Читать книгу "Горячие романы Авы Хоуп. Комплект из 4 книг"

Глава 33

THE SCORE – ENEMIES

Рид

Сквозь открытое окно в комнату проникает шум волн, бьющихся о берег с сумасшедшей силой. Большая луна озаряет темно-синее небо, на котором сейчас нет ни единой звездочки. Я лежу в постели, глядя в окно перед собой, и крепко обнимаю девушку, которую люблю. Золотистые, слегка влажные после душа волосы Эбби раскинулись по моему плечу. Ее дыхание спокойное, а выражение лица умиротворенное.

Аккуратно вынимаю из-под ее головы свою руку и тихонько сажусь в кровати. Медленно провожу ладонью по ее потрясающему лицу, наклоняюсь к волосам, жадно вдыхая самый любимый аромат на свете, и шепчу на ухо, что люблю.

Я люблю ее. Люблю ее больше всего на свете.

Люблю ее искренний смех. Люблю носик, который она мило морщит, когда смущается. Люблю губы, которые она облизывает, когда нервничает. Люблю то, как она поет себе под нос, пока готовит на моей кухне. Люблю засыпать с ней в нашей постели и просыпаться. Люблю говорить с ней обо всем на свете. Люблю видеть ее в своей джерси на хоккейном матче. Люблю целовать ее. Люблю маленькую родинку у нее на лопатке. Люблю ее вкус.

Люблю в ней все. Каждую мелочь.

Всем сердцем.

Поднимаюсь с постели и направляюсь к комоду, из которого достаю чистые боксеры, спортивные штаны и толстовку. Быстро переодеваюсь, обуваю белые кроссовки и спускаюсь вниз.

Едва успеваю открыть входную дверь, как встречаю на пороге Эштона.

– Куда ты собрался? – пристально смотря мне в глаза, произносит он.

– Тебе лучше не знать.

– Мужик, ты совсем спятил, если думаешь, что я выпущу тебя отсюда без объяснения происходящего.

О господи!

– Поехали со мной. Объясню все по дороге.

Мы садимся в его «Халк-мобиль» и едем по адресу, который мне прислал Рекс. По дороге я рассказываю Эштону все. Каждую мелочь. Каждую деталь. За исключением того, что я собираюсь сделать дальше. Подъехав к госпиталю, я некоторое время молчу, глядя перед собой. А затем поворачиваюсь с Эштону и произношу:

– Никто не должен узнать, что ты был здесь. Даже Эбби… – зажмуриваюсь. – Особенно Эбби! В последний раз ты видел меня на благотворительном вечере.

Не дожидаясь его ответа, я дергаю ручку двери и выхожу из машины. Дверь с водительской стороны резко хлопает, и Эштон выходит, сверля меня взглядом.

– Да ты, должно быть, сильно стукнулся своей и без того тупой головой, если думаешь, что я позволю тебе сделать все в одиночку.

Я подхожу к нему и сжимаю кулаки. От будущих громких речей меня отвлекает шум подъехавшего автомобиля. Из черного «Доджа» выходит Рекс за руку с Моникой.

Прекрасно.

Два здоровых амбала, один из которых в смокинге, татуированный мужик и коротышка тусуются в два часа ночи на парковке госпиталя.

Это совсем не привлечет внимания. Ага.

– Моника, ты не могла бы остаться в машине? – сквозь зубы произношу я.

– А ты не мог бы свалить на хрен? – отвечает дьявол.

– Ну как знаешь, – говорю я и делаю шаг по направлению к Рексу. Его рот открывается, чтобы что-то произнести, но мой кулак быстрее. Я бью ему в нос, и Рекс отшатывается назад.

– Что ты делаешь?! – визжит Моника.

– Я не знал, что он уже пытался изнасиловать Келли! – хватаясь за нос, из которого хлещет кровь, восклицает Рекс. – Не знал! Парни только сейчас показали мне его досье!

