Текст книги "Проблеск небес"
![](/books_files/covers/thumbs_240/problesk-nebes-12911.jpg)
Автор книги: Барбара Смит
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Вы были при Ватерлоо, когда умер мой муж, – только и сказала она.
Луч солнца скрылся, лишив Берка Гришема героического блеска. Он опустил глаза, словно вглядывался в тайные мучительные воспоминания.
– Да.
Гнев душил ее Она швырнула его карточку на землю и каблуком втоптала в грязь. Затем подобрала мешок с убитыми кроликами и решительно направилась к дому.
По гравию дорожки заскрипели шаги. Граф схватил Кэтрин за руку и мягко, но властно удержал ее.
– Кэтрин, подождите! Я проехал половину Англии, чтобы поговорить с вами. По крайней мере выслушайте меня…
Она со всей силой взмахнула мешком и ударила его в грудь, оставив кровавые пятна на фиолетовом сюртуке.
– Для вас я – миссис Сноу.
Берк осторожно поднял руки ладонями вверх.
– Как вам угодно, миссис Сноу. Я приехал выразить вам свои соболезнования…
– Вы не очень спешили. Все остальные друзья моего мужа успели это сделать в прошлом году.
– Я был… занят другими делами. Но надеюсь, вы пригласите меня в дом. Ваша свекровь хотела бы, чтобы вы это сделали.
Он смутил ее блеснувшей улыбкой, искренностью в глазах. Неудивительно, что лондонские дамы находили его таким очаровательным. Несмотря на свой гнев, она прислушалась к его словам. Лорена придет в ярость, если Кэтрин прогонит отпрыска одной из первых семей Англии. Даже если его сиятельство был негодяем, который развратил Альфреда. А затем довел до гибели.
– Какая неожиданная честь, милорд! Подумать только, вы проделали весь этот путь от Корнуолла, чтобы посетить нас. Могу сказать, чтобы по-прежнему блистательны, как и говорил дорогой Фредди, упокой Господь его бесценную душу. А он упоминал о своих сестрах? Они произведут фурор, когда весной появятся в лондонском свете. Они сейчас спустятся сюда…
Пока миссис Лорена Сноу болтала, Берк с трудом заставлял себя спокойно сидеть в бархатном кресле. От камина в парадной гостиной шли волны удушливого жара. Он и раньше встречал женщин, подобных Лорене Сноу, честолюбивых, настойчивых, рассыпавшихся в похвалах перед более знатными членами общества и восхваляющих собственные добродетели перед теми, кто из вежливости выслушивал их.
Она сидела на диване как наседка. На ней было шелковое платье цвета лаванды, а на плечах золотистая расшитая шаль. Голубые глаза и чистая кожа говорили о том, что когда-то она была красавицей. Но теперь черты ее лица расплылись. В этом было что-то грубое, отталкивающе. Возможно, вульгарность, оттого что слишком много бриллиантов сверкало в ее ушах и на шее, или от ее кокетливых ужимок, когда она наклонялась вперед, выпячивая груди. Невероятно, что такая себялюбивая, пролезшая в общество особа произвела на свет такого приятного сына, как Альфред.
При воспоминании о друге сердце Берка наполнилось печалью. Он проклинал себя за бесполезную сентиментальность. Весь год его терзали горькие сожаления, и он не мог избавиться от них.
Всем сердцем он желал хотя бы на мгновение вернуть ту страшную минуту на поле сражения. Но прошлого не изменить. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь он искупит свои ошибки.
За этим он и приехал сюда. Гришем хотел нанести короткий визит, чтобы выразить сочувствие, избавить себя от странного наваждения, каким стала хорошенькая вдова Сноу, убедиться, что с ней все в порядке, и затем уехать свободным человеком.
Вместо этого он повел себя как последний идиот.
Берк уже не видел пламени камина. Перед его глазами была лужайка, ружье, нацеленное на Кэтрин Сноу. Он снова ощутил охвативший его ужас, сознание своего бессилия, страх.
Он снова опоздал!
Он снова переживал происшедшее. В панике мчался галопом, ощущал толчок, когда бросился на нападавшего на нее человека. И невыразимое потрясение, которое испытал, услышав за спиной ее голос.
