Читать книгу "Новогоднее чудо для миллиардера"

Глава 7

Нина

Радости Лели после возвращения Кравцова не было предела.

Разумеется, первым делом она принесла ему всех-всех змеек, которым умудрилась оторвать или пожевать хвостики. Пришлось Бозику делать новых.

Я следила за движениями его пальцев – длинные, красивые, сильные, двигающиеся быстро и завораживающе. С трудом оторвалась от созерцания этих рук с выделяющимися венами, поймала на себе несколько заинтересованных взглядов.

Адресовала ему строгий взгляд, чтобы не смотрел на меня… так.

– У тебя сейчас пауза в отношениях, Нина? – поинтересовался Кравцов.

– Опять… личные темы! – заворчала я. – Заканчивай со змейками и марш на кухню. Мыть руки и обедать. Касается всех! Тебя тоже, Леля.

– Какая строгая у тебя мама. С такой не забалуешь. Накажет, – произнес Кравцов. – Остудиться отправит вмиг!

Поднявшись с кресла, он с безобидным видом идет в нужном направлении, но потом вдруг останавливается возле меня, спросив хриплым шепотом:

– А что, если даже воспитательно-охлаждающие процедуры остыть не помогают?

Он смотрит. Просто смотрит, соблюдая дистанцию между нами. Руки в карманах домашних брюк, голова чуть склонена набок. Вид внешне расслабленный, но взгляд компенсирует все. Он просто бурлит и бурлит на меня.

Мое сердце с ума сходит. Давно не было, чтобы вот так… в небеса взмывало от одних лишь взглядов и намеков.

– Совсем не помогает? – спрашиваю тихо.

– Совсем.

Шаг ко мне. Небольшое движение в мою сторону, а для меня словно земные плиты сдвигаются и небо становится ближе. Небо в его глазах, небо в глазах дочки, почему они так похожи глазами? И я бы сказала, что это ерунда, но меня саму это внезапно взволновало!

Сомнения, мысли по кругу.

Еще этот жар магнетизма между нами.

Ведь я тоже остыть не могу. Только недавно себя убеждала, что Кравцов может оказаться мошенником обаятельным и стоит от него подальше держаться.

Но вот он вошел, сказал, окатил меня своим взглядом, от которого ноги подкашиваются, и мои мысли вылетели из головы, остались лишь таракашки, пускающие слюнки на этого мужчину.

Перетравить их немедленно! Всех…

– Алексей!

– Да?

Он близко. Черт побери… Еще ближе, чем за миг до этого. Его грудь почти касается моей, его дыхание щекочет мои волосы.

– Перестаньте меня соблазнять.

Он наклоняется и выдыхает мне на ушко:

– Ох, Нина… Хорошая девочка Нина!

Плотская усмешка такая осязаемая, полная взрослых желаний, что способна завести за доли секунды.

Его пальцы пробегаются вдоль моего позвоночника невесомо и замирают на талии.

– Ты уже дрожишь… Я ведь даже еще не пытался тебя соблазнить. Если бы пытался, результат не заставил себя долго ждать.

– Сердцеедом себя мнишь? Я могу дрожать от страха перед неизвестностью.

– Нет, не люблю их на вкус. Не забираю сердца девушек, оставляю их прекрасному и слабому полу.

«Очевидно, сердца остаются разбитыми!» – добавляю я мысленно.

Так вот, Нина… Нам с тобой эта беда ни к чему! Совсем…

– Отправляйся-ка мыть руки, Кравцов!

Стряхнув вожделение и чувство, что он меня околдовал, я первая сбегаю на кухню, а там… атмосфера знакомая и деловитая: ложки-поварешки, кастрюли. Я успокаиваюсь за привычными занятиями, разложив по тарелкам суп с макарошками.

Еще хлеб надо нарезать…

Я с энтузиазмом берусь за дело. При звуке шагов Кравцова и голосе дочурки, оповещающей, что Бозик пришел кушать и его нужно кормить немедленно, мой энтузиазм только возрастает.

Я лихо ножом орудую. Так кромсаю хлеб, будто стараюсь безжалостно собственные непрошенные симпатии к этому мужчине уничтожить! Порубить на кусочки.

Рррраз! И все!

Очередной решительный взмах приходится прямиком по моему пальцу.

– Ой…

Взяв палец в рот, автоматически кровь облизывая, посасываю палец.

