Текст книги "Провокатор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/provokator-276735.jpg)
Автор книги: Борис Селеннов
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
46. Авария
…Коляска неслась, подпрыгивая по булыжной мостовой. Забившись в угол, Гринберг поглядывал на строгие, сосредоточенные лица агентов.
– Погоняй! – крикнул Харлампиев.
Сидевший рядом с кучером агент толкнул его в бок.
– Тебе сказано!
Тот забурчал что-то невнятно в ответ. Агент хватил его кулаком. Кучер подскочил на козлах, закричал плачущим голосом:
– Чего дерёшься?
– Погоняй! – рыкнул агент.
Впереди из подворотни ломовик подавал задом телегу с увязанной мебелью и перегородил дорогу. Кучер, чтоб избежать столкновения, взял влево, коляску занесло. Заднее колесо провалилось в какую-то выбоину. Что-то треснуло. Коляска осела.
– Тп-р-р-ру! – кучер, откинувшись назад, тянул на себя вожжи. – Приехали!
Агенты, ругаясь, соскочили на мостовую.
На встречной стороне притормозила извозчичья повозка. Сидевшая сзади купеческая пара с любопытством наблюдала за происходящим. Харлампиев подскочил к седокам:
– Попрошу освободить…
Купец набычился:
– Ещё чего! Ты кто такой, чтобы…
В руке у Харлампиева блеснул пистолет. Купеческую пару как ветром сдуло. Один из агентов, взяв лошадь под уздцы, развернул повозку, крикнул кучеру, запрыгивая на подножку:
– Гони!
47. Освобождение
…Из прихожей вновь донёсся стук в дверь.
– Т-с-с-с! – зашептал Хрунов, приложив палец к губам, и, взяв Соню за руку, тем же шёпотом приказал: – Спросите, кто?
– Кто там? – выговорила Соня?
Из-за двери раздался взволнованный голос:
– Марье Мироновне плохо! Бабаевой! Откройте, ради Христа!
Хрунов, отодвинув в сторону Соню, распахнул дверь и от жёсткого удара в лицо отлетел, стукнулся головой о стену и рухнул на пол. Второй охранник выхватил пистолет. Вейцлер бросился к нему, пошатнулся от грохнувшего выстрела. Солдатов поддержал его, не дав упасть. Двое боевиков сбили охранника с ног, пистолет отлетел в сторону.
– Сеня! – бросилась к мужу Соня.
Солдатов, поддерживая тяжелеющего Вейцлера, быстро заговорил:
– Потом, потом, Соня! Берите ребёнка, и – уходим!
Боевики наскоро связали охранников. Солдатов подхватил Вейцлера на руки:
– Помогите Соне!
Бережно уложив Вейцлера в коляску, Солдатов вполголоса приказал Свитневу:
– Гоните! А я задержусь, посмотрю, что будет.
– Только осторожно!
– Ладно!
…Через минуту рысак, высекая подковами искры, нёсся по мостовой. Внутри кареты молча сидели мужчины. Плакал ребёнок. Текли слёзы по щекам Сони, которая одной рукой прижимала к себе сына, а другой поддерживала лежащую на её коленях голову мужа. Толчки кареты, видимо, причиняли ему нестерпимую боль. Лицо его побелело, осунулось. Глядя не отрываясь на Соню, он прошептал:
– Всё-таки дотерпели…
Рысак летел вперёд.
48. Пять минут опоздания
– Стой! – крикнул Харлампиев.
– Тпр-пру! – кучер натянул вожжи.
Харлампиев спрыгнул на тротуар. К нему рванулся было стоящий у ворот филёр, но, узнав начальника, замер.
– Доктор был?
– Минут пять как уехал, – ещё ничего не понимая проговорил филёр. Харлампиев, оттолкнув его в сторону, бросился во двор. Вслед за ним побежали полицейские. Последним из коляски вылез доктор. Он огляделся по сторонам, помедлил, не зная, что ему делать, и торопливо зашагал во двор.
«Московские ведомости» сообщают:
– …вышла и продаётся книга Юрия Кари-Бека «Черкесские рассказы». Стр. 302. Ц. 1 рубль. Книга г-на Кари-Бека представляет весьма интересный сборник рассказов, рисующих быт кавказских горцев до их умиротворения.
