Текст книги "Вампиры"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vampiry-29033.jpg)
Автор книги: Барон Олшеври
Жанр: Книги про вампиров, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Кроме того, он принес шкатулку с драгоценностями моей матери. Если не считать особенного гребня, то вещи по красоте и стоимости не уступают знаменитой шкатулке римской императрицы. Жемчуга и камни наилучшего качества. Перебирая их, я вспомнил об ожерелье со змеиной головой и спросил о нем у Петро. Он сильно побледнел, странно покосился на меня и ответил, что такого ожерелья не было. Когда я стал настаивать и вспоминать, он резко меня оборвал и спросил:
– Вы думаете, что я его украл?
Пришлось замолчать. Сам Петро сильно состарился, хотя лет ему не так много: выглядит угрюмо и страшно молчалив. Часто делает вид, что не слышит вопроса, а если настойчиво повторяешь, то отвечает либо «да», либо «нет». Где можно добиться от него толку, то это только насчет наследства.
Деньги и драгоценности он привез сам: замок и примыкающий к нему Лесной домик запер и оставил караульных. Земли и другие доходные статьи сданы на прежних условиях арендаторам. Деньги и отчеты будут присылаться, куда я прикажу. Сам он просится отпустить его на поклонение какому-то святому для замаливания грехов. Обещает через полгода вернуться в замок. Я сказал, что в память о матери назначаю ему приличную пенсию и право жить в замке. От паломничества не отговариваю, а даю деньги на путевые расходы.
– Не надо, пойду пешком! – сурово оборвал он меня.
Когда же я сказал ему, что женюсь и поеду в свой замок, старик точно сошел с ума. Он вскочил, как молодой, глаза его засверкали; он замахал руками и закричал:
– Туда, туда… нет и нет… никогда… ты не смеешь!
(Раньше он почтительно говорил мне «вы».) Лицо его горело, а волосы беспорядочно торчали. На мои вопросы и заявление, что я так решил, он понес такую чушь, что и не разберешь: тут было и обещание, и клятва, и проклятие, смерть и любовь – одним словом, бред сумасшедшего.
Я напоил его вином, позволил успокоиться и тогда хотел обстоятельно все выспросить. Но это было невозможно. При первых же словах старик бросился передо мной на колени, целовал мои руки и умолял не ездить в замок. Тут я понял, что есть какая-то тайна, но он под страхом проклятия не смеет мне ее открыть.
– Ваша мать отослала вас, вы должны ее слушаться, – кончил он с усилием.
Я говорил ему, как всю жизнь рвался на родину, как тосковал и что теперь должен, просто обязан поклониться могилам отца и матери. Если даже для этого придется загубить и свою, и его душу.
Конечно, это я говорил для красоты слога, но с Петро снова сделался припадок исступления; он катался по полу и рвал свои седые волосы; пена шла изо рта… Наконец он ослаб и притих.
– Подождите меня, вместе поедем туда, – просил он.
Желая его успокоить да и отвязаться от сумасшедшего, я обещал:
– Поторопись вернуться в замок, а через полгода и я приеду туда.
Он поклонился и вышел.
Вечером, когда я спросил о нем, то мне сказали, что, вернувшись от меня, он живо собрал котомку и, не отвечая на вопросы и не говоря ни слова, ушел из дому. Видимо, он торопился.
Ясное дело, ждать его я не буду, выясню, как обстоят дела, и поеду.
Но странно, Альф, после старика у меня точно камень на сердце… нервы натянулись, как струны.
Прощай.
Твой Д.
…Карл Иванович замолчал. Он аккуратно сложил письма и перевязал их старым шнурком.
– Это все, – сказал он.
– Как все? А где же конец?
– Где разгадка тайны?
– Читайте дальше, – слышались голоса.
– Я говорю: это все, – повторил Карл Иванович. – В пачке нет больше писем.
– Какая жалость!
– Это так интересно, неужели нет конца?
По-видимому, больше всех был опечален сам хозяин.