Несколько месяцев назад Эндрю привез мне новый пикап. В тот день у меня как раз была встреча с Келли. Он предложил ее подвезти, и она согласилась. Вечером Келли позвонила мне вся в слезах и сказала, что он пытался ее изнасиловать. Ее спас газовый баллончик в сумочке.

Я сразу же приехал к нему, чтобы избить. Не потому, что Келли была для меня важна, нет, просто ни один ублюдок в мире не имеет права принуждать женщину к сексу. Эндрю показал мне договор между мной и эскорт-агентством, где было указано имя Келли. Я понятия не имею, где он его взял. Но если у Рекса есть знакомые продажные копы, значит, они есть и у ублюдка. Мне было плевать на то, что я оплатил для себя эскорт-услуги. Моя репутация не сильно пострадала бы от этого. Миллионы не уважающих себя женщин начали бы предлагать мне себя совершенно бесплатно. Но я не мог так подставить Келли. Если бы люди узнали, что она трахается за деньги, ее модельной карьере пришел бы конец. Поэтому ублюдок остался в живых.

Я никому не рассказал об этом. Кроме Келли. Так что, очевидно, Рекс не знал.

Но раз теперь он в курсе, значит, охранная компания уже не раз подчищала за его компаньоном. И Келли была не единственной, кого этот кусок дерьма хотел сломать.

– Ищи себе нового компаньона, потому что Эндрю умер, – гневно выплевываю я.

– Умер? – переспрашивает Моника.

Эштон проходит мимо нас, ухмыльнувшись.

– Практически. Скоро парочка хоккеистов изобьет его до такого состояния, что он до конца дней будет мочиться под себя.

Эштон уверенными шагами направляется ко входу в частный госпиталь. И я плетусь за ним. Оказавшись внутри, я прошу девушку отвести нас к Эндрю. Мы следуем за ней по длинному, освещенному белыми светодиодными лампами коридору. Несколько раз сворачиваем то налево, то направо, блуждая по госпиталю и сталкиваясь с немногочисленными посетителями. И наконец проходим в конец коридора, где расположена палата для ВИП-гостей. Сквозь прозрачное окно палаты 324 вижу, как долбаный насильник спокойненько спит вместо того, чтобы дохлым валяться где-нибудь в овраге.

Открываю дверь и оказываюсь лицом к лицу с ублюдком. В палату вслед за нами входит медсестра. Она не закрывает за собой дверь, подходит к Эндрю и проверяет уровень лекарства в его капельнице.

Хочется снять этот пакет с жидкостью и подышать туда, чтобы вены Эндрю наполнялись воздухом. Но нет, сдохнуть от воздушной эмболии – слишком простое наказание для этого урода.

Девушка, которая прекрасно знает, зачем мы здесь, смотрит на нас с Эштоном и задает вопрос:

– Вы родственники?

– Ага, я – брат, – неожиданно произносит Эштон.

– Эндрю сейчас спит, вы можете подождать его здесь.

– А нельзя его разбудить? – интересуюсь я, и Эштон пихает меня локтем в бок.

Ауч. Больно.

Медсестра оставляет мой вопрос без ответа и молча выходит из палаты. Я закрываю за ней дверь и поворачиваюсь к Эштону, вскинув бровь.

– Брат?

– Что? Я ведь брат. Просто не этого ублюдка, – пожимает плечами Эштон, пока я усмехаюсь.

– К чему вообще эти разговоры, если медсестричка в доле?

– Для зрителей. – Эштон кивает головой в сторону прозрачного окна, напротив которого, обнявшись, сидит парочка.

Подхожу к окну и закрываю на нем жалюзи, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Затем осматриваю кусок собачьего дерьма в больничной рубашке с трубками во рту. И сжимаю руки в кулаки.

– Я не хочу его бить, пока он в отключке, – сквозь зубы произношу я.

