Читать книгу "The Question. Самые странные вопросы обо всем"

Почему в России очень много женщин за сорок тучного телосложения?

АНГЕЛИНА СМЕХОВА

Кандидат исторических наук, историк моды и русского быта

В нашем народном массовом сознании (или даже подсознании) красиво – это кровь с молоком, а здоровье – это когда щечки присутствуют. Это ментальная установка, наш стереотип, если хотите – генетическая память. Всё остальное – проходящая дань моде.

В принципе, русские зрелые женщины действительно склонны к полноте. Это связано с пищевыми привычками, которые пришли к нам из очень давних времен. Дело в том, что традиционно на Руси особую роль играет мучная пища. Уже в XIV веке большую часть рациона живущего здесь человека составляли каши, каши и ещё раз каши. Позже появился хлеб, который всему голова и без которого до сих пор редко обходится хоть один прием пищи. Многие даже макароны едят вприкуску с хлебом. Особую роль в обделенной фруктами стране всегда играл сахар и мед. Кстати, каши, сахар и хлеб ели постоянно и все вне зависимости от социального положения или достатка. Кроме того, где-то с XV века появляется тенденция к многочисленной смене блюд в течение одной трапезы. Конечно, у крестьян в этом смысле всё было поскромнее, а вот у знати за один обед (не праздничный) могло быть предложено до нескольких десятков кушаний. Отсюда и наше представление о том, что обед – это первое, второе, третье, а потом ещё и десерт. В советские годы к хлебобулочным изделиям в основе рациона среднестатистического гражданина добавились макароны и всё в таком роде.

При такой диете сложно следить за фигурой. Но надо помнить, что во все времена подавляющее большинство женщин на Руси, в России и в СССР жили очень тяжелой жизнью: работали, зачастую занимались очень тяжелым физическим трудом. Поэтому женщины в работающем возрасте, как правило, были подтянуты и натренированы. А вот ближе к выходу из трудоспособного возраста их жизнь становилась всё более спокойной, и они резко начинали толстеть. Крестьянки к 50 годам переставали работать в поле и, например, садились за прялку. Сидячий образ жизни почти всегда дает о себе знать. В России никогда не было (вот только сейчас, пожалуй, появляется) интереса к спорту и активному образу жизни в принципе.

Тем не менее всё это свойственно не только нашей истории. Подобные процессы характерны для многих стран: почти везде рацион бедных слоев населения основывается на мучной пище, и с возрастом (с ограничением физической активности) люди начинают полнеть. А современный мир, насколько я знаю, толстеет весь, и Россия – не фаворит этой гонки килограммов.

Почему докторская колбаса называется докторской?

АЛЕКСЕЙ ЗИМИН

Бренд-шеф кафе «Дом 12»

Чтобы убедить покупателя в её диетических свойствах. «Докторская» разрабатывалась как диетический продукт с пониженным содержанием жиров. По ГОСТ она состояла из нежирной говядины и свинины, яиц и обезжиренного молока.

Разработали «Докторскую» еще в 30-х годах. В Интернете где-то пишут, что её собирались назвать «Сталинской», но я сомневаюсь в этом: Сталин, кажется, не любил продуктового брендинга.

Так вот. В 30-е годы за разработку концепции здорового питания отвечал врач и ученый Мануил Певзнер. Он, собственно, был создателем советской идеологии. К 50-м годам он уже будет один из главных фигурантов дела врачей, но пока на дворе 30-е, и все советские санатории и больницы следуют его рекомендациям.

Вы спросите, зачем в 30-е годы делать диетическую еду, а не просто «сытную» (ведь полстраны голодает). Но это легко объяснить. Диета – это же не голод, это рациональное устройство образа жизни и питания в том числе. Здоровая лошадь дольше работает, а при коммунизме люди должны жить вечно.

В те годы был такой мировой тренд: все хотели перестроить еду на фабричный лад. Сделать так, чтобы, грубо говоря, человек съел таблетку, начиненную необходимой дневной нормой питательных веществ, и с новыми силами бежал строить светлое будущее.

