Читать книгу "Крылья. Повесть"

Шифры и ключи

Пройдут потомки мимо моей тайны,

Не замечая в мире одного:

Где встречи с вечностью

Как будто бы случайны,

Там разум наш не видит ничего.

Трудно сказать, когда он в первый раз заинтересовался шифрами. Возможно, что на него повлияло то, что его отец работал шифровальщиком, хотя сам Джон об этом не знал до своего совершеннолетия. Об этом никогда не говорили в семье, не упоминали о самой роботе и никаких намеков не делали. Но каким-то образом эта маленькая тайна уже в детстве попала в голову Джона, который стал разрабатывать секретные шифры буквально с первого класса школы.

Больше всего на него повлияла книга о Шерлоке Холмсе про пляшущих человечков. Рисовать их было интересно и они с другом легко дорисовали недостающие знаки дополнив их до необходимого количества символов. Возможность обладать знанием о какой-то тайне, делало детскую жизнь еще более загадочной и интересной. Казалось, что какой-то барьер стал отделать их от других детей, которые не понимали ни того, о чём они говорят, ни того, что они делают.

Для самих шифров придумывались всё новые и новые правила, делая их всё более сложными. Родители же не обращали внимания на детские увлечения, никогда не зная, чем именно занимаются их дети. Первыми вариантами усложнения стали обратный порядок шифрования, перевернутые знаки, пропущенные буквы, сокращения и дополнительные слова.

Когда детство закончилось, тайна так и осталась. Привычка всё скрывать и прятать крепко укоренилась в сознании, создавая вокруг каждого действия и слова облака смыслов и непонимания. Но всегда стоял вопрос о том, что именно надо скрывать от других и что можно показывать. Никаких особых тайн в детстве не было, но они были в самой жизни.

Но до этого, еще были институт и армия, в которых способности к шифрования опять пригодились, потому что Джон попал на службу в отдел шифрования. Здесь уже шифрованием занимались специальные машины, которые работали по меняющемуся алгоритму, меняя систему кодирования через определенные промежутки времени. Джону несколько лет пришлось читать то, что считалось секретной информацией для взрослых и ничего интересного для себя он там не нашел.

Это было больше похоже на игру из которой некоторые взрослые так и не вышли. Они продолжали шифровать всё, что делали, даже если это не имело совершенно никакого значения, кроме того, что это придавало им особый статус.

Реальные тайны были спрятаны именно в знаниях. И тогда начался поиск тайных знаний. Были собраны сотни книг, которые могли бы помочь в них разобраться, но именно книги по антропологии заставили впервые задуматься над самим процессом познания. Джон прочитал одну из книг и был потрясён тем, что понял. Книга давала особый взгляд на мир, который позволял действовать более эффективно в среде обычных людей. Но не всё в ней было понятно и он решил перечитать основные принципы второй раз, чтобы лучше в них разобраться и хорошо запомнить. Он стал искать то, что понял, но в книге этого не нашёл. Чтобы не пропустить того, что он хотел увидеть, пришлось прочитать книгу внимательно еще раз.

Было очень странно, но оказалось, что того, что он понял в первый раз, в книге нет вообще. Это заставило его серьезно задуматься, о том, почему так произошло. Была какая-то непонятная связь между тем, что было написано в книге и его пониманием, тем, что происходило в его мышлении. Казалось, что книга каким-то образом влияла на то, что он в ней понимал и видел, так, как будто бы текст был живой и мог меняться.

Но текст был самый обычный, значит, менялось его понимание и, как следствие, его восприятие реальности и самой книги. Осознание складывалось из смыслов, которые стояли за словами, а слова имели огромное количество смыслов, которые сочетаясь друг с другом, порождали в голове процессы, стимулирующие воображение и создающие мотивации.

Именно мотивации влияли на понимание текста, потому что акцентировали внимание при чтении на совершенно различных аспектах содержания, а восприятие меняло фокусировку, стараясь увидеть скрытое за словами.