Эштон встает передо мной, закрывая своим массивным телом обзор на Эндрю. Он скрещивает руки на груди и хрипло произносит:

– Возвращайся домой, к моей сестре. Я позвоню тебе, когда он придет в себя.

– Кажется, я и в самом деле сильно стукнулся головой, раз никак не могу вспомнить тот момент, когда согласился исполнять приказы, которые отдает твоя задница.

– Моя задница классная, но не настолько, чтобы отдавать приказы. Их отдает мой мозг, которого у тебя, кстати, нет, придурок. Сейчас ты должен был быть с моей сестрой.

– Я… Кхм… Эм… – Матерь божья! Мне будто пятнадцать и меня спалили за дрочкой. – Поработал над тем, чтобы она истратила все свои запасы энергии. Так что сейчас она крепко спит.

Неожиданно дверь позади нас открывается, и в палату входит Мэттью Кроуфорд.

– Отец?! – вскинув брови, восклицает Эштон.

Мы с ним стоим и таращимся на Мэттью, словно увидели призрака.

– А вы что тут забыли? – гневно шипит Кроуфорд, прожигая нас суровым взглядом.

У меня вот к нему такой же вопрос.

Какого хрена он здесь делает?!

– Кем ты себя возомнил? – грубо произносит Эштон.

Кроуфорд пристально смотрит на своего сына, а затем переводит взгляд на меня.

– Мне повторить свой вопрос? – сурово интересуется Мэттью.

– Не твоего ума дело, – бросает ему Эштон.

Кроуфорд устало закрывает глаза и шумно выдыхает.

– Охранная компания, которую наняли Рекс и этот ублюдок, – показывает головой на Эндрю, – принадлежит мне. Так что я уже в курсе всего произошедшего. Выметайтесь, дальше я сделаю все сам.

– И что ты собираешься делать?

– Тебя это не касается, сын.

– Он чуть не изнасиловал Эбби!

– Я знаю! – рычит Кроуфорд. – Поверь, я сделаю все возможное, чтобы он больше никогда не вышел отсюда.

– Ты собираешься его убить? – вскидывает бровь Эштон.

– Нет. Я не собираюсь его убивать. Им займутся психиатры.

Мэттью открывает дверь в коридор и жестом показывает на выход.

Выругавшись, Эштон выходит из палаты и врезается в двух врачей, направляющихся в палату Эндрю.

Так, Кроуфорд собирается упрятать ублюдка в психушку?

Мы с Уильямсом переглядываемся и застываем в коридоре. На лицах обоих немой вопрос – какого хрена?!

Спустя пару минут из палаты выходит Мэттью. Он кидает на нас грозный взгляд, а затем направляется на выход. Эштон тут же срывается с места.

Быстрым шагом следую за ними, покидаю госпиталь и оказываюсь на парковке. Кроуфорд подходит к черному тонированному внедорожнику и открывает пассажирскую дверь, но Эштон вытягивает руку, закрывая ее обратно, и его грозный рев эхом проносится по пустой парковке.

– Какого хрена?!

Спасибо, мужик, что нашел в себе силы произнести это вслух за меня.

Кроуфорд медленно поворачивается к Эштону. Выражение его лица не выдает никаких эмоций. Абсолютно. Привычное дело. Словно каждый день Мэттью Кроуфорда заканчивается тем, что он отправляет людей в психиатрические лечебницы, где они начинают сходить с ума и убивают себя какой-нибудь скрепкой.

– Я ушел от вашей матери, но никогда не хотел бросать своих детей.

– Я тебе не святой отец, чтобы отпускать твои гребаные грехи, – злобно шипит Эштон.

– Ты имеешь полное право злиться на меня.

– Серьезно? Я в шоке.

– Так, я очень рад, что у вас в семье такая идиллия и все такое, но, может быть, перейдем к делу? – не выдерживаю я.

– Я никому не позволю обижать мою дочь. Это касается и тебя, Рид. Если с ее головы упадет хотя бы один волосок, то… все закончится для тебя не самым лучшим образом.