– Осторожнее. Лучше давай я?

– Поздно… Я уже порезала.

– И окропила хлеб кровью. Что это за ритуал такой? – шутит Кравцов. – Дай посмотрю.

– Ерундовый порез! – отвечаю севшим голосом. – Здесь на полке слева, есть упаковка одноразовых пластырей.

Он действует быстро, находит все необходимое.

– Ага. Нашел. И перекись. Теперь дай, пожалуйста, руку? – просит мужчина. – Твои слюни, уверен, вкусные, но антисептик из них – так себе!

– Мама, а Бозик тоже влач?

– Нет, Лель. Он… Он… Просто Бозик. И все.

Кстати, кто Кравцов по профессии? Сердцеед со стажем? Ох, Нина… Вот ты обо всем на свете подумала, но не учла вариант.

Самый опасный.

Он может оказаться сердцеедом, который живет тем, что нравится женщинам: Дон-Жуан. Альфонс. Ловелас…

– Почему я Бозик, могу спросить? – уточняет Алексей, задержав мою руку и капнув перекисью на ранку. – От слова «Боже»?

– Скромность – это не про тебя, да? – фыркаю. – Леля просто букву «Ж» не выговаривает.

– Это я уже понял!

– И, когда я тебя кое-каким словом назвала, еще одну букву она пропустила. И получилось то, что получилось!

– Какую букву она пропустила?

Алексей осторожно цепляет пластырь на ранку, деликатно его закрепляет.

– Не скажу. Если любишь загадки, найдешь правильный ответ сам. Прошу, садись за стол.

Кравцов быстро убирает пластырь на место и уже готов идти к столу, но потом подталкивает к нему меня.

– Садись, я подам хлеб.

Он отодвигает для меня стул, помогает усесться и… ловит момент, прижав меня за талию к себе.

– Ты одинока. И, если для тебя это принципиально, у меня тоже никого нет, – успел шепнуть на ушко, задев его губами. – Как думаешь, что может из этого получиться?

Через миг он как ни в чем не бывало, подает хлеб, садится напротив и желает всем приятного аппетита, а у самого… Ох, какой аппетит! Голоден? Весьма… И кажется, не только пища входит в список того, по чему он изголодался.

А я… Нет, просто не должна так себя вести.

Едва рассталась с Димой…

Приличные девушки не перепрыгивают с одного мужского достоинства на другое, так быстро…

«Да разве у Димасика было достоинство? Так, одно недоразумение!» – затягивает одна из таракашек.

«У него из качеств было только одно преимущество – он Анатолия Сергеича и Марину Александровну не бесил!» – добавляет вторая.

Так, кыш-кыш! Я вас не слушаю, не слушаю!

Но вдруг я слышу еще и голос разума в своей голове:

«Последний раз секс с Димой был две с половиной недели назад. Пять минут трения и едва слышных звуков. Прошло две с половиной недели. Чисто технически, это не будет считаться „быстро перепрыгнула от одного мужчины к другому“», – спокойно раскладывает факты разум.

И я умолкаю. Больше не спорю.

Буду откровенна, впечатлений от секса с Димой у меня было меньше, чем от простых переглядываний с Кравцовым.

– Ты сказал, что у тебя никого нет!

Отхлебнув ложку супа, Кравцов приободрился, посмотрел на меня взглдом победителя, уверенный, что все… бастион пал, крепость захвачена и можно брать приз – брать женщину!

– Да. Никого.

– Никого постоянного? – уточняю я.

Кажется, в цель попадаю. Его взгляд меняется, губы чуть дергаются в усмешке. Да, прямое попадание в цель. Меняет девушек чаще, чем носки.

– А с тобой непросто, да? – спрашивает Алексей. – Как этот… Антон справлялся.

– Какой еще Антон?

– Ах, не Антон? Не угадал с именем? Твой бывший, как бы его ни звали…

– Ах, мой бывший! – копирую интонации Алексея.

– Да. Что с ним?

– Ничего. Уже – ничего.

– И? Ты так спокойно об этом говоришь. Значит, пылких чувств не было! – бьет точно в цель Кравцов. – Отсюда вопрос, как этот не Антон, но суть, резиновое изделие номер три, с тобой справлялся? Почему ты была с ним?

