Текст книги "Провокатор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/provokator-276735.jpg)
Автор книги: Борис Селеннов
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
5. В охранке
Начальник московского охранного отделения Харлампиев любил приезжать к себе в Гнездниковский пораньше, чтобы, пока не собрался народ и не началась обычная суета, не спеша обдумать предстоящий день. Вот и сегодня, войдя в подъезд, он кивнул вытянувшемуся охраннику, поднялся на второй этаж, миновал дверь дежурной части и, выслушав в приёмной краткий доклад помощника, прошёл в кабинет. Внимательно осмотрев и убедившись, что оставленные им с вечера уловки целы: никто в его отсутствие не пытался открывать сейф или дверцы большого – во всю стену – книжного шкафа, он сел за стол. Тотчас вошёл помощник, поставил перед ним стакан чаю и протянул ночную сводку.
Харлампиев пробежал глазами перечень происшествий за минувшую ночь. Так, убийство на Хитровке… Ещё одно в результате семейной ссоры… Грабёж… Грабёж… Разбой… Пожар в частном доме…
Начальник охранки поднял глаза на помощника:
– По нашей части ничего?
Тот кивнул:
– Совершенно верно. Сплошь уголовка.
Оставшись один, Харлампиев отхлебнул чай из стакана в массивном серебряном подстаканнике. Задумался.
Вот уже какую неделю в оперативных сводках не было того, что он ждал. Это вызывало недоумение. Даже нервировало. По его расчетам, злодеям уже пора было бы клюнуть на оставленную им приманку. А они молчат. Почему? Не могут прийти в себя?
Разумеется, охранка провела блестящую операцию, захватив всё ядро московских боевиков. Но кто-то же наверняка уцелел. И сколько таких? Два, три, пять? И сейчас эти оставшиеся собирают силы, чтобы нанести ответный удар?
В том, что этот удар будет, Харлампиев не сомневался. Весь вопрос, в кого будет направлен этот удар? И чтобы опередить злодеев, он, Харлампиев, и оставил им приманку. Но уже какую неделю в сводках ничего нет. Почему? Может, просто потому, что плохо ищем? А враг уже близко?
Харлампиев подошёл к окну, чуть отдёрнув штору, скользнул взглядом по малолюдному в этот час Гнездниковскому переулку. Редкие прохожие спешили по своим делам. А вдруг кто-то из них сейчас косит глазом, выискивая окно начальника охранки? Хотя это им наверняка давно известно. На втором этаже справа от круглосуточно освещённых окон дежурной части, за плотными гардинами, чуть подсвеченными абажурами настольной лампы, окно его, харлампиевского, кабинета. Он никогда не выключал лампу, ни днём, ни ночью. Пусть думают злодеи, что начальник охранки сидит сиднем у себя в Гнездниковском, зарылся в бумагах. Пусть. Тем приятнее будет встреча где-нибудь на проваленной явочной квартире.
Харлампиев знал, что он боевикам как кость в горле. Некоторые из арестованных террористов признавались, что в боевой организации его ненавидят и боятся. Ещё бы! За последние три-четыре года город почистили основательно. Раньше эти мерзавцы приезжали в Москву как к себе домой. А теперь – всё. Шалишь. Объезжают стороной. Последняя операция вообще вышла на загляденье. Этого ему они не простят. Из кожи вылезут, но постараются отомстить. Что с них взять? Фанаты! Эти самые опасные из всех злодеев. До последней капли крови будут биться. Что поделаешь, война. Самая настоящая. Не на жизнь, а на смерть.
Харлампиев опять чуть отодвинул штору, но нет, никто из прохожих не искал взглядом окно начальника охранки. В Гнездниковском всё было тихо. На противоположной стороне, наискосок от входа дремал извозчик, который – какие ни предлагай ему деньги! – никуда не поедет, пока не появится в переулке очень похожий на него «ванька» и не встанет на его место. А вот не торопясь прогуливаются по переулку двое друзей-приятелей, делано безразличными взглядами обшаривая встречных прохожих. И в подъезде сменяют друг друга вооружённые люди. Всё в порядке. Охрана не дремлет.