Уже ради эксперимента, он перечитал книгу восемь раз, и каждый раз казалось, что это новая книга, потому что менялось его понимание. Дочитывая до конца, менялся сам Джон, и начиная читать заново, книгу читал совершенно другой человек, с совершенно другими взглядами на жизнь. Это было очень странно и даже немного пугало, потому что получалось, что никакого Джона не было, как чего-то постоянного, с устойчивым взглядом на мир и на реальность, впрочем, как и самой реальности, которая менялась в зависимости от нашего понимания, которое задавало восприятие.

Именно здесь и возникли первые трудности трансляции понимания. Один и тот же текст, разными людьми мог пониматься совершенно по-разному, что говорило о том, что главная тайна спрятана где-то в головах и тем, что происходит между людьми. Можно было легко перенести какую-то картинку или текст в систему восприятия другого, но сложнее было передать понимание.

С другой стороны, как только Джон перерастал какой-то текст, начиная видеть в нём противоречия, книга становилась не интересной. Единственным критерием адекватности текста становилась внутренняя непротиворечивость. И надо сказать, что чем выше был уровень понимания Джона, тем меньше текстов отвечали даже этому простейшему требованию.

Но за текстами стояли люди. Это были или отдельные авторы, которые пытались донести до читателя свои мысли и понимание реальности, какие-то знания или события из своей жизни, или коллективы, которые писали с разными целями. Иногда знания шифровались, с целью ограничить определенный круг лиц от доступа к ним и тогда нужны были ключи, помогающие понять скрытое в тексте содержимое.

Люди обладали самыми разными знаниями и совершенно различными уровнями понимания. Также как и в экономике, здесь были производители и потребители. Тех, кто производил знания, были считанные единицы, потому что за самим процессом разработки стояла целая технология. Большинство же просто имели какое-то мнение по тому или иному вопросу, которое редко отличалось от общепринятого знания, транслируемого по телеканалам.

Блуждая в лесу, он набрел на несколько заброшенных зданий, которые когда-то были воинской частью. Однако, мусор выдавал регулярное присутствие людей на этом объекте. Джон подобрал свёрнутую бумажку, на которой оказалось простенькая карта с изображением этих домиков и задание. «Командиру особого подразделения» – прочитал Джон. Дальше были подробные задания по обезвреживанию террористической организации, в соответствии с которыми было необходимого найти проводника, захватить боевые точки, конфисковать перевозимый груз. Это стало интересно, и Джон заглянул в первое здание. За выбитыми стеклами остались следы перестрелки пластиковыми шариками из плотной пластмассы и остатки разорвавшихся самодельных гранат.

По следам было хорошо видно, как проходил бой, и как был уничтожен противник, которого окружили и тихо сняли сзади. Рядом с его позицией был мусор от пайка, который говорил о том, сколько времени он здесь сидел, а следы на толстом слое строительной пыли показывали о его перемещениях внутри здания. Примятая вокруг здания трава, показывала путь бойцов спецподразделения, которые очень аккуратно выбирали оптимальную траекторию штурма.

По следам в примятой траве, Джон перешел в следующий дом, который был оборудован уже более серьезно. Позиция террориста была выбрана очень грамотно с тактической точки зрения, потому что исключала возможность обхода его со спины, делала практически невозможной атаку. На стенах остались выбоины от шариков, которые показывали, что здесь был ближний бой, а огромное количество боеприпасов, указывало, что противник сдаваться не собирался.

Третье здание стояло немного дальше первых двух, что делало подход к нему хорошо просматриваемым. В подвале стояли растяжки с закрепленным к ним гранатам и сигнальным маячкам. К стене дома была приставлена импровизированная лестница, сделанная из круглого тонкого ствола дерева, которая была единственным путём наверх, по которому пробивались бойцы под градом пуль сверху. Сложность была не только в том, что поднимаясь по такой лестнице человек был под обстрелом с укрепленной точки наверху, но и в том, что подняться по такой хитрой конструкции можно было только используя обе руки и обе ноги, что предполагало, что обороняться боец не сможет. Здесь весь пол был усыпан белыми и желтыми шариками, следами от разорвавшихся гранат.