– …продаётся в конторе университетской типографии новая книга Л. Тихомирова «Демократия либеральная и социальная». Цена 60 коп. С пересылкой 80 коп.
– По поводу статьи Н. Иванцова «Основной принцип красоты».
«…Кто такой Гамлет? В чём идея трагедии Шекспира, названной этим именем? Почему эта трагедия привлекает всеобщее внимание, приобретает всемирное значение?
…Борьба глубокого, страдающего скептицизма с верой – вот в чём смысл великой трагедии, вот в чём заключается идея её!..»
– …вышли отдельным сборником стихи г-жи Лохвицкой (по мужу Жибер) в виде изящно изданной книги. Нельзя не обратить внимание любителей поэзии на этот сборник: в наши дни «поэтического нытья или пустого декадентства», когда выходит масса книжечек с самыми уродливыми «пробами пера» – он производит на читателя освежающее, благотворное впечатление многими стихотворениями, которые своими темами, мыслями, образами, чистой русской речью заставляют признать в авторе несомненный поэтический талант.
– НОВЫЕ КНИГИ. Общедоступный народный лечебник. Руководство для врачевания всех болезней взрослых и детей без помощи врача. Всего 270 страниц. Книга является настольной для каждого семейства. Цена 1 руб. 35 коп. с пересылкой.
49. Кого послать к Солдатову
Виртуоз стоял у окна и сквозь паутину штор смотрел на улицу. Павел и Ирина занимались планом и оформлением накладных на закупку новой партии книг. Революция революцией, но работу библиотеки тоже нельзя было пускать на самотёк. Она требовала быть в курсе издаваемых новинок, запросов публики и даже предвидения: что будет востребовано публикой через месяц, через два, через полгода. Разумеется, больше половины читателей была демократически настроенная молодёжь, но были и люди других возрастов и взглядов, и надо было стараться, чтобы те и другие находили в библиотеке то, что искали.
– Пора идти к Солдатову, – проговорил Виртуоз, – у него уже должны быть новости.
– Кто пойдёт?
– А может, попросить Катю? – предложила Ирина.
– А что? – охотно откликнулся Виртуоз. – Пора для девушки открывать школу. Для первого раза задание – естественно, при тщательном инструктаже – подходящее. Я думаю, она справится.
– А когда она будет в библиотеке? – поинтересовался Павел.
– Завтра, – ответил Виртуоз. – Я попросил её бывать здесь, в библиотеке, через день. Естественно, не меняя своего прежнего поведения.
– Это у неё хорошо получается, – улыбнулась Ирина.
50. Визит Берга
Постучав, вошёл дежурный и доложил: только что принял телефонный звонок. Полковник Берг едет сюда и просил быть на месте.
У Харлампиева сразу испортилось настроение. Вот уж кого он сейчас не хотел видеть, так это Берга.
Полковник Берг, фамилия которого не значилась в штабном расписании министерства, был главой всего политического сыска России, перед которым, по слухам, заискивал сам министр. В последнее время Берг что-то зачастил в Москву.
Это нервировало. Харлампиев попробовал пожаловаться московскому полицеймейстеру, но Трепов только замахал руками: мол, ты уж сам выкручивайся как-нибудь!..
Но «как-нибудь» не получалось, несмотря на то что Харлампиев умел ладить с начальством. За полтора десятка лет службы он давно понял: хорошо работать и быть в хороших отношениях с начальством – вещи абсолютно разные. Это была целая наука: как видеть расставленные на каждом шагу капканы и как уметь их обходить стороной. Скажем, докладывать начальству следовало не так, как было на самом деле, а так, как оно хотело это видеть, чтобы не вызывать недовольства, лишних вопросов. Иначе потом не дадут спокойно работать, начнут совать всюду нос, поучать, наставлять, ничего не смысля в нюансах сыска. Кроме того, надо было быть всегда готовым к внезапным инициативам начальства, которому в любой момент могло что-нибудь плеснуть в голову и тем самым застать подчинённого врасплох. Наученный горьким опытом Харлампиев никогда не убирал подчистую всех выявленных злодеев, оставляя кого-то на свободе, разумеется, под наблюдением, так сказать, «на разводку»: вдруг кто-нибудь заглянет на огонёк, кого ещё не выявили, просмотрели. Кроме того, такой манёвр подстраховывал от внезапных «наездов» начальства, которое долгое затишье могло обеспокоить: не спит ли охранка? В этом случае на любой вопрос был готов ответ: мол, работаем, раскрываем заговор, готовящийся теракт. На кого? Тут уж смотри сам, кого назвать, исходя из ситуации. Лучше, конечно, того, кто повыше, но только не первых лиц! Лишний шум тоже ни к чему. Главное – вовремя отчитаться и показать: охранка не дремлет. Нужны арестованные? Вот они.
