Текст книги "Горчичное зерно. Комментарии к пятому Евангелию от св. Фомы"

У джинна разума есть главное условие: «Ты даешь мне работу, а я тебе – личность. Благодаря мне ты будешь кем-то. А перестанешь ставить передо мной задачи – сам станешь никем. Запомни, если остановлюсь я, исчезнешь и ты. Наши с тобой жизни неразрывно связаны». И торговец покорно подчиняется своему уму. Он все время придумывает ему работу, разум взамен укрепляет его личность – а душа тем временем гибнет. Это изощренное самоуничтожение.

Что до религиозного человека, то он способен сидеть без дела и по-прежнему быть благодарным Богу, оставаться никем – и все равно радоваться сущему. Значимость такого человека зависит не от его дел, она не определяется по меркам этого мира. Важен не счет в банке, важен ты сам. Важно, что ты есть. Вот в чем настоящее богатство. Тут этого никто не оценит, в нашем мире ценят только торговцев. Пусть мир вообще тебя не замечает – пройдешь по улице, никто и не поздоровается. Пусть ты никому не нужен – такое тоже бывает. Все равно по-настоящему никто тебя никогда и не видел! Для других главным было то, чем ты занимаешься. Теперь, когда труды окончены, тебя больше нет. Ты стал никем.

И, если ты рад тому, что стал никем, можешь считать себя санньясином. Ты уже вошел в иной мир, мир Божественного. Радуйся красоте, любуйся полной луной, наслаждайся зеленью трав и озерной рябью! Теперь ты можешь радоваться всему на свете – все открыто, все зовет тебя к себе. Тебя звали и прежде, просто не было времени прийти. Ты был слишком занят и отказывался от приглашения.

На протяжении многих жизней ты отвечал: «Простите великодушно, но я не могу. Приятель женится, мне нужно быть на его свадьбе. К тому же я купил новый дом, так что забот полон рот». Что это значит? Жизнь предлагает тебе блаженство, но ты отказываешься, а после сам жалуешься на свои невзгоды. «Я так страдаю! – рыдаешь ты. – Все от меня отвернулись. Ну почему в жизни столько боли?» Кто тут виноват? Ты сам отказывался от предложенного счастья.

Тебя зовут деревья, тебя зовет луна, реки и облака. Сущее со всех сторон спешит к тебе, приглашая на праздник, а ты твердишь одно: «Нет времени». Розы манят, а ты мчишься мимо и на ходу бросаешь: «Простите, не могу, друг у меня женится».

Раб пришел, он сказал своему господину:

Те, кого ты пригласил на ужин, отказались.

Господин сказал своему рабу:

Пойди на дороги,

кого найдешь, приведи их,

чтобы они поужинали.

В этом стоит разобраться. Сначала приглашали людей почтенных – тех, кто якобы «что-то из себя представляет». Их личность целиком определяется важной работой – президенты, премьер-министры. Сперва приглашали их, важных шишек. А они отказались, сославшись на занятость и неотложные дела. Теперь пришел черед звать на ужин нищих, бродяг и странников. Это очень важно: тем, кто мнит себя человеком значительным, к Божественному не прийти.

Нищие входят в царство, а цари проносятся мимо, потому что нищие и так живут на дороге. Их только позови – придут сразу. Они никогда не скажут: «Простите, у меня дела». Нет у них никаких важных дел, они просто ждут. Позови – и они придут, они всегда наготове.

И господин сказал рабу: «Пойди на дороги, кого найдешь, приведи их...» Важных шишек на пыльных дорогах не встретить. Миллионеры и президенты там не сидят. Там бродят совсем другие люди – нищие, заблудшие души. Им нечем себя занять, они просто скитаются по миру – вот кого можно там встретить.

Это очень глубокомысленно. Будда ушел из дворца и жил подаянием. Махавира отрекся от престола и стал странствующим факиром, у него не было даже одежды и ночевал он под открытым небом. Он был парибраджака, вечный странник. Что это значит? Приглашение принимают именно такие люди. Они всегда готовы прийти, им незачем отказываться. Никаких свадеб, никаких домов, которые можно купить или продать, – никаких занятий. Они всюду как дома, это вечный отдых.

