Читать книгу "Дочь драконов для змеиного князя"

Глава 5

Адила

Марья резко оборачивается, и кровь отливает от ее лица. В тот же миг на нас обрушивается шквал ледяного ветра, который не просто холодит кожу. Он пронизывает до самых костей, замораживая душу.

Я срываюсь с места, инстинктивно бросаясь за подругой в дом. Егор и Драган следуют за мной.

– О нет… Гордей… – Марья падает на колени перед бездыханным на первый взгляд телом брата.

Но я не чувствую запаха смерти. В воздухе висит лишь зловещая тишина. Гордей лежит в неестественной позе, глаза закрыты. Губы почти белые.

– Он тоже? – глухо произносит Драган, обнимая Марьяшу за плечи. В этом жесте столько нежности и поддержки, что у меня сжимается сердце.

В голову закрадывается мысль, что я бы очень хотела ощутить объятия истинного. Но все сложно… боги, как же сложно!

– Заснул, – констатирует Егор, и в его разноцветных глазах вспыхивает гремучий коктейль из ярости и бессилия.

– Есть ли в этом система, или он просто издевается над нами? – сдавленно шепчет Марья. Она выглядит уставшей. Синяки под глазами, кожа бледная…

Или причина не только в усталости? В памяти всплывают слова матери о том, что подобное состояние бывает и при…

– Адила, – подруга с надеждой смотрит на меня, – ты что-нибудь чувствуешь?

– Только холод, – отвечаю, поеживаясь. Внутри недовольно рычит моя драконица. Ей нет дела до спящих, она жаждет найти своего истинного. Но сейчас у нас проблема куда серьезнее, и ей придется потерпеть. Делаю шаг к Гордею. Он бледен, но на его красивом лице странное, неестественное умиротворение. Грудь молодого медведя высоко вздымается.

– Мне кажется, – тихо произношу, пока Драган и Егор с усилием поднимают тяжелое тело и переносят его на диван, – система все-таки есть.

Подхожу к своей сумке, которую Егор оставил у дивана. Достаю блокнот и ручку. Расчет и логика – единственное, за что можно ухватиться в этом хаосе.

– Итак. Что мы имеем? – начинаю, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и не дрожал. – Когда я проснулась, мама и папа сказали, что Ичи и папа Саид заснули. Мама и папа Али – нет. Вывод?

– Древние не спят, – выдыхает Марья.

Киваю. Рисую два столбца и вношу в них имена. Если визуализировать катастрофу, разложить ее по полочкам, может, мы сможем оценить ее масштаб и найти хоть какую-то зацепку.

– Гриша Шахов и Алина тоже спят. Наиль – нет. Он не Древний, но он темный шаман.

– Без стаи, – мрачно замечает Драган.

– Что отличает его от остальных? – настаиваю я.

– Когда я была в ледяном дворце, то нашла комнату, где Мороз держал Наиля, – задумчиво тянет Марьяша. – Возможно, второй раз туда не попасть?

– То есть сон – это не сон, а плен души в ледяном дворце? – у меня перехватывает дыхание. Мысли складываются в ужасающую картину.

– Это наша теория, – подтверждает Драган. – Мороз заключает пленников в комнаты и держит их там.

– Но зачем… – замираю, пытаясь осмыслить этот леденящий душу замысел.

– Мы не знаем! – рычит Егор, и его гнев вырывается наружу. – Все, что у нас есть – лишь догадки! Одни догадки! Никакой конкретики! А тем временем наши друзья, близкие просто засыпают один за другим!

– Успокойся, – говорю строго, хотя у самой по спине бегут мурашки. – Своим гневом ты не поможешь, только выгоришь изнутри. Теория – это уже что-то.

– Но меня не покидает чувство, будто это все лишь его игра, – стонет Марья, закрывая лицо руками. – И мы, как хомячки в колесе, бегаем по кругу и ничего не можем понять. Лишь то, что он разрешает узнать! Это сводит с ума!