Джон поднялся наверх. Место было хорошо оборудовано, укреплено, каждая деталь была тщательно продумана для дальнего и ближнего боя и обороны командного пункта, который находился в пятом здании. После тщательного осмотра были обнаружены пустые тайники с упаковками от наркотиков, оружия, провианта. К этой точке даже была подведена, тщательно замаскированная, связь.

Судя по всему, в последнем здании была многочисленная охрана, и комната отдыха, и склад с наркотиками. Внутренние стены и часть наружных были расписаны знаками и лозунгами с символами красного цвета. Там же лежал второй листок с заданием для террористической группы, в котором надо была на новой местности наладить наркотраффик, оборудовать точки сбыта, пропаганды, охраны и так далее. В воображении, выстроилось всё, что здесь происходило в таких подробностях, что казалось, что Джон лично стоит посреди сцен операции.

Самым интересным было то, что в такой взрослой игре роли определял жребий, что наталкивало на мысль о том, что организаторы хорошо понимают то, что в игре готовят не только подразделения по борьбе с терроризмом, но и самих террористов, в ходе таких тренировок. По следам боёв можно было увидеть, что в ходе боёв победило спецподразделение, но для того, чтобы игра состоялась сценаристам было необходимо выстроить оба организационных контура. Получалось, что только наличие организованного террористического движения, оправдывало существование антитеррористического подразделения, и не удивительно, что именно здесь его и готовили.

Джон вернулся к первому зданию. Но на этот раз он смотрел на небольшое деревце, которое расположилось на самом краю крыши. Что-то в этом было очень необычное. Было видно, что время делает своё дело, постепенно разрушая кирпичную кладку дождями, которые размывают слой цемента, без которого конструкция больше держится за счет силы тяжести, чем за счет строительного раствора. Именно в такие условия попало маленькое растение неудобно расположившись на самом краю сооружения. Чтобы выжить ему понадобилось намного больше, чем просто держать равновесие. Одна из веток выглядела очень странно, потому что было видно, что то, что было вначале веткой, в какой-то момент стало расти не вверх, как это было у самого основания, а вниз, где она потеряв кору, была преобразована в корень. Теперь этот отросток петлял вдоль всего здания, цепляясь за каждый кирпичик на самом краю, двигаясь и извиваясь, по мере того, как сомнительная почва конструкции обваливалась. Цепкая щупальца становилась всё толще, по мере роста дерева и было видно, что на неё приходится почти весь вес дерева.

В голове Джона рушилось то, что годами вбивали в его мозг в школе и институте. То что он видел, приобретало смысл только в том, случае, если бы дерево действовало осмысленно, хорошо осознавая и опасность своего положения и то, что было нужно делать для своего спасения.

Мало того, то, что развитие было осознанной необходимостью и было реализовано наталкивало на мысли о том, что возможно всё. Вырастить из своей ветки корень, преобразовав все необходимые для этого функции, было также сложно, как самому Джону вырастить еще одну руку там, где до этого была нога. Но тем не менее, это было перед его глазами. Дерево не только выращивало ветки и корни в нужных для этого местах, но и меняло их задачи, действуя достаточно осмысленно.

В жизни Джона началась погоня за пониманием и секретными знаниями, которыми обладали люди. Джон собирал книги, читал всё, что публиковалось в интернете, встречался и разговаривал с интересными людьми. Однако, в какой-то момент, почти в каждой области знаний, он упирался в тупик. Оказалось, что есть огромное количество областей науки в которых знания людей имеют предел. За этой границей был огромный мир непознанного, куда входила вся Вселенная и даже сам человек.

К примеру, людей было великое множество, однако, это не помогало найти ключ к бессмертию в физическом теле. Многочисленные эксперименты и институты не давали никаких ощутимых результатов, а отсутствие отслеживаемого результата и реальных носителей этого качества, доказывало, что и скрытые знания на эту тему отсутствуют.

