принялся вызывать такси. Самуил продолжал метать икру смятения. К счастью, таксист был неподалеку и через считаные минуты друзья оказались в пути. За время поездки самые разные мысли посещали наших героев. Аким, в первую очередь представлял, какое счастье может ожидать Сэма, когда его жизнь изменится, Сэм, в свою очередь, думал о желании суицида. Ему часто приходили на ум такие мысли, но никогда он не предпринимал попыток, ненавидя себя за огромный страх к этой «процедуре». Он чувствовал себя в настоящей западне, понимая, что не сможет покинуть этот тленный мир в любую секунду, когда ему захочется.

Время пролетело незаметно. Машина припарковалась у магазина, внешне напоминающего музей или театр: Огромные белые колонны и мраморная лестница, ведущая к центральному входу, у которого, будучи слегка помятым, ютился в ожидании Мартин.

Аким с Сэмом вышли из машины и подошли поприветствовать Мартина. Все троя обнимались, скрывая свои переживания натянутой улыбкой.

Войдя внутрь, их взору предстали тысячи витрин с разными лицами: прекрасными, симпатичными, простыми стандартными, разных национальных принадлежностей, но с неповторимыми чертами. Множество зажравшихся толстосумов, как стервятники с поломанными крыльями, волокли свои брюхи от витрины к витрине, пуская желтые от дорогого табака слюни, на облапанные стекла, под которыми ждал своего покупателя самый дорогой товар современности.

Аким стрелял глазами по залу, пытаясь найти Лилу. Мартин встретил компанию знакомых спортсменов и подошел к ней, взяв бокал шампанского у разносчика напитков. Сэм же стоял как вкопанный близ Акима, боясь сделать лишний шаг. Он был впервые в такого рода заведении. Легкая эйфория, взявшись за руки с тихим ужасом, кружили его в ритме декаданса. Все, без исключения, кидали безобразные взгляды, тождественные физиономии Сэма, скрывающиеся под его маской. Их поросячьи капиталистические зёмки были пристально направлены в его сторону. Сэм был белой вороной на празднике пестрых попугаев.

– Всего лишь очередное странное место встреч странных созданий, – неожиданно произнес Аким – нет повода для беспокойства, просто держись меня и все будет хорошо.

Самуил немного приободрился.

Наконец, Аким заметил Лилу у дальних рядов с самыми дорогими лицами и незамедлительно направился к ней. Она была в прекрасном бежевом платье, подчеркивающем ее идеальную грудь. Рядом с ней, словно мухи жужжали бокалами мальчики с подносами.

– Ну, вот мы и встретились, что-нибудь подыскала уже? – Начал Аким.

– Привет, красавчик! Нет, жду тебя, я немного нерешительна в выборах такого рода. – Ответила Лила, неоднозначно окинув взглядом Сэма, который стоял рядом и не мог оторвать от нее свой взгляд.

– Это мой друг, Самуил. Он лучший художник мира, мое лучшее, пожалуй, открытие в этом сезоне.

– Добрый день, я очень рад знакомству. – Сэм Поприветствовал Лилу. Она была самым прекрасным созданием, которое он мог наблюдать когда-либо в своей жизни. Его окутало, никогда неведомое чувство: будто из его пупка, как из кокона должна вот-вот вылупится бабочка, и озарить своей красотой все вокруг. Если и существует в этой одинокой искренними чувствами вселенной любовь с первого взгляда, то это была она в самом подлинном ее проявлении.

– И я очень рада знакомству. – Равнодушно ответила Лила.– Так, Что, Аким? Какое тебе больше нравится? Мне вот приглянулось то слева.

– Это очень красивое лицо, Лила, не сильно уступает моему. Я его раньше здесь не встречал, наверное, из новой партии. Полагаю, оно лучшее, что можно здесь найти. Твоему брату однозначно понравится… Отличный подарок на день рождения.

– Точно, я давно определилась с выбором, просто ждала одобрения такого эксперта как ты.

«Как бы я хотел примерить это лицо, чтобы увидеть твою улыбку, адресованную в мою сторону, почувствовать твой живой взгляд и прикоснуться к тебе хоть на мгновение.» – Не мог не думать Сэм.

– Ну, что, Лила, берешь? – Поинтересовался Аким.

– Ммм да, думаю да. Цена конечно кусается, но, что не сделаешь, ради любимого брата.

Вдруг, внезапно появился Мартин, ворвавшись в эпицентр обсуждения с широкой, как кость сумоиста, улыбкой. Переживания на счет жесткого убийства, словно похоронили себя заживо, вместо тех тел, что нашли свой покой на морском дне.