Тот самый голос, который звал, когда его ранили под Ватерлоо. Звавший Берка обратно на землю, манивший назад от сияющего света.
«Не покидай меня! Пожалуйста, не покидай меня!»
А потом там, на грязной лужайке, он чуть не сошел с ума от другого потрясения. Он увидел перед собой лицо, которое весь год преследовало его во сне и наяву…
– …А вы как думаете, милорд?
Гришем пришел в себя. Сложив на коленях руки, Лорена Сноу смотрела на гостя, ожидая ответа. Он и понятия не имел, о чем она спросила. Но граф наградил хозяйку дома самой обаятельной улыбкой.
– Простите. Я замечтался.
– Ах, это я виновата – утомляю вас своей болтовней, а вы, должно быть, устали от путешествия. Я только хотела узнать, как долго вы собираетесь пробыть в Йоркшире.
Один взгляд на Кэтрин Сноу, и его намерения в корне изменились.
– По крайней мере неделю, – сказал он, мгновенно отказавшись от своих планов. – Возможно, и дольше.
– Замечательно! Пожалуйста, позвольте мне пригласить вас пожить у нас в доме.
– Вы очень добры. Но мне не хотелось бы причинять вам беспокойство.
– Глупости! Никакого беспокойства, совсем никакого. Мой дорогой Фредди хотел бы, чтобы вы остались. Он был таким милым мальчиком, таким добрым к друзьям и своей семье. – Лорена приложила к глазам носовой платок с черной каемкой. – Посмотрите на меня. Разговор о сыне превратил меня в садовую лейку. Уж вы простите.
Ее горе тронуло Берка.
– Здесь нечего прощать, – серьезно ответил он. – Альфред был прекрасным человеком и героем Ватерлоо. Я бы отдал свою жизнь, чтобы вернуть его.
– Вы должны понять материнские чувства и уделить время для наших общих воспоминаний, – сказала Лорена, шмыгая носом: – Так вы говорите, что примете мое приглашение?
«Остаться под одной крышей с Кэтрин?»
– С удовольствием.
Лицо Лорены сморщилось от радостной улыбки. Взглянув на дверь, она поднялась с дивана.
– Вот и они наконец! Две мои дорогие дочурки.
Три женщины вошли в комнату, и Берк встал. Позади, около резных дубовых дверей, ведущих в холл, застыла Кэтрин Сноу, темный и хрупкий соловей позади яркого оперения двух золовок.
В отличие от них она не сменила платья. Черный бомбазин придавал бледность ее лицу, плоеный чепчик скрывал густые волосы. Но красота Кэтрин затмевала других дам. Она казалась ангелом, от изящного изгиба нижней губы до чистой линии профиля. Слишком большая шаль не могла скрыть восхитительную форму груди и женственность талии. Берк напомнил себе, что он здесь для того, чтобы выполнить свою клятву. Но его тело мыслило иначе, оно требовало другого.
И неудивительно, что Альфред никогда не привозил Кэтрин в Лондон. Замужем или нет, она бы вызвала настоящую бурю среди джентльменов, жаждущих добиться ее милостей.
Берка поразили ее потухшие янтарные глаза. Ни одной искорки. Пылкая женщина, угрожавшая застрелить его, исчезла. Сейчас она, опустив глаза, смотрела на персидский ковер, покрывавший пол.
Лорена Сноу подвела дочерей к Берку:
– Милорд, это мисс Присцилла и мисс Пруденс.
– Добрый день, милорд, – прощебетали они.
Лорена тайком сделала им знак, и обе девицы присели в глубоком реверансе. Не будучи красавицами, они были вполне презентабельны. В Лондоне они могли бы даже пользоваться большим успехом благодаря своему сходству и выражению невинности на свежих личиках. Приседая, они походили на пару ухоженных фазанов – Пруденс в красновато-оранжевом наряде, а Присцилла в зеленовато-золотом. Или наоборот?
Берка это не интересовало. Когда он должным образом целовал молочно-белую руку каждой из близнецов, его внимание было устремлено на Кэтрин, остававшуюся у дверей.
– Как редко встречаешь даже одну такую грацию и элегантность, – привычно говорил он. – А две сразу – это потрясающе.
Девицы переглянулись и хихикнули, тряхнув светлыми волосами, оттенявшими их безупречную кожу.