Я чувствую их отчаяние. Оно витает в воздухе, сковывая мысли, мешая думать трезво. Трясу головой, прогоняя эту безысходность.

– Я тоже спала во дворце, – тихо признаюсь, и взгляды друзей устремляются на меня. – Но не в ледяном. В каком-то другом… готическом. Там были свечи, горгульи, статуи и огромная кровать. Помню лишь это…

– Как ты проснулась? – в голосе Марьи вспыхивает надежда.

Я выпрямляюсь, и в этот момент метка на руке вспыхивает жгучим, почти невыносимым зудом, подтверждая мои слова.

– Меня спас истинный, – заявляю твердо, и в груди что-то отзывается на эту мысль сладкой дрожью.

Ох!

– Валах? – Драган и Егор переглядываются.

Я молча киваю, сжимая пальцы в кулаки, чтобы они не дрожали.

– Ясно. Змей спас свою пару, это логично, – Марьяша массирует виски, будто пытаясь унять головную боль. – Но почему дворец был другой? Значит, Адилу туда запер не Мороз?

– Вероятно, – коротко, нервно хмыкаю. – Но речь сейчас не обо мне.

Машинально отстраняюсь, словно это может отделить меня от кошмарной реальности. Так проще дышать. Немного легче думать, пока мир рушится.

– Так. Егор, твои родители тоже заснули, – с нажимом черкаю их имена в столбике «сон». – Но Настя и малыш в порядке. Они точно не древние. Значит, моя теория не верна…

Мы погружаемся в гнетущее молчание. Оно висит в воздухе, холодное и пресное. Каждый вязнет в своих тревожных мыслях. И вдруг телефон Драгана издает такую громкую трель, что мы все вздрагиваем.

– Да? – волк отвечает на звонок, его большая ладонь ложится на плечо Марьи.

Она сидит рядом со спящим Гордеем, беспомощно опустив голову.

– Когда? Ты уверен, Влад? Ладно… Я понял.

Вранеш отключается. Нервно вертит в пальцах трубку, затем впивается в меня серьезным взглядом. Свободной рукой зарывается в густые темные волосы.

– Он проснулся? – выдыхаю, голос предательски срывается.

Драган кивает.

– Ясно, – опускаю взгляд, впиваюсь глазами в идеально чистый паркет.

Мой истинный очнулся. После шестнадцати лет ледяного сна. Моя драконица взрывается внутри ликующим ревом. Бьется о ребра, требует вырваться на свободу.

Лететь к нему! Сейчас же!

Но я изо всех сил сдерживаю ее. Пытаюсь задавить эту слепую эйфорию, что волной накатывает и на меня.

Метка на запястье пылает, тянет к истинному невидимой раскаленной нитью. Зовет, манит… Но я…

– Мне страшно, – слова помимо воли срываются с губ, и я закрываю лицо ладонями, пытаясь спрятаться от всего мира.

– Адила, – Марья резко встает и крепко, по-дружески обнимает меня. – Он не посмеет тебя оттолкнуть. Не сможет. Это не в его силах. Влад спал много лет, и теперь ему нужна ты. А тебе нужен он.

– Глава гильдии сказал, что Валах пока под надзором, – хрипло произносит Драган. – И выпускать они его не планируют.

БАМ!

Глухой удар в окно сотрясает воздух. За ним еще один… и еще… Частые, яростные, словно в стекло бьется сама тьма.

Драган распахивает плотные шторы, и мы все разом замираем в ужасе…

Глава 6

Влад

– Повторяю свой вопрос: ты кто такой? – хмуро гляжу на этого фрика с пирсингом. Каждая мышца в теле напряжена. Нервы, как стальные канаты.

Он осматривается по сторонам с ледяным спокойствием, затем невозмутимо сует руку в карман и достает пластиковую ключ-карту. Раздается короткий мерзкий писк, и тяжелая стеклянная дверь камеры с тихим шипением отъезжает в сторону.

– Шутишь? – вырывается у меня. После всего этого цирка с кандалами и переливанием крови, такой примитивный замок?