– Брат, брат, ты не поверишь! Сейчас общался с главой ассоциации боксеров нашего побережья, так вот главный претендент на завтрашний кассовый бой поломал ключицу, и теперь предлагают выступить мне.

– Мартин, это великолепно, я очень рад за тебя! Но я тревожусь, неужели это так необходимо тебе. Мы кутим с тобой, который месяц, в буквальном смысле не просыхаем. – Встревожился Аким.

– Да пустяки все это, я в отличной форме, ты, что забыл, как я выключил двух «доставал» на берегу? Да и дела мои не очень, деньги заканчиваются, дурная слава не дает мне завладеть ни одним контрактом, а на твоей шее я сидеть не хочу и не буду.

– Ну как знаешь, брат. Много хоть платят?

– Достаточно, чтобы залить шампанским пустыню и построить там яхт клуб в нашу честь. В общем, вы все приглашены, завтра в шесть вечера в центральной спортивной арене.

– Договорились. – Одобрил Аким.

– Ну, во-первых, привет! Рада знакомству с тобой, наслышана, а во-вторых, при всем уважении, я не смогу там присутствовать, потому, что у меня завтра самолет на север, лечу домой. Такие вот дела…

Ответ Лилы стал крайне неожиданным для всех. Истязания Сэма начались заново, он не мог поверить, что не увидит больше никогда эту девушку. Его малейшая надежда на счастья затянула туго веревку на своей шее и бросилась в пропасть с радиоактивными отходами. Даже если он и купит когда-нибудь себе стоящее лицо, то все равно не сможет заполучить ее. Аким тоже огорчился, ведь он так рассчитывал на новые отношения, или хотя бы на перепихон с такой необычной особой. В целом ситуация напоминала сквозное отверстие в голове от огнестрельного ранения: очень понятная, необратимая и до вони прозрачная.

– Да уж, очень жаль. Не буду отвлекать вас от дел, мне нужно выспаться и прогнать весь хмель из организма, всем пока. – Сказал Мартин.

– Давай до скорого, брат.

– Прощай, рада была знакомству, Мартин.

И лишь один Сэм промолчал, пожираемый тоской и унынием.

– Слушай, Лила, раз ты завтра улетаешь, я хочу сделать тебе подарок. Я покупаю это лицо.– Заявил Аким.

– Я не могу позволить тебе сделать это. Лицо слишком дорогое, правда, Аким.

– Да кто мы вообще есть на этом свете, если не готовы жертвовать собой во имя дружбы и взаимопонимания. – Заявление Акима звучало столь подлинно и бескорыстно, как открытка потерявшему на войне ногу дедушке, но корысть все-таки была и хитрым прищуренным взглядом подглядывала из его ширинки.

– Ну, хорошо, хах, я приму его.

Аким подошел к кассе и расплатился большей частью содержимого своего кармана и вручил Лиле покупку. Затем пересчитал остаток и позвал Лилу и Сэма за ним. Они двигались в сторону первых, недорогих рядов, притягивая на себя разные взгляды. В основном все смотрели на Сэма и не понимали, что такое создание может забыть в таком месте.

Аким подошел к витрине и указал продавщице на самое дешевое лицо, опустошив свой карман полностью. Оно не было ни красивым, ни страшным, но Сэм понял кому оно будет адресовано через миг, и его штанина приподнялась от неприкрытой радости.

– Это тебе, друг мой, залог наших отношений.

Самуил дрожащими руками прижал, подаренное лицо к своей груди, это было чем-то большим, что он мог ожидать от этого дня. Ноты бешеной радости стали прыгать по его сердцу, а мысли облизывать больной мозг, сплевывая накопленный негатив в сторону сквозь уши.

– Я даже не знаю, как мне отблагодарить тебя, это лучшее, что когда-либо случалось со мной! – Едва сдерживая слезы, промолвил бедный Сэм.

– Нарисуй мне шикарную картину, вот, пожалуй, лучшая благодарность. Пора, я полагаю примерить тебе новое лицо, а старое выкинуть на помойку, продать ты его вряд ли сможешь.– Ответил Аким, прикрыв низкого Самуила своей курткой, обняв его за пазухой.

Сэм, как можно быстрее сорвал свою маску вместе с лицом, оголив свежее мясо под душной курткой и надел новое. Старое же, тем временем, скомкав, запихнув во внутренний карман уже своей куртёнки. После чего, Сэм вонзил свой взгляд в зеркало стоящее у витрины. Он не поверил своим глазам, перед ним возник совсем другой, новый Самуил– миловидный юноша, прям как такие же, которым он всю жизнь прислуживал. Конечно его красоты не хватало, чтобы срывать звезды с неба, но жизнь его, с этого дня, изменилась навсегда. Гнилой осадок его ослабленной психики, спрятался в глубины его мозга. После чего, он обнял Акима:

– Спасибо, спасибо тебе Аким!!!