– Чай принести сейчас, мадам? – спросила Кэтрин.
Лорена кивнула:
– Спасибо.
Берк предвкушал возможность поговорить с Кэтрин, и теперь, не веря своим глазам, смотрел, как она собирается уйти. Ее отсылали как горничную. Это, в том числе, и непривлекательная одежда, создавало мрачную картину. Лорена с дочерьми смотрела на Кэтрин как на свою служанку.
– Прошу прощения, мадам, – с коротким поклоном сказал Гришем хозяйке.
– Но, милорд…
– Подождите.
Он торопливо вышел из комнаты и догнал Кэтрин в дальнем коридоре. Несмотря на хрупкость ее фигуры, он почувствовал твердые мускулы ее предплечья. И впервые заметил ее огрубевшие и покрасневшие руки.
Невольно в нем вспыхнуло желание защитить Кэтрин.
– Я не допущу, чтобы с вами так обращались, – со скрытой суровостью сказал он.
Ее глаза удивленно осветились янтарным блеском.
– Обращались как?
– Как с рабыней, черт побери. – Берк порывисто схватил ее руку и поцеловал огрубевшую кожу.
Казалось, между ними пробежала искра, словно соединившая их, и проникла в его душу.
– Вы должны носить шелковые платья и рисовать акварели.
Кэтрин отдернула руку и потерла то место, к которому прикоснулись его губы.
– Кроме этого, милорд, мои художественные таланты включают умение делать прически и готовить десерты. К тому же моя жизнь вас не касается.
Если бы она только знала! Он глубоко вздохнул, стараясь успокоиться.
– Мне бы хотелось, что вы присоединись к нам за чайным столом.
– Сожалею, но есть домашние дела, требующие моего внимания…
– Я требую вашего внимания.
– О, в самом деле? – Ее глаза снова блеснули, излучая чарующую прелесть. – Не сомневаюсь, трех прелестных дам вполне достаточно, чтобы развлечь даже такого ловеласа, как вы.
– Вы ничего не знаете о том, какие именно женщины в моем вкусе.
– Я знаю достаточно, чтобы отказаться от любых отношений с вами.
Гневно взглянув, на Берка, она сжала в руке какую-то вещь на тонкой золотой цепочке, спрятанную под шалью. Медальон.
Неожиданно граф заметил белую резную камею с изображением ангела, протягивающего руки к бриллиантовой звезде… и узнал ее. Это был тот самый медальон, который Берку во время сражения показывал Альфред.
Вид медальона взволновал Берка. Ведь он уже где-то видел его.
От охватившего душу суеверного страха дрожь пробежала по спине Гришема. Стены, казалось, надвинулись на него, сжимая виски. И, как неотвратимая волна морского прилива, перед глазами возникло видение…
Кэтрин сидела в глубоком кресле в библиотеке, наклонив голову так, что сзади на шее была видна маленькая родинка. С грустью в глазах она смотрела на лежавший на коленях кожаный футляр для драгоценностей и водила кончиком пальца по вытесненным на крышке золотым буквам.
«Ты вовсе не обязан был привозить мне подарок из Лондона», – говорила она, открывая футляр.
Потом ахнула и с благоговением вынула из белого бархата два медальона с камеями, расстегнула крошечные замочки на каждом из них и стала разглядывать миниатюры.
Нежная улыбка осветила ее лицо.
«Само совершенство. Мой портрет для тебя, а твой для меня. – Она приложила медальон с его изображением к муслиновому платью. Глаза Кэтрин затуманились, и она поклялась: – Он всегда будет рядом с моим сердцем»…
Видение исчезло. Берк пришел в себя. Он по-прежнему стоял в коридоре, резьба на стене врезалась в его спину, а по лбу струился пот.
Это произошло опять. Сцена представала перед его мысленным взором подобно пьесе. Нет, не пьесе! А словно реальность. Как будто он в самом деле подарил Кэтрин футляр с двумя одинаковыми медальонами.
Невероятно!
Весь прошедший год его безжалостно преследовали подобные фантазии. Они доводили его до такого состояния, что он чувствовал, как сходит с ума. Наконец Берк понял, что должен приехать в этот дом в надежде изгнать демонов, овладевших его разумом.