– Ответ прост. Он был спокойным, надежным, знал о Лельке и утверждал, что это ничему не мешает. Однако, как оказалось, он переоценил себя и заявил, что не готов к серьезным отношениям с девушкой, у которой есть обременение в виде ребенка от чужого мужчины.

– Мама, а что такое об… об… облемение?

– Обременение, Лель. Сложно говорить. Это означает, тяжесть.

– Об… ме… Об… ле… Мама, а Бозик тозе обмеленный? Об… Облеменный? Он вот какой большой! Тяжелый, навелное!

Леля своей непосредственностью разряжает атмосферу за столом, и мы смеемся с Кравцовым. Закончив с супом, переходим к чаю. Нарезаю дольками лимон и добавляю малиновое варенье на стол.

– Пей. Тебе полезно! – адресую Кравцову.

– Значит, ему не понравился факт наличия Лели. Но под юбкой все-таки побывал.

– Фи, Алексей… ты сейчас попытаешься сыграть на моих якобы задетых чувствах вроде обиды. Потом еще добавишь: давай ему отомстим! И… Не надо вот этого, окей?

– Понял. Не дурак…

– Да уж… Ты умный слишком!

И напористый, так и вьется, не оставляет попыток меня закадрить! Вот фигушки… Адресую ему вопрос:

– А что у тебя?

– У меня? – удивляется он.

– Да. У тебя. Почему нет серьезных отношений? Прыгаешь с одной на другую. А возраст уже тридцать плюс… Тридцать пять плюс, даже! Неужели родители не требуют ни жену, ни внуков?

– Не требуют. Я сирота. Вырос в детском доме. Родителей не знаю. Отказник. Так называют тех, кого мамочки еще из роддома забрать не захотели. Даже не знаю, почему… – смеется. – Наверное, рожей в миг рождения не очень-то хорошо вышел!

– Ох. Прости. Ты найти родителей не пытался?

– Пытался. Искал. Нашел. К тому времени та, что от меня отказалась, была давным-давно мертва. Могилка заброшенная совсем, куцая… Такие бывают у тех, о ком заботиться толком некому. Рвань рвань и порождает.

– Что?!

– Так все говорят, это не мое выражение. Есть поговорка про яблоко и яблоньку. Так вот… Образно выражаясь, я всегда хотел быть… не таким яблоком. Стремился покинуть яблочный сад и оказаться… Допустим, в зимнем саду. Среди пальм и экзотических видов растений. Это тяжело, сложно и долго. Отнимает силы и времени, отнимает все. Представь, у твоей девушки день рождения или у вас ми-ми-ми-годовщина, а ты забываешь и сначала про одно, потом и про другое, потому что спешно заканчиваешь проект, который может выгореть, а может – и нет, – как-то весело говорит Кравцов. – Выбираешь проект. Девушка побоку. Прогораешь… Пффф… Кругом только зола и куча долгов. Куча долгов и даже… потра…

Алексей быстро понимает, что чуть не пустил крепкое словцо.

– Потрындеть об этом не с кем.

– Мне жаль.

– Не стоит. Успех стоит кровавых мозолей. Срывы, подставы, постоянное движение. На заре, когда меня интересовали эмоциональные привязанности «потрындеть и иметь плечо поддержки» попадались не те девушки. Обиды на мою черствость и занятость были сильнее, а когда у меня уже появилось время и возможность озадачиться чем-то таким… – показывает глазами пренебрежительное отношение. – Выходит, что уже все… Поезд ушел.

– Да брось! Уверена, на твоем перроне постоянно очередь из желающих.

– Лягушки-путешественницы? Просто лягушки, мнящие себя принцессами? Лягушки с прицелом на комфортное проживание без затрат? – уточняет Кравцов. – Прекрати, Нина… Я открыт. Открыт для приятных и не обременяющих отношений. О чем говорю сразу же. Без прицелов на большее.

Вот так, Нина. Без прицелов на большее.

Только приятно провести время в кроватке.

– А ты? – адресует вопрос мне.

– Что я? Я не такая черствая!

– Но не печалишься по бывшему, который тебя недавно бросил.

– Ах, откуда ты взял про недавно?!

– Но я же угадал?

– Да! – пыхчу. – Угадал…

– Так почему же не печалишься?

– Может быть, потому что я все еще скучаю по отцу Лели. Лучший! – выпаливаю я. – Другие не выдерживают конкуренции, даже на стадии простого сравнения качеств.