Но что сможет охрана, – неожиданно подумалось Харлампиеву, – если вдруг влетит лихач в Гнездниковский, осадит рысака на секунду, ровно настолько, чтобы седок прямо из коляски швырнул бомбу в окно начальника охранки. И – вскачь на Тверскую, а седок – проходными дворами – через Леонтьевский, Чернышевский, Юсовский?.. И всё, ищи ветра в поле!
Харлампиев вдруг подумал: а что, если переехать в другой кабинет окнами во двор? И тут же устыдился этой мысли, представив недоумённые взгляды сослуживцев. Этого ещё только не хватало!
В дверях показалась голова помощника:
– Все в сборе.
– Проси.
…Харлампиев перебирал в руках фотографии, вглядывался в запечатлённые на них лица и слушал доклад руководителя службы наружного наблюдения.
– Третью неделю ходим за ними, – докладывал начальник наружки, – и – ничего.
– Маршрут?
– Почти один и тот же. Бывает, заходит в магазины или кафе, но мои ребята смотрели – никаких контактов.
– Всё время вместе?
– Да, – кивнул начальник наружки. – Как Круглова освободили, так он всё время рядом со своей сожительницей Михеевой. Он и живёт у неё в библиотеке на Большой Бронной. Там у неё на втором этаже жилая квартира.
– Понятно. «Читатель» наш не засветился?
– Нет. Он человек опытный. Тем более там всегда полно народа.
– Что за народ?
– Сброд. Студенты, писаки всякие, актёры.
– О чём говорят?
– Вольнодумцы.
Харлампиев вновь потасовал фотографии.
– А вот этот, слева от Михеевой, кто?
– Студент Сергей Зубов, товарищ по курсу Павла Круглова. По нашему ведомству не проходил.
– А что это он так странно на Михееву смотрит?
– Вроде влип…
– Что?..
– Влюблён, – поправился начальник наружки. – Больше о нём сказать нечего.
– И это, по-вашему, «нечего»? – Харлампиев усмехнулся. – Это много. Это очень много. Это козырь в наших руках.
– Виноват.
Начальник поморщился:
– Бросьте все эти «виноват», «так точно». Говорите по-русски. Мы, слава богу, не в гвардии!
Сидевший у окна молодой поручик Денисов с досадой поморщился. Это не укрылось от Харлампиева, который нахмурился, хотел что-то сказать, но сдержался, повернулся к заместителю.
– А что у нас на Поварской?
Тот развёл руками:
– По Вейцлеру пока ничего. Три воскресенья подряд водим его по бульвару, и ни разу никто не попытался даже к нему приблизиться.
– Разрешите? – с места поднялся начальник группы наружки.
Харлампиев кивнул.
– Ребята считают, что Вейцлер водит нас за нос. Он темнит и только тянет время.
– Что вы предлагаете?
– Нажать на него. И всё. Тем более и его жена, и его ребёнок у нас в руках. Сразу шёлковым станет.
– Вы позволите?
Сидевший у окна поручик Денисов вскочил с места. Присутствующие с интересом обернулись в его сторону.
– Я человек здесь новый и, может быть, поэтому не понимаю, почему мы устанавливаем слежку за человеком, которого признал невиновным суд. Почему вы, – поручик кивнул в сторону начальника наружки, – предлагаете нажать, то есть применить насилие, не только к человеку, вина которого не доказана, но и к его жене, более того – к его детям! Да, мы с вами не в гвардии, – он с вызовом взглянул на Харлампиева, – к сожалению. Но существует же честь офицера, в конце концов! Или эти нормы здесь не приняты? Может быть, мне кто-то ответит?