Господин сказал своему рабу:

Пойди на дороги,

кого найдешь, приведи их,

чтобы они поужинали.

Те, кто что-то из себя представляет, неизменно отказываются прийти, поскольку эго требует постоянной занятости и не умеет искренне веселиться. Оно, как телесная рана, может только болеть, а приятных ощущений никогда не даст. Но человек должен быть не ноющей раной, а цветком. И тех, кто подобны цветкам и умеют радоваться жизни, даже звать на ужин не надо – они и так пиршествуют. Они уже тут и уже счастливы. У них нет ни тревог, ни забот – они на дороге, они уже идут…

Думаю, той ночью в небе была полная луна… «Пойди и приведи тех, кто уже никто»… Все потому, что Богу необходимо делиться! И если на ужин не пришли важные шишки, пусть явится кто угодно – любой, с кем можно поделиться. К тому же нищие радуются Богу чаще царей, у них просто есть на это время. Они не торговцы, дел у них никаких. Нищие живут сегдняшним днем, ничего не загадывая на будущее.

Слышал я про одного нищего… Он попросил у проходившего мимо купца пару анна на чашку чаю. Купец, как водится, страшно торопился и на ходу бросил: «В следующий раз обязательно дам, а сейчас времени нет».

«Прошу вас, я ведь не торговец и не могу жить обещаниями! – взмолился нищий. – Подайте что-то или честно откажите, только ничего не обещайте. У меня ничего нет, мне бы до завтра дотянуть. “В следующий раз” – это все равно что “никогда”!»

Торговцы живут обязательствами на будущее. Вся их жизнь опирается на долговые расписки. Они променяли настоящее на несбыточные мечты о будущем.

И в завершение Иисус говорит:

Покупатели и торговцы

не войдут в места моего отца.

С Богом Отцом, с его местом, его престолом все обстоит точно так же. Если скажешь: «Приду как-нибудь потом», не попадешь туда никогда. В царство Божье можно войти, только если ответишь: «Да, я иду прямо сейчас, ничто мне не мешает. Я просто ждал, пока позовут, и немедленно отправляюсь в путь».

Разве можно отказываться от такого счастья? Но вы-то отказывались! В чем причина? Многим кажется, будто санньясины отрекаются от жизни. Нет, все наоборот! От жизни отрекаются именно торговцы, а санньясины радуются жизни, наслаждаются ею во всей полноте. В глазах покупателей и торговцев это отречение, но на самом деле это и есть настоящая жизнь. Ни от чего санньясин не отказывается! Он просто еще острее, еще полнее радуется. Он так счастлив, что не станет жаловаться, даже если узнает, что ему суждено через мгновение умереть. Он просто скажет: «Я жил и был счастлив. Чего еще желать?» Санньясину достаточно и мига такой жизни. Он даже умирает с улыбкой. А торговец… Тому не переделать всех своих дел и за тысячу жизней. Его заботы нескончаемы.

В Упанишадах есть такая история:

Один царь по имени Яйяти прожил сто лет, и пришел ему срок умирать. К царю пришла Смерть, и Яйяти спросил: «А ты не могла бы забрать одного из моих сыновей? Я-то еще толком и не пожил. Всю жизнь только и думал, что о процветании своего царства, даже забыл как-то, что со временем придется покинуть это бренное тело. Не будь так жестока, не забирай меня, дай мне пожить. Я был так добр к своим подданным, все делал для народа, а о себе забыл. Смилуйся!»

«Ладно, – согласилась Смерть. – Выбирай взамен одного из своих детей».

У Яйяти было сто сыновей. Он спросил, кто из них пожелает умереть за отца, но старшие дети давно выросли и набрались ума-разума. С возрастом люди становятся расчетливее и хитрее. Они молча выслушали отца, но ни один с места не двинулся. Вперед шагнул самый младший сын, а ему и было-то всего лет шестнадцать.

При виде смелого юноши даже у Смерти сердце дрогнуло. Если уж столетний старик жалуется, что толком не пожил на свете, так что говорить о мальчике? Он вообще жизни еще не видел! «Ты неразумное дитя, – воскликнула Смерть. – Ты сам не понимаешь, что делаешь! Вас тут целая сотня, и все твои братья молчат. Старшим из них уже за семьдесят! Они сами старики, через пару лет я и за ними начну приходить. Почему ты?»