Мои глаза удивленно расширяются.

Отсосите, сценаристы гангстерских фильмов. Папочка моей девушки – долбаный крестный отец.

– И да, Эштон, моя охранная компания уже много лет пытается отыскать того парня, который сбил Лизу. И как только я найду его, поступлю с ним так же.

Мэттью молча садится в машину, пока Эштон не шевелится. Как и я.

Из состояния транса меня выводит чья-то тяжелая рука на моем плече.

– Какого хрена, Рекс?! – отпрыгиваю в сторону, визжа как девчонка.

– Извини, мужик. – Рекс вскидывает руки вверх и ошарашенно смотрит на меня.

– Извини?! Как ты мог послать к Эбби на помощь Эндрю? – шиплю я.

– Пусть земля ему будет пухом, – произносит Эштон.

Глаза Моники расширяются, и она открывает рот, но ничего не произносит. Затем она снова его закрывает. И снова открывает. И так несколько раз.

– Так… Значит… Эндрю?.. – многозначительно спрашивает Рекс.

– Не совсем. Но твой мозг что, не может составить элементарный вопрос из парочки слов? – ехидно интересуюсь я.

– Давай поговорим потом. Эбби звонила мне несколько минут назад. Так что, думаю, тебя ждет серьезный разговор. – Рекс тяжело выдыхает и смотрит на меня. – А вот и она.

Глава 34

MATT MAESON – PUT IT ON ME

Эбигейл

Раскат грома заставляет меня проснуться. Я вздрагиваю и тянусь к Риду, чтобы прижаться к его широкой груди. Но вместо своего любимого парня нахожу пустоту. Тянусь к телефону, лежащему рядом с моей подушкой, чтобы узнать, который час. Сейчас два часа ночи, может быть, он просто спустился попить воды? Или ушел в ванную?

Но кого я пытаюсь обмануть. Мне прекрасно известно, что дома его нет.

Надеваю его толстовку и спускаюсь вниз, к гаражу. Все его машины на месте, а вот автомобиля Эштона нет. Он наверняка уже вернулся с благотворительного вечера, значит, они поехали к Эндрю вместе.

Достаю из кармана телефон и набираю номер Рекса.

– Эдисон Драйв 64, – вместо приветствия произносит он.

Возвращаюсь в дом, чтобы взять ключ от «Ласточки» Рида, и уже собираюсь выйти, но решаю больше не испытывать удачу с ретроавтомобилями и тянусь к ключам от «Мерседеса». Запрыгиваю в машину, вбивая в навигатор адрес.

Когда я подъезжаю к зданию клиники, вижу на парковке целую банду. Лучше бы мы в настолки дома играли, честное слово. Какого черта они творят?

– Какого хрена, Рекс?! – кричит мой парень на Рекса.

– Извини, мужик. Мне звонила Эбби.

– Я знаю. Почему ты послал к ней Эндрю?

– Пусть земля ему будет пухом, – неожиданно произносит мой брат.

Так значит, Эндрю мертв? Мои глаза округляются от того, что я услышала.

– Так… Значит… Эндрю?.. – задает Рекс вопрос из моей головы.

– Не совсем. Но твой мозг что, не может составить элементарный вопрос из парочки слов? – ехидно интересуется Рид.

– Давай поговорим потом. Эбби звонила мне несколько минут назад. Так что, думаю, тебя ждет серьезный разговор. А вот и она.

К концу последней фразы я уже стою позади Рида. Он резко поворачивается ко мне и пристально смотрит своими серыми глазами. Почему они вдруг стали такого цвета?

Черт.

Моя решимость наорать на него покидает меня. Я делаю два шага к нему и крепко обнимаю. Утыкаюсь носом в его массивную грудь и жадно вдыхаю уже такой родной запах. Что бы он ни собрался сделать, как бы он ни решил поступить, я всегда буду его любить. Я всегда буду на его стороне. Я всегда буду с ним. Я люб…

– Я люблю тебя, – неожиданно шепчет он, прижимая меня к себе.

