Электронная библиотека » Борис Орлов » » онлайн чтение - страница 13


  • Текст добавлен: 15 апреля 2014, 10:56


Автор книги: Борис Орлов


Жанр: Исторические приключения, Приключения


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Интерлюдия

Лорд Валлентайн гордо выпрямился в седле. Здесь, на набережной Невы, он вдруг ощутил себя настоящим хозяином ситуации. Мимо него, салютуя, проходили британские и русские солдаты. Могучая сила отправляется на фронт громить войска матриканта. Без своего бронепоезда он уже вполовину слабее, и, даже если ему удастся подойти к Санкт-Петербургу, теперь найдется что противопоставить дикарю из варварского XX века!

Лорд Валлентайн скосил глаза и удовлетворенно посмотрел на британские броненосцы, стоящие на Неве. «Нептун»[85]85
  Башенный броненосец (бывш. бразильский «Индепенсия»), 8960 т, вооружение: 4–12-дм пушки, 2–7-дюймовые, малокалиберная артиллерия.


[Закрыть]
, «Гектор» и «Вэлиент»[86]86
  Казематные броненосцы, 6710 т; по 2–8-дм и по 16–7-дм пушек.


[Закрыть]
. Улыбнувшись, он подумал, что если только войска узурпатора приблизятся к столице на расстояние орудийного выстрела, то…

А ведь переиграть этих простачков – морских офицеров – оказалось довольно просто!

Чихачев и его офицеры «из-под шпица», получив известия об аресте своих близких, впали в прострацию и были не в состоянии принимать решения. Не помог даже прямой приказ генерал-адмирала сопротивляться до последнего. Алексей был далеко, в южных морях, а беда – вот она, под боком. Возможно, будь связь с генерал-адмиралом постоянной, но, увы, – англичане заблокировали все телеграфные линии.

Командир военно-морской базы, он же губернатор Кронштадта, не получая команд от непосредственного начальства и под давлением ежедневных посланий от регента, в которых он получал звания, награды и обещания расстрела, попал в сложное положение. С одной стороны – приказы из Петербурга, с другой – Морское Собрание, в котором большинство офицеров мысль о пропуске английского флота в столицу не допускали категорически. Командир форта «Император Павел I» заперся в форте вместе со всем своим гарнизоном и объявил, что всех великих князей он в гробу видел, присягал императору – а потому при появлении первого британского вымпела на горизонте форт откроет огонь.

Морское Собрание в массе своей было героично и наивно, а потому бессильно перед политтехнологиями будущего.

Владимир Александрович лично прибыл в Морской Корпус и объявил о награде кадетам младших классов – дозволении сопровождать официальную делегацию на английскую эскадру вместе с гвардейцами почетного караула.

На эскадре кадетов в познавательных целях развезли по всем кораблям и транспортам.

С флагами расцвечивания корабли и суда эскадры проходили форты. Экипажи выстроены в парадной форме вдоль борта. На шканцах каждого – десятилетние мальчики из младшей роты Морского Корпуса гордо стояли в строю, гадая, видят ли их отцы с кораблей и фортов Кронштадта.

Форты молчали…

Таким образом, прямо в город удалось доставить две пехотные дивизии и кавалерийскую бригаду. А непосредственно в Неву вошли пять боевых кораблей.

Ну, держись, матрикант…

Додумать лорд Валлентайн не успел. Что-то со страшной силой ударило его в грудь, дыхание перехватило, в глазах вспыхнули ослепительные огни. Он попытался вдохнуть, и тут же невыносимая боль пронзила все его тело. Лорд Валлентайн увидел, как к нему стремительно мчится булыжная мостовая. «Нет, так нельзя! – мелькнула в голове мысль. – Это неправильно!» Затем наступила тьма…

Маrk Тwain, «Innocents Abroad Again», Chapter «The gap»

Марк Твен, глава «Прорыв» из романа «Простаки снова за границей»[87]87
  В написании главы принимал участие Алексей Доморацкий.