«На что мне надеяться, если мой отец и за сотню лет не успел порадоваться жизни? Значит, в жизни вообще нет счастья. Мне и так все ясно: раз отцу не хватило ста лет жизни, то и мне не хватит. Должен быть другой путь. Раз нет жизни в жизни, поищу ее в смерти. Забирай меня, не жалей».

То же самое говорит и санньясин: «Раз нет жизни в жизни эго, поищу ее в смерти эго. Забирай меня, Смерть!»

И Смерть забрала младшего сына. Его отец прожил еще сотню лет, и Смерть еще раз пришла за ним. Для царя это опять было полной неожиданностью. «Так быстро? – удивился он. – Мне казалось, что сто лет – долгий срок, теперь уж точно хватит. А годы пролетели незаметно. Я так и не успел пожить. Я старался, все рассчитал, и как раз теперь закончил все дела и собирался пожить в свое удовольствие. Нет, это невыносимо!»

Это повторялось десять раз. Один из сыновей отдавал свою жизнь за отца, а царь продолжал жить.

И когда ему исполнилось уже 1000 лет, Смерть пришла в очередной раз и спросила: «Что теперь придумаешь? Уже приготовил в жертву сына?»

«Нет, – грустно сказал царь. – Я понял, что и тысячи лет слишком мало. Дело не в сроке, а во мне. Я вновь и вновь занимаюсь одним и тем же вздором, я просто привык растрачивать жизнь попусту. Ничто мне не поможет».

Перед смертью Яйяти велел записать эту историю для грядущих поколений. Вот что он сказал потомкам: «Я прожил тысячу лет, но мой разум помешал мне жить по-настоящему. Он заботился только о будущем и упускал настоящее. А человек живет здесь и сейчас».

Пока тебя нет здесь и сейчас, ты не живешь. Тебя все время приглашают на ужин, но не застают дома. Ты вечно отсутствуешь, тебе нужно везде поспеть. А потом ты страдаешь и жалуешься: «Почему жизнь так ужасна?» Но трудно приходится всем: кто мало живет – мучится, а кто дольше других живет – просто мучится дольше. Молодые и старые – плохо живется всем, потому что ум у всех устроен одинаково.

На стекле окна одного ресторана я видел такое объявление: «Не стойте снаружи, не мучайте себя. Входите и поешьте!» Стоя снаружи, будешь мучиться от голода, а если войдешь и поешь, станет плохо от переедания.

Разум – вот главное мучение. Внутри или снаружи – это неважно. Сто лет или тысяча – значения не имеет. Одна жизнь, миллионы жизней – все одно. Нужно понять, что наши горести – только от собственного ума. Ум торговца – вот главная помеха. Избавься от ума – и примешь санньясу.

А Иисус говорит:

Покупатели и торговцы

не войдут в места моего отца.

Вход открыт для всех – они сами туда не пойдут. Их приглашали – они сами не захотели. Это вечный призыв, срок приглашения никогда не истекает, и вестники приносят его каждый день. Одним из них был Иисус, но евреи прогнали его. Другим был Будда, но индийцы его не приняли. Посланники приходят ежедневно, они настойчиво стучат в дверь, а вы кричите в ответ: «Я занят!»

Так было с Буддой. Он очень часто, добрых полсотни раз заходил в одну деревню. И местный лавочник все мечтал послушать его, но ему вечно что-то мешало: то жена приболеет, то сын родится, то гости нагрянут, то просто неотложные дела – в общем, всегда что-то случалось. Будда приходил и уходил, а лавочнику никак не удавалось с ним встретиться.

За тридцать лет Будда не меньше тридцати раз проходил через ту деревню. И однажды утром, открывая ставни своего дома, лавочник услышал, что Будда при смерти и до ночи не доживет. Тогда он понял, что может навсегда утратить такую возможность. Он выскочил из дому, помчался через лес, пробежал километров двадцать и к вечеру добрался до места, где остановились Будда с учениками.