Резко отстраняюсь и распахиваю глаза. Мелкая дрожь пробегает по моему телу, пока губы расплываются в самой широкой улыбке. Но буквально через секунду меня охватывает ужас.

– Ты же говоришь это не потому, что сейчас за тобой приедут легавые и скрутят?

Рид громко смеется и опускает голову, чтобы нежно коснуться моих губ своими.

– Нет. Я люблю тебя. С самого первого дня. Люблю до безумия.

Я снова широко улыбаюсь и шепчу ему в губы:

– И я люблю тебя, мой безумец.

Наши губы сливаются в таком сладком поцелуе, что я забываю обо всем вокруг. Мой брат, Рекс, Моника… их не существует. Есть только мы. Мои руки зарываются в волосы Рида, пока его – крепко обнимают меня. Язык Рида двигается во мне так сладко, что, кажется, я вот-вот кончу от поцелуя. Простонав ему в рот, крепче льну своим телом к нему. Рид разрывает наш поцелуй, чтобы мы могли глотнуть воздуха, хотя мне лично вообще не хочется дышать. Я готова умереть прямо во время такого поцелуя. Лучшая смерть.

– Эбби, можно с тобой поговорить? – внезапно раздавшийся позади меня голос отца заставляет меня оторваться от Рида.

Я оглядываюсь на звук и вижу Кроуфорда. На нем по-прежнему одежда, в которой он был на благотворительном вечере, вот только он снял пиджак и закатал рукава рубашки. Его волосы взъерошены, а губы сжаты в тонкую линию. С моих губ практически слетает слово «нет», но Эштон удивляет меня, когда произносит:

– Дай ему минуту.

Вскидываю брови, а затем киваю. Поворачиваюсь к Риду и встречаюсь с его взволнованным взглядом. Оставляю на его губах быстрый поцелуй и направляюсь вслед за отцом к его машине.

– Я сожалею, – хрипло произносит он, когда мы останавливаемся.

– О чем именно?

– Обо всем. О том, что изменял вашей матери. О том, что жил на две семьи. О том, что не пытался наладить с вами отношения после того, как ваша мать запретила мне связываться с вами. Я винил себя во всем этом многие годы. Дети не должны страдать из-за поступков своих родителей. Но о том, что произошло с тобой сегодня, я сожалею сильнее всего. И не думаю, что когда-нибудь смогу вымолить твое прощение за это.

– О чем ты говоришь? «Мустанг» заглох, Эндрю оказался насильником. – Пожимаю плечами. – В этом нет твоей вины.

– Есть! – Он зарывается рукой в волосы и тяжело выдыхает. – Это я запретил Риду ехать следом за тобой. И я отпустил охрану на время благотворительного вечера. Ведь я не думал, что она тебе понадобится, пока мы будем в Ратуше.

– Постой. О чем ты говоришь?

Отец облизывает губы.

– К вам с братом была приставлена охрана с того самого дня, как ваша мать оставила вас.

Вскидываю брови от удивления и начинаю часто моргать, пытаясь понять, что он говорит.

– Эбби, так было нужно. Я бы не смог себе простить, что с тобой что-то случится, пока меня нет рядом. Но даже с помощью охранной компании я не смог уберечь от смерти Лизу. И не смог спасти сегодня тебя. Я буду всю жизнь благодарен Риду за то, что он все-таки ослушался моей просьбы и поехал за тобой.

По моим щекам начинают струиться слезы. Я тяжело сглатываю и начинаю часто и коротко дышать.

– Ты ни в чем не виноват, – шепчу я.

Отец поджимает губы и тихо произносит:

– Виноват. Во многом. Мне жаль, Эбби. Теперь я буду рядом. Всегда. Если ты мне позволишь.