Вместо этого видение оказалось еще более ясным, чем ранее. До сегодняшнего дня он только однажды мельком видел ее изображение, на медальоне. Однако Кэтрин выглядела и вела себя в жизни совершенно так же, как и в воображении Берка.
Он жаждал разумного объяснения. Парного медальона не существовало. Личные вещи Альфреда были присланы его вдове. Естественно, она носила его медальон из сентиментальных побуждений.
– Милорд? Вы побледнели. Вы здоровы?
Берк увидел перед собой лицо Кэтрин. Ее темная бровь была вопросительно поднята, и это выражение ее лица почему-то показалось ему знакомым. Он видел его раньше.
«Спроси ее, – прошептал внутренний голос. – Спроси ее, существует ли парный медальон».
Но пересохло во рту, горло словно одеревенело.
Кэтрин выглядела до боли знакомой, начиная с густых каштановых волос, выбивавшихся из-под чепчика, до янтарных глаз, таких больших и таинственных, вызывавших мысли о чувственности, которые мучили его в мечтах. Гришема сжигало желание прижать ее к стене и целовать, ласкать, ощущать. Сравнить действительность с фантазиями.
Боже, он действительно сходит с ума.
С усилием Берк изобразил улыбку.
– Не надо этого чая, – сказал он. – Пора нам поговорить наедине. Почему бы вам не показать мне мою комнату?
Ее бровь взлетела еще выше.
– Вы не останетесь здесь.
– Нет, останусь. Ваша свекровь пригласила меня.
Румянец на щеках сделал Кэтрин еще привлекательнее. Она чуть не задохнулась, под черной шалью от глубокого вздоха поднялась грудь.
Кэтрин была готова заговорить, но из гостиной послышалось угрожающее шуршание юбок. В дверях появилась Лорена.
– Что здесь за перешептывание? Кэтрин, ты не должна приставать к лорду Торнуолду. Отправляйся назад, в кухню.
– Я просил леди проводить меня в мою комнату, – вмешался Берк. – Признаюсь, я вдруг почувствовал усталость.
– О, но Присцилла или Пруденс были бы рады сопровождать вас…
– У ваших дочерей будет еще много времени познакомиться со мной за обедом.
Лорена поджала губы, с подозрением и неудовольствием взглянула на Кэтрин, затем взяла себя в руки и наградила Берка любезной улыбкой.
– Как вам будет угодно, милорд. Кэтрин, отведи его сиятельство в голубую бархатную комнату.
– Да, мадам, – опустила глаза Кэтрин.
Это неожиданное смирение возмутило Гришема. Кэтрин в присутствии свекрови превращалась в серую тень.
Граф предложил девушке руку, но она скользнула вперед и, стуча каблуками по мраморному полу, повела его по парадной лестнице. Берка преследовало странное ощущение. Он уже бывал здесь. Ему была знакома вся эта обстановка, позолоченная балюстрада, тройной канделябр, обои в золотую полоску.
Но так же быстро, как и возникло это фантастическое ощущение, он подавил его. Этот дом был отделан в том же витиеватом стиле времен Регентства, что и Карлтон-Хаус. Вот и все. Его галлюцинации были просто абсурдны. Но как бы то ни было, должно же существовать разумное объяснение того, что ему кажется и что он знал ее раньше. Берк решил, что пробудет в этом доме, пока не разрешит эту загадку.
Неожиданно с плеч Кэтрин соскользнула шаль. У нее была красивая спина, талия, подобная песочным часам, женственные плечи и изящная шея. Словно молния мозг Берка поразило воспоминание о видении, в котором он видел, как она открывала футляр с медальонами… И видел эту маленькую родинку на ее шее.
Глядя на нее сейчас, он чувствовал мистический холод.
Глава 2
Его пристальный взгляд раздражал Кэтрин. Проведя Берка через лабиринт коридоров, она остановилась и, крепко обхватив пальцами дверную ручку, посмотрела на графа. Она преднамеренно шла быстро. Его присутствие в качестве почетного гостя ей совсем не нравилось.