– Карл Иванович, господин Смит говорит, что в столе есть еще бумаги, разберите их, нет ли там окончания, – сказал Гарри.
– Хорошо, мистер, завтра я посмотрю.
– Ну а сегодня нам ничего не остается, как идти спать, – сказал доктор.
Все распрощались и разбрелись по спальням.
VIII
Ночь прошла спокойно.
Утром за кофе хозяин обратился к капитану Райту, к которому, видимо, чувствовал симпатию, и спросил смеясь:
– Ну что, милый капитан, как ты почивал, не беспокоила тебя хозяйка комнаты?
Капитан Райт угрюмо сосал свою сигару и не сказал еще никому ни слова.
– Что же, ты полагаешь, что и я верю всем этим бредням… и боюсь? – пробурчал он сердито.
– Не волнуйся, никто не заподозрит тебя ни в суеверии, ни в трусости, – поспешил успокоить его Гарри.
– Ну а я бы не решился лечь в той комнате, – с дрожью в голосе заговорил Жорж К., молодой мальчик, тот самый, что один раз уже видел привидение. – Лечь на ее постель, под ее занавесы, – продолжал он, – а вдруг ночью она вздумает их открыть! Бр… благодарю…
– Что вы за чушь городите! – вскричал Райт, с треском отодвигая стул.
Все изумленно на него взглянули: спокойный, холодный Райт так сердится на безобидную болтовню мальчика. Это что-то новое.
Наступило неловкое молчание.
– Господа, – поспешил на помощь хозяин, – охоты сегодня не будет, и я предлагаю отправиться в замок. Во владение я еще не вступил, но местные власти в лице деревенского старосты, нашего милого гостя, – говорил Гарри, кланяясь в его сторону, – ничего не имеют против осмотра. Конечно, ни один камень не будет оттуда взят.
От любезного поклона будущего владельца замка лицо старосты засияло, и он предложил себя в проводники.
– Итак, после завтрака, – решил Гарри. – А вы, Карл Иванович, займитесь бумагами и постарайтесь найти нам что-нибудь для вечернего чтения.
Осмотр замкаЗа завтраком ни Карла Ивановича, ни старосты не было. Они оба ушли в деревню. Один – разбирать архив, а другой – взять ключи от замковых ворот из церковной ризницы. Место встречи было назначено у ворот замка, куда общество из Охотничьего дома, а староста из деревни должны были прийти разными дорогами.
Замок стоял недалеко от Охотничьего дома, он как бы царил над всем, но подняться на скалу с той стороны долины было невозможно. Прямая и отвесная скала не привлекала пешехода.
Пришлось идти через лес с противоположной стороны от деревни. Подъем был не крут и почти незаметен. Выйдя из кустов, которыми кончался вековой лес, компания тотчас же очутилась под стенами замка. Серые, мрачные, без украшений, без бойниц, они производили тяжелое впечатление. Обогнув угол, дошли до ворот. Здесь пришлось немного обождать. Ворота были массивные, дубовые, обитые железными полосами. Как на них, так и на маленькой калитке висели замки и печати.
Вскоре на дороге, ведущей из деревни в замок, показался спешащий староста. Дорога эта была короче, но много круче и сильно запущена. По знаку Гарри староста, сняв печати, толкнул калитку; с тяжелым скрипом она открылась.
Все вошли во двор. Когда-то этот двор был мощен, но теперь зарос бурьяном; всюду по углам валялся мусор, снесенный туда ветром; стояли лужи после ночного дождя – одним словом, полная картина запустения.
Сад тоже зарос. Здесь рука времени сказалась еще сильнее: все перемешалось, перепуталось, дорожки исчезли. О цветочных куртинах не было и речи, бассейны превратились в заглохшие мусорные ямы. Площадки сохранились лучше. С одной из них, которая выходила на обрыв, открывался чудный вид на долину. В глубине виднелось голубое озеро, а справа вдали белела деревенская колокольня. В ясном воздухе слышались удары вечернего колокола.