– А похоже? – тонкие, пробитые кольцами губы парня растягиваются в кривой жутковатой ухмылке.

Делаю шаг из клетки. В нос бьет запах затхлости, пыли и безысходности. Но он кажется мне до боли знакомым. Словно вспышка в голове проносится мысль: просто раньше ты был по другую сторону клетки.

Мышцы сводит от долгого бездействия, все тело деревянное, словно не мое. С хрустом расправляю плечи. Потягиваюсь, чувствуя, как под кожей шевелится древняя сила.

– Думаю, нам нужно уходить, – безразлично произносит лысый, – скоро его могут хватиться.

– Кого? – автоматически спрашиваю, но тут мой взгляд цепляется за неподвижные ноги в грубых военных ботинках, торчащие из-за угла соседней камеры.

Осторожно подхожу и заглядываю туда. Тот самый пацан в форме, что с таким ужасом смотрел на меня сквозь стекло, теперь мирно дрыхнет за прозрачной ширмой. На его лице блаженная идиотская улыбка, аж слюнки стекают по подбородку.

Боги… Какая мерзость…

– Он жив, если что, – лысый, не глядя на меня, поднимает с пола потертый армейский рюкзак.

Он роется в нем, достает обычный ключ, не глядя, сует его в карман. Ведет себя так, будто мы друзья-приятели. Словно не знает, на что я способен. Беспечность? Или самоуверенность?

– Думаешь, мне есть дело до этого охотничка? – саркастически выгибаю бровь. – Меня интересует другое…

Вмиг оказываюсь перед лысым. Молниеносная реакция все еще при мне. Хорошо. Хватаю его за горло и с силой вжимаю в гладкую бетонную стену.

Сверху мигает тусклая лампочка, отбрасывая пляшущие тени. Гляжу в серые глаза и внезапно осознаю… что знаю его. Словно яркий отголосок в памяти. Он вспыхивает и исчезает.

А этот ублюдок совершенно спокоен. Смотрит на меня, не моргая. Бровью не ведет.

– Кто ты такой? – цежу сквозь зубы, чувствуя, как кончики пальцев леденеют от ярости.

Его кожа под моей рукой напоминает труп. Холодная, жесткая, словно пергамент. Сжимаю сильнее.

Злость переполняет, льется через край, замораживая воздух вокруг.

Сколько столетий я Змей, а так и не научился полностью держать в узде этого зверя. Словно он не мой…

– Я…

– Имя! – рычу, и эхо разносит мой рык по пустынному коридору темницы.

– Ра… Горан, – выдыхает парень, и в его глазах впервые проявляется живая эмоция. Глубокая, всепоглощающая тоска. Печаль, от которой температура вокруг падает еще на пару градусов. Он сказал «Ра»?

– Не знаю никого с таким именем. Кто тебя отправил сюда? – внезапно меня пронзает очевидная догадка. – Ты слуга Мороза? Пришел меня вернуть?

– Нет, – так же спокойно отвечает он. – Я твой слуга.

– Какого черта… – начинаю, но тут до ушей доносится приглушенный гул голосов. Кто-то спускается в темницу. – Ладно, Горан. Сначала выберемся, а потом ты расскажешь, кто тебя послал и зачем.

Отпускаю засранца, с силой встряхиваю его. Он лишь поправляет футболку. Совершенно невозмутимый, словно не спасает древнее и опасное существо, которое шестнадцать лет провело в темнице.

Мы движемся по узкому, плохо освещенному коридору. Горан ведет себя бесшумно, словно тень. Ключ-карта в его руках открывает одну дверь за другой. Воздух пахнет машинным маслом и цементной пылью. Служебный ход.

Внезапно парень замирает, поднимая руку. Я прижимаюсь спиной к холодной стене, затаив дыхание. Хотя мне отчаянно хочется вонзить в кого-нибудь клыки. Из-за угла, всего в паре метров от нас, доносятся голоса.

– …проверить блок Б. Говорили, там скачок напряжения.

– Опять эти старые провода. Пошли быстрее, замерз тут стоять.