Правда, Берг был поумней многих прежних начальников. С поучениями, как надо работать, не лез. Только требовал докладывать ему обо всём. И Харлампиев докладывал. Разумеется, как считал нужным. Вот только не раз ему начинало казаться, что Берг о каких-то новостях, добытых сложным оперативным путём, знает не меньше, чем сам начальник охранки. Откуда? Вопрос, который вызывал в Харлампиеве беспокойство.
Московское охранное отделение по праву считалось лучшим в России, и, казалось бы, никаких причин для столь явного внимания начальства не было. Но Берг продолжал приезжать один, а то и два раза в месяц, не объясняя причины своих визитов. Порой Харлампиеву начинало казаться, что он как-то слишком многозначительно посматривал на него, как будто ждал ответа на вопрос, который уже задавал ему однажды.
Харлампиев ждал его и боялся, потому что этот вопрос касался одного его необдуманного поступка, о котором он не раз сожалел и который был связан с гибелью террориста Льва Барашкова.
Этот случай вновь вспомнился во всех деталях, когда однажды, придя на работу, Харлампиев понял, что ночью в его кабинете кто-то был. И более того, что-то искал. Всё лежало на своих местах, но иное положение волоса на дверце книжного шкафа доказывало, что ночной гость её открывал. То же самое было с метками на ящиках письменного стола, крышке сейфа, которые Харлампиев не ленился запирать, уходя домой.
Кто был в его кабинете? Разумеется, Берг или кто-то из его людей. Что искал? Тут тоже не было никаких загадок. Ночной посетитель искал те окровавленные пол-листа бумаги, которые совершенно случайно попали в руки Харлампиева и хранились сейчас здесь, в кабинете, в тайнике старинного книжного шкафа.
…Перед глазами Харлампиева до мельчайших подробностей встал день, когда вместе с Бергом они везли арестованного Барашкова из Москвы в Петербург.
…Спецвагон состоял из трёх отделений. В первом с входной бронированной дверью располагалась охрана. Во втором ехали они вдвоём с Бергом. В третьем отделении, по сути – камере без окон, содержался арестованный Барашков. К нему, отпирая ключом железную дверь, заходил лишь Берг.
Вот и сейчас он был там. Его голос глухо – слов было не разобрать! – звучал через стенку.
Харлампиев задремал, когда вдруг в камере грохнул выстрел. Он выхватил пистолет, шагнул к двери. Из камеры с окровавленными руками выскочил Берг:
– Набросился, сволочь!
Он прошёл мимо, захлопнув за собой дверь, в отделение охраны.
Харлампиев заглянул в камеру. Арестованный лежал на полу, судорожно сжимая руками края разорванной и окровавленной рубахи. В разрыве ворота белела полоска бумаги. Зачем-то (совершенно не сознавая зачем) Харлампиев, потянув за уголок, вытащил половину листа. Вторая, размокшая от крови, осталась под рубашкой. За стеной у охранников что-то упало. Он шагнул назад в свой отсек, сунув бумагу в карман. Не взглянув на него, Берг и двое жандармов пошли в камеру. Харлампиев остался, всё более и более понимая, что сделал то, чего ни в коем случае делать было нельзя. Дверь открылась, жандармы протащили голое тело арестованного в охранный отсек. Когда его позвал Берг, Харлампиев шагнул в камеру.