– О как! – не удержался кто-то в углу. Кто-то усмехнулся. Кто-то с интересом взглянул на поручика.
Харлампиев встал из-за стола.
– Я вам отвечу. Слава богу, что мы с вами не в гвардии. С шашками наголо на белых конях в нашей войне ничего не сделаешь. Вспомните недавно убиенного государя императора Александра Второго. Сколько было убийц? Горстка! А сделали то, что не под силу целой армии. Причём эти злодеи не соблюдают никаких кодексов чести, не задумываясь подставляют и детей, и женщин.
Начальник охранки взглянул на стоящего поручика.
– Вот вы говорите: суд освободил Круглова, потому что он невиновен.
Харлампиев обвёл взглядом присутствующих.
– Поскольку тут все свои, так и быть, скажу, это я сделал всё, чтобы его освободили. Вы скажете, зачем?
Денисов кивнул.
– Затем, чтобы, когда к нам в Москву явится какой-нибудь незваный гость, он пришёл именно в библиотеку, а не в то место, которое нам пока неизвестно. Да, пока победа за нами, но, помяните моё слово, наши враги нам просто так Москву не сдадут. Они из кожи вылезут вон, чтобы опять взять город в свои руки.
Харлампиев вздохнул:
– А вы говорите: гвардия…
Поручик хотел что-то возразить, но начальник властно произнёс:
– Садитесь! – и повернулся к начальнику наружки. – Зубова взять в разработку.
– Уже.
– Отлично.
Он хотел ещё что-то сказать, но в дверь проскользнул секретарь и положил перед ним лист бумаги. Прочитав его, начальник нахмурился:
– Наша загранагентура докладывает. Три дня назад из Парижа к нам выехал член боевой организации партии социал-революционеров.
6. В библиотеке
– Смотреть надо, милейший! – раздался рядом возмущённый голос.
Зубов вздрогнул и увидел около себя плотного господина, чью даму он слегка задел.
– Извините, пожалуйста, – заторопился, оправдываясь Сергей, – задумался…
– Задумался! – не скрывая своего возмущения, проговорил мужчина. – Так и под лошадь попасть недолго!
Его дама укоризненно взглянула на своего спутника, и пара молча прошла мимо.
Зубов окончательно пришёл в себя и увидел, что находится на Большой Бронной недалеко от библиотеки Ирины.
Шедшие шагах в десяти сзади двое мужчин переглянулись.
– Парень явно не в себе, – проговорил один.
Это был тот самый сотрудник охранки, который на совещании у Харлампиева уверял, что Зубов влюблён в спутницу террориста Павла Круглова Ирину Михееву. Его коллега согласно кивнул:
– Похоже… Иначе чего второй час торчать здесь, у библиотеки?
Первый глубокомысленно изрёк:
– Любовь…
– …зла, – подхватил второй, – полюбишь и козла!
Первый чуть усмехнулся.
– Потому, наверное, парень совсем про осторожность забыл.
– А нам от этого только легче.
…Зубов вдруг замер, почувствовав, как из расположенной в соседнем доме булочной Румянцева разливается по улице запах свежего хлеба. Свежего, только что испечённого, ещё тёплого! В животе засосало. Он сглотнул набежавшую слюну, почувствовав, что голоден, так как его сегодняшний завтрак был скуден, а про обед он вообще забыл.
А запах тёплого свежего хлеба разливался по улице!.. Зубов вдыхал его полной грудью. На секунду даже закружилась голова. Он ощупал мелочишку в кармане. На полбуханки хватит. Зайти? И вдруг с ужасом увидел часы на противоположной стороне улицы. Без двадцати семь! Мысли понеслись в голове, обгоняя друг друга. Какой хлеб! Потом, потом! Не хватало ещё опоздать! Сейчас главное – только одно. Ирина, Ирина, Ирина!..
Он решительно пересёк улицу.