Стоя у двери спальни, Кэтрин обнаружила, что ее смущает его испытующий взгляд. Его великолепная широкоплечая фигура, освещенная сзади мерцающим светом свечей в настенных подсвечниках, темным силуэтом возвышалась над ней. Слабый запах лошадиного пота и кожи усиливал, впечатление его мужественности. В Гришеме было что-то угрожающее. В полутьме Кэтрин видела его твердый как гранит взгляд и угрюмую складку у губ. Как будто он сердился на нее.
Наглый мерзавец!
Она распахнула дверь:
– Ваша комната, милорд.
– Сначала леди. – Граф пропустил Кэтрин вперед.
Она не чувствовала себя леди, но в этот день он во второй раз обращался к ней именно так. Побуждаемая врожденной вежливостью, она вошла в комнату и услышала, как за ними закрылась дверь. Когда она повернулась, лорд был всего в нескольких дюймах от нее и по-прежнему пристально смотрел ей в глаза. Он не обратил никакого внимания на большую спальню с дорогой мебелью и темно-голубыми портьерами. Его брови были нахмурены, как будто он решал какую-то задачу.
Кэтрин огляделась, подыскивая подходящие слова. Но ни в одной книге о хороших манерах не было сказано о том, как говорить с тем, кто лишил другого человека шанса иметь семью. Не было правил, как объясниться с тем, из-за кого умер супруг.
– Милорд, будет лучше, если я перейду сразу к делу. Я должна вам сказать…
– Вы надевали эту шаль, когда выходили из дома?
Его вопрос застал Кэтрин врасплох.
– Эту? Да, полагаю, что да. Но…
– Вы носили ее выше?
– Простите?
– Вы понимаете, что я хочу сказать. Немного выше. – Он сделал жест, как бы приподнимая шаль, концы которой были завязаны у нее на груди. – Может быть, она вот так закрывала вашу шею?
«Он сумасшедший?»
– Право же, я не знаю, – с раздражением сказала Кэтрин. – Однако пока у нас есть минута, я думаю, мы можем поговорить откровенно.
– Как вам будет угодно.
– Дело не в том, что угодно. А в том, что я должна это сказать, как бы оно ни было вам неприятно.
Лорену хватит апоплексический удар, когда она узнает, что невестка выгнала вон их аристократического гостя. Но Кэтрин найдет способ умиротворить ее.
– Во-первых, я удивлена, что вы осмелились явиться к нам с визитом после того, как были причастны к смерти моего мужа.
Она замолчала. Казалось, лорд Торнуолд не слушал ее. Он ходил по комнате, и от громкого стука его каблуков она теряла уверенность. Остановившись позади Кэтрин, он подтянул шаль на ее плечи. От прикосновения его пальцев по ее коже пробежали мурашки.
Кэтрин, забыв о чувстве собственного достоинства, отскочила в сторону и ударилась бедром о золоченый письменный стол, на котором закачалась подставка для перьев.
– Что это вы делаете?
– Я только хотел посмотреть, видна ли ваша родинка, когда шаль приподнята. – Странное удовлетворение слышалось в его голосе. – Видит Бог, так оно и есть.
Он действительно сумасшедший! Сначала набросился на бедного Фабиана. Затем, когда вышел из гостиной, его глаза остекленели, как будто он впал в транс. Теперь же, представить только, он не оставлял в покое ее шаль.
Кэтрин незаметно потерла ушибленное бедро. Даже сюда, в такую глушь, дошла его дурная слава игрока, распутника, безрассудного человека. И она видела своими глазами всю глубину его безнравственности. Но что, кроме этого, Кэтрин знала о нем?
Возможно, в битве при Ватерлоо он лишился разума.
Кэтрин слишком поздно поняла, как опасно оставаться наедине с этим человеком. Кто знает, что он еще сделает? Этими большими руками он легко с ней справится. От этой мысли ее негодование уступило место страху.
Она двинулась к двери.
– Я тут болтаю с вами, а вы, должно быть, устали. Извините меня, я пришлю лакея, чтобы он разжег камин. Обед подается в восемь часов. Если вам что-то потребуется, сонетка у камина.
Берк шагнул за Кэтрин.
– Не убегайте, миссис Сноу. Мы еще не поговорили.
– Я передумала, – дрогнувшим голосом сказала она. – Невежливо с моей стороны беспокоить вас дальше.