[Закрыть]


Милях в тридцати от Санкт-Петербурга – не того Санкт-Петербурга, что расположен на берегах Миссури, а того, который столица России, – протекает речка с отвратительно непроизносимым названием Мста. Местность вокруг соответствует отвратительности названия: сплошные болота и сырые, холодные, хвойные леса. Если в этих местах встречаешь человека, то сразу думаешь о том, что, должно быть, перед вами – закоренелый преступник, ибо кого еще божий или человеческий суд может заставить жить в таком месте? Не иначе как закоренелого грешника, дабы он раскаялся в своих грехах и уверовал в божью милость.

Вот в этих-то местах я оказался. Причем не по приговору суда, а по собственному желанию. Вернее сказать – по собственной глупости.

Всего четыре месяца назад я, поддавшись на уговоры моих друзей, принял приглашение русского наследника Николая[88]88
  Будущий император Николай писал Марку Твену: «Хорошо зная Тома Сойера литературного, я искренне желал бы познакомиться с настоящим…» (Примечание американского издателя.)


[Закрыть]
и направился к нему в гости в Россию. Приехав на место, я с удивлением обнаружил, что приехал удивительно не вовремя, а именно в самый разгар семейного скандала. Дядя наследника, родной брат русского царя, решил, что быть царем намного интереснее и привлекательнее, нежели одним из многочисленных царских родственников. Ведь он не уступает царю ни в происхождении, ни в благородстве, ни в чистоте помыслов! И, в конце концов, кто сказал, что «царь Владимир», названный так в честь одного из почитаемых в России святых, звучит хуже, чем «царь Александр»?

Ободренный подобными рассуждениями, царский брат занялся химией и изготовлением бомб, справедливо полагая, что такое умение может оказаться не лишним. В процессе своих увлекательных занятий он, со всей присущей ему чистотой помыслов, «совершенно случайно» отправил под откос поезд, в котором изволил путешествовать его старший брат, а в соответствии с врожденным благородством – послал вооруженных людей проверить: может, кто-нибудь уцелел? Разумеется, только для того, чтобы помочь бедолагам…

Однако наследник Николай оказался весьма разумным молодым человеком. Хорошо зная своих многочисленных родственников и прекрасно представляя их душевные качества, он завел у себя потешный обычай: не путешествовать без вооруженной охраны. Просто так, на всякий случай. Вдруг на них нападет медведь или дикая, бодучая коза?

В результате теплой встречи тех, кто был послан дядей, с теми, кто охранял племянника, первые скончались. Все. Попили ли они из холерного колодца или свалились в этот самый колодец, доподлинно неизвестно. Известно лишь, что охранники наследника очень удивлялись и говорили, что они даже и не представляют себе, что бы это такое могло случиться?..

Дальше – больше. Дядя заявил, что племянника он не знает и первый раз видит. И вообще – у его брата детей не было! Племянник, опешивший от такой наглости, с горя короновался новым императором, и ему стало решительно не до скромного Марка Твена. Он начал строить свою державу.

В пику ему дядя тоже начал строить державу. А так как он не очень твердо представлял себе, как, собственно говоря, это делается, то он решил найти умных людей и попросить их ему помочь.

Самые умные – это, разумеется, англичане. Их-то дядюшка и попросил помочь. И сердечный, дружелюбный Джон Буль немедленно откликнулся на его просьбу. И приехал помочь.

Всему миру известно, что никого так не любят, как англичан. Этих прекрасных, душевных людей обожают по всему свету. Их любят в Индии, в Африке, в Америке. Их любят пуштуны и бирманцы, ашанти[89]89
  Название африканских племен, ведших ожесточенные войны против британских захватчиков. Первые пять войн закончились победой ашанти (1806, 1811, 1814–1815, 1823–1826 и 1863 гг.). Великобритания признала независимость ашанти. Во время шестой войны (1873–1874) англичане проникли в глубь страны, столица ашанти была сожжена и разграблена. Седьмая, и последняя, англо-ашантийская война в 1895–1896 гг. завершилась полным поражением ашанти. Страна была объявлена английским протекторатом, а после неудачного восстания в 1900 г. включена в состав колонии Золотой Берег.


[Закрыть]
и буры, а маори[90]90
  Коренные обитатели Новой Зеландии, отчаянно сопротивлявшиеся британскому вторжению в 1843–1872 гг. – т. н. «маорийские войны».