Без пяти семь Зубов вошёл в читальный зал библиотеки и, взглянув на часы, сел у самых дверей. Большой зал был тесно заставлен столами, за которыми сидели над книгами и газетами читатели.
Заказанную литературу выдавала невзрачная блондинка лет сорока, стол которой стоял рядом с проходом к стеллажам обширного книгохранилища. Когда ей надо было принести заказанную книгу, она загораживала своим стулом проход в свои владения и исчезала за стеллажами, откуда и приносила необходимую книгу.
В зале было тихо. Тишину нарушал лишь шелест перелистываемых страниц, скрип перьев да изредка то в одном, то в другом конце зала чей-нибудь вздох или приглушённый кашель.
Часы пробили семь. Ирины не было. Сергей огляделся. Посетители читали, что-то конспектировали, делали пометки в своих блок-нотах. Зубов неожиданно зацепился взглядом за посетителя, сидевшего в самом углу зала за крайним столиком. По внешнему виду это был самый обыкновенный вечный студент. Поношенная, уже тесноватая в плечах тужурка с давно не чищенными медными пуговицами. Длинные, до плеч, волосы, короткая бородка, пенсне. Когда Зубов вошёл, он бросил на него цепкий взгляд и тут же отвернулся.
Сергей обратил на него внимание, потому что «студент» вёл себя не так, как все посетители библиотеки. Он не читал и не конспектировал лежащую перед ним книгу. Он как будто искал кого-то в зале, скользил взглядом по лицам читателей, пока не наткнулся на того, кого, видимо, искал. Зубов проследил за его взглядом и увидел в предпоследнем ряду слева от себя плотного стриженного под бобрик господина, который тоже, как и «студент», только делал вид, что читает лежащую перед ним книгу. Когда кто-то из посетителей поднимался, подходил к библиотекарше или к стенду с новинками литературы, он отрывался от «чтения» и незаметно следил за этим человеком, что-то помечая в своём блок-ноте.
Зубов понял, что «бобрик» чем-то явно заинтересовал «студента». Чем? Он не успел найти ответ, потому что из-за спины библиотекарши появился Павел. Он шагнул в читальный зал, отыскивая глазами Зубова. Сергей встал. Подойдя и взяв его под руку, Павел увлёк друга поближе к дверям и негромко заговорил:
– Наша сегодняшняя встреча отменяется.
Зубов не смог скрыть своего огорчения.
– Ирина заболела. – Павел бросил на него пытливый взгляд. – Температура. И совершенно внезапно.
Зубов не выдержал прямой взгляд Павла, отвернулся, краем глаза заметил, что «студент» с любопытством смотрит в их сторону.
– Господа, нельзя ли потише! – с раздражением бросил кто-то из читателей.
– Извините.
Павел отвёл Зубова к дверям.
– Сергей, я хочу поговорить с тобой откровенно, – негромко заговорил он, – чтобы между нами не было никаких недомолвок. Ведь мы же – друзья?
Он взглянул на Зубова, и тот кивнул:
– Да.
– Ты должен это знать. Мы с Ириной любим друг друга. Мы – муж и жена.
Зубов почувствовал, как гулким эхом отдаются в ушах слова Павла.
– Вы повенчаны? – с трудом выдавил он.
Павел чуть усмехнулся:
– А зачем? Есть нечто, гораздо сильнее соединяющее людей, чем все эти размахивания кадилами и гнусавые проповеди. Это любовь двух свободных людей.
Павел протянул Зубову руку.
– Не ставь в неловкое положение Ирину. Я не стал бы говорить это тебе прямо, если б не считал тебя своим другом.
Зубов с чувством пожал протянутую ладонь.
– Я понял.
– А сейчас извини, мне надо к Ирине.
Он пересёк зал и скрылся за стеллажами.