– Ты очень щедрый человек, Аким.-Заметила Лила, мельком окинув новый облик Сэма.

– Рад от тебя это слышать, родная. Кстати, ты не хочешь заглянуть ко мне в гости? У меня в номере отличная коллекция заморских чаев, посидим, поболтаем, тебе же уже завтра уезжать. – В надежде на хорошее продолжение предложил Аким.

– Да, я буду рада провести с тобой остаток дня.

«Конечно ты будешь рада, на, что я надеюсь, я для тебя навсегда останусь уродом, каким ты меня лицезрела, а это я еще маску даже не снимал. И Аким, почему сразу чай предлагать. Может он намекает, что мой чай настолько плох, что он не доживет с этим мерзким послевкусием до завтрашнего вечера. Ну ничего, скоро все в моей жизни изменится» – продуктировал свои неоднозначные мысли в без того уже больной голове Сэм.

Аким позвал всех к выходу, и они пошли к главной двери, где неожиданно встретили отца Акима – Эрнеста.

– Здравствуй отец, что ты тут делаешь?

– О, сынок, это большая редкость застать тебя два раза за день, да еще и в трезвом состоянии.

– Вот не надо начинать, познакомься с моими друзьями: Лила и Сэм– тот самый художник, о котором я тебе говорил.

– Какая встреча, рад знакомству! Сэм, значит, мой сын лестно о тебе отзывался. Извини, что так сразу, но не хотел бы ты поехать со мной, хочу свой портрет в полный рост, или у тебя дела?

– Конечно, сэр, если Аким не против. – Самуил растерялся, но держался, как подобает джентльмену.

– Да, не против я, у меня свои дела, не будешь же ты, Сэм, за мной все время за ручку ходить. – Задорно умозаключил Аким, хотя и в несколько обидной форме, не присущей ему.

– ХА —ХА Аким, ну не надо так.– В флиртующей манере высказалась Лила.

– Так, что ты тут, все же делаешь отец?

– Да решил прикупить чертову дюжину обычных лиц своим тринадцати охранникам, а то, что они ходят как клоуны в своих пластиковых масках.

Сэм был слегка оскорблен, но настроение его было все равно на подъеме, хоть сам он находился в легком нервозе. С одной стороны он остался никем для всей этой богатой толпы, и Лилу походу будет трахать сегодня Аким, без особых на то усилий, а с другой стороны он поменял внешность, и заработает немало денег на предстоящей картине Эрнеста, а в будущем и на портрете Акима.

– Ну не смеем вас задерживать, увидимся отец, а ты счастливчик Сэм, не забудь, нам завтра на бой брата! – Попрощался Аким, и взяв Лилу за руки удалился из виду вон.

– А каком бое идет речь? – Поинтересовался Эрнест у Сэма.

– Мартин будет биться, какой-то кассовый бой, вы придете?

– Да этот алкаш, наверное уже и руки к подбородку поднять не сможет, чтобы они не дрожали, но посмотрим, почему бы и нет.

К вечеру все занялись своим делом: Самуил до ночи рисовал Эрнеста, получив солидную сумму наличными, Аким содрогал свою кровать, заставляя уровень шума повыситься до максимума от стонов Лилы, а Мартин спал, разбавляя комнатный воздух закоренелым перегаром.

Под утро Аким лежал на кровати и курил. Самые разные глубокие мысли заботили его в тот момент. Он переспал с самой, наверное, прекрасной девушкой в его жизни, а теперь она летит, поглощенная густым синим небом, огибая земной шар, хвостом самолета повернувшись к Акимову лицу.

Он думал о всяком, кто же он, кто на самом деле в этом распутном и никому не понятом мире:

«я маленький, плачущий ребенок, заблудившийся в этом большом городе мостов и валютных проституток. Возьмите меня на руки, поднимите как можно выше, и покажите куда мне идти. Не нужно меня провожать до дома, товарищ отзывчивый гражданин, если вам, конечно, есть где переночевать… Я не боюсь наркоманов, которые встретятся мне по пути, а также грязных блудниц, преступников и пьяных подростков, ищущих крэк1010
  Крэк-кокаин – производная из кокаина (наркотическое вещество), полученная путём выпаривания кокаина, смешанного с содой, для дальнейшего употребления в виде курения, в таком виде не обжигает слизистую горла.


[Закрыть]. Я приглашу их к себе домой. Я не против, если они украдут мамину вазу или мой компьютер. Я разделю с ними место на кровати, только пусть они просто слушают мои стихи и мысли, читают мои книги и испачканные прозой тетради. Обкурившись опиумом мы все разделим место в аду, потому что вы указали мне не ту дорогу.»