На полу валялась разбросанная одежда арестованного. Берг, стоя у стола, осторожно расправлял и разглаживал влажную от крови половину листа бумаги.
– Ты сюда заходил?
– Никак нет.
Харлампиев выдержал ледяной взгляд начальника. Он мгновенно пожалел о своём ответе, но понимал, что момент был упущен и признаваться поздно.
…Сколько раз потом он ругал себя за это. Сколько раз хотел вернуть несчастный, залитый кровью обрывок бумаги! Но чем дальше отделяло его время от памятных событий в спецвагоне, тем – Харлампиев понимал! – труднее это было сделать, пока не стало совсем невозможно.
На всякий случай Харлампиев тщательно осмотрел хранящийся у него обрывок бумаги. С помощью сильной лупы он понял, что на нём погибший террорист описал приметы какого-то человека. Какого? На этот вопрос Харлампиев ответить не мог, и тогда после недолгих раздумий он спрятал бумагу в тайнике стоящего в кабинете массивного книжного шкафа, решив посмотреть, что будет дальше.
…И вдруг его озарило. А если события в спецвагоне, частые визиты Берга в Москву, обыск в кабинете, пол-листа в тайнике книжного шкафа – это всё звенья одной цепи? Если всё дело в записке убитого террориста, которая находится у Харлампиева и которая была очень нужна Бергу. Вопрос только – зачем?
Дверь распахнулась. В кабинет вошёл Берг.
Как и предполагал Харлампиев, разговор сразу пошёл о происшествии на Поварской.
– Государь недоволен, – строго начал Берг. – В центре города, средь бела дня!.. Как это могло случиться? Как вы могли это допустить!
Харлампиев молчал.
– Государь приказал принять все меры, чтобы найти злодеев. Что вы предприняли?
Начальник охранки коротко рассказал о плане розыскных мероприятий.
– Результат?
– Думаю, скоро будет.
– Когда?
– Конкретный день, – сдерживая себя, проговорил Харлампиев, – я сейчас назвать не могу.
Берг нахмурился.
– По-моему, вы не поняли то, что я сказал. Государь не-до-во-лен, – произнёс он по слогам. – Государь приказал принять все меры, чтобы отыскать злодеев. Если результата нет – значит, не все меры приняты или… – взглянув на подчинённого, он покачал головой, но продолжать не стал. – Как вы считаете, кто эти злодеи?
– Думаю, одна-две «спящие» пятёрки, которые до поры до времени не давали о себе знать.
– И что же их разбудило?
– Пока, – Харлампиев пожал плечами, – не готов вам ответить.
Берг молча походил по кабинету, остановился напротив начальника охранки.
– Я думаю, террористов разбудил приезд Виртуоза. Следовательно, в самое ближайшее время надо ожидать ещё какой-нибудь неприятности.
– Пока, – возразил Харлампиев, – нет никаких данных об участии Виртуоза в нападении на нашу засаду. И вообще, это не его стиль.
– А по моим данным, – веско заявил Берг, – он руководил действиями этих злодеев. И если в ближайшее время что-нибудь произойдёт подобное, вас, господин Харлампиев, на этом месте не будет. Поэтому необходимо сосредоточить все силы на поисках Виртуоза. Вам ясно?
– Так точно.
51. Катя Воронцова
…Катя шла к Солдатову, внимательно смотря по сторонам, приглядываясь к прохожим, чувствуя волнение и тревогу за порученное ей дело.
Это было её первое задание, которое она получила от Виртуоза. На её взгляд, очень простое и едва ли стоившее такой таинственности, такого количества предостережений и уловок, которые Гордон велел ей соблюдать. И вообще она уже не испытывала перед ним того трепета, который ощущала в первый день знакомства. Наверное, это произошло потому, что на Катину оценку того или иного мужчины существенно влияло его поведение в постели. Близость с Гордоном её разочаровала.
…В пятнадцать лет её лишил невинности тридцатилетний доктор, который пользовал её мать. Каким он был доктором, Катя так и не узнала, но в науке любви благодаря ему для неё не осталось белых пятен.