Будда готовился к уходу. «Если есть вопросы, задавайте», – сказал он ученикам.

Но они только плакали: «Ты сказал нам достаточно, а мы и того не поняли. Нам не о чем спрашивать».

Как было у него заведено, Будда повторил свое предложение трижды. Он говорил: «Вы глухие, вам все нужно несколько раз повторять, чтобы расслышали». И он действительно повторял каждую фразу трижды, чтобы ученики могли уловить ее смысл. Потом Будда отошел к дереву, мирно прилег, закрыл глаза и начал растворяться во Вселенной.

И тут прибежал тот лавочник – он задыхался и взмок от пота. «Где Будда? – кричал он. – Я хочу спросить его. Я слишком долго ждал!»

«Поздно, – откликнулся кто-то из учеников. – Будда уже прошел твою деревню. Он спрашивал о тебе, но ты ни разу не пришел. Мы проходили мимо твоего дома каждый год. Деревня у вас крошечная. Минута ходу – и ты увидел бы Будду. А он все время спрашивал, не пришел ли на этот раз тот лавочник… Бывало, бхикху даже ходил к тебе, чтобы позвать, а ты что отвечал? “Сегодня не могу, слишком много покупателей. Нынче не получится, жена вот-вот родит. Сейчас я занят, у меня гости”… И теперь, когда ты наконец-то пришел, уже слишком поздно».

Но это одна из самых трогательных историй, потому что Будда прервал последнюю медитацию и сказал: «Прежде он ошибался, но мое приглашение остается в силе. Пусть он опоздал, но я еще жив. Задавай свой вопрос. Я ждал тебя, я даже отложил свой уход в надежде, что ты все-таки придешь, когда узнаешь, что я умираю».

Отбросьте ум торговца! Вы и так уже многих будд упустили, не пропустите же следующих! Опаздывать часто входит в привычку, так бывает. Иисус совершенно прав:

Покупатели и торговцы

не войдут в места моего отца.

Это царство не для них – оно им просто не нужно. Их волнуют земные царства. Их взор направлен вниз, они ходят, уткнувшись носом в землю в поисках кладов. И поэтому они никогда не замечают, что происходит над головой. Приглашать их бесполезно – они слышат призывы, но всегда находят повод отказаться.

Вы выбираете суетное и отказываетесь от самого важного. Вы предпочитаете безделицы, хватаетесь за обреченное на гибель – и отрекаетесь от бессмертного. Вы выбираете материальное и бренное, а вечное, внутреннее, духовное отталкиваете. И каждый идет тем путем, который выбрал сам…

Подумайте об этом. Подумайте хорошенько и не торопитесь гордо твердить, что тот или другой – торговец. Посмотрите сначала на себя, ведь на сотню человек приходится девяносто девять торговцев. Вполне вероятно, что и вы не исключение. Не считайте себя избранными… Избранные совсем другие. Избранные уже там, они уже вошли, они уже сидят за одним столом с Богом.

На сегодня достаточно.

Глава 20
Разум пьян

Беседа двадцатая

Ученики его сказали ему:

В какой день наступит покой тех, которые мертвы?

И в какой день новый мир приходит?

Он сказал им:

Тот покой, который вы ожидаете, пришел,

но вы не познали его.

Ученики его сказали ему:

Двадцать четыре пророка высказались в Израиле,

и все они сказали о тебе.

Он сказал им:

Вы оставили того, кто жив перед вами,

и вы сказали о тех, кто мертв.

Иисус сказал:

Я бросил огонь в мир,

и вот я охраняю его,

пока он не запылает.

Так бывает снова и снова: приходит Иисус, а его не узнают, приходит Будда, а его не замечают. Почему так? Ведь про Иисуса и Будду потом размышляют долгими веками. Возникают религии. В честь тех, кого не узнавали при жизни, создают огромные церкви. Почему никто не замечал живого Христа? В этом стоит разобраться, это какая-то глубокая черта ума, частица его природы. Речь не о личных ошибках, тут дело не в том, что тот или другой человек ошибся. Так тысячелетиями ошибаются все люди, человеческий разум в целом.

Нужно понять, как устроен наш ум. Вот одно его свойство: для ума нет настоящего, есть только прошлое и будущее. Настоящее так мимолетно, что разум не успевает его уловить. Стоит ему задержаться на текущем мгновении, как оно уже уходит в прошлое. И потому разум может вспоминать о минувшем, надеяться на будущее, но настоящего не замечает. Прошлое и будущее растягиваются надолго, а текущий миг краток. Он крошечный, как атом, он исчезает, едва успеваешь его ощутить. Да вы и не успеваете! Чтобы заметить настоящее, нужна огромная сила сознания. Нужна большая бдительность – стоит чуток отвлечься, и уже ничего не увидишь. Но вы опьянены прошлым и будущим…

Был у меня как-то Ходжа Насреддин. Поймал он такси, забрался в него и говорит шоферу: «Отвези-ка меня в общину Ошо».

А шофер страшно удивился, потому что его такси стояло прямо напротив общины. Он открыл Насреддину дверь и сказал: «Вылезай, приятель, приехали. Вот община Ошо».

«Славненько, – ответил Ходжа. – Только ты больше не гоняй с такой скоростью!»

Разум пьян. Настоящего он не видит, он не замечает того, что прямо перед носом. Его переполняют мечты и надежды. У вас нет настоящего. Вот почему люди не узнавали Иисуса, Будду и Кришну, а потом столетиями стонали и плакали от угрызений совести. Они веками размышляют, молятся, на что-то надеются, а когда приходит Иисус, все равно его не замечают. Иисуса можно разглядеть только при достаточном присутствии духа, а оно означает, что для тебя нет ни прошлого, ни будущего. Только тот, кому хватит духу, может заглянуть в настоящее – а настоящее вечно. Но вечность эта уходит в глубину, а не тянется вдоль. Это не горизонталь, а вертикаль.

И еще кое-что стоит запомнить: прошлое можно осмыслить, ибо для понимания чего-либо нужно время. Нужно время, чтобы пораскинуть мозгами, построить теории, пофилософствовать, поспорить, разложить все по полочкам. Так работает рассудок. Но, когда рядом Иисус, думать не можешь – нет времени. Разуму всегда нужно время, ведь он ползет на ощупь во мраке. И порой ему удается в чем-то разобраться, хотя это не настоящее понимание. Понимание означает, что ты смело смотришь в глаза факту и мгновенно сознаешь его правдивость. А когда такого понимания нет, приходится думать.

Запомните, знающий человек не думает, он просто видит правду. Для этого ему достаточно просто взглянуть. Думает только тот, кто ничего не понимает. Он все равно что слепой, который намерен выйти из дома. Ему приходится рассуждать: «Так, где тут дверь, где ступеньки, где ворота?» А если зрячий хочет выйти на улицу, ему и думать не о чем – он просто идет. Он не задумывается о том, где дверь, а где лестница. Он их и так видит, о чем тут размышлять?

Слепым приходится много думать. Мышление – это замена зрения, мысли скрывают слепоту. А тот, кто и так все видит, не думает никогда. Иисус и Будда – не мыслители. Мыслителями были Аристотель и Гегель. Просветленному думать не надо, ему достаточно просто увидеть – у него есть глаза. И одного взгляда хватит, чтобы увидеть путь, заметить и дверь, и ступеньки, и ворота.

Когда приходит Иисус, ворота открываются. Но вы слепы, вы их не видите. Вполне возможно, что вы самого Иисуса начнете спрашивать: «Где же дверь? Где ворота? Куда идти?»

У Уильяма Ханта есть одна известная картина. Когда ее впервые выставили в Лондоне, критики были совершенно сбиты с толку. На картине нарисован Иисус, это одна из лучших картин о нем. Иисус стоит у дверей. Двери закрыты – такое впечатление, что они заперты уже целую вечность, потому что густо заросли мхом. Кажется, будто их веками никто не открывал. Старинные, изуродованные временем двери, рядом стоит Иисус, а внизу подпись: «Смотри, я у дверей!» И в руках у Иисуса дверной молоток.

Прекрасная картина! Но критики привыкли ко всему придираться. Они только и думают, что о недостатках. И они нашли-таки ошибку: дверной молоток есть, а ручки на двери нет! Ханту сказали: «Дверь отличная, Иисус удался, одна беда – вы забыли нарисовать дверную ручку».

А Хант улыбнулся и ответил: «Дверь-то открывается снаружи!» Дело в том, что Иисус стучит в дверь человека изнутри, из его сердца! Там ручка не нужна, достаточно молотка, чтобы постучать. Дверь должны открыть снаружи, Иисус – в нашем сердце.

Иисус приходит и стучит в твою дверь… а ты лихорадочно размышляешь. Тебе страшно, и ты, наоборот, запираешь дверь еще на один засов. «Кто знает, кого там принесло? Небось, какой-то бродяга. Зачем рисковать, откуда я знаю, что у него на уме?» Если открыть дверь, сердце станет слишком уязвимым, а ты боишься опасностей. К тому же за дверью совершенно незнакомый человек, а незнакомцам доверять не стоит. Вот почему Иисуса не пускают, когда он стучит в дверь.

Во-первых, люди слепы, они ничего не видят и умеют только рассуждать. Во-вторых, им страшно, они боятся неизвестности. С минувшим все просто, много воды утекло, многое обдумано, выдвинуты теории, умные люди во всем разобрались. Теперь достаточно листать книги – но книги мертвы. Тем не менее можно размышлять об Иисусе и поверить в него. И опасности тут никакой, ибо открыть душу книге не страшно, ничего с тобой не случится. Потому миллионы христиан ежедневно читают Библию, миллионы индуистов – Гиту, миллионы буддистов – «Дхаммападу». Это привычка, они занимаются этим изо дня в день. Ничего страшного, ведь книга не обожжет.

А Иисус – это пламя. Если откроешь душу ему, сгоришь дотла. Когда в сердце входит незнакомец, в известное вторгается непознанное. Разум уже не может жить как прежде. Ты не в силах остаться таким, как был. Устоявшийся порядок нарушен, прошлое гибнет – отныне оно не вернется даже в снах. Ты теряешь все, что имел. Ты сгораешь дотла, ты умираешь. И от этого страшно, ведь ты не знаешь, что после смерти приходит новое рождение. И чем страшнее смерть, тем величественнее рождение, – чем больше гибнет, тем больше нового появляется на свет. А такие, как Иисус, приносят бесповоротную гибель.

Да, это страшно. Но кто именно боится? Тот, кто боится, – вовсе не ты. Это твоя личность, это груз прошлого. Это должность, авторитет, власть, знания, положение в обществе. Такие, как Иисус, полностью разрушают наносное. Эго твердит тебе: «Будь начеку! Не открывай! Откуда тебе знать, кто там, за дверью? Сначала проверь!» И, пока ты сто раз все проверяешь, Иисус уже уходит, он ведь не может стоять под дверью вечно. Проникновение непознанного в известное, вечности в мир времени – редчайший случай. Встретить Иисуса – большая удача, такой шанс выпадает нечасто, и его легко упустить. И ты упускаешь его вновь и вновь – не хватает присутствия духа.

Слышал я такую историю: один скряга получил от государства страховку размером в пятьдесят тысяч рупий. Он ехал в поезде, тот потерпел крушение, и скряга подал иск. Несмотря на кучу переломов, он страшно обрадовался таким деньгам. Оправившись, скряга шатался по городу и всем рассказывал, как ему повезло: «Представляете, мне выплатили пятьдесят тысяч, да еще и жене – двадцать пять!»

И кто-то спросил: «А жена что, тоже сильно пострадала? Много переломов?»

«Да нет, ни царапинки! – воскликнул скряга. – Но я даже в той неразберихе не утратил присутствия духа. Мне хватило ума выбить ей пару зубов!»

В этом мире присутствие духа порой проявляется, но используется почти всегда неверно. Когда приходит Иисус или Будда, оно напрочь исчезает – незнакомцы слишком опасны. Они приходят с пустыми руками и намерены все у тебя отнять. А на государство можешь и не надеяться – никакой страховки не будет, наоборот, ты потеряешь все, что накопил. И потому ты не осмеливаешься смотреть Иисусу прямо в глаза – отводишь взор и пялишься куда угодно, лишь бы не глядеть на него. Взгляд мечется по сторонам, мысли уходят то в прошлое, то в будущее… лишь бы не видеть того, что здесь, перед тобой, под самым носом. И ты ничего не замечаешь, поскольку в глубине души просто не хочешь замечать.

Иисус тревожит. Встреча с ним сулит неприятности – он полностью выбивает из привычной колеи. Он вынуждает тебя понять, насколько неправильна твоя жизнь. Он заставляет тебя ощутить собственные огрехи – и грехи. Рядом с ним сразу чувствуешь, что жизнь прошла впустую, ничего ты не достиг и уже миллионы лет топчешься на месте. Да, рядом с ним трудно, у тебя коленки дрожат и душа уходит в пятки. Есть только один выход – вовсе не замечать Иисуса, и в этом ты проявляешь недюжинное хитроумие. Ты избегаешь его, сам того не сознавая…

А теперь попробуем разобраться, о чем он говорит с учениками.

Ученики его сказали ему:

В какой день наступит покой тех, которые мертвы?

И в какой день новый мир приходит?

Евреи веками ждали того дня, когда воскреснут мертвые и воцарится новый мир – мир покоя, благодати и божественной справедливости. Наш мир ужасен, это сущий ад, и стерпеть его помогает лишь надежда на то, что когда-нибудь все изменится, кошмар закончится, этот уродливый мир исчезнет, а на его месте появится новый мир красоты, правды и добра. Это очередная уловка разума: он успокаивает тебя надеждой, а мечты – самый пьянящий напиток на свете. Пока надеешься, ты все равно что пьян. Светлая мечта помогает запастись терпением, ведь ты веришь, что этот мир не вечен, мучения когда-то закончатся, эта жизнь вообще ненастоящая. Настоящая жизнь ждет там, в будущем. Вот как рассуждает человек нерелигиозный.

А религиозный человек принимает все как есть, он ничего другого не ждет. Мир устроен так, как устроен, жизнь есть жизнь. Он мирится со всем, он и за эту жизнь благодарен и ни на что не жалуется. Он не твердит, что мир устроен скверно, все в нем плохо и отвратительно. Нет, наоборот, все здесь прекрасно, все хорошо и так. И благодаря такому смирению он рождается заново, становится совершенно другим – и перед ним открывается новый мир. Вот он, путь к новому миру! Если же просто ждать и надеяться, что когда-нибудь мир сам собой изменится к лучшему, ничего не случится – и не мечтайте. Мир не менялся с тех пор, как Адам с Евой были изгнаны из сада.

У китайцев есть пословица: «Самое древнее слово на свете: развитие». Люди всегда считали, будто человечество идет вперед. Но мы никуда не идем, мир ничуть не меняется. Так, по мелочам, но в целом он остается таким же, как прежде. Это колесо, которое кружится на месте.

Религиозный человек принимает текущий миг, что бы ни происходило, и благодаря этому рождается заново. Так воскресают мертвые. Это и есть новое рождение. И когда видишь мир новыми глазами, он выглядит совсем иначе – дело ведь не в том, как он устроен, а в том, каким его видишь. Важна точка зрения, важен твой собственный подход. Мир – это твое восприятие мира. Сам по себе он ни плохой, ни хороший. Будда видел в нем мокшу, окончательную красоту и блаженство, а вам мир кажется сущим кошмаром, последним, седьмым кругом ада – хуже и не придумаешь. Все зависит от того, кто и как смотрит.

Когда заново рождаешься ты, преображается и все вокруг: деревья вроде те же, но уже не такие, холмы прежние, но выглядят как-то иначе – а все потому, что ты сам изменился. Ты – центр мироздания, а когда смещается центр, сдвигается и вся окружность, ведь мир – твоя тень. Меняется твой облик, меняется и тень. А тот, кто просто ждет и надеется, что его тень изменит очертания сама собой, просто болван.

Евреи, как и все народы, ждали того дня, когда мир враз переменится и мертвые воскреснут, когда воцарится вечный мир, покой и благодать. Потому-то Иисуса и спросили:

В какой день наступит покой тех, которые мертвы?

И в какой день новый мир приходит?