– А эта площадка походит на ту, что описана в письмах к Альфу, – заявил молодой охотник Джемс, приехавший с Гарри из Америки. Несмотря на свойственную ему подвижность и впечатлительность, он был серьезен не по годам, любил до всего додуматься и все знать. Это был самый внимательный слушатель Карла Ивановича.
– Вот и обрыв с камнями по краю, здесь, вероятно, была стена из хмеля – ведь это западная сторона, отсюда виден заход солнца, – продолжал он, – тут же недалеко найдем и сторожку американца.
– А ты, Джемми, пожалуй, прав! – вскричал Гарри. – Если сторожка найдется, то и место действия определено. Ура, наш Шерлок Холмс!
Все начали оглядываться и искать; думали, что разросшиеся деревья скрывают сторожку. Но все было тщетно – нигде ни признака постройки.
– Господа, пожалуйста, подъезд открыт! – торжественно крикнул староста.
Он до сих пор возился с замком, в чем помогал ему рабочий. Прекрасные двери из темного дуба были открыты, и ветер, врываясь в мрачную и холодную переднюю, поднял такую пыль, что ничего не было видно, особенно после яркого дневного света.
Поэтому общество поспешило в соседнюю залу. По знаку Гарри открыли окна. Повторилась та же история: с солнечным лучом ворвался и ветер, пыль поднялась, как туман, охватывая всех и каждого.
– Точно серое покрывало привидения! – уверял Жорж К.
Окно поспешили закрыть и второй раз решили не открывать. Пришлось осматривать в полутьме. Окна были до того запылены и загрязнены, что пропускали только сероватый свет, а иные при этом были еще сделаны из цветных стекол.
Все же можно было разглядеть, что комнаты полны мебели, картин и всего прочего. Большинство вещей было закрыто чехлами. Ни книг, ни других мелких предметов обихода не валялось. Все было прибрано. Видимо, жильцы ушли спокойно, а не бежали, как из Охотничьего дома.
Комнат было много, и, судя по мебели, тут были спальни, гостиные и прочее, но при столь тусклом освещении они ничем не привлекали внимания общества.
Поднялись на второй этаж. Здесь сохранилась более жилая обстановка; этот этаж был покинут позднее, чем нижний. Можно было наткнуться на много неубранных, обыденных вещей. Вот лежит забытый хлыст и пара перчаток, вот на полу роскошный голубой бант: несомненно, от дамского туалета, а вот и раскрытая книга. Джемс не преминул в нее заглянуть.
– Латынь. «Сказание о ламиях[4]4
Ламия – в низшей мифологии народов Европы злой дух, змея с головой и грудью красивой женщины. Образ восходит к греческой Ламии. Считалось, что она убивает детей, может соблазнять мужчин и пить их кровь.
[Закрыть] и выходцах с того света», – объявил он. – Гарри, когда ты получишь замок, позволь мне прочесть эту книгу.
– Конечно, Джемми, тогда ты можешь взять ее совсем.
– Что это, разбитое зеркало?
И правда, гладкая черная рама была пуста. Прошли еще несколько комнат. Вот большая зала, стены которой сплошь увешаны портретами: семейная галерея.
Гарри и Джемс, отделившись от общества, были в соседней комнате.
– Смотри, Гарри, эта дверь определенно ведет на балкон. Значит, выходя отсюда, хозяйка дома увидела тот страшный портрет. Теперь его место, должно быть, пусто.
– Да будет тебе, сыщик, – смеялся все слышавший доктор. – Как ты ни смотри, а пустого места на стенах нет. Не эту ли красавицу ты называешь «страшный портрет»? Да и рассуди логично: если место действия здешний замок, то письма писал его владелец, каким же образом они попали обратно сюда, не писал же он их сам себе. А раз они здесь, то значит, он их не писал, а получал.
– Но замок стоит на горе, и в народе рассказывают о нем разные чудеса, – не унимался Джемс.
– Замков на горах много, а легенд про них еще больше! – отрезал доктор.
Говоря так, они подошли к портрету. Высокая, стройная, с чудным цветом лица и лучистыми черными глазами, она заслуживала звание красавицы. Черные волосы были высоко собраны под жемчужную сетку, и красивый большой гребень удерживал их на макушке. Его резной край, тоже с жемчугом, выглядел как корона над волнами волос. Белое шелковое, затканное серебром платье фасона Екатерины Медичи выказывало стройность фигуры, а большой воротник из настоящих кружев, с драгоценными камнями, подчеркивал изящество белой шеи. В руках ее были розы. Напротив висел портрет мужчины. Белокурый, прекрасно одетый, он, казалось, даже с портрета любовался своей соседкой и обожал ее.
– Какая прекрасная пара, – восхищался доктор, – но поспешим, нас ждут.
Все общество остановилось у запертых дверей. Массивные, чугунные двери были покрыты золоченым орнаментом тонкого и изящного рисунка, что казались легкими. Главным украшением были кресты на обеих половинках.
Это украшение прямо указывало, что двери ведут в капеллу. Попробовали их открыть и убедились, что они не просто замкнуты, а заделаны. Как щели, так и замочная скважина были залиты каким-то металлом. На ручке двери висел венок из цветов, но что за цветы составляли этот венок, сказать было нельзя, до того он истлел. От одного прикосновения венок разлетелся прахом.
IX
Компания отправилась дальше. На третьем этаже были помещения для прислуги. Из них на наружной веранде можно было спуститься прямо в сад, что и сделали. Восточная сторона сада представляла ту же картину запустения, что и западная. Прошли в самый конец.
Оказалось, что общий массив скалы здесь еще приподнимается и образует высокий красивый выступ, по гребню которого и проходит замковая стена.
Скала под стеной, видимо, была отделана рукой человека. Оставив красивую площадку у подножья, она отвесно опускалась в сад и сплошь была закрыта вьющимися растениями, точно завешана дорогой портьерой. Скоро между растениями рассмотрели две пары колонн: они были из темного порфира и поддерживали небольшой фриз. Когда отодвинули лишние ветки, то образовался как бы вход в маленький храм. К нему вели несколько совершенно расшатанных ступеней. Двери не оказалось, а была ниша и в ней недюжинной работы мраморная статуя. Доктор, поклонник искусства, рискуя свернуть себе шею, взобрался по шатким ступеням и принялся осматривать статую.
– Великолепный мрамор, итальянская работа, – сообщал он.
– Постойте, да тут что-то написано: «Покойся твое тело, а мятежный дух…» – читал доктор.
Вдруг он вскрикнул и полетел со ступеней. Желая лучше разобрать полустертую надпись, он оперся о статую, а та, точно только того и ждала, – рухнула с пьедестала и, падая, ударила Смита по голове, да так сильно, что и он упал, а статуя разбилась на куски. Только мраморная, чудной работы голова отлетела на мох и не очень пострадала. С крепким ругательством поднялся Смит и грубо толкнул ногой прекрасную голову богини.
Гарри остался недоволен и приказал ему отнести голову в Охотничий дом. Незаметно Смит передал это распоряжение рабочему.
На доктора посыпались насмешки и шутки. Раздосадованный падением, и зная по опыту, что не так-то скоро отделается от насмешек, он решил до известной степени восстановить свое реноме и прочесть надпись, которая стоила ему синяков. Снова взобравшись на ступени, он наклонился к пьедесталу и через минуту торжественно объявил:
– Не смейтесь, я открыл тайну. Пьедестал пуст, а в нем плита с кольцом. Ясно, подъемная дверь. Смотри же, Гарри, третья часть найденного клада моя. Посмотрю, как вы будете смеяться, господа, когда я получу мешок золота или пригоршню бриллиантов, – шутил доктор.
Двое рабочих довольно легко подняли плиту.
– Конечно, ход в подземелье, – сообщал доктор стоявшим внизу. – Дайте веревку, я спущу сначала Джо, он посмотрит, крепка ли лестница.
– А, да вы, доктор, боитесь синяков! – кричали голоса снизу, но веревку все-таки подали.
Джо, молодой и ловкий слуга и помощник доктора, обвязался веревкой и охотно начал спускаться.
– Лестница превосходная, – сообщал Джо, – здесь целая комната, только темно, плохо видно. Подождите, у меня есть спички, – продолжал он.
Через мгновение раздался крик ужаса, и Джо одним прыжком не только очутился наверху лестницы, но и выскочил в сад.
Он был бледен, и губы его дрожали.
– Что, что такое, что там? – засыпали его вопросами.
– Там… я не пойду туда больше! Там сидит мертвец.
– Какой мертвец, что ты мелешь, трус, говори по делу!
– Господин доктор, я и говорю по делу, там сидит мертвец. Мне ли не узнать человеческого черепа, – прибавил он.
– Так я и думал, – проворчал доктор, – скелет, а не мертвец. Дурья ты голова. Скажи-ка лучше – ступени крепкие?
– Да, господин доктор, такие крепкие, что не только вас, а целого слона выдержат.
– Ну помолчи, – и доктор, кряхтя и охая, полез по узкой лесенке.
Наступило молчание. Было жутко. Гарри не выдержал и, поднявшись на ступени, крикнул в отверстие:
– Ты жив, доктор?
– Ну конечно, жив. Сейчас вернусь и расскажу. – Немного погодя он и сам показался из люка, и Гарри помог ему выбраться.
– Прикажите закрыть люк, ничего особенного там нет, то есть я хочу сказать, там нет ни золота, ни бриллиантов, и от своей трети находки я отказываюсь в пользу деревенского кладбища.
Потом доктор, не торопясь, принялся готовить себе сигару.
– Да говорите, что там? Правда скелет? Где он лежит? – спрашивала любопытная молодежь.
– Подождите, вам бы только смеяться над пожилыми людьми, а небось к мертвецу никто не пошел, струсили поди, – бурчал доктор.
– Не будем больше, не будем, вы доказали свою храбрость, падайте теперь вверх тормашками, не будем смеяться, – уверяли молодые люди.
– Ну то-то! – сказал наконец удовлетворенный доктор. – Слушайте же. Там небольшая пустая комната, ну, скажем, сажень[5]5
Сажень – русская мера длины, равная 2,13 метра.
[Закрыть] в квадрате. На стене, что упирается в гору, мраморная плита с надписью: «Здесь покоятся Фредерик и Мария, из древнего и знаменитого рода графов Дракула».
– Ну а где же мертвец? – не унимались любопытные.
– Погодите, будет и мертвец! – отвечал доктор. – С той стороны, что, по моему расчету, выходит на озеро, на обрыв, есть в стене щель; через нее проникает свет. Щель или расщелина настолько широка, что через нее может протиснуться человек, конечно, не такой, как я или капитан Райт. Вот возле этой-то щели на полу и сидит мертвец – точнее, скелет, – приложив голову к выступу скалы. Кожа на лице почти не сохранилась, а судя по зубам, покойник был не стар. Волос на голове тоже нет, они или обриты, или же их съела какая-нибудь порода моли. Одежда настолько истлела, что определить материал или покрой невозможно. Какой-то плащ или халат. Вот и все, – закончил доктор, затягиваясь приготовленной сигарой.
– Но как он туда попал? – спросил Жорж К.
– Это вопрос трудный. Быть может, добровольно, быть может, и нет. Мог сойти через люк, и тот ожиданно или неожиданно закрылся. Наконец, мог пройти через расщелину и не имел сил выйти обратно, но последнее предположение сомнительно. Расщелина должна пройти как раз посередине утеса, на котором стоит замок. Так что добраться до нее нелегко. Но если даже представить, что кто-либо ради любопытства и проник в нее, то почему он не пошел обратно и уже на дороге не завяз и не умер, а остался ждать смерти у входа, на пороге спасения, так сказать. Все это очень темная история.
Одно несомненно: расщелина образовалась уже после постройки склепа, не мог же строитель оставить незаделанной такую огромную щель. Какой был смысл? – закончил свой рассказ доктор.
Предположения, догадки сыпались градом. Но ни одна не выдерживала логических возражений.
– Странно, что склеп сделан не под капеллой, как принято, а в стороне, – заметил Джемс.
– Да это скорее не склеп, а одиночная могила, так как других надписей нет, – добавил доктор.
Находка скелета удручающе подействовала на общество, и было решено дальнейший осмотр прекратить. Через хозяйственный двор прошли мимо конюшен, людских, кухонь прямо к воротам. Староста аккуратно запер калитку и повесил новую печать. До заката оставалось еще часа два, а потому решили идти по новой дороге в деревню, навестить Карла Ивановича в архиве. Дорога была крутая и очень испорчена временем. Шли молча. Никто не заметил, что староста исчез. При входе в деревню он встретил Гарри низкими поклонами, прося удостоить чести его дом.
– У меня в саду приготовлено пиво, его варили мои дочери, – говорил он.
Ничего не оставалось, как зайти, ведь после жаркой и пыльной дороги глоток пива казался им не лишним. Когда общество разместилось под тенью цветущей липы да холодное вкусное пиво принесли две хорошенькие дочери хозяина, то стаканы начали быстро пустеть и вновь наполняться. Только доктор отказался от пива и попросил стакан колодезной воды. А на насмешки товарищей ответил:
– Не люблю я деревенское пиво, в нем всегда есть примесь дурмана. Вы, Жорж, не налегайте, вам и без дурмана снятся красавицы.
Жорж К. в ответ выпил огромную кружку пива.
– За здоровье здешних красавиц! – воскликнул он задорно, кланяясь дочкам старосты.
– За здоровье наших милых хозяек! – подхватила молодежь, весело смеясь.
Дочки старосты даже вспыхнули от удовольствия и стыдливости. Это были девушки шестнадцати-восемнадцати лет, здоровые, свежие, а при опрятности костюма и роскошных косах даже привлекательные и не для таких скучающих шалопаев, как наши охотники. Так что когда Гарри в сопровождении доктора и старосты вышел из сада, компания и не сдвинулась с места.
– Оставьте их! – сказал Гарри доктор.
Пошли к церкви. Ризница была открыта, и сторож беспрекословно пропустил старосту и его спутников. В ризнице хранилось запасное облачение священника, хоругви, кресты и прочая утварь. Гарри обратил внимание на большой крест, будто бы сделанный из мозаики.
– Что это за дерево? – обратился он к сторожу.
– Это омела, – отвечал сторож. – Крест сделал один из моих предшественников.
– Мне бабушка говорила, что этот сторож был древний старик и имел много странностей, – добавил староста.
– Он целыми днями делал кресты разных размеров и дарил их всем жителям деревни. У меня в доме тоже есть. В сторожке, где он жил, было полно крестов, но главное то, что он делал их только из омелы. Летом старик разводил чеснок, до которого был большой охотник, и остролист. Когда его спрашивали, почему он не сделает креста из дуба или березы, а все из омелы, он хитро улыбался и шамкал: «Не любит, боится», – рассказывал сторож, польщенный вниманием Гарри.
Вошли в архив. На полу небольшой полутемной комнаты с крошечным пыльным окном сидел Карл Иванович. Кругом лежали целые вороха бумаг. Карл Иванович только тогда заметил гостей, когда его окликнули. Увидав Гарри, он быстро вскочил, точно ему было не шестьдесят пять, а двадцать пять лет, и с сияющим лицом подал ему церковную выписку. Там значилось, что родоначальник линии графов Дракула-Карди был привезен в гробу и спущен в семейный склеп такого-то числа и года. О чем и свидетельствуют такие-то.
– Теперь вас можно поздравить, вы официальный владелец замка, – сказал Карл Иванович, увидев, что Гарри кончил чтение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?