Шаги приближаются. Кровь в жилах словно замерзает. Каждый удар замедляющегося пульса отдается в висках. Зверь внутри насторожился, замер в ожидании броска. Горан не двигается.

Охранники проходят буквально в двух шагах, их спины мелькают в проеме соседнего коридора. Они даже не повернули головы. Выдыхаю, ощущая разочарование.

Где-то внутри меня копошится зло. И оно жаждет крови.

Кровь…

Вспомни!

Нежный женский голос рассеивает тьму. И это не моя Дева…

Продолжаем путь. Впереди тяжелая массивная дверь с электронным замком. «Служебный выход. Посторонним вход воспрещен».

Горан прикладывает карту. Индикатор загорается красным. Он хмурится, пробует еще раз. Снова красный.

– Проблемы? – шиплю. Зуд в спине становится невыносимым.

Внезапно со стороны главного коридора раздается резкий пронзительный вой сирены. Ее вибрация сотрясает стены. Ну вот и все. Охотники заметили пропажу.

Горан с силой бьет по считывателю картой. Индикатор мигает и на секунду загорается зеленым. Со скрежетом и лязгом, будто нехотя, массивная дверь открывается.

– Бежим! – кричит он, с силой толкая створку.

Мы вырываемся наружу. Вдыхаю свежий аромат холодной ночи. Позади слышатся крики и тяжелые шаги. Впереди высокий забор с колючей проволокой. А за ним – свобода.

Горан кивает в сторону едва заметной щели между пролетами, заваленной мусором.

– Здесь!

Пролезаем по очереди. Рваная проволока цепляется за одежду, царапает кожу. Сзади уже слышны выстрелы.

Дальше лес. Среди деревьев вижу мотоцикл. Горан быстро забирается в седло, поворачивает ключ. Двигатель с хриплым кашлем заводится.

Замираю на секунду. Довериться этому… существу? Сесть с ним? Я могу просто убить его и полностью освободиться. Но мысль о том, что этот фрик умрет, отпечатывается в мыслях тянущей тоской.

Вой сирены нарастает, превращаясь в оглушительный рев. Свет фонарей уже выхватывает из темноты наши фигуры.

Выбора нет.

Я резко перекидываю ногу и плюхаюсь за Гораном. В ту же секунду мотоцикл срывается с места. Ладно…

Сейчас у меня есть задача поважнее…

Глава 7

Адила

– Отойдите от окна! – рычит Драган, инстинктивно закрывая собой Марью. – Это вороны! Целая стая!

Подруга бросается к брату.

– Что? Птицы? – Егор напряженно глядит в окно, и лицо волка мгновенно бледнеет. – Ёб твою… Да они с ума сошли…

БАМ!

БАМ!

БАМ!

Сердце на мгновение замирает. Его словно сжимает чья-то холодная ладонь. Неистовый яростный стук в стекло нарастает, сливаясь в оглушительную какофонию.

Стекло дребезжит, пытаясь сдержать жуткую стаю, но раздается характерный звук, и окно рассыпается на тысячи осколков.

В гостиную врывается стая ворон. Они каркают и беснуются, словно живая стая тьмы.

Время словно замедляется. Драган и Егор отбиваются от птиц, не успевают защитить Марьяшу и Гордея.

Молниеносно расправляю крылья. Бросаюсь вперед, чтобы прикрыть собой своих друзей.

Воздух наполняют свист десятков крыльев и пронзительное зловещее карканье. Оно впивается в мозг, лишая воли.

Острые, как бритвы, клювы впиваются в перепонки крыльев, и я сжимаю зубы, чтобы не закричать от жгучей разрывающей боли.

– Боги… – перепуганный шепот Марьяши тонет в хаосе.

Жуткое зрелище, словно сошедшее с полотен самого Судного дня! Птицы бьются о стены и потолок. С безумной яростью рвут обивку мебели. С грохотом швыряют на пол посуду.

И падают замертво. Их бездыханные тела устилают пол черным ужасающим ковром.