Ученики спрашивали о грядущем – так и бывает, так и упускают из виду главное. Иисус не живет будущим, для него будущее не существует, у него есть только вечное сейчас. И у него нет надежд, ибо надежда – это грядущее. Для Иисуса есть только быль, но никаких мечтаний. Мечты – это обман, пьянящий напиток. Они настолько затуманивают взор, что тебе начинает казаться, будто мир стал другим. А для Иисуса есть только правда, быль, голые факты, неприкрытая истина. Он ни на что не надеется. Нет, это не отчаяние, не безнадежность, ведь отчаяние – это просто обратная сторона мечтаний.

Пока надеешься на будущее, по пятам крадется отчаяние. Отчаяние – это тень надежды, ибо несбывшиеся мечты вызывают разочарованность. И чем сильнее надеялся, тем острее разочарование, ибо отчаяние – это несбывшаяся мечта. Иисус не отчаивается, он ни в чем не разочарован, ведь он ни на что не надеялся. Все уже сбылось, но он ничего и не ждал, так что все прекрасно, как есть. Он ни о чем не мечтал – отчего же расстраиваться? Если не гнался за успехом, не потерпишь и неудачи. Если ни на что не надеялся, не будет и разочарований. Когда нет мечтаний, нет и горестей.

Любые невзгоды вызваны мечтами, а сама жизнь – это чистое блаженство. Иисус живет здесь и сейчас, он просто есть. Вот почему я говорю, что Иисусу очень трудно достучаться до вас. Это разные измерения – вы в будущем, а он в настоящем. Как вам встретиться? Пропасть слишком велика!

Но встреча возможна. Есть два выхода. С одной стороны, Иисус мог бы погрузиться в мечты и стать похожим на вас – но этого никогда не случится, потому что, зная правду, мечтать не сможешь. Мечты несовместимы со знанием правды – ты ведь и так понимаешь, сбудутся они или нет. Мечтать можно только во сне, а не наяву. И потому Иисус в ваше измерение не войдет. Он просто не сможет, даже если захочет. И он, и Будда очень хотят встретиться с вами, где бы вы ни были, но так уж получается, что они при всем желании не в силах заснуть, лишиться сознания, предаться мечтам, на что-то надеяться. Где же тогда встречаться? Ах, если бы Иисус мог перенестись мыслями в будущее, тогда бы вы встретились!.. Но это невозможно, попросту невозможно. Остается один выход: встряхнуть вас, разбудить.

И потому Иисус постоянно твердит ученикам: «Проснитесь, хватит спать! Посмотрите вокруг, попробуйте увидеть все, что есть наяву!» Он неустанно повторяет: «Наберитесь присутствия духа, живите здесь и сейчас!» А его ученики по-прежнему задают вопросы о будущем. Они не видят Иисуса, их взгляд обращен в грядущее – а все потому, что они страдали в прошлом. Своеобразное равновесие: в прошлом мы страдали, зато в будущем нас ждет блаженство. Им нужно какое-то вознаграждение, иначе от этой жизни можно свихнуться.

В старину у каждого царя был не только придворный мудрец, но и шут. Кажется глупостью – понятно, зачем нужны мудрые советники, но к чему царю шуты? Для равновесия! В свите должны быть и умные, и дураки. Это очень правильно.

Вот, кстати, история: у одного царя был мудрый советник, а шута при дворе не было. И после долгих поисков слуги отыскали наконец-то отличного шута. Хороший шут – большая редкость. Мудрецов – и тех днем с огнем не сыскать, а уж полных дураков найти куда труднее. Так или иначе, совершенство прекрасно во всем. Даже круглый дурачок обладает одним бесспорным достоинством – совершенством. У совершенства своя прелесть, свое очарование. Если хотите узнать, каким должен быть настоящий шут, почитайте «Идиота» Достоевского.

В общем, отыскали отличного шута, и царь решил проверить, так ли тот хорош, как рассказывали. Он велел шуту: «Дружок, составь-ка мне список десяти самых больших глупцов в моем дворце». А в царской свите было около сотни придворных. «Назови десятерых, – приказал царь. – И не забудь расставить их по порядку, чтобы самый что ни на есть глупый был в списке первым». И он дал шуту на это неделю.