Зубов опустился на стул. «…Мы любим друг друга… Мы – муж и жена»… Эти слова Павла закольцованной лентой прокручивались в его мозгу. «…Мы любим друг друга… Мы муж и жена… мы любим друг друга…»
Огонёк, светивший и рождавший надежду, погас в его душе. Конец мечтам и грёзам. Эту женщину он по-прежнему будет боготворить, но… она принадлежит другому. И не просто другому, а самому близкому человеку, который для него, Зубова, и друг, и старший товарищ, и пример во всём. Значит… надо набраться мужества, взять себя в руки, отойти в сторону… Но как?! Как это сделать, если отзывается болью в сердце каждое слово: «…мы любим друг друга… муж и жена…»
Занятый своими мыслями, Зубов не заметил, как «вечный студент» поднялся из своего угла, подошёл к дежурной и, прижав палец к губам, положил ей на стол вдвое сложенный листок бумаги. Развернув его и прочитав, она решительно устремилась к «бобрику».
– Раскройте ваш портфель, – приказала она посетителю.
– Это по какому же праву? – растерялся тот.
– Я вам говорю: раскройте! – не сдавалась дежурная.
– Открывайте! Открывайте!.. – раздались голоса. Один из читателей, совершенно лысый мужчина средних лет, схватил портфель и, распахнув его, вытряхнул на стол содержимое. Звякнув, упал значок сотрудника полиции.
– Извините…
«Бобрик» вырвал портфель из рук лысого и, расталкивая толпу, ринулся к выходу.
Зубов, проводив его взглядом, посмотрел туда, где сидел «студент». Его стол был пуст.
7. Явление «вечного студента»
На первом этаже в библиотеке вдруг раздались громкие голоса.
– Что там такое? – встревожилась Ирина.
– Пойти поглядеть? – Павел встал, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял «вечный студент».
– Вы как сюда попали? – произнёс Павел.
– Спокойно, господа! – вошедший сорвал парик. – Узнаёшь?
– Гордон? – неуверенно произнёс Павел.
– Он самый!
– Ну, брат!
Павел шагнул навстречу, обнял вошедшего.
– Откуда?
– Конспирация! В центре не знают: вы на свободе или в Сибири. После процесса связь оборвалась. Пришлось принимать все меры предосторожности. Вспомнить молодость. Вырядиться под «вечного студента». Похож?
– Похож, похож, – не скрывал радости Павел, – ну ты виртуоз!
«Студент» укоризненно покачал головой.
– Не волнуйся, – Павел кивнул в сторону Ирины. – Как ты всё-таки прошёл? Что там были за крики?
– Это я спровоцировал там конфликт и выявил филёра, который вас, видимо, давно уже пас.
– В самом деле?
– В этих вещах я не ошибаюсь.
Ирина с тревогой посмотрела на Павла, который нахмурился:
– Неприятная история.
– Более чем, – кивнул Гордон.
– Ты где остановился? – спросил Павел.
– У вас. Приютите?
– Ради бога, но…
– Это не опасно? – Ирина перебила его, с тревогой посмотрев на гостя.
– Не думаю, – уверенно отозвался Гордон, – в библиотеке началась такая суматоха, что никто, уверен, не заметил моего исчезновения. Разумеется, дня через два, максимум три охранка опросит всех, кто находился сегодня в читальном зале, и выявит посетителя, очень похожего на вечного студента. Но к этому времени у меня уже будет иная внешность.
– Ловко, – отозвался Павел, а Ирина смотрела на Гордона восхищёнными глазами.
– За это время мы с вами разработаем подробный план действий и начнём работать. А пока очень бы хотел немного поспать. Тем более что всю дорогу пришлось быть в напряжении. Сразу после границы начались неприятности. Пришлось и стрелять, и прыгать на ходу с поезда.
– Даже так?
– Да, – Гордон потянулся. – Устал.
– Понимаю. Ирина покажет тебе твою комнату.
8. В охранке
– Понятно, – кивнул Харлампиев, выслушав доклад «читателя» – агента Ермолаева – о происшествии в библиотеке. – Мы потеряли перспективное место. Посему меня сейчас крайне интересует, почему это произошло. Что это: случайность, чья-то недоработка, стечение обстоятельств?
После небольшой паузы начальник заговорил вновь:
– Меня не покидает мысль, господа, что среди посетителей был кто-то, кто знал, а может быть, смог понять, что Ермолаев агент полиции.
Он повернулся к Ермолаеву:
– К дежурной кто-нибудь подходил?
– Нет.
– Точно?
Агент чуть замялся:
– По-моему, нет.
– Господа, – Харлампиев обратился к присутствующим, – включайте мозги. Я жду ваших соображений.
– Круглов? – предположил кто-то после небольшой паузы.
– Ваше мнение? – начальник повернулся к Ермолаеву.
– Не думаю, – ответил тот, – он и когда пришёл, и когда уходил, даже не взглянул в мою сторону. Подошёл к Зубову, о чём-то они переговорили, и он ушёл. Даже не взглянул в мою сторону.
– Зубову?
– Да.
Харлампиев задумался:
– И тут Зубов…
– А если сама дежурная? – предложил усатый офицер.
– Маловероятно, – покачал головой Харлампиев, – и потом… если бы она знала, что этот человек из полиции, вряд ли бы она обвинила его в краже книги. Её кто-то спровоцировал.
– А вот этот лысый, который выхватил портфель?
– С него начали, – ответил начальник наружки. – Установили. Некто Гринберг Алексей Михайлович. Врач. Известный. Принимает на дому. Берёт дорого. Раза два в неделю бывает в библиотеке. Часто произносит возмутительные речи. Настоящее имя – Гринберг Лейба Моисеевич.
При этих словах Харлампиев поднял голову, усмехнулся.
– Поскольку, – продолжал начальник наружки, – имеет, видимо, высоких покровителей, держится независимо. Даже, я бы сказал, нагло.
– Понятно, – кивнул Харлампиев и, обведя взглядом присутствующих, остановился на одном, непримечательной внешности, сотруднике. – Григорьев.
Тот встал.
– Наведайтесь к этому типу. Передайте от меня привет. Я с ним встречался однажды. Уверен, он ещё не забыл. – Начальник усмехнулся. – Особо не церемоньтесь. Он, спасая свою шкуру, пойдёт на всё. Иначе на божий свет выплывут все его прежние делишки.
Харлампиев ещё раз многозначительно взглянул на сотрудника.
– Нам свой человек в библиотеке очень нужен…
– Понял, – кивнул Григорьев.
Харлампиев вынул из папки фотографию, показал Ермолаеву.
– Никого не напоминает?
Тот посмотрел, покачал головой:
– Нет.
Начальник повернул фотографию к собравшимся.
– Знакомьтесь, господа. Тот самый незваный гость, которого мы ждём. Как мне стало известно, похожий на него человек уже пересёк границу Российской империи. К сожалению, взять его не удалось. Так что не сегодня завтра он будет у нас в Москве.
– А кто это? – поинтересовался поручик Денисов.
– Это, господа, кто не знает, опаснейший террорист, правая, так сказать, рука самого Евно Азефа, руководителя боевой организации эсеров, некто Гордон, по кличке Виртуоз, собственной персоной. Нам брошен вызов, господа.
9. У доктора
Григорьев нажал на медную кнопку звонка, и за дверью послышались звяканья колокольчика. Открывший дверь привратник вопросительно взглянул на посетителя.
– К доктору, – коротко процедил тот.
– Он вам назначал?
– Разумеется. – Григорьев отодвинул плечом привратника и вошёл.
В прихожей доктор раскланивался с пациентом.
– Алексей Михайлович, к вам, – сказал привратник, демонстративно пожав плечами.
Доктор внимательно взглянул на вошедшего и поспешил распрощаться с клиентом.
– Прошу.
В кабинете, усадив гостя, доктор с участием поинтересовался:
– Что вас беспокоит?
– Вы, Лейба Моисеевич.
– Извините, – доктор поправил пенсне. – Кто вы? Откуда? Из полиции?
– Да.
– Тогда потрудитесь объяснить цель вашего визита.
– Объяснять будешь ты.
Доктор вскочил и, бледнея, указал на дверь:
– Я прошу вас покинуть кабинет.
Григорьев даже не пошевелился.
– Тебе привет, Лейба.
Это было сказано таким тоном, что доктор похолодел. Он стал понимать, откуда явился этот наглый тип. Но губы будто сами собой выговорили:
– От кого?
Гость отчеканил:
– От начальника охранного отделения Харлампиева. Не забыл?
Внутри у Гринберга всё оборвалось. Конец, подумал он.
– Слушай меня внимательно, Лейба. Ты вмешался в очень нехорошую историю. Такую нехорошую, что тебе теперь не поможет никто.
– Да объясните, в конце концов, в чём вы меня обвиняете?
– В библиоте… – начал Григорьев, но доктор перебил его, закричав:
– Ах, в библиотеке!.. Теперь я понял! В библиотеке я помогал задержать, к вашему сведению, вора, который оказался вашим шпиком, и теперь вы мне пытаетесь отомстить!
– Молчать! – рыкнул Григорьев и, схватив доктора за фалды пиджака, тряхнул так, что пенсне отлетело в сторону. В дверях показалось лицо привратника.
– Алексей Михайлович, ничего не нужно?
– Закрой дверь, – приказал Григорьев. На вопросительный взгляд привратника бледный доктор лишь вяло махнул рукой.
– Но я же не знал!
– А кого это волнует, если речь идёт о покушении на царя. – Сыщик мотнул головой вверх. – Ты понимаешь, на царя! В этой ситуации все твои заступники будут шарахаться от тебя как чёрт от ладана.
– Ах, боже мой, – запричитал доктор.
– Перестань ныть, – оборвал его Григорьев, – вся твоя жизнь теперь зависит от того, сможешь ты нам помочь или нет.
– Что я должен сделать?
– Ответить на мои вопросы. Готов?
– Да…
– Ты часто бываешь в библиотеке?
– Раз-два в неделю.
– Тех, кто там бывает постоянно, знаешь?
– Ну, более-менее.
– Был в тот день кто-то из незнакомых? Вспоминай!
Доктор наморщил лоб.
– Напрягись. Был ли в тот день кто-нибудь, кого ты в читальном зале не видел никогда?
Доктор пожал плечами:
– Не помню…
– Вспоминай!
– Пожалуй, – неуверенно начал доктор, – пожалуй, был… Да, был. Я его никогда прежде не видел. Да, он сидел с краю.
– Как он выглядел?
– Длинные, до плеч, волосы, – наморщив лоб и чуть прикрыв глаза, заговорил доктор. – Очки. Бородка. Мундир… Такой, я бы сказал, не первой свежести… Типичный вечный студент…
– А потом, после скандала, ты его видел? Где он был?
Доктор опять задумался.
– Не помню… Нет… Да, точно. Мы, – он виновато сконфузился, – то есть те, кто… – он запнулся.
– Понятно. Продолжай.
– Ещё какое-то время, прежде чем разойтись, обсуждали это происшествие, а его не было. Точно не было.
– А куда он исчез? Не видел?
– Нет.
– Ну ладно. – Григорьев встал. – О нашем разговоре – никому! Ни слова. Понял?
– Понял, понял, – закивал доктор.
– И ещё. Продолжай ходить в библиотеку, как и ходил. Если увидишь этого длинноволосого или что-то ещё необычное, сразу звони мне.
Полицейский протянул доктору карточку. После секундного колебания тот её взял. Григорьев нахмурился и, протянув руку, больно сжал плечо доктору:
– Моли бога, Лейба, чтобы только этим всё закончилось. Ты понял?
Гринберг послушно закивал.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?