Физиология тогда была куда важнее удовольствия. Певзнер воспринимал человека исключительно как набор белков, жиров и углеводов. Он был врачом, его интересовало только, как сделать так, чтобы человек был сыт, здоров, трудоспособен и чтобы у него был низкий уровень сахара в крови. Вкус не имел никакого значения. Более того, вкус был только помехой.

Ведь вкусная еда – это уже удовольствие. А когда еда приносит радость, человек уже плохо себя контролирует. Ему хочется больше еды, чем на самом деле необходимо организму. И чтобы человек случайно не переел себе во вред, Певзнер решил подстраховаться и лишить его вообще всяких соблазнов.

Певзнеровские блюда исключали приправы, специи, почти любые жиры. Капелька вкуса добавлялась в еду, только чтобы человек мог проглотить необходимый набор питательных элементов. Но только капелька – главное, чтобы её было недостаточно для того, чтобы человек получил удовольствие.

Так и появилась докторская колбаса – безвредная и безвкусная.

Громко было бы говорить, что Певзнер сам прописывал рецепт «Докторской». Нет, он занимался разработкой методологического подхода к еде в своем Институте лечебного питания, а потом уже группы безымянных технологов прописывали конкретные рецепты самих блюд.

Как происходили аресты и допросы в КГБ?

МАРИЯ ФИЛЛИМОР-СЛОНИМ

Независимый журналист

Это был 1973 год, арестовали моего друга, довольно известного человека, Габриэля Суперфина. Он был одним из редакторов «Хроники текущих событий». Хроника иногда у меня дома печаталась, а главное – Гарик у меня жил довольно много и долго и, конечно, что-то делал, а потом его арестовали.

По «Хроникам» уже было много арестов, а я вообще не была в этом близком круге, просто передавала иностранцам «Хроники» и вообще самиздат. У меня были знакомые иностранные журналисты, в том числе Дэвид Ремник, нынешний главред New Yorker, которые работали в Москве, им и передавала.

Суперфина арестовали, кажется, когда он выходил из моей квартиры. Впрочем, я была в это время в Прибалтике, в Латвии, с сыном, мамой и друзьями. Вдруг звонок. Прибегает ко мне всполошенная какая-то с почты, местной мелкой почты, и говорит: «Тебе звонили оттуда, оттуда». – «Откуда оттуда?» – «Ну, из КГБ Тукумского». – А Тукумс – это был районный центр. – «Тукумское КГБ, будут звонить в два часа, приходи».

Прихожу, звонок: «Значит, вас ждут в Москве, завтра, на Лубянку». – Как ждут, у меня здесь ребенок, мама, как это ждут в Москве?

– Все, мы вам выкупаем билет на самолет, и вы должны приехать в Ригу, наш товарищ вас встретит.

– Я вообще никому ничего не должна, говорю.

– Если вы не приедете, мы за вами машину пришлем.

– Ну ладно. Но вообще-то я не летаю, – говорю гордо (прекрасно я летала), – Перезвоните. И достаньте мне билет на поезд, я буду ждать от вас звонков.

Снова звонят, суетятся страшно. Говорят, нет билетов, ни одного, придется лететь.

Я решила приехать в Ригу с Толей Найманом, он там тоже отдыхал. Мы с ним решили приехать в Ригу пораньше, чем назначена была встреча с «товарищем». Приехали на автобусе и пришли на вокзал, где у меня назначена встреча с товарищем. Купила назло им билет в купе до Москвы. И так смешно было, его очень трудно было перепутать с кем-то: посреди площади у стелы стоит с газетой элегантный латыш в сером костюме.

– Вот быстренько, быстренько, надо в аэропорт. – Нет, – говорю я, – В аэропорт не надо. Я еду на поезде. – Как! Это невозможно, нельзя, что же товарищи скажут!