Снаружи доносится яростное рычание двух волков, рвущих пернатых исчадий. Но сквозь боль до меня доходит осознание: это не просто птицы. За ними стоит леденящая тьма. Чей-то зловещий замысел.

Они не остановятся. Их задача: измотать, ранить, испугать нас.

Собрав волю в кулак, превозмогая боль, я размыкаю губы. Слова древнего заклинания, найденного в пыльных свитках служанки Мадины, вырываются наружу:

– Бисми джамри-т-тинанини-ль-кадим! Я уля-н-нари, исма’у ду’аи! Ли-тахмияни би-дар’ин мин ляхаб! (Именем древних драконов! О, владыки огня, услышьте мой зов! Защитите нас доспехом из пламени!)

Тепло, рождающееся глубоко внутри, стремительно разливается по венам, становясь всепоглощающим жаром. Кожа наливается огнем, будто раскаленный металл.

– Уа ли-тахрик хазихи-ль-хаяляти би-н-нар! Ихтаррик! Избах! Ирхаль! (Сожги эти тени огнём! Сгори! Исчезни! Уходи!)

Воздух трепещет, вибрирует. Одна за другой вороны вспыхивают, словно факелы, испуская дьявольский пронзительный визг, от которого кровь стынет в жилах. Мы с Марьей инстинктивно зажмуриваемся, в нос бьет тошнотворный смрад гари и паленых перьев. Мерзкий влажный шлепок об пол… еще один…

– Всё… – хрипло прорывается сквозь тишину голос Егора. – Кажется, всё.

Пытаюсь сложить крылья, но одно не слушается, отвечая на попытку двинуться волной ослепительной огненной боли. Ох!

Марья, вся бледная, измученная, помогает мне встать на ноги.

– Ты спасла нас, Адила… – ее голос дрожит от пережитого ужаса. – Как ты… что это было за заклятие?

Но ответить я не успеваю. Внезапная раздирающая боль пронзает спину, заставляя тело выгнуться.

– Ай! – срывается с губ непроизвольный крик.

Чувство, будто все кости ломаются разом, сменяется всепоглощающим, леденящим душу холодом. А затем я чувствую Зов. Безумный, неумолимый, плетью бьющий по нервам. Ему невозможно сопротивляться.

– Мне… мне надо, – захлебываясь, падаю на колени, ползу к выходу, не в силах совладать с телом.

– Адила, нет! – сильные руки Драгана подхватывают меня. Его лицо рассечено кровавыми царапинами. – Тебе нельзя. Я отнесу тебя наверх. Марьяш, аптечку!

– Мне надо! – вырываюсь, и метка на руке вспыхивает таким жгучим зудом, что хочется содрать кожу до мяса. Я беспомощно повисаю в объятиях друга, понимая всю глубину своего отчаяния.

Мне нужен он. Только он. Мой истинный. Этот зов сводит с ума, лишая воли и разума.

Меня укладывают на мягкую постель в гостевой комнате.

– Вот… я ее для тебя приготовила, – Марьяша старается говорить уверенно, даже весело, но в ее голосе слышится тревога.

Драган уходит, бросив на меня хмурый взгляд.

Я обнимаю себя руками, пытаясь справиться с неконтролируемой дрожью, пробирающей до костей. Взгляд падает на запястье. Метка выглядит как обычно, но кажется, будто это раскаленное клеймо, которое медленно вгрызается в плоть.

– Зов истинности? – Марьяша присаживается на край кровати, доставая небольшой глиняный пузырек. От него тут же разносится едкий травяной запах.

Я морщусь, но киваю.

– Давай сюда крыло, – подруга мягко улыбается, пытаясь меня подбодрить, и осторожно берет в руку мою поврежденную перепонку.

– Ауч…

– Понимаю. Это специальный сбор. Он работает быстрее нашей регенерации. Сейчас все заживет.

– Спасибо… – выдыхаю.

– Тебе спасибо. Ты нас всех спасла, – улыбка Марьи теплая, но в глазах подруги я читаю тень какой-то глубокой, спрятанной грусти. – А я ничего не смогла сделать.