С другой стороны, было понятно, что продолжительность жизни тесно связана с осознанностью, которая давала особое понимание механизмов жизни и делало доступными тайные восприятия. То есть Джон в очередной раз упирался в необходимость развития, как осознанного контролируемого изменения. Казалось, что именно развитие осознания даёт необходимые ключи понимания, для всего, что находилось за границами нашего понимания.

Для самоконтроля он взял один из самых трудных, в его понимании, текстов оставшихся от его отца. Это была рукопись по йоге, сохранившаяся ещё с того времени, когда йога была запрещена на государственном уровне. Попав к нему ещё в детстве, она хранилась у него долгие годы, но ни малейшего шанса прочитать её, поняв, какие именно процессы ведут к развитию ему никак не удавалось.

Понадобилось почти тридцать лет для того, чтобы изучив всё на практике, он стал понимать её смысл и содержание. То есть ключи были в нём самом, так же как и в каждом из нас. Даже тайна Вселенной внутри нас, потому что мы её неотъемлемая часть и загадка, как и всё живое.

Подобно тому, как маленький ребенок развивается, ежедневно меняя что-то в себе, благодаря заложенным в его генетике программам, так и мы изменяемся, получая поощрение, каждый раз, когда идём по пути своего развития. И это очень тонкая работа, в которой сочетается искусственное и естественное, где разум сочетается с природой.

А как же судьба, – спросил Джон батюшку.

Судьба, это суд, который ты строишь над собой. Как ты себя судишь, так ты и живешь, – ответил он.

Эпилог

 
А может лучше, если я один?
И нет тогда уже победы слаще,
Но чувствую себя совсем пропащим,
Когда и судьбы я господин.
 

Во сне появлялись такие способности, как невидимость для физического восприятия, способность к полёту и к проявлению в материальном, способность появляться в физическом человеческом теле, способность к воздействию на физический мир, видение через время, видение как лица человеческой души, так и мыслей человека в душе и во взгляде, глубинных помышлений сердца человека.

Только теперь, когда он смотрел на своего отца в сновидении, молитва «Отче наш» вдруг приобрела совершенно другой текст и смысл. Джон говорил молча, не открывая рта, и эти слова шли от самого сердца.

«Отец мой небесный, где бы ты не был. Пусть будет свято имя твоё, да придёт царствие твоё, да будет воля твоя, как на Земле, так и на Небе. Хлеб нам надсущный дай нам и прости нам грехи наши, как и мы прощаем должникам нашим. Не введи нас в искушение и избавь от лукавого. Ибо твоё Царство, сила и слава во веки веков.»

Отец благословил его ответив: «Во имя отца и сына и святого духа». Сразу стало понятно, что речь шла о роде, который защищали предки, о духе, который передавался из поколения в поколение.

Современная медицина насчитывает сотни тысяч средств и методов продления жизни. Однако, мы так и не смогли сделать человека бессмертным. На все наши ходы, у природы есть свой ответ. И кажется, что существует какая-то особая программа самоуничтожения, которая запускается в нашем сознании в определенный момент и сводит на нет все наши усилия. И взломать эту программу или обойти пока нам не удается. Возникает чувство, что мы всё время играем в шахматы со своей смертью, продумывая каждый ход, чтобы выиграть. И как бы мы не были умны, она всегда выигрывает эту партию.

Проходя различные стадии формирования, мы редко задумываемся об осознанном развитии. В каждом из нас есть набор программ, благодаря которым мы меняемся, приспосабливаясь к окружающему нас миру. В результате, мы начинаем искать для себя покой и, как ни странно, именно название конечной стадии реализации намекает нам на то, к чему мы стремимся. Слово покойник достаточно хорошо говорит о том, что именно даёт успокоение нашей душе. По мере разворачивания программ мы приближаемся к смерти и обретаем то, что искали – покой. Результатом нашей адаптации становится смерть, что говорит о том, что существует особая программа в которую укладываются все остальные задачи нашей жизни. Уходя из этого мира, мы освобождаем место для будущих поколений. Мы жертвуем своей жизнью ради того, чтобы сохранить жизнь в своих потомках.

Забираясь на высокое здание Джон хотел увидеть городскую площадь сверху, чтобы понять, что происходит. Было видно, что везде стоят палатки, вокруг которых бегают нервно настроенные люди. Полиция соблюдала нейтралитет, окружив площадь.

Он добрался до самого верха здания и еще раз посмотрел оттуда. Теперь всё это казалось не таким важным как снизу. Спускаться вниз было страшновато, еще и потому что казалось, что для этого придётся погрузиться во всю эту суматоху.

И вдруг он чётко осознал, что спит, а поэтому может попробовать просто полететь. Джон подошел к краю здания и прыгнул, преодолевая свою страх. До этого момента летать в осознанном сновидении ему ни разу не приходилось. Понимать, что мы можешь самостоятельно управлять полётом было намного приятнее. Сам сон был более ярким, каждая деталь была четкой, хорошо были различимы цвета и оттенки каждого предмета, который он видел. Очень захотелось улететь куда-нибудь подальше от всего: от хитрого и жадного правительства, от бесконечного произвола бандитов во власти, от нищеты и страданий.

Он видел, как люди, улыбаясь, приветливо махали ему с Земли. Почему-то лететь было легко, солнце освещало всё, что происходило внизу и были четко видны, знакомые улочки, плотно выстроенные дома и сады. А дальше было безбрежное красивое море, которое своей силой, вечностью и бесконечностью показывало всю бессмысленность человеческих идей и целей.

Европу можно было определить даже просто по запаху. Как-то сразу воздух перестал пахнуть навозом и плесенью и в нос ударил запах кофе и свежей выпечки. Маленькие аккуратные улочки напомнили о детстве и счастье. Казалось, что даже люди здесь были совсем другими. Они были спокойными, светящимися радостью и любовью. Сделав круг над какой-то европейской страной, он развернулся к дому.

Надо было выбрать спокойное место для того, чтобы незаметно приземлиться и он выбрал задворки какого-то завода. Угрюмые лица проходящих работяг показали, что он опять в своей стране. Оставалось только выбраться наружу, что оказалось достаточно затруднительным, потому что на заводе была пропускная система. Всё еще сохраняя осознанность Джон решил попробовать пройти сквозь стену. Это оказалось так же легко, как пройти через плёнку между веток дерева. Был небольшой хлопок и какой-то энергетический эффект, который он не смог бы объяснить. Возможно, что именно из-за него в какой-то момент сработала сигнализация и за ним выбежал охранник.

Самым сложным в невидимости было то, что никогда не знаешь невидим ты или нет для окружающих. А в этот раз охранник просто натолкнулся на него, как на невидимую стену. Он повалил Джона на землю так ничего и не поняв. Джон проскочил через него, подумав: «А зачем жить в одном конкретном теле, если можно жить в любом?».

Уже через секунду он быстро выбрался и исчез, мгновенно переместившись в парк неподалёку.

Сама возможность бессмертия не отвечает на вопрос: что будет дальше где мы окажемся и с кем. Если наши сны это генеральная репетиция того, что будет после смерти, можешь сам судить о том, что будет дальше – неконтролируемый бред, в котором ты даже себя не помнишь. Поэтому у нас очень мало времени, чтобы всё изменить. Бессмертие дано не всем. к нему ведет определенный путь – осознанные сновидения и вспоминание того, кто мы и откуда пришли.

 
Всё этой ночью изменилось:
Светились крылья у меня
Так, будто небо мне открылось,
И в нём о боге вспомнил я.
 
 
Они мне символом свободы,
Надежды стали и мечты.
Теперь открыты неба своды,
И в них звездою светишь ты.
 
 
Я там летал под небесами,
И твой увидел белый свет
Средь Ангелов ранимый самый,
Слегка запутанный сюжет.
 
 
Я видел нити, что связали,
Опутали наш грешный мир.
Они летать нам не давали,
Теперь они для нас кумир.
 
 
Но сердце вырвется из сети,
Свободой станет наш полет.
И будет лик наш Солнцем светел,
И к счастью путь нас приведёт.