[Закрыть]
– так те просто обожают англичан! Злые языки утверждают, правда, что англичан они обожают исключительно в жареном виде, но дядя императора Николая считал это гнусными измышлениями и подлыми инсинуациями.

Пользуясь такой всеобщей любовью, англичане прибыли в Санкт-Петербург в количестве примерно тридцати полков и к вящей радости местных жителей сообщили, что отныне они будут помогать строить счастливую жизнь.

Ваш покорный слуга Марк Твен до сих пор поражается черной неблагодарности, которую император Николай выказал по отношению к бескорыстным добродетельным англичанам. Вместо того чтобы пасть ниц перед столь мудрыми и всеми любимыми учителями и умолять их уделить ему хоть толику их несравненной мудрости, молодой человек собрал войска, вооружил их и решил вышвырнуть непрошеных гостей вон из своей страны.

Англичане были поражены его безумством. Они пытались убедить его, что он по своей молодости и необразованности заблуждается и глубина его заблуждения составляет не менее тысячи миль. По просьбе главного учителя и наставника, фельдмаршала Бингхэма, генерал Мэтьен отправился лично к молодому императору, дабы объяснить ему его ошибку.

Генерал не любил путешествовать один, а потому прихватил с собой два кавалерийских полка. С таким сопровождением Мэтьен рассчитывал убедить императора изменить свою точку зрения на английскую помощь, отказаться от своей дикости и присоединиться к хору тех народов, что от всего сердца прославляют мудрое и доброе правление английских джентльменов.

Однако все произошло не так. Сотня диких солдат и диких офицеров, служивших молодому императору, подло напали на англичан в тот момент, когда те уже совсем было собирались напасть первыми. В результате два кавалерийских полка и сам генерал Мэтьен умерли. Совершенно неожиданно. Должно быть, местная незнакомая кухня оказалась слишком тяжела для британских желудков.

А император не унимался. Он послал одного из своих друзей, генерала Ренненкампфа, отправиться к англичанам, найти там фельдмаршала Бингхэма и передать ему, что император остался приверженцем прежних взглядов и не желает видеть англичан в России. Что Ренненкампф и сделал.

Когда я увидел огромную массу людей, отправляющихся в сторону от фронта, то по присущей мне трусости решил отправиться с ними. Я неплохо знал генерала Ренненкампфа и потому попросил его разрешить мне сопровождать его в его поездке. Генерал удивился, похмыкал в свои пышные усы и спросил, действительно ли я хочу этого?

Не чувствуя подвоха, я заверил его, что хочу, и очень.

Генерал покачал головой и сказал, что если я хочу, то он велит привести мне лошадь. Что и было сделано незамедлительно.

Моя лошадь была добрым, кротким существом, с умными глазами и покладистым характером. У нее был только один недостаток: она не любила американцев! Что и продемонстрировала мне в полном объеме. Прежде чем мне удалось укротить ее, она изрядно вываляла меня в грязи и вымочила в нескольких встречных ручьях и речушках. Но это было еще не самым большим моим разочарованием.

Оказалось, что мы едем не в тыл. Вернее, в тыл, но не к своим войскам, а к англичанам. Для чего генерал Ренненкампф задумал обходной маневр по непроходимым болотам вдоль речки Мги.

Подробности этой поездки я запомнил плохо. Помню только, что кони увязали в болоте по брюхо. Они храпели и бились, тщетно ища под копытами твердую опору, а окружавшие их люди в высоких меховых шапках упрямо тянули животных через трясину. С неба посыпался промозглый осенний дождь, но замерзшие и окоченевшие казаки двигались через болото, пробиваясь вперед с упорством, характерным скорее не для людей, а для муравьев. И это упорство было вознаграждено. Болото сменилось открытой водой, дно стало плотнее, вода – глубже, а холод – пронзительнее. Кто-то сказал, что до твердого и сухого места уже недалеко – не более пяти миль.