– Почему? – тихо спрашиваю.

Марьяша отводит взгляд, пальцами нервно теребит край одеяла. В воздухе повисает тяжелое молчание. Затем она кладет ладонь на свой живот.

– Да ладно?! – вскрикиваю. – Ты… от Драгана?!

Марьяша кивает, и по ее лицу разливается густой алый румянец, который красноречивее любых слов.

– Видимо, папочка еще не в курсе? – выгибаю бровь. – Когда планируешь рассказать?

– Не знаю, – Марья качает головой, и ее взгляд снова становится потерянным. – Это очень не вовремя. Мир рушится, а я…

– Почему? Наоборот! – восклицаю. – В такой тьме нам как раз и нужен свет. Новая жизнь! Это же чудо!

Но глаза подруги наполняются такой бездонной тоской, что все слова поддержки застревают в горле.

– Есть кое-что… – шепчет она. – После того, как я узнала, что жду ребенка… я перестала слышать богиню…

Глава 8

Влад

Вокруг творится какая-то чертовщина. Сижу позади этого уродца Горана, и мотоцикл несется по абсолютно пустынному шоссе.

Серое небо, плотное и низкое, нависает над головой. Тучи грязные, тяжелые, безнадежные. Кое-где на обочине лежит снег.

Уже ноябрь, что ли?

Мы едем минут двадцать и не встретили ни одной машины. Ни души.

Заглядываю внутрь себя. Это стало привычкой за долгие годы. Проверять, на месте ли цепи, слышен ли зов. И вдруг я обнаруживаю пустоту.

Пока спал, зов Мороза исчез. Я больше не слышу его ледяной шепот в глубине сознания. И моя собственная тьма, что копилась веками, молчаливо ждет где-то в глубине.

Ее словно что-то отгоняет. Какой-то купол из света? Или… огня? Это рождает во мне странное, непривычное ощущение теплоты. Я не привык к такому…

Холод – мой постоянный спутник.

Мы с моим странным спасителем мчимся по этому безжизненному шоссе, и меня охватывает тоска. Глухая, всепоглощающая. Она буквально выедает душу. И еще навязчивое ощущение дежавю. Словно я уже видел этот унылый умирающий пейзаж.

Наконец въезжаем в город. Но от этого становится только хуже.

Город-призрак. Окна в серых панельных многоэтажках зашторены или зияют черными слепыми глазницами. Непонятно, какое сейчас время суток. Свинцовый смог скрывает солнце. Царят вечные серые сумерки.

Воздух холодный, влажный, пахнет гарью и холодом. Ни ветерка. Ни звука. Только рев мотора нашего мотоцикла.

Жутковатая, леденящая душу атмосфера давит на плечи, заставляя учащенно биться сердце. Даже мне, Змею, это кажется ненормальным. Хотя я видел всякое…

Горан сворачивает в спальный район и останавливается у одной из многоэтажек. Слезаю с мотоцикла. Осматриваюсь. Детская площадка перед домом пуста. Качели замерли. Песочница завалена грязным снегом.

Жуткое зрелище.

– Пойдем. Я снимаю тут квартиру, – безразличным тоном говорит Горан. – Чтобы переждать.

– Мне нужно обратно, – жестко говорю. – В городок N. Кое-кому отдать должок.

Братья Медведевы. И она… Кристина. Они лишили меня моей Девы. Превратили в ничто. Черная знакомая ярость подкатывает к горлу. Спина начинает пылать под рубашкой.

И в то же время глубокая, неведомая часть меня ощущает зов. Словно невидимая нить натягивается, уводя за город. Кто-то зовет. Я знаю кто…

С силой трясу головой. Я отрицаю истинную связь. Давным-давно отрекся от нее, когда стал слугой Мороза. Ледяной змей, раб без воли.

А теперь я обрел свободу и не позволю сковать себя снова. Никакими узами. Так что истинной, кем бы она ни была, придется забыть о всепоглощающей любви.

Но боль и тяга становятся только сильнее. Въедаются в мозг, терзают тело.

Горан идет в вонючий подъезд, я следую за ним. Квартира на третьем этаже. Обшарпанная двушка без намека на ремонт. Пахнет пылью и одиночеством. Ну да ладно. Не впервой.

И тут меня настигает яркий образ…

Алые простыни. Десятки свечей, чье пламя отражается в позолоте. И она… Раскинувшаяся на черных шелках. Длинные рыжие волосы рассыпаны на подушках.

Кожа настолько белая, что кажется фарфоровой, светящейся изнутри. Глаза скрыты алой лентой. Губы алые, сочные, чуть приоткрытые, манят, как самый запретный плод.

По спине пробегает знакомый ненавистный зуд. Все внутри замирает, а затем взрывается желанием.

Я жажду провести по изгибу талии, ощутить под пальцами мягкость девичьих бедер. Проснувшийся зверь бьется в клетке, требуя покрыть самку.

Ее губы под моими… сначала нежно, а потом…

С силой сжимаю виски, пытаясь прогнать наваждение. Черт! Тело ярко реагирует на воспоминание. Кровь стучит в висках, стекает в пах, а там…

– БЛЯДЬ!

Горан замечает мои мучения. Взгляд серых глаз скользит по мне.

– Что-то не так?

– Все хорошо, – рычу. Мне нужно успокоиться. Иду в ванную.

Все здесь обшарпанное, старое. Пахнет сыростью и плесенью. Дышу тяжело, сердце колотится, как бешеное.

Стираю ладонью пыль с потрескавшегося зеркала и смотрю на свое отражение. Бледное лицо, впалые щеки, темные глаза. И клыки… Длинные, острые.

Зуд в спине становится невыносимым, жгучим.

– Я не сдамся… – шиплю своему отражению. – Никто больше не сделает меня рабом!

Но внутри я словно сгораю. От боли и дикого неконтролируемого желания. От безумной тяги, что выворачивает душу наизнанку. Срываю рубашку, ткань расходится по швам. Резко поворачиваюсь спиной к зеркалу и застываю.

На лопатке пылает метка. Сложная, изящная вязь. Арабская. Чуждая. Я ненавижу ее всем нутром, хотя и не помню почему.

С ревом бью кулаком по раковине. Она с грохотом разлетается на куски. Ловлю свое отражение. Глаза горят адским белым огнем. Впечатываю кулак в зеркало. Осколки остаются в коже.

Боль опаляет, но раны тут же заживают.

Дверь с треском распахивается. На пороге Горан, его невозмутимость наконец-то растрескивается.

– Влад! Успокойся!

– Мне нужно уехать! – рычу, исподлобья глядя на него. Дико, по-звериному. – В городок N. Подальше отсюда… От нее… Устроишь? Или мне убить тебя, а потом ехать самому?

– Ты не растерял чувства юмора, – произносит со странным теплом в голосе. – Повернись.

– Нет, – выпрямляюсь.

– Я знаю, что тебя терзает. Истинная связь? Где метка?

Молча, почти против воли, жестом указываю на спину.

– Не сопротивляйся. Твоя истинная пара должна быть сильнейшей. Вы нужны друг другу.

– Не неси чепухи! – взрываюсь. Делаю шаг вперед, под босыми ногами хрустят осколки стекла.

– Но ведь я прав! Нам лучше найти твою истинную и объединить усилия. Богиня волков слабеет. Мир мертвых становится сильнее. Он проникает сюда, искажает реальность. Сильнейшие засыпают. Ты видел город!

– Мне нет дела до их войны! – перебиваю его.

– Есть…

Это «есть» звучит с такой уверенностью, что я теряю дар речи.

– С чего ты это взял?! – делаю шаг к нему, хватаю Горана за грудки. Он не сопротивляется. – Какого черта ведешь себя так, словно знаешь меня?! КТО ПОСЛАЛ ТЕБЯ?

Он смотрит на меня своими бездонными серыми глазами, и в них нет ни страха, ни злобы. Лишь вселенская тоска.

– Ты…