Когда всё неожиданно вскрылось, был большой скандал. Отец, как всегда, оказался в стороне. И доктор заслужил прощение матери тем, что клятвенно обещал жениться. Перспектива иметь у себя в доме, так сказать, под боком любовника ей показалась заманчивой. Но Катя непонятно почему вдруг взбрыкнула и, разыграв сцену оскорблённой добродетели, гордо отказалась от вообще-то приличной партии.
Потом у неё были другие мужчины, но ни один из них уже не стал для неё событием масштаба: быть или не быть? Это были скорее обычные приятные удовольствия, в чём она не могла себе отказать.
Её жизнь по-прежнему была полна метаний из крайности в крайность. Женские курсы, изучение медицины, мимолётное замужество, развод, увлечение революционными идеями, резкие суждения, из-за которых от неё шарахались обыватели. И была даже одна-единственная попытка «хождения в народ», которая закончилась тем, что она отдалась в прокопчённой избе сиволапому мужику, от которого так разило прелой овчиной, что Катя едва не задохнулась.
Общение с говорливыми демократами, бесконечные диспуты, собрания, а главное, растущее не по дням, а по часам количество «революционеров» уже стало откровенно надоедать Кате, и потому предложение Ирины познакомиться с прибывшим из Парижа очень серьёзным человеком её заинтересовало. Общение с ним произвело впечатление. Правда, как мужчина Виртуоз оказался не на высоте. В какой-то момент близости он – как показалось Кате – на несколько мгновений даже потерял сознание. Но это она приписала своему умению доводить мужчин до экстаза. К тому же она слышала, что нервные стрессы, постоянное напряжение сказываются на потенции мужчины, и потому даже этот факт ей показался подтверждением той рискованной, полной опасности жизни, которую вёл этот человек. И которую теперь будет вести она.
– Мадемуазель, – звучный молодой голос вернул её к действительности.
Два молодых офицера слишком откровенно осмотрели её с головы до ног. В другое время, в зависимости от собственного настроения, она как-то отреагировала бы на их взгляды, но сейчас побыстрей прошла мимо. Через какое-то время остановилась, делая вид, что разглядывает витрину, а сама как в зеркало посмотрела назад: не шпики ли? Офицеры, постояв и поглядев ей вслед, всё же пошли своей дорогой. Пронесло.
Катя перешла улицу, зашла во двор нужного дома, поднялась по лестнице, остановилась у квартиры номер восемь. Постучала. Дверь открыл хозяин и в упор посмотрел на неё такими синими глазами, что Катя на секунду оцепенела. Синие глаза смотрели вопросительно и строго. Она справилась с собой и произнесла заученные слова. Синие глаза потеплели.
– Входи.
52. В охранке
Офицеры знали, что накануне к шефу заезжал Берг, поэтому на утреннем совещании все ждали разноса за то, что произошло на квартире Вейцлера. Нападение на засаду было неслыханной дерзостью, которую не могли оставить без внимания на самом верху. И Харлампиева наверняка не погладили по головке. Теперь, как считало большинство присутствующих, пришёл их черёд.
Но ко всеобщему удивлению, Харлампиев был спокоен. Коротко сообщив о визите Берга и его недовольстве работой охранки, он заговорил о том, что необходимо сделать.
– Поставлена задача разыскать напавших на засаду. Кроме того, мы не должны прекращать работу по поиску Виртуоза.
– Разрешите? – с места поднялся один из ветеранов.
– Слушаю вас.
– Это нападение не могло быть делом рук Виртуоза? Уж очень дерзкое!
– Не думаю, – ответил Харлампиев. – Для парижского центра Вейцлер не та фигура, чтобы присылать сюда Виртуоза. Его цель – лицо, которое у всех на виду. И потом налёт на квартиру не его стиль. Его козырь – убийства, которые он тщательно и терпеливо готовит.
Встал поручик Денисов.
– Может быть, всё-таки потрясти библиотеку?
– А что это даст?
– Возможно, это предотвратит теракт.
– Возможно, – согласился Харлампиев. – Но если Виртуоза там нет? Сделать всё тихо не получится. Круги разойдутся по всему городу. Мы этим спугнём Виртуоза, и он откажется от задуманного. Но через какое-то время вернётся под другой личиной. Причём мы даже можем об это не узнать, если наша загранрезидентура прохлопает его отъезд. Поэтому мы должны обезвредить его сейчас. Я думаю, Виртуоз собирается объединить оставшихся на свободе боевиков и вместе с ними совершить теракт. Мы должны взять их всех. Судя по пятнам крови, один из нападавших ранен. Нужно взять под контроль все больницы и медицинские кабинеты.
Харлампиев повернулся к своему заместителю:
– Попрошу подготовить рапорт о переводе Хрунова в другое подразделение. У нас надо работать головой, а не кулаками.
53. Ссора с Виртуозом
Все – Павел, Ирина, Зубов, Гордон – внимательно слушали Катю. А она очень толково рассказала, как, соблюдая все меры предосторожности, добралась до Солдатова, как он её встретил и о том, что квартиру, очень удобную, с двумя выходами он для Виртуоза снял, и уже можно в неё вселяться. И напоследок Катя добавила главное: об успешном освобождении Вейцлера и его семьи. Это известие вызвало бурный восторг, который прервала злая реплика Гордона:
– Идиоты!
Все растерянно замолчали.
– Ты это о ком? – холодно поинтересовался Павел.
– О вашем Солдатове. О ком же ещё? И его подвигах.
– Объясни.
– А что тут объяснять? – Гордон не скрывал своего раздражения. – У вас все творят, кто что вздумает! Бардак! Мне теперь ясна причина ваших провалов.
– Я бы не судил так категорично.
– А как ещё можно? – не унимался Гордон. – Меня просто бесит эта партизанщина. А самое главное, она осложняет проведение моей операции.
– Она не только твоя, – жёстко произнёс Павел.
Ирина его поддержала:
– Мы уважаем вас, Гордон. И никто не ставит под сомнение ваши заслуги. Но это наше общее дело.
Виртуоз чуть побледнел.
– Эту операцию, – упрямо повторил он, – мне поручил комитет, и, значит, все члены московской боевой организации должны подчиняться мне. В противном случае я поставлю перед комитетом вопрос о расформировании вашей группы!
– Подожди, – стараясь предотвратить ссору, заговорил Павел. – Мы не против твоего руководства операцией. Просто Ирина, как я понял, имела в виду, что каждый из нас тоже несёт личную ответственность за её успешное проведение.
– Спасибо тебе, – Ирина шаржированно сделала реверанс Павлу, – что перевёл меня на русский, от которого Гордон в Париже, видимо, отвык.
Виртуоза передёрнуло.
– Не будем ссориться, – вновь примирительным тоном заговорил Павел, – давайте всё-таки сосредоточимся на деле.
Став невольным свидетелем возникшего спора, Катя всей душой была на стороне Ирины и Павла. Скупой рассказ Солдатова сделал его в глазах Кати настоящим героем, и все ссылки Гордона на необходимость дисциплины и конспирации казались ей просто выражением его уязвлённого самолюбия. Но прямо выразить своё мнение она не решалась.
– Я забыла сказать, – вдруг произнесла Катя, – что Вейцлер ранен.
Все загалдели:
– Серьёзно?
– Что же молчала?
Катя виновато развела руками:
– Вы начали спорить…
– А где он сейчас?
– Солдатов сказал, что в надёжном месте вместе с женой и сыном. Под присмотром хорошего доктора.
Гордон встал, подошёл к окну:
– Мне надо перебраться на другую квартиру. Здесь оставаться больше нельзя. Придётся вновь стать «вечным студентом». Надо подумать, как избавиться от филёров.
– Сколько сейчас народу в читальном зале? – спросил Павел у Ирины.
– Человек двадцать пять – тридцать.
– Давай объявим, что сегодня по независящим от нас причинам библиотека закрывается, условно, в четыре часа. Причём объявим это внезапно, чтобы все вышли одновременно. И Гордон, замешавшись в толпе читателей, дойдёт вместе с ними до ближайшего проходного двора, а оттуда – на соседнюю улицу. Как тебе этот вариант? – Павел повернулся к Гордону, который, чуть поразмыслив, кивнул:
– Согласен.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?