Мы сбились вместе и с удвоенным усилием потащили вперед пушки, зарядные ящики и несколько легких повозок с «единорогами». Офицеров заметно не было, но не потому, что их не было вообще, а потому, что они наравне со всеми толкали застревающие колеса, тянули упрямящихся лошадей, волокли на широких спинах тяжелые ящики, патроны в мешках и охапки карабинов, оберегая их от воды. Когда же я попытался увильнуть от участия в этом увлекательном занятии, моя лошадь, очевидно войдя в сговор с казаками, просто сбросила меня в воду, как раз к тому месту, где у орудийного колеса не хватало еще одной пары рук…

Ровно через пять миль мы наконец выбрались на долгожданный берег – на сухое место. Ну, почти сухое: пожухлая трава была мокрой от хмурой мороси, которая сыпала и сыпала с хмурого неба.

Мне ужасно хотелось развести костер, обогреться, просушить одежду, но… Вот тут-то и выяснилось, что офицеры – друзья солдатам только иногда. В остальное время – начальники. Раздались команды:

– По коням! В колонну по три! Становись!

Навстречу выходившим из воды летели всадники. Впереди мчался генерал Ренненкампф, точно сошедший с картинки, до которых так охочи все мальчишки на свете. Пышные усы, твердый взгляд, дорогой конь под богатой сбруей. Рядом с ним – адъютанты, ординарцы, вестовые. Прямо как на картинке, которую восхищенный мальчуган долго таскал в кармане и она затерлась на сгибах, перепачкалась грязью и чернилами и надорвалась в двух или трех местах.

Всадники были перепачканы болотной грязью и мокры от воды, которая окружала их и сверху, и снизу. Даже генерал – и тот не уберег своего мундира. На боку и на животе у него расплывались бурые пятна, а к воротнику и фуражке пристала болотная трава, отчего он напоминал vodyanogo.

Но это совсем не огорчало Ренненкампфа. Да он, должно быть, и не замечал этих дополнений на своем мундире. Подскакав к нам, генерал осадил коня, да так резко, что тот присел. Осмотрев свое промокшее войско, он остался доволен. Разумеется, не тем, что все промокли, а тем, что даже мокрые солдаты все равно остаются солдатами, если у них сухой порох.

После небольшого совещания, на котором русские офицеры почему-то вспоминали не тактику и стратегию, а чьих-то матерей, было принято решение постараться успеть навестить англичан за ужином. Мы вскочили на наших лошадей и, замерзшие до крайней степени, поскакали туда, где дружелюбные и воспитанные английские джентльмены приготовили для нас горячий ужин.

К моему ужасу, оказалось, что нам приготовили не горячий ужин, а горячий прием. Стоило нам подъехать к городу Боровичи, где, как нам было известно, сидят англичане, как тут же раздался орудийный салют. Англичане радостно приветствовали нас, забыв, правда, что их пушки почему-то заряжены боевыми снарядами. Моя замечательная лошадь, которая не любила американцев, не сплоховала и тут. Она умудрилась подставиться под выстрел шрапнелью, в результате чего неожиданно издохла, а мне чувствительно попало в плечо, из-за чего я и оказался лежащим на земле.

Мимо меня пронеслась повозка с «единорогом», и я решил, что лежать в повозке будет лучше, чем на мокрой и холодной земле. Я окликнул казаков, сидевших в этой повозке, и они тут же подобрали меня, утверждая, что делают это лишь потому, что были близко знакомы с моей матушкой. После чего мы помчались дальше, вылетели на позицию британских орудий, и тут произошло нечто невероятное: казаки неожиданно начали стрелять по мирным, ничего не подозревающим англичанам.

Я попытался урезонить их, объяснив им всю необоснованность их поступка, но они только отмахнулись, а потом неожиданно потребовали, чтобы я помогал им. Пришлось подавать ленты с патронами, потом помогать переустанавливать пулемет… Короче говоря, в себя я пришел только тогда, когда казаки вежливо потрясли меня за плечо и попросили перестать стрелять, потому что англичане уже кончились. Все.

Успокоенный и ободренный таким известием, я решил было, что раз англичане кончились, то вместе с ними кончились и мои мытарствия, но – ах! – как я заблуждался!