– Теперь я заинтригован еще больше, – вздыхает Кравцов и серьезно задумывается.

Глава 8

Нина

Обед заканчивается. Я начинаю мыть посуду, поглядывая на Лелю. Обычно после обеда, через полчаса, самое большее, через минут сорок, ее тянет в сон. Глазенки становятся сонными-сонными, она всегда подпирает ладошками щечки, отчего они кажутся еще больше пухлыми и сладенькими. Ух, моя румяная булочка! Так бы и съела…

Но сегодня, кажется, Леля спать не хочет. Совсем!

Она полна энергии, бегает из кухни в гостиную и обратно, задает вопросы мне, не оставляет в покое Бозика, считая его кем-то вроде особенного гостя, который просто жить не сможет, если она не уделит ему внимание.

По взглядам Кравцова я понимаю, что ему очень хочется продолжить начатую тему. В особенности, в том, что касается намеков на постель.

Вы привлекательны, а я чертовски привлекателен…

И все в таком духе.

Вот только при всем своем обаянии и красоте Кравцов прямо заявил, что кроме приятных перепихончиков его больше ничего не интересует. Это не для меня…

«А кто узнает?» – шепнул внутренний голос.

Я аж на стул присела, в лицо бросился жар.

«Буран не продлится вечность. Как только непогода уляжется, этот красавчик – фьють! И готово… Помчится прочь свои проблемы решать! Времени в обрез… Решайся! Один разочек можно и для себя…» – убеждает внутренний голос.

Я обмахиваюсь полотенцем.

Вот это соблазны…

Один раз.

Себя побаловать.

«Для здоровья полезно, опять же! – шепчет внутренний голос. – Все говорят, что секс – полезен. А у тебя этой пользы не было давно. Если рассматривать секс в оздоровительных целях, то вклад Димы в оздоровление организма был… так себе! Скромные вложения. Так и заболеть не долго!»

– Смотри, Бозик, это деда. Это баба. Это деда Толя. Это баба Маня! – громко объясняет Леля.

Ее тонкий детский голосок вырывает меня из раздумий.

Деда Толя и бама Маня – это Анатолий Сергеевич и Марина Александровна, родители моего покойного жениха Максима, отца Лели, точно бы такое поведение не одобрили.

Интересно, они расстроятся, когда узнают, что с Димой покончено? Они всегда были настроены против любых симпатий мужчин в мою сторону, а Дмитрия как-то приняли… довольно спокойно.

Я с ними так близка. Иногда, пожалуйс, даже слишком…

Они присутствуют в моей жизни и жизни Лели, души в ней не чают. Мне нравится, что Леля купается в любви бабушек и дедушек с двух сторон, но иногда начинает казаться, что родители Максима – это как стоп-кран, который не дает мне двигаться дальше. В отношениях…

Я не знаю, что со мной не так. Я же была влюблена в Максима, как кошка, но почему не могу хранить траур по нему на протяжении всей своей жизни.

Он меня покорил, очаровал, влюбил в себя за неделю. Самая счастливая неделя в моей жизни, после которой он пригласил на зимнюю базу отдыха и там случилась наша ночь – первая и единственная.

Максим стал моим первым мужчиной. Потом на некоторое время пропал, только один раз прислал цветы, но не писал и не звонил. Прошло чуть больше месяца, я поняла, что забеременела и случайно встретила его в торговом центре. Он объяснил, что уезжал в командировку и только вернулся, хотел заехать ко мне…

Я сразу же обрадовала его новостью о беременности. Максим был в некотором шоке, просил подтвердить беременность, это было несложно. Я же была только с ним…

Мы сдали все анализы. Когда беременность подтвердилась и все сроки совпали, Максим сказал, беременность нужно сохранить, но пока просил никому не говорить.

У меня был небольшой тонус. Мне прописали препараты, ради сохранения беременности Максим отказался от интима. Его поведение было в те дни безупречным – внимательный, щедрый, заботливый и очень трудолюбивый, пропадал на работе сутками.

Мы виделись один-два раза в неделю. Но я всегда чувствовала его присутствие. Он через курьера отправлял мне витамины, присылал цветы и фрукты, даже начал искать лучший роддом.

Трагедия прошла перед одной из наших встреч.

Максим заключил выгодный контракт и в награду купил себе машину о которой мечтал. Авария, в которой он погиб, произошла буквально в тот же день, после переоформления машины, буквально на моих глазах… Я ждала его в кафе и видела, как Максим ехал по противоположной стороне дороги, спешил, обгоняя.

Лобовое столкновение.

Максим не выжил, скончался на месте. Второй водитель выжил, но остался на инвалидном кресле…

Через две недели после похорон ко мне домой приехали родители Максима. Они разбирали его вещи, нашли телефон и прочитали все наши с ним переписки, где он просит хранить его ребенка и обещает, что у нас будет все самое-самое лучшее…

Так как Максим был их единственным сыном, они все свое внимание и любовь перенесли на еще нерожденного ребенка. Я была не против. Тот год был сложным для моей семьи, поэтому помощь была очень кстати.

Потом родилась Леля, моя печаль по погибшему растворилась в любви к Леле, к жизни, в целом…

Как-то мне помог с коляской симпатичный парень, а родители Максима это увидели и сделали мне строгое замечание. Они постоянно говорили, что желают мне счастья, поддерживали во всем и почти каждый день бывали у меня дома. Иногда даже чаще, чем мои родители. И я им за все-все-все благодарна, но они не допускали и мысли о том, что у меня снова будут отношения, что я буду счастлива с кем-то другим…

Наверное, дело во мне. Я не смогла любить погибшего так крепко, как он того заслуживал. Поделом, что Дмитрий меня бросил, ведь Анатолий Сергеевич и Марина Александровна меня предупреждали: мое счастье – в дочери, а не в мужчинах, которые, если и заинтересуются мной, то только ради постели. Поиграют и бросят, не захотят связываться с матерью-одиночкой…

Так и вышло. Они правы…

Тот же Кравцов предлагает прямо только лишь секс…

Мне нужно перестать думать о всяком, это ни к чему хорошему не приведет. Будет только одно сплошное разочарование.

Тебе оно надо, Нина?

Нет, не надо! Не надо мне разочарований.

Но так грустно быть одинокой в моем возрасте. Мне хочется… буду честной… хочется близости и тепла.

Украдкой вытираю слезинки, выкатившиеся словно из ниоткуда! Ну, чего ты, Нина Ежова, расплакалась?! Вот так… На ровном месте, буквально! Это все магия предпраздничной суеты и давление общественного мнения, что нельзя в такие праздники оставаться одной.

Быть брошенкой под Новый год! Что может быть хуже? Только стать брошенкой незадолго до дня всех влюбленных.

– Соберись, Нина. Хватит! – говорю себе и открываю холодильник.

Подруга Лиза всегда говорила, что если плохо на душе, можно капнуть немного эликсира – то есть пропустить бокальчик Мартини.

– И что? Мне сразу станет весело? – уточнила я.

– Нет! На душе будет все так же тоскливо, но тосковать ты будешь красиво! – смеялась подруга.

Но в моем холодильнике мартини не было!

Не взяла я с собой спиртное, даже простое шампанское.

За выпивку отвечал Дмитрий, он должен был купить настоящую елку, шампанское, вино, салюты. Он обещал быть Дедом Морозом для Лели и арендовать снегоход.

Тьфу! Свинота бессовестная… Хорошо, хоть луну с неба не пообещал, и на том спасибо!

Из холодильника я достала баночку с охлаждающими гелевыми патчами для глаз и осторожно прикрепила их под глаза, приятно поежившись от соприкосновения охлажденного патча с кожей лица.

Есть такие девушки, которым не нужно прилагать титанические усилия, чтобы выглядеть достойно. А я из разряда тех, кто пустит две слезинки и выглядит так, словно всю ночь пила, плясала и спать не ложилась. Глаза мгновенно припухают, а холодное хорошо снимает отеки.

Я посмотрела на себя в зеркало. Потом решительно открыла баночку с миниатюрой любимой увлажняющей маски для лица и нанесла светло-зеленую массу на лицо и часть шеи.

Вот и отлично! Вот и прекрасно… Отобьем охоту у Бозика глазеть на меня, как на очередную кандидатку для развлечений в постели.

Приготовившись отбивать у Кравцова даже намеки на плотские желания, я вхожу в зал, в глубине души собой очень довольная.

Кравцов сидит возле огромной коробки и достает из нее мишуру, шары. Я понимаю, что он – аккуратист и очень внимательный к деталям.