Быстро моргаю, пытаясь переварить эту информацию, а затем едва слышно спрашиваю:

– Что ты сделал с Эндрю?

Он шумно выдыхает.

– Он пройдет курс принудительного лечения в психиатрической клинике. Не могу обещать, что выйдет из нее. Он изнасиловал более двадцати девушек. Я не знал об этом, так как информация клиентов конфиденциальна, и обычно я не слежу за тем, какие услуги оказывает им моя охранная компания. Но теперь я все знаю. И я сделаю все, чтобы защитить девушек от него. Он болен.

Молчу какое-то время, думая о том, чем бы все могло закончиться для меня этим вечером. Эндрю сломал множество девушек. И отец прав – ему нужно лечение. Боюсь представить, что ждет Эндрю в лечебнице, но хочется верить, что врачи помогут ему вылечиться. И что он перестанет быть опасным для женского пола.

– Знаю, что вряд ли ты когда-нибудь сможешь простить меня за все, что я сделал, – произносит отец, прерывая мои мысли. – Но прошу, не отвергай меня больше. Дай мне шанс быть твоим отцом. Прошу.

И что он подразумевает под «быть отцом»? Будем ходить на бейсбол по воскресеньям, есть мороженое в кафе и играть в тир в парке аттракционов? Черт возьми, он же не серьезно, да?

Мне хочется рассмеяться ему в лицо и уйти. Но отчего-то я не делаю этого. Сейчас я вдруг превратилась в маленькую девочку, которой так нужен папа. Взгляд его голубых глаз пробирает меня до костей. Он смотрит на меня так, словно от моего ответа зависит его жизнь.

Вместо бейсбола мы можем ходить на хоккей, а мороженое я люблю… Так что почему нет?

– Ладно.

– Ладно? – удивленно переспрашивает отец.

– Ладно, – снова повторяю я.

Отец улыбается, его глаза сияют. Он делает шаг ко мне и замирает.

– Можно тебя обнять?

Вместо ответа я подхожу и прижимаюсь к нему. Отец медленно кладет свои руки мне на спину и опирается подбородком на мою макушку.

* * *

За окном тонированной черной «Теслы» проносятся высотки, пока водитель везет меня по оживленному шоссе к дому. Рид настоял, чтобы теперь меня везде сопровождал Льюис, глава охраны его дома. И у меня только один вопрос: почему я не на красной «Ауди», раз мой парень возомнил себя Кристианом Греем?

Где-то поблизости ошивается еще и машина отца, в которой находится дополнительная охрана. Они с Ридом искренне верят, что Эндрю может сбежать из психушки и наброситься на меня в порыве ярости.

Звучит бредово, учитывая тот факт, что он находится под круглосуточной охраной в лечебнице. Но спорить бессмысленно.

Они переживают за меня. Да я и сама до сих пор переживаю.

Сегодня с самого утра у меня были съемки в клипе Тиджея, которые я не стала отменять после случившегося. Отвлечься от мыслей о произошедшем этой ночью и заняться делом – это именно то, что мне было жизненно необходимо.

Еще до того, как мы отказались от участия в съемках «Ледяных танцев», Тиджей написал песню про лед, которая должна была стать заставкой для нового сезона шоу. Но, естественно, продюсеры заменили ее на другую. Так что Морган решил выпустить песню без шоу, пригласив меня принять участие в съемках.

Песня называется «Лед и пламя». Было бы логично снять что-то вроде нашествия инопланетных существ, вдохновившись одноименной повестью Рэя Брэдбери. Но в понимании Тиджея лед – это сердце девушки, а пламя – сердце парня. И клип о том, как они, такие разные, все равно находят путь к сердцам друг друга.

Ох уж этот Тиджей. Чертов романтик.