Генерал Ренненкампф, подъехавший лично убедиться в том, что мы живы и целы, на отменном французском заметил, что рад видеть во мне храброго и умелого солдата, а не только салонного щелкопера. И как ему, генералу Ренненкампфу, видно, в Соединенных Штатах помнят генерала Вашингтона и войны с англичанами. Ума не приложу, что он этим хотел сказать?..

Пока я размышлял над этой загадкой, мы довольно быстро поехали куда-то. Когда я спросил об этом у нашего возницы, казак посоветовал мне замолчать. Лишь через шесть часов, уже ночью, я понял, что казак не требовал тишины, а назвал город – Неболчи[91]91
  Название города созвучно с русской фразой «Не болтай. «Shut up!». (Примечание Марка Твена.)


[Закрыть]
.

Маленький гарнизон этого городка, состоявший из одного русского батальона и двух рот шотландских горцев, был так удивлен нашему появлению, что совсем позабыл о правилах bon ton[92]92
  Хорошего тона (фр.).


[Закрыть]
и даже никак нас не поприветствовал. Казаки объяснили гарнизону, что берут их для обучения правилам поведения в обществе. Они разоружили солдат и для начала потребовали построиться в колонну. Первое занятие началось немедленно. Кто-то из местных жителей пожаловался на поведение шотландцев: что-то связанное с домашней скотиной, спиртными напитками, деньгами и молодыми женщинами – не могу вспомнить точно. Казаки приняли жалобы жителей близко к сердцу и тут же принялись воспитывать невоспитанных горцев: задрали им юбки и… Впрочем, не думаю, что эта сцена нуждается в подробном описании: все мы в детстве хоть раз принимали участие в чем-то подобном. Правда, тут казаки несколько переусердствовали, хотя понять их можно: взрослые люди куда хуже поддаются воспитанию, чем дети. Но, во всяком случае, можно решительно утверждать: шотландцы, которых воспитывали казаки, в будущем будут вести себя намного лучше. Все, без исключения. Разумеется, я имею в виду тех, что в будущем будут вести себя хоть как-то…

Отряд Ренненкампфа отдыхал в Неболчи сутки. Должно быть, Железный генерал – а именно так его прозвали в войсках – вспомнил, что солдаты его не железные, и смилостивился. Зато дальнейшее было просто невероятным! Города: Тихвин, Волохов, Гатчина – все они промелькнули перед нами, словно картинки в калейдоскопе. Единственное, что я запомнил из этого безумного вояжа: когда фельдмаршал Бингхэм с уныло повисшими усами отдавал генералу Ренненкампфу свою шпагу, несколько британских офицеров шептали самые страшные ругательства, которые знали. Неожиданно генерал повернулся к вашему покорному слуге и поинтересовался, что именно говорят эти славные джентльмены цвета спелого томата? Я попытался, как мог, смягчить реплики британцев, но генерал попросил сохранять при переводе абсолютную точность.

Услышав мой перевод, Ренненкампф расхохотался. Затем подозвал своего переводчика и попросил перевести англичанам такое… В общем, генерал Ренненкампф сообщал британцам, что имел сомнительное удовольствие знавать их матерей, бабушек по обеим линиям, жен, дочерей, сестер, племянниц, их самих, их слуг, собак, лошадей, а также всю Англию вместе с королевой и парламентом. Причем все они ему не понравились. Разумеется, все это было высказано хоть и с немецкой обстоятельностью, но с русской экспрессией.

Англичане были так поражены, что один из них даже заплакал. И неудивительно: представьте себе, что вы, за много миль от дома, встретите вашего отца! И он будет недоволен ни обстоятельствами встречи, ни вашим поведением! Поневоле заплачешь…

Наш вход в Санкт-Петербург был прост и незамысловат. Войска узурпатора сложили оружие, а внезапные морозы не дали возможности британскому флоту удрать из Финского залива. Три дня Железный генерал Ренненкампф принимал капитуляцию города и управлял им, пока в город не прибыл сам император…

Интерлюдия[93]93
  Интерлюдия написана Иваном Сергиенко.