Она добралась до ручки, но он прижал ладонь к двери, не позволяя открыть ее.
– Наоборот, – ответил Гришем неожиданно сладким голосом, – вы имеете мое разрешение беспокоить меня сколько вам захочется.
У нее перехватило дыхание. Эта лукавая улыбка преобразила его лицо, придав необыкновенное очарование. Кэтрин чувствовала, что не может двинуться с места. Хотя он и не касался ее, его руки и грудь были непреодолимы, как тюремная стена. Отступать было некуда: дверная ручка впилась ей в бок, а спина упиралась в твердую панель двери. Она оказалась в ловушке. Но в то же время по ее телу растекалось тепло и желание убежать таяло.
– Знаете, – задумчиво сказал граф, – а под вашей черной шалью скрывается весьма хорошенькая женщина.
В глубине его серых глаз таилась соблазняющая темнота, притягивавшая Кэтрин. Вонзив ногти в ладони, она сопротивлялась желанию потрогать чуть заметную щетину, пробивавшуюся на его щеках, подставить свои губы для поцелуя, ощутить на себе тяжесть его тела. Больше всего на свете ей хотелось заглушить боль одиночества, в котором она прожила слишком долго.
Взгляд лорда Торнуолда был устремлен на ее грудь. Неожиданно он дотронулся до медальона:
– Это восхитительная вещь. Он только один такой?
Тепло его ладони и жар собственного тела пробуждали целый поток сладостных и горьких желаний. Постыдных желаний, ибо он был никчемным мерзавцем, развратившим ее покойного мужа и сделавшим ее вдовой.
Но предательства собственного тела Кэтрин уже не могла вынести. Она со злостью ударила Берка по руке:
– Не трогайте меня! Отойдите. Ну же!
Он отступил, подняв перед собой ладони, как будто это она была сумасшедшей.
– Кэтрин, простите меня. Не хотел вас обидеть. Просто есть вещи, которые я должен выяснить. Вещи, которые мне необходимо узнать…
– Тогда узнавайте, – перебила Кэтрин, сдерживая слезы. – Вы презренный негодяй. Вам не место в этом доме. Вы вообще не должны были приезжать сюда.
Повернув ручку, она распахнула дверь и выбежала из комнаты.
Берк лежал в медной ванной. Сбоку стоял бокал бренди. Во рту дымилась сигара. Кольца серо-голубого дымка поднимались к потолку богато убранной гардеробной. Горячая вода, от которой исходил пар, успокаивала тупую боль в верхней части груди, где год назад ее пробила мушкетная пуля и навсегда изменила его жизнь.
Это событие не выходило у него из головы. Как будто все произошло вчера. Он поднимался над своим собственным телом, видел белый свет, пронзающий черную пустоту, обволакивающий его аурой полного покоя и необыкновенной чудной любви.
Берк уже привык убеждать себя и не верить в это.
«Сон, – бесконечно уверял он собственный разум. – Бред, вызванный болью. Такой любви не существует. Она бывает лишь в выдуманном царстве фей и ангелов».
Он никогда и никому не рассказывал об этом, храня в душе воспоминания. Они утратят свое очарование, потускнеют, если он превратит их в военные байки, над которыми будут смеяться друзья.
Берк провел языком по кончику сигары, ощутив острый вкус табака. Да и нельзя сказать, чтобы его друзей это интересовало. За те долгие недели, которые он пролежал в переполненном госпитале в Брюсселе, ни один из них не посетил его. Пока как-то днем, уставший от ежедневной ходьбы, он не свалился на убогую кровать и не увидел женщину в облегающем газовом платье, приближавшуюся к нему. Он с трудом отыскал ее имя в списке красавиц из своего прошлого. Леди Памела Сеймур. Прижав к носу платок, леди Памела поворковала и поахала, а затем сообщила, что ее муж тоже остался жив. Поглаживая руку Берка, она предложила снова занять место его любовницы.
Он смотрел на раскрашенное лицо женщины и видел ее такой, какой она и была: продажной девкой. В любой шлюхе из Ист-Энда было больше благородства, чем в ней. Когда он прямо сказал ей об этом, она ударила его по лицу и в гневе убежала. В эту минуту, когда еще звенело в ушах, перед мысленным взором Берка возник образ другой женщины. Женщины с темными волосами и глазами цвета янтаря. Женщины тихой, грациозной и полной очарования.
Кэтрин Сноу.
Тогда, как и сейчас, на него нахлынули желания. Берк ухватился за края ванны и справился с бушующими чувствами. Проклятие! Никогда в жизни он не мечтал о женщине. Он, должно быть, находился на грани безумия, если мог испытывать страсть к злодейке, принесшей Альфреду столько несчастий. Кроме того, Берк никогда бы не обманул доверия человека, который был для него почти братом. Он выполнит обещание, данное Альфреду, убедится, что родственники хорошо обращаются с Кэтрин. И это все. Она ничего для него не значит.
Совсем ничего!
По крайней мере теперь у Берка было объяснение, откуда он узнал о родинке на ее шее: он мог заметить ее, пока шел за вдовой в дом. Но существовали ли два медальона? Он упустил свой шанс узнать об этом.
«Вы презренный негодяй! Вам не место в этом доме. Вы вообще не должны были приезжать сюда!»
Ее враждебность только подогревала его желания. Конечно, у нее было тело богини, и, как всякий мужчина с горячей кровью, он сгорал от желания осыпать ее страстными поцелуями, отнести на постель и до глубокой ночи заниматься с ней любовью.
Какой она окажется: пылкой или холодной? Холодной, в этом нет сомнения. Если она была недотрогой с Альфредом, то этим объясняется его пристрастие к вину.
Берк сердито посмотрел на свечу, пламя которой мерцало над комодом из красного дерева. Черт бы побрал этих острых на язык женщин. Они не приносили мужчинам ничего, кроме бед. Ему подавай покорную надушенную потаскушку, которая умеет пользоваться языком не только для болтовни! Женщину, знающую, как доставить в постели удовольствие мужчине.
Дрожь пробежала по его телу. Застучало в висках. Какого черта?..
Он глубоко затянулся сигарой, пытаясь отогнать видение. Но неослабевающий жар лишал Гришема силы воли.
…Освещенная золотистым пламенем свечи, Кэтрин читала. Она сидела на позолоченной кровати под балдахином из зеленого бархата. Очки в серебряной оправе бросали тусклые блики, по покрывалу была беспорядочно разброшена куча книг. Роскошные волосы завораживающе блестели на фоне белых подушек. Под скромным пеньюаром скрывалось ее тело, опьяняющее как самый лучший бренди.
Она подняла голову, сняла очки и отложила в сторону книгу…
Негромкий стук в дверь вернул Берка к реальности. Покрытый потом, растерянный, он сел в ванне, пытаясь собраться с мыслями. Стук. Он слышал стук.
Звук доносился из-за полуоткрытой двери, ведущей в спальню. Слуга, подумал он. Да, должно быть, лакей принес вещи с почтовой станции.
Сдерживая постыдную дрожь в руках, Берк вынул сигару и проворчал:
– Войдите!
Дверь скрипнула. Легкие, не по-мужски, шаги сопровождались шуршанием платья. В гардеробную вошла белокурая девушка в шелковом платье оранжевого цвета.
Берк выпрямился, затем, спохватившись, опустился в воду под защиту тонкого слоя мыльной пены.
«Какого черта…»
Пруденс – или это была Присцилла? – стояла, скромно опустив глаза.
– Мама попросила меня проводить ваше сиятельство в столовую. Но я, видимо, пришла слишком рано. О Боже!
С молитвенно сложенными на талии руками, она могла бы сойти за ангела. Но в том, как она смотрела на него из-под опущенных ресниц, не было и намека на невинность. Как и не было никакой скромности в соблазняющей улыбке, игравшей на губах незваной гостьи.
Гришем затушил сигару, ткнув ее в мыльницу.
– Я как раз собирался выйти, – сказал он. – Если вы не хотите сделать наше положение еще более неприличным, я бы предложил вам сейчас же уйти.
Берк уперся руками в края ванны и медленно поднялся. Прохладный воздух остудил его кожу. Капли воды скатывались с покрытой волосами груди и затянувшегося шрама.
Девушка распахнула глаза. Щеки ее порозовели, и напускная искушенность изменила ей, сменившись девичьей стыдливостью. Как испуганный котенок она бросилась вон из комнаты.
Гришем усмехнулся, но не потому, что ему было смешно. Просто он почувствовал, что перед ним замаячил призрак беды. В будущем ему следует быть осторожнее с близнецами Сноу. Ему совсем не хотелось рисковать своими планами, которые могла разрушить разгневанная наседка-мать, угрожая скандалом, если он откажется жениться на ее драгоценном цыпленке.
Берк вылез из ванны и вытерся полотенцем. Он приехал сюда с одной лишь целью – найти объяснение своему безумию, избавиться от наваждения, овладевшего его умом.
Последнее видение только усилило его решимость. Сейчас ему надо было удостовериться в некоторых вещах. Носила ли Кэтрин очки? Была ли у нее привычка лежать в постели, обложившись книгами?
Он знал, как добиться ответов на эти вопросы. Сегодня вечером.
И помоги Бог, если его фантазии окажутся действительностью.
– Обед подан, – произнес в дверях Хэмфри.
Кэтрин проскользнула мимо бледного дворецкого и вошла в гостиную. Она специально чуть позже вернулась из кухни, где следила за приготовлением обеда, чтобы избежать разговора с гостем. Его присутствие вызывало у нее беспокойство и даже гнев. Последние два часа она только и думала что о возмутительном поведении Гришема.
Держа для храбрости руку на медальоне, Кэтрин тихо стояла около зеркала. Ее взгляд был прикован к группе людей, после объявления дворецкого поднимавшихся со своих мест – Лорену, близнецов, Фабиана Сноу… и Берка Гришема.
Она не хотела обращать на него внимания, но его необыкновенно серые глаза притягивали ее. Взглянув на него, она уже не могла оторвать от Берка глаз. В своем вечернем темно-синем сюртуке, бежевых панталонах и белом галстуке, подчеркивающем смуглый цвет лица, он выглядел образцом мужественности. Чувства, в которых она не хотела признаться, снова овладевали Кэтрин – тепло растекалось по ее телу, груди напрягались, росло непреодолимое желание прижаться к нему и наслаждаться его поцелуями. Какое унижение: ее тело из всех мужчин выбрало именно его!
Берк заметил Кэтрин и направился к ней. Она не предполагала, что может так случиться, что он поведет ее к столу. Отступив назад, она сжала пальцы в кулаки. Ей была невыносима даже мысль, что она дотронется до него. Она не выдержит. Однако учащенно забившееся сердце говорило о другом.
Лорена встала на пути гостя и взяла его под руку.
– Милорд, кажется, сегодня нам, дамам, не хватает кавалеров. Как мило с вашей стороны быть кавалером для меня и моей дочери. Присцилла!
Охорашиваясь, белокурая девушка в изумрудного цвета платье выступила вперед и заняла место с другой стороны. Надув губы, ее сестра Пруденс, шурша оранжевыми юбками, метнулась к Фабиану Сноу. Дядюшка бросил умоляющий взгляд на Кэтрин, но она, зная, что ей положено идти сзади, чуть заметно покачала головой.
Проходя мимо нее, Берк, зажатый между Лореной и Присциллой, грустно улыбнулся. Эта улыбка неожиданно придала ему мальчишеский вид и сделала его лицо удивительно красивым. Странно, но на душе у Кэтрин потеплело. Тем не менее она не ответила ему улыбкой.
Она прошла за маленькой процессией через холл и коридор, ведущий в столовую, и на пороге натолкнулась на резко остановившегося Фабиана.
– О, так не годится, – простонала Лорена. – Так нельзя, Кэтрин! Будь добра, подойди сюда, дитя.
Кэтрин удивилась: что еще она сделала не так в этот раз? Она подошла к свекрови, которая обозревала сверкающий фарфор на накрытом к обеду столе, вазы с благоухающими розами, ливрейных лакеев, стоявших наготове. Даже белые деревянные панели сверкали на бледно-желтых стенах.
– Свечи на серванте не зажжены, – пожаловалась Лорена. – Да и на камине тоже. Что это все значит?
– Вы велели мне не тратить свечи даром…
– Ничего, ничего, – сказала Лорена, тряся пухлыми пальцами в бриллиантовых кольцах. – Нам оказал честь важный гость. Он заслуживает только самого лучшего.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?