Так что на протяжении двух часов я скользила по льду, выполняя различные элементы фигурного катания, и благодарила Иисуса, что мы с Морганом так и не приняли участие в съемках ток-шоу. Потому что помимо того, что я бы просто оглохла от его слащавых песен, так еще у меня началась бы истерика из-за того, что он называет аксель, тулуп[45]45
  Тулуп – прыжок с поворотом туловища вокруг своей оси с приземлением на носок той же ноги, с которой он начинался.


[Закрыть] и лутц «красивыми штучками». Кретин.

Потом Тиджей вручил мне парочку пакетов с брендовыми шмотками, которые ему прислали для съемок и которых хватило бы на несколько десятков человек, и пригласил на свой день рождения, который в конечном счете устраивает Джессика.

Все съемочное время Льюис следовал за мной по пятам. Мне хотелось узнать у него, входит ли в его обязанности отрывать мне туалетную бумагу в туалете, но я сумела совладать со своим сарказмом и промолчала.

Я не злюсь на Рида. Понимаю, он хочет меня защитить. Боюсь подумать, что произошло бы, не окажись его рядом в нужный момент. Черт возьми, этот гребаный телепат спас мою жизнь. Так что мне пришлось согласиться на все его условия для обеспечения моей безопасности.

Городской пейзаж за окном сменяется лесной чащей. Темно-зеленые деревья стремительно сменяют друг друга, пока автомобиль с высокой скоростью несется по узкой дороге. От нахлынувших воспоминаний мое сердце начинает стучать быстрее. Как вдруг раздается звонок моего телефона в сумочке – Рид.

– Привет, – на выдохе произношу я.

– Привет, малышка, – раздается напряженный голос моего парня. – Эштон дома?

– У вас же была утренняя тренировка, как он может быть дома?

– Его на ней не было.

Бред какой-то.

Мой брат никогда никуда не опаздывал. И уже определенно точно никогда не пропускал тренировки. Ну за исключением тех редких случаев, когда ему разбивали голову или ломали кости. Но и то приходилось чуть ли не цепями его удерживать, чтобы он не вышел в таком состоянии на лед.

– Мы только подъезжаем к дому. Сейчас посмотрю. А ты звонил ему?

– Перенаправляет на автоответчик.

Все внутри меня переворачивается, когда до меня доходит, что могло произойти. А моя внутренняя чуйка редко меня подводит.

– Рид, ты рассказал ему про аварию?

– Да. – Рид тяжело вздыхает. – Черт, но я же не знал, что Лизу кто-то сбил. Вы никогда не обсуждали причины ее смерти. Думаешь, это как-то связано?

– Эштон рассказал тебе?

– Нет, ваш отец.

Откуда мой отец знает про Лизу?

– Какого хрена? – задаю вопрос, который обобщает все непонятное.

– У меня был такой же вопрос, – усмехается в телефоне Рид. – Я выезжаю из дворца. Поговорим дома. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Отключаюсь и выхожу из машины, направляясь к гаражу, чтобы проверить автомобиль Эштона, – «Хаммера» нет. Звоню брату, он не отвечает. В доме обхожу каждую комнату в его поисках, но тщетно.

Поднимаюсь к нему в спальню и подхожу к макбуку, лежащему у его кровати.

– Что ж, братец, придется обратиться к крайним методам.

Ну вот, я уже говорю сама с собой. Какая это стадия шизофрении?

Ввожу пароль для разблокировки и захожу в локатор, чтобы отследить последнее местоположение его телефона.

Аэропорт Лос-Анджелеса. Последняя активность три часа назад.

Нужно проверить вылеты в это время. Хотя зачем? Ведь мне прекрасно известно, где он.

Запрокидываю голову к потолку и шумно выдыхаю.

Затем беру айфон и открываю приложение для покупки авиабилетов, чтобы найти ближайший рейс до Лондона, штат Онтарио. Выругавшись, бросаю телефон на кровать: через двенадцать часов. У меня нет столько времени.

Шестеренки в моей голове крутятся с запредельной скоростью и наконец выдают идеальное решение проблемы.