[Закрыть]

Наверное, разведки держав сталкивались друг с другом на земле, в воде и над землей еще до того, как человек окончательно победил иных конкурентов за звание главенствующего на Земле вида. Не зря же ведь стали просто сказочными персонажами эльфы, гномы, фэйри и тролли… Знающие люди, пусть и зараженные несколько тенденциозным подходом к истории, уверены, что боевые пловцы фараона во времена оны сходились с греками и персами, а тщательнейшим образом законспирированные шпионы Рима дорастали до советников парфянских царей. Никто, как говорится, не может знать всего, и это единственное, что можно считать доподлинной истиной…

Однако истина и в том, что очень часто разведкам недружественных стран требуется поговорить. Поговорить напрямую, без посредников. Обменяться условиями ультиматумов, прояснить намерения, а иногда (пусть и крайне редко) – объединить силы против общего врага. К сожалению, руководители таких структур редко могут позволить себе встречи друг с другом – и еще реже желают таких встреч. Слишком уж о многом им придется умолчать, слишком много сил придется потратить на самоконтроль, слишком долго обдумывать каждое сказанное слово. Встречаться должны курьеры, знающие не больше, чем им позволено сообщить, даже под пытками.

Именно для таких случаев в столицах сложившихся на сегодняшний момент держав живет несколько достоверно известных, можно сказать, патентованных шпионов. Нет, они не подслушивают разговоры премьер-министров и монархов, не убивают полководцев и, боже упаси, не отравляют колодцев и источников. Совсем напротив: вот этот русский господин – респектабельнейший житель Лондона. Между нами говоря, побольше бы таких жителей. Вспомнить хоть ублюдков Джонни Висельника или Келли Костолома. Охотно поменял бы десяток таких на еще одного… как его там? Да невелика разница, в сущности, Иван он Петрович или Анемподист Феофилактович. Важно, что он не творит ничего более противозаконного, чем скрупулезное чтение английских газет и флотских сборников, посещение театров и музеев, прогулки по мощеным дорогам Вест-Энда. За совсем невеликую цену легко можно выяснить содержание депеш, пересылаемых им по дипломатической почте – это выжимки из тех же самых, уже упомянутых источников, доступных любому жителю Лондона за смешное количество гиней (или пенсов, если вы не настолько благородны, чтобы мерить свои расходы в гинеях). Иногда этот господин вечером в четверг позволяет себе некоторое количество хорошего коньяка с гаванской сигарой, в пятницу поднимается на полчаса позже заведенного распорядка, в субботу и воскресенье посещает церковную службу при церкви в русском посольстве.

Факт в том, что он давно известный всем хоть сколь-нибудь заинтересованным людям работник несколько специфических департаментов, иногда менявших названия. И работа нашего «дорогого друга» состоит именно в этом – быть всем известным работником этих самых департаментов. Так что если потребуется передать некое личное послание русским интриганам – вы приглашаете на пунш господина Ковалева, эксцентричного героя Крымской войны, перевалившего за полсотню лет, но физически еще весьма крепкого. Готового, что называется, и по физиономии незадачливому обидчику врезать, и перед прекрасной дамой не оконфузиться в некоторых вопросах, профессионального историка, как раз вопросы Крымской войны и изучающего.

Правда, на сей раз все несколько иначе. На сей раз господин Ковалев пригласил на пунш господина… ну-у-у, Джон Смит ничем не хуже Джерома Саммерли или любого другого английского имени, правильно? Как и Ковалев не хуже Федорова. Что делать – как раз во время проклятой Крымской молодой и перспективный баронет стал известен своим коллегам из Петербурга. И вот уже больше тридцати лет приходится выполнять те же обязанности, что и господин Ковалев. То есть работать всем известным сотрудником определенных департаментов, готовым выслушать сообщение либо таковое передать…

Стоило, правда, отметить, что на сей раз с Сергеем Николаевичем (натурально Ковалевым, без обмана, обвеса и пр.) согласился побеседовать некий господин Стивенс, сменивший обычного партнера по «курьерской» судьбе, господина Смита. Даже жаль – с отставным капитаном, каковым представился Смит, у Сергея Николаевича сложились вполне дружественные отношения, благо он и собеседник интереснейший, и шахматист отменный. А вот Джейкоб Стивенс… Он если и курьер, то уж очень необычный. Дорогущие гаванские сигары в неброском, но полностью золотом портсигаре, далеко превосходящем по стоимости годовое жалованье Сергея Николаевича, говорили сами за себя. Кроме того, он сам легко именовал курьера Николасом (согласно давней договоренности еще со Смитом, которому имя Николас оказалось приемлемым), однако разрешение на обращение «Джейкоб» дать «позабыл», предпочитая оставаться «господином Стивенсом».