– А мне все равно, – говорю, – Я не под арестом, я еду на поезде, я не хочу на самолете, я как свободный человек поеду на поезде.

– Ой, а что же скажут? – Я не знаю, что, но вы можете меня проводить и сказать товарищам, что я еду этим поездом в таком-то вагоне.

И он проводил, а потом я поняла: они боялись, что я сбегу, наверное, по дороге. Из поезда-то можно сбежать, а из самолета никак.

И ко мне подсадили товарища уже на следующей станции; он был в каком-то странном цветном галстуке. Но для бедного товарища не было места и он стоял всю ночь в коридоре.

Найман заранее позвонил моим друзьям Диме Борисову и Андрею Зализняку. Но когда я приехала на вокзал, меня уже встречали как какую-то Мату Хари, оттеснили моих друзей, которые встречали, и взяли прямо под белы ручки. Не то что взяли, а зажали, встали по бокам, повели по перрону, а потом к площади, а там черная «Волга». Я делала вид, что я такая независимая, но особенно двинуться некуда, оттерли моих друзей, а потом они рассказывали, что, когда они приехали к Рижскому вокзалу, вся площадь была черная от этих машин, как будто кагэбэшники думали, что я буду отстреливаться.

Меня повезли меня в мою квартиру. Впереди сидел следователь, а я сзади, зажатая между гэбэшниками. Друзей не пустили, они своим ходом поехали.

Следователь Михаил Михайлович Сыщиков оборачивается ко мне: «Мария Ильинична, вы, – пауза, – мы едем производить обыск в вашей квартире, вы проходите по делу такому-то…» Пауза; и я думаю, как подозреваемая или как свидетель? Он снова с театральной паузой – «…в качестве свидетеля».

Думаю, ну слава Богу, а то у меня сыну четыре года.

И повезли меня на обыск в квартиру.

Они милые такие. У меня ключей от почтового ящика не было, а там какая-то почта была. Они должны начинать с этого обыск обычно. И я говорю:

– Нету ключа.

– А как вы достаете?

– Ну обычно так я пальцем подсовываю и достаю, – что правда.

– Ну достаньте.

– Нет, зачем мне, я не буду доставать, настроения нет.

И этот Михаил Михайлович толстыми своими сосисками пытается в эту дырочку пальцем пролезть, так смешно было.

А я не боялась, не знаю, почему. Я им хамила. Во-первых, мне было мало лет. А потом обыск этот дурацкий, а у меня ребята там иногда выпивали и взбегали по стене, такой вид спорта у нас был – по стене взбежать. И следы резиновых подошв отпечатывались на стене, кто выше взбежит с разбегу по вертикальной стене. Следы заканчивались довольно высоко. И Михал Михалыч говорит:

– А это что за следы?

– Так они ведут в архив «Хроники», как раз вот туда.

Они так посмотрели, ломать или нет, решили не ломать.

Начали шарить в письменном столе. Бумажка, телефон, написано: «Люся, педиатр».

– Так, это что?

– А это педиатр, Люся. Мне мне кто-то дал ее телефон. На случай, если сын заболеет. Сказали, хороший педиатр.

А были еще молодые ребята, такие явно выпускники филфака.

Оттуда же брали тоже в КГБ, образованные люди всюду нужны.

Они уже после окончания обыска и говорят: «Ой, Мария Ильинична, не с теми вы связались, вам бы с нами. У нас билетики есть на Московский кинофестиваль». А тогда не достать было, такое счастье было – билеты на кинофестиваль. Я отказалась гордо, конечно же, но они оставили свой телефончик.

Изъяли бумажку с телефоном педиатра, какие-то еще бумажки на папиросной бумаге. Обыск шел часов восемь, и я заснула: мне действительно надоело, я усталая и с дороги.

Потом допрос. Они на Лубянку на следующий день вызвали.

На Лубянку! Я приехала. А вход сбоку, с Малой Лубянки. На допросе все было очень вежливо.

Показывают номер телефона: «Это чей телефон?» – Я говорю: «Люся, педиатр, видите, тут написано».

Оказывается, этот телефон, эта Люся – это Люся Боннэр была, она была действительно педиатр. И мне дали ее телефон именно для Антона, если вдруг он заболеет. Но они определили номер и решили, наверно, что у нее была подпольная кличка «педиатр».

– Это же Елена Боннэр.

– Может быть, но я знала ее как педиатра.

Масса была таких дурацких вопросов. То с одного края подойдут, то с другого, ты вроде забыл что-то, потом они возвращаются. Я не знаю, чего они хотели конкретно. В конце я говорю: «Вы знаете, мне же надо оплатить дорогу туда и обратно, я же приехала специально по вашему вызову из Латвии, из глубинки». А там действительно далеко, это не рижское взморье, а почти граница с Эстонией. «Да, да, да, конечно». А у меня еще шоколад с собой был, мне мама сунула шоколадку, я стала при нем шоколадку есть. Следователь ушел оформлять мне командировочные. И тут я заснула, положив голову на стол.

Следователь меня разбудил, когда пришел уже с командировочным, мне выписали деньги за дорогу туда и обратно. И я поехала назад к ребенку.

А с Гариком было смешно: его же взяли после допросов, а допрашивали почти каждый день, и он приходил ко мне рассказывать. Это было еще до моего отъезда на море. Я ему в шутку посоветовала взять с собой диктофон на допрос.

Приходит он на следующий день туда, а ему: «А теперь Суперфин, магнитофон на стол». То есть они все слушали в реальном времени. Потом мы нашли эту прослушку на чердаке.

Можно ли современного щеголя назвать денди, или это будет некорректно?

АННА МАТВЕЕВА-ГЕНДРИКСОН

Переводчик, преподаватель, специалист по дендизму

Этот вопрос не первый век мучает общественность. В своей работе, посвященной русскому литературному дендизму, я определила два типа понимания этого явления: «узконаправленный» и «широкоохватный». В первом случае с большей вероятностью сохраняется «чистота» трактовки дендизма, и начало этому подходу было положено работой Барбе д’Оревильи «О дендизме и Джордже Браммеле» (1845). «Широкоохватный» подход характерен для большинства современных исследователей, при таком подходе появляется возможность выйти из узких рамок определенного исторического отрезка и взглянуть на явление в его перспективе. Однако опасность «размывания» слова существует как при «широкоохватном» подходе (эквивалентами дендизма начинают выступать смежные, но не синонимичные понятия, такие как нарциссизм, каинизм, эстетизм, эгоизм, гедонизм, аристократизм, романтизм и т. д.; в современности метросексуал воспринимается как синоним денди, сюда же отнесем и вашего щеголя), так и при «узкоохватном» подходе, когда исследование дендизма сводится, как правило, к личности Джорджа Браммелла.

Мне близка позиция исследовательницы дендизма Ольги Вайнштейн. Я склонна ограничивать ареал распространения денди XIX веком, однако наблюдать черты дендизма в разных эпохах. Почему? Явление это очень многослойно, и его, на проверку, невозможно приравнять к моде. Дендизм по своей сути – это образ мышления, «манера жить», подчиняющая себе искусство, а также способ протеста против реальности.

Получится ли у гражданина РФ прожить 10 лет, используя только загранпаспорт и не используя паспорт обычный?

АЛЕКСАНДР ЧЕРНЫХ

Журналист

Несколько лет назад у меня в кафе украли рюкзак со всем содержимым, включая и гражданский паспорт. А я ненавижу бюрократию, написание заявлений, ожидание в очередях и тому подобные вещи, поэтому уклонялся от восстановления паспорта почти полтора года – и все это время пользовался загранпаспортом. Честно говоря, это не всегда было легко.

Против ожидания, никаких сложностей не возникло с поездками по стране – и РЖД, и авиакомпании спокойно оформляют билеты на загранпаспорт. Проблемы были в другом. Из-за моей профессии я часто бываю в министерствах, Госдуме, Мосгордуме, в общем, разного рода присутственных местах. И вот там всегда очень подозрительно относятся к попытке оформить пропуск на загранпаспорт – начинают утверждать, что он не удостоверяет личность (хотя это неправда). Обычно проблемы удавалось решить, но, например, в Мосгордуму меня пару раз не пустили.

Схожая ситуация и с почтой – я, как и все, иногда что-то покупаю в интернет-магазинах. Так как в загранпаспорте не указана прописка, каждая попытка получить заказ превращалась в лотерею – добрая почтальонша не обращала внимания на тип паспорта, а злая требовала именно гражданский. К счастью, обычно ей хватало старого скана паспорта, который я закачал в память телефона и показывал ей.

Проблемы возникали и с получением гонораров – в некоторых изданиях оказались ужасно въедливые бухгалтерии, которым загранпаспорт никак не подходил. В журнале «Сноб», например, бухгалтерия по электронной почте потребовала у меня письменного объяснения о том, почему у меня нет паспорта! Кажется, пару гонораров я так в итоге и не получил.

Но по-настоящему непреодолимой преградой стал для меня обычный банкомат, где я забыл карточку. Родной банк никак не соглашался вернуть мне ее, пока я не предъявлю именно гражданский паспорт. Из-за этого пришлось его восстановить (через месяц я забыл вытащить его из кармана джинсов и постирал в машинке, после чего год ходил с расплывшимся и расклеившимся паспортом, но это уже другая история).

В общем, вывод можно сделать такой – если вы не собираетесь регулярно ходить в Мосгордуму и будете внимательны с банкоматами, то прожить на одном загранпаспорте можно и год, и десять лет.

Действительно ли ежи носят еду на спине?

МАКСИМ ТИХОНОВ

Зоолог

Ежи могут унести на иголках небольшие кусочки грибов или ягоды. Но это ни в коем случае не значит, что они носят на спине еду: специально ежи этого делать не в состоянии. Иголки у ежей растут таким образом, что на них могут удержаться только очень легкие предметы, – например, листья деревьев, маленькие веточки, малюсенькие кусочки пищи. Все это зацепляется за иголки случайно: намеренно ежи ничего на спине не носят. Да и съестные запасы они не делают, ведь в этом просто нет необходимости, – зимой ежи впадают в спячку.

Какие коктейли вы делаете для себя или гостей дома?

МИХАИЛ ИДОВ

Писатель, журналист, сценарист

Я довольно быстро понял, что если начать выделываться перед гостями и готовить что-то сложное, то вы накажете сами себя: проведете весь вечер в качестве бармена и пропустите собственную вечеринку. Поэтому я обычно делаю простые понятные коктейли, которые легко масштабируются – в смысле, их одинаково легко сделать как порционно, так и ведром: например, вариации на тему негрони (крепкое-сладкое-горькое) или маргариты (крепкое-кислое-триплсек). Или Dark&Stormy, который вообще, строго говоря, не коктейль (всего два ингредиента – темный ром и имбирное пиво), но идет на ура.

Зачем вообще нужны послы в эпоху скайпа, электронной почты и видеоконференций?

АЛЕКСАНДР ЯКОВЕНКО

Посол России в Великобритании, заместитель Министра иностранных дел Российской Федерации в 2005–2011 годах

Когда 170 лет назад в Форин Офис пришла первая международная телеграмма, тогдашний министр иностранных дел лорд Пальмерстон воскликнул: «Господи, это же конец дипломатии!» Как вы знаете, дипломатия не умерла, а только адаптировалась и приспособила новые технические средства для своих нужд. То же происходит и сейчас. Мы используем технические средства для решения рутинных вопросов, работы со СМИ и общественным мнением. Но личные контакты ничем заменить нельзя. Впечатление от персонального знакомства, конфиденциальные переговоры – здесь альтернативы не существует. Поэтому роль посла в XXI веке несколько другая, чем в XVIII, не из-за появления телеграфа или Интернета, а из-за упрощения личных контактов между лидерами государств. Но для принятия решений всегда нужны эксперты и аналитики, то есть дипломаты.

Что делать в Петербурге, когда есть несколько свободных часов?

МАРИЯ МАКСАКОВА

Оперная певица, солистка Мариинского театра

Петербург – это город, в который я еду всегда с особой радостью. С 2009 года я солистка Мариинского театра. Моя жизнь в Питере отличается от моей жизни в любом другом городе. Я ощущаю себя там частью, звеном какого-то выдающегося механизма. В любом другом городе, в том числе и в Москве, у меня очень много разных дел, работа в Думе – калейдоскоп событий, людей. И всё моё время кажется изодранным в клочья, я всё время тороплюсь. А будучи по натуре перфекционистом, – разрываюсь.

В Питере наступает созидательная пора творчества. Репетиция – не только когда я стою и пою. Мне надо подождать, пока отрепетируют партнёры, пока какие-то другие сцены отрепетируют, и это создаёт такие пузыри счастья во времени. Все понимают, что я не могу никуда уйти, но это не значит, что я не могу поразмышлять, почитать, внимательно клавир посмотреть… Я люблю расти и учиться. И в Питере я чувствую, как наполняюсь. Во всех остальных местах я растрачиваю то, что там набираю. Вся красота города становится волшебной декорацией к моей особенной жизни и состоянию там. Это очень хорошо организованное пространство. Я там хожу всегда пешком. Питер изначально строился продуманно – всё в шаговой доступности. И даже если вам надо пройти километр или два, то это будет приятная прогулка. Особенно летом.

Обычно от Театральной площади я иду по Большой Морской, очень люблю площадь Исаакиевского собора, иногда выхожу на Дворцовую через арку, иногда иду прямо на Невский. Сама перспектива Невского проспекта совершенно уникальна своим великолепием, длиной, размахом. Ещё очень люблю Сестрорецк, я вообще очень люблю места у большой воды. А тут ещё этот особый колорит северного моря вблизи города. Почти скандинавская красота. Последнее время к числу излюбленных маршрутов прибавилась Садовая улица – обожаю там гулять в компании любимого Дениса Николаевича, мимо знаменитого Суворовского училища, которое находится в Воронцовском дворце, построенном великим архитектором Растрелли. (Вороненков Д. Н. – супруг Марии, почетный выпускник Суворовского училища. – Прим. ред.)

Когда я не работала в Питере, а просто приезжала туда, то очень любила Эрмитаж, но со временем больше полюбила Русский музей. Ещё в Инженерном замке бывают совершенно потрясающие экспозиции. Вообще в Петербурге трудно назвать какие-то особенные места. Там куда ни поверни голову – всё прекрасно. Мне кажется, что сейчас разведаны уже абсолютно все маршруты: Петербург Пушкина, Петербург Достоевского… Есть одно место, о котором многие, наверное, знают, но я всё-таки о нём скажу – театр во дворце Юсупова на Мойке. Это миниатюрный театр, который Юсупов сделал для себя. Это настоящее барокко, которое со временем было перестроено в рококо. Убранство этого театра, очарование миниатюры – всё то же самое, что в лучших театрах Европы или в том же Мариинском, только очень маленькое, крошечное. Это Домашний театр. Мне безумно нравится это место своим неожиданным обаянием.

Если бы у меня было в Питере несколько часов и не было бы никаких дел, я бы не смогла не пойти в театр. Вид с исторической сцены Мариинского театра в зал – один из самых завораживающих. А ещё пошла бы в сквер перед Александрийским театром.

Практически весь май и июнь я была в Питере. И это такое ощущение полёта, музыки и счастья… Музыкой город пронизан насквозь. И архитектура вся музыкальна, потому что она вся очень гармонична. И сама музыка – она омывается морями, этой замечательной рекой, этими каналами, этими мостами.