А еще, вопреки сложившейся практике, господин Стивенс не торопился спрашивать господина Ковалева о непосредственной причине встречи. От разговора о погоде, совершенно бессмысленного, – к разговору о живописи, литературе, философии.

Вот от нее-то разговор потихоньку и начал склоняться в правильное русло.

– Любопытное противоречие, дорогой друг. Вы высказываете определенное пристрастие к творениям ваших славянофилов, однако же трудно не заметить вашу искреннюю симпатию к нашей литературе.

– Ничего странного в этом нет, господин Стивенс. Ведь тот же Хомяков никогда не высказывал вражды ни к западным идеям, ни к каким бы то ни было конкретным народам. Мне вспоминаются его слова: «Ложится тьма густая на дальнем Западе, стране святых чудес». Лично мне горько, что народ короля Артура и Мерлина, народ Шекспира, Адама Смита, Диккенса враждует с нашим. Это представляется мне чудовищной ошибкой – наверное, с обеих сторон, будем справедливы.

– Увы, друг мой, иногда неразрешимые противоречия вынуждают народы взяться за меч…

– Между Великобританией и Россией попросту нет сколь бы то ни было значительных неразрешимых противоречий. В конце концов, Россия никогда не сможет завести адекватные военно-морские силы и торговый флот, а следовательно, не сможет соперничать с вами в колониях. Вопросы же влияния на спорных сухопутных территориях можно и должно улаживать к взаимной пользе без военных действий.

– Это официальное мнение ваших шефов, Николас? – немедленно отреагировал британец. – Вы готовы полностью отказаться от каких-либо намерений по обзаведению собственными колониями? И допускаете возможность повторного обсуждения по разделу сфер влияния в Азии?

Экий, однако, въедливый персонаж. За каждое слово готов клещами уцепиться. Философия философией, а палец ему в рот не клади. Без тени брезгливости всю руку откусит и на голову нацелится.

– Это, скорее, мой личный анализ, но, в общем и целом… колонии, знаете ли, не только дают прибыль, они требуют нешуточных первоначальных вложений. В сегодняшней ситуации России их просто не потянуть. То же самое касается и флота – может быть, ценой абсолютного разорения народного хозяйства мы и способны построить у себя и заказать на верфях других государств сравнимое с английским количество броненосцев, но это вызовет гораздо больше проблем, чем решит. Уверяю вас, мои шефы и их руководство прекраснейшим образом отдают себе в этом отчет. Что же до Азии… то этот вопрос можно обсудить. Но только и сугубо после вывода оккупационных сил…

– Николас, Николас, к чему эти дурацкие обидные штампы? Лучше скажите, как вы смотрите на ситуацию в целом. В философском, так сказать, смысле.

Черт побери. Мир катится в тартарары: на родине полыхает полноценная гражданская война, довеском идут восстания на окраинах с русскими погромами, плюс ко всему – боевые действия с сильнейшей державой мира. Сейчас бы в Россию, в Кронштадт, ловить в прицел супостата… А вот приходится сидеть здесь, за тыщи верст, около умиротворяющего зрелища горящего камина и витийствовать перед старым невозмутимым засранцем.

– По моему мнению, и Россия, и Великобритания находятся в исключительно трудном положении.

– Вы не дипломат, Николас, – невесело усмехнулся Стивенс. – Дипломат обязательно стал бы расписывать трудности, в которых находится моя страна, напрочь игнорируя собственные.

Одной из инструкций, полученных Ковалевым давным-давно, было соблюдение полной откровенности в тех вопросах, которые не касались сути передаваемой информации. Иначе говоря, курьер обязан был строго, без малейших добавлений собственного мнения и своих соображений, передать другому курьеру послание. А вот в обмене мнениями на посторонние темы никоим образом не запрещено высказывать собственные соображения, сколь бы крамольными они ни казались.

Строго говоря, именно так Сергей Николаевич когда-то и попал в курьеры: довелось ему нелицеприятно и беспристрастно высказать свое мнение одному высоко сидящему и далеко глядящему господину… вот и околачиваем груши в Лондоне.

Зато уж теперь-то можно определенно не стесняться. Дальше Лондона не пошлют.

– Просто наши трудности вполне очевидны, господин Стивенс. Помимо внутренних неурядиц, мы вполне можем влезть в войну со страной, обладающей самым значительным мобилизационным ресурсом в мире, весьма богатой и обладающей безусловным превосходством на море. Иначе говоря, вы вполне можете подготовить, снабдить и перевезти куда угодно армию любой численности. В отличие от России.

Англичанин вскинул брови, затем прикрыл на несколько секунд глаза, явно повторяя про себя прозвучавшую фразу, и довольно кивнул.

– Хм. Вполне исчерпывающе. И в точности соответствует истине, признаться, не ожидал с вашей стороны столь адекватного понимания ситуации. Какие же трудности в таком случае вы видите с нашей стороны, дорогой друг?

Улыбаетесь, господин Джейкоб? Ничего, это поправимо. Как говорится, постой-ка, брат мусью.

– Несмотря на безусловное превосходство в ресурсах и подавляющее преимущество военно-морских сил, в конечном итоге все будет решаться в сражениях сухопутных частей. Благодаря вторжению ваших вооруженных сил…

– Экспедиции, дорогой друг, экспедиции. С целью защиты Петербурга от возможной угрозы со стороны немцев.

– …Так или иначе, но вся императорская армия, за исключением петербургского округа, благодаря появлению английских войск склонилась на сторону законного императора.

– Если говорить о цесаревиче как о…

– …На сторону ЗАКОННОГО ИМПЕРАТОРА, – веско повторил Сергей Николаевич, и гость счел за лучшее отступить. Пока. А курьер получил возможность продолжить. – Таким образом, ваших текущих сил для победы абсолютно точно не хватит. Вся эта мышиная возня под Петербургом закончится появлением трех-четырех полнокровных армейских корпусов, и только-то. А с гибелью ваших войск в Питере исчерпается невеликий кадровый резерв для комплектования армии. Можно мобилизовать хоть двадцать миллионов человек, возможно, вы даже сможете их вооружить и снабжать… Но кто будет учить эти толпы воевать? Вы либо потратите по самым скромным оценкам от года до двух лет на их обучение, либо ваши силы ждет судьба «Великой армии» Наполеона, – при одном упоминании о корсиканце господин Стивенс скривился, будто сжевавши недозревший лимон целиком. – И в любом случае это приведет к немыслимым расходам, экономика империи пошатнется… Полагаете, французы, немцы, американцы будут смотреть на это спокойно? Я уж молчу о внутренних сложностях – пока-то вас только ИРА с фениями и беспокоят, не видывали вы, господа, голодных бунтов и прочей пугачевщины. Самое же главное…

– Николас, вы положительно слишком увлекаетесь сочинениями господина Диккенса, – неожиданно прервал Ковалева англичанин. Его пальцы начали выстукивать какую-то знакомую дробь на золотом портсигаре. – Этот господин любил нагнетать ужасы и выдавать их за реальную действительность… но в какой-то степени все, что вы говорите, справедливо. Что же вы полагаете главным?

Ну, раз уж взял паузу, как говаривал один из знакомых актеров, так держи ее до конца. В данном случае русского курьера паузу взять заставили… Но суть-то от этого не меняется? Раскурим трубочку, чуточку затянемся… м-да, это не сигары господина Стивенса, но тоже пробирает.

– Все войны, которые вела Англия, были экономически оправданны. Англичане способны отважно сражаться против сколь угодно сильного противника, но они должны видеть смысл, видеть конкретную выгоду, которую принесет война. Это очень хорошее качество, очень хорошее… и именно поэтому воевать всерьез вы не станете. Не существует таких объектов в России, завоевание которых для вас принесет выгоду, сравнимую с возможными затратами. Будете спорить, господин Стивенс? В то же время потери, понесенные в ходе крейсерских операций русской эскадры…

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации