Текст книги "Приз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priz-36410.jpg)
Автор книги: Бренда Джойс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– У тебя блестящее будущее, дорогая, – успокаивающе произнес Чарлз. – Я обещаю это.
Вирджиния посмотрела ему в глаза:
– Пожалуйста, одолжите мне денег. Если вы любили моих отца и мать.
– Сожалею, но это невозможно. Я просто не могу одолжить огромную сумму молодой девушке, которая ни разу в жизни не выплачивала банку кредит.
Вирджиния не сдавалась:
– Тогда одолжите мне ее лично. Чарлз заморгал:
– Вирджиния, у меня нет таких денег. Я очень сожалею.
Он стал убеждать ее смириться, но Вирджиния повернулась и выбежала из банка на улицу. Она налетела на столб, тяжело дыша, дрожа всем телом и пытаясь сдержать слезы паники и отчаяния. Этого не может произойти, говорила она себе. Должен быть какой-то выход!
– Мисс Вирджиния, с вами все в порядке? – Фрэнк оказался рядом с ней. В его голосе звучало беспокойство.
Она встретилась с ним взглядом, но не ответила, потому что ей в голову пришла идея. Ее дядя граф. Графы богаты. Она может одолжить денег у него.
– Мисс Вирджиния? – снова обратился к ней Фрэнк, слегка сжав ей локоть.
Вирджиния высвободила руку и уставилась на оживленную улицу, не видя ни фургонов, ни карет, ни пешеходов.
Она не сомневалась, что у ее дяди достаточно денег, чтобы спасти Суит-Брайар. Он был ее единственной надеждой.
Но он явно не желал спасать плантацию, иначе уже сделал бы это. Следовательно, она должна встретиться с ним лично. Письмо не поможет – ставки слишком высоки. Как-то ей нужно найти средства, чтобы пересечь Атлантический океан, даже если придется продать некоторые драгоценности матери, встретиться с дядей и убедить его не продавать Суит-Брайар, а спасти его. Вирджиния была готова умолять, доказывать, спорить, даже выйти замуж за незнакомца, если он согласится оплатить долги отца.
Она знала, что сможет это сделать. Как повторял ее отец, была бы воля, а выход найдется.
Воли ей всегда хватало. Оставалось найти выход.
Глава 2
1 мая 1812 года
Лондон, Англия
Весть о его прибытии распространилась быстро. Приветствующие толпы заполняли берега Темзы, когда его корабль «Вызов» гордо следовал к военно-морским докам.
Девлин О’Нил стоял на шканцах, скрестив руки на груди, – его высокая мощная фигура была неподвижна как статуя. По случаю возвращения домой – если это можно так назвать – он был в полном флотском облачении. Голубой китель, золотые эполеты на плечах, белые бриджи и чулки, отполированные до блеска сапоги. Черная фетровая двууголка была надета краями вперед, так как только адмиралы обладали привилегией носить ее поперек. Слишком длинные золотистые волосы были собраны сзади в косичку. Толпа – мужчины, женщины и дети, энергичные и немощные, из беднейших слоев населения Лондона – бежала по набережной параллельно кораблю. Некоторые женщины бросали цветы в сторону судна.
Прибытие героя, невесело подумал Девлин. Героя, которого все называли «пиратом его величества».
Целый год его нога не ступала на британскую землю. Он не вернулся бы и сейчас, но у него не оставалось выбора – было невозможно игнорировать уже четвертый вызов из адмиралтейства. Его рот холодно скривился. Ему хотелось устойчивой кровати и женщины, которая не болела сифилисом и не была шлюхой, но исполнение желаний приходилось откладывать. Девлина не интересовало, что нужно адмиралам, – за прошедший год он не повиновался стольким приказам и нарушил столько правил, что они могли требовать его голову по множеству причин. Он также знал, что должен получить новые приказы, которых с нетерпением ожидал. Поэтому Девлин не задерживался ни в одном порту больше недели.
Его взгляд скользнул по кораблю. «Вызов» был тридцати-восьмипушечным фрегатом, славившимся скоростью и проворством, но более всего необычайной дерзостью капитана. Девлин хорошо знал, что вид его корабля вынуждал другие суда поджимать хвост и бежать, поэтому предпочитал плавать ночью. Марсовые находились наверху фок– и грот-мачты, зарифивая паруса. Пятьдесят морских пехотинцев в красных мундирах стояли смирно с мушкетами в руках, когда фрегат приближался к причалу. Другие матросы стояли рядом с ними в ожидании свободного времени. Люди на полубаке готовили массивные якоря. Всего на палубах фрегата находилось триста человек. За доками, где готовились к спуску на воду два трехпалубных корабля, несколько шлюпов, шхуна и две канонерки, лондонские шпили и крыши поблескивали на фоне ярко-голубого неба.
Прошедший год был весьма плодотворным. Год плавания из Гибралтара в Алжир, из Бискайского залива к португальскому побережью. Были захвачены сорок восемь кораблей и более пятисот моряков. Обязанности Девлина были рутинными – эскортировать караваны с припасами, патрулировать береговые линии, усиливать блокаду Франции. Ночи проходили в нападениях на ничего не подозревавшие французские каперы, дни – в праздном качании на волнах. Девлин был состоятельным человеком еще год назад, но с последним призом – американским кораблем, груженным золотыми слитками, – стал настоящим богачом.
Наконец, улыбка тронула его губы.
…Но мальчик дрожал, боялся и отказывался уходить. Никакого богатства, никакой власти не хватало, чтобы приманить его. Стоило ему закрыть глаза, как он видел незрячие и полные гнева глаза отца на отрубленной голове, лежащей на ирландской земле в луже крови…
Девлин вышел в море спустя три года после уэксфордского мятежа, с разрешения и под покровительством графа Эдера. Граф женился на его матери через год. Маленькая сестренка Мег так и не нашлась. Именно граф сфабриковал для Девлина флотскую биографию, что помогло ему начать карьеру в качестве мичмана, а не простого матроса. Девлин быстро получил звание лейтенанта. Какое-то время он служил на флагманском корабле Нельсона.[11]11
Нельсон Горацио, виконт (1758–1805) – британский адмирал, разбивший в 1805 г. франко-испанский флот у мыса Трафальгар на юго-западном побережье Испании, где он был смертельно ранен.
[Закрыть] В битве при Трафальгаре капитан шлюпа, на котором Девлин служил тогда, погиб на месте, и Девлин сразу же принял на себя командование. Маленькое судно имело всего десять пушек, но было весьма проворным, и Девлин подвел «Газель» к широкому и высокому борту французского фрегата. Бортовой залп французов прогремел прямо над «Газелью», в то время как пушки шлюпа разнесли в клочья палубы и оснастку фрегата. Девлин с гордостью доставил приз на буксире в Ливорно и вскоре был произведен в капитаны, получив собственную команду и быстроходную шхуну «Лоретта». Тогда ему было только восемнадцать лет.
С тех пор было много сражений и много призов. Но величайший приз еще предстояло захватить, но похоже, его пока не было ни в одном из морей этого мира.
Жар контролируемого гнева, постоянно кипящего внутри, несколько усилился, но Девлин не потерял терпения. Отогнав мысли о сведении счетов с Хэролдом Хьюзом, ныне графом Истфилдом, он наблюдал, как «Вызов» подходит к причалу между шхуной и канонеркой. Девлин кивнул своему помощнику, мускулистому рыжеволосому шотландцу, лейтенанту Мак-Доннеллу. Мак с помощью рупора объявил о недельном отпуске. Девлин улыбнулся радостным крикам команды и тому, как пустеют палубы, словно по сигналу прыгать за борт. Он не возражал против этого. Его экипаж был первоклассным. Около пятидесяти человек сопутствовали ему с тех пор, как он получил первый корабль, а половина команды – со времен краха Тильзитского мира.[12]12
Тильзит – город в бывшей Восточной Пруссии, где в 1807 г. был заключен мир между Францией, Пруссией и Россией.
[Закрыть] Это были славные и отважные люди, причем настолько вымуштрованные, что без колебаний выполняли приказы, даже казавшиеся самоубийственными. «Вызов» стал бичом морей благодаря их преданности и дисциплине.
Девлин гордился своей командой.
Мак сошел на берег вместе с ним, немного нелепый во флотском мундире, из которого он, казалось, вырос. Маку, как и Девлину, было двадцать четыре года, но за последний год он изрядно растолстел. Девлин подумал, что они представляют собой довольно забавную пару – низкорослый толстый шотландец с огненно-рыжими волосами и высокий светловолосый ирландец с холодными серебристыми глазами.
– Совсем разучился ходить по земле, – проворчал Мак.
Девлин улыбнулся, он тоже чувствовал, что земля под ними стала высокой и твердой, словно штормовая волна. Он хлопнул помощника по плечу.
– Дайте ногам день, чтобы привыкнуть.
– День или целую неделю, если вы не возражаете, – усмехнулся Мак. – Есть какие-нибудь планы, кэп? Я тоскую по похотливой шлюхе. У нее будет моя первая остановка.
Девлин был снисходителен к своим людям – как большинство командиров кораблей, он позволял им шлюх в порту, но предпочитал, чтобы они приводили женщин на борт, где их мог осмотреть судовой врач, во избежание заражения сифилисом.
– Всего неделю назад мы были в Лиссабоне, – с улыбкой заметил он.
– А кажется, прошел год, – отозвался Мак.
Девлин увидел ожидающий его экипаж – он прислал с пакетботом сообщение Шону, что возвращается домой.
– Подвезти вас, Мак? Помощник покраснел.
– Я не собираюсь в город, – сказал он, имея в виду Вест-Энд.[13]13
Вест-Энд – западная фешенебельная часть Лондона.
[Закрыть]
Девлин кивнул, напомнив ему, что он должен быть на борту «Вызова» через неделю вместе со всеми тремястами людьми, чтобы отплыть в полдень. Дезертирства на его корабле почти не случалось – этот поразительный факт не мог понять никто в британском военно-морском флоте. Объяснялось все просто – при таком количестве добычи команда была хорошо обеспечена.
Спустя полчаса экипаж громыхал по лондонскому мосту. Девлин смотрел на знакомые виды. После дней, проведенных в море или жарких экзотических портах Средиземноморья, Северной Африки и Португалии, город выглядел темным, мрачным и грязным. Но это был родной город. Он с удовольствием наблюдал за элегантными леди, проезжающими в каретах и шествующими по тротуарам.
Среди посланных им писем одно предназначалось его английской любовнице, и он рассчитывал, что ему не придется скучать этим вечером, да и всю неделю.
Лондонские офисы адмиралтейства находились на Брук-стрит в импозантном здании, построенном из известняка полвека назад. Офицеры и адъютанты входили и выходили. Тут и там виднелись группы моряков, поглощенных разговором. Все головы обратились к Девлину, когда он открыл тяжелые деревянные двери и вошел в просторный круглый вестибюль со сводчатым потолком. Стены украшали портреты великих британских адмиралов и изображения знаменитых битв и кораблей. Любовница Девлина однажды сказала, что его портрет тоже скоро займет здесь свое место. Разговоры смолкли, и в вестибюле воцарилась тишина. Девлин слышал, как прошептали его имя.
– Капитан О’Нил, сэр? – Молодой лейтенант с румяными щеками отсалютовал ему с подножия мраморной лестницы.
Девлин отсалютовал в ответ.
– Я должен проводить вас к адмиралу Сент-Джону, сэр, – продолжал румяный юнец.
– Хорошо, – сказал Девлин, не сумев сдержать вздоха. Сент-Джон не был его врагом, его лишь раздражало неподчинение, но он знал цену своему лучшему капитану. А вот адмирал Фарнем хотел отдать его под трибунал, подстрекаемый капитаном Томасом Хьюзом, сыном графа Истфилда.
Адмирал Сент-Джон ожидал его. Это был худощавый мужчина с седой шевелюрой, вместе с ним в комнате находились Фарнем – более высокий и толстый, но с куда меньшим количеством волос – и граф Ливерпуль, военный министр.[14]14
Ливерпуль Роберт Бэнкс Дженкинсон, 2-й граф (1770–1828) – британский государственный деятель, в 1812–1827 гг. премьер-министр.
[Закрыть]
Девлин вошел в кабинет, отдав честь. Он был заинтригован, так как не припоминал, что когда-либо видел Ливерпуля на Уэст-сквер.
Дверь захлопнулась. Ливерпуль, тощий, низкорослый и темноволосый, улыбнулся ему:
– Садитесь, Девлин. Хотите шотландского виски или бренди?
Девлин опустился на плюшевый стул, сняв шляпу.
– А бренди французский? Граф улыбнулся:
– Боюсь, что да.
– Тогда бренди, – сказал Девлин, с удовольствием вытянув ноги.
Фарнем выглядел раздосадованным. Сент-Джон сел за свой стол.
– Прошло некоторое время с тех пор, как мы имели удовольствие видеть вас здесь.
Девлин пожал плечами:
– Проливы – беспокойное место, милорд.
Ливерпуль налил бренди из хрустального графина и передал всем бокалы.
– Да, очень беспокойное, – подтвердил Фарнем. – Поэтому то, что вы покинули «Леди Энн», является серьезным проступком.
– Можете что-нибудь сказать в свое оправдание? – спросил Сент-Джон.
– Она не подвергалась никакой опасности.
– Не подвергалась опасности? – Фарнем поперхнулся бренди.
Ливерпуль покачал головой:
– Адмирал Фарнем требует вашей головы, мой мальчик. Было ли необходимо покидать «Леди Энн» ради охоты за американским торговцем?
Девлин улыбнулся:
– «Независимость» была нагружена золотом, милорд.
– И вы знали это, когда заметили ее у берегов Триполи? – оживился Сент-Джон.
– Деньги, милорд, покупают все, – пробормотал Девлин.
– Не знаю другого командира столь же дерзкого, как вы. Кто ваш шпион и где он? – осведомился Сент-Джон.
– Возможно, это она. – Действительно, это была девушка на Мальте, содержавшая гостиницу, в которой часто останавливались американцы. – У меня действительно есть шпионы, но уверен, что это мое дело, и, поскольку это помогает мне выполнять приказы, вопросы, я думаю, можно отложить.
– Вы не выполняете приказы! – рявкнул Фарнем. – Вам было приказано сопровождать «Леди Энн» в Лиссабон. Вам повезло, что ее не захватили вражеские корабли…
– Везение тут ни при чем. Я контролирую проливы. А это означает, что я контролирую Средиземноморье, и никто не может войти туда незаметно для меня. «Леди Энн» не подвергалась опасности, и ее благополучное прибытие в Лиссабон доказывает это.
– И вы изрядно обогатились? – пробормотал Ливерпуль.
– Приз с нашим агентом в Гибралтаре, – ответил Девлин. Он привел туда «Независимость» на буксире. Его доля добычи составляла три восьмых от общей суммы, что приблизительно оценивается в сотню тысяч фунтов. Девлин стал богаче, чем кто-либо мог догадаться, и это намного превзошло его ожидания.
– Меня не заботит судьба одиночного корабля «Леди Энн», – заявил Ливерпуль. – И хотя вы открыто нарушили приказ, мы готовы взглянуть на это сквозь пальцы. Не так ли, джентльмены?
Сент-Джон уверенно кивнул, но Девлин знал, что Генри Фарнему было не так легко с этим согласиться, и это забавляло его.
– Я забочусь о скорейшем окончании этой чертовой войны. – Ливерпуль стоя ораторствовал, как в парламенте. – На горизонте маячит еще одна война, которой следует избегать всеми силами.
– Вот почему вы здесь, – добавил Сент-Джон. Девлин выпрямился на стуле.
– Война с американцами – ошибка, – сказал он.
– Вы ирландец, и ваши симпатии остаются якобинскими, – проворчал Фарнем.
Девлину хотелось придушить его. Он сидел не шелохнувшись, пока это желание не прошло.
– Американцы – братская нация, как и ирландцы. Было бы позорно воевать с ними по любому поводу.
– Мы должны сохранять абсолютный контроль над морями, – резко отчеканил Ливерпуль. – Уверен, что вы знаете это, Девлин.
– Его лояльность остается сугубо эгоистичной. Ему плевать на Англию – он заботится только о богатстве, которое предоставляет ему флотская карьера! – с жаром воскликнул Фарнем.
– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать лояльность Девлина, – возразил Ливерпуль. – Никто в нашем флоте не служил его величеству более преданно и с большей пользой.
– Благодарю вас, – усмехнулся Девлин. Но это была правда. Его боевые рекорды в море не превзошел никто.
– Война еще не кончена, и вы знаете это, Девлин, так как провели больше времени, чем кто-либо еще, патрулируя Гибралтар и Средиземноморье. Наш контроль там по-прежнему неоспорим. Вы покинете эту комнату с новыми приказами, если я буду уверен, что вы будете в точности выполнять их.
Девлин с интересом приподнял брови. Куда клонит Ливерпуль?
– Продолжайте, – сказал он.
– Ваша репутация шествует впереди вас, – признал Сент-Джон. – В Средиземноморье и у этих берегов все знают, что ваша военно-морская тактика непревзойденна, хотя и неортодоксальна, и что если вы идете на абордаж, то ведете за собой людей, которые держат вторую саблю в зубах. Вас боятся – вот почему никто больше не вступает с вами в бой.
Это большей частью тоже была правда. Девлин обычно давал один предупредительный выстрел, прежде чем идти на абордаж со своими морскими пехотинцами. Сопротивление случалось все реже, и ему стало досаждать это.
– Думаю, ваша слава настолько велика, что даже у американских берегов враг побежит при виде вашего корабля.
– Я искренне польщен, – пробормотал Девлин. Снова заговорил Ливерпуль:
– Мы пытаемся избежать войны с американцами. – Он посмотрел на Девлина. – Послать вас туда – все равно что запустить лису в курятник, а потом ожидать здоровых и счастливых кур и цыплят. Если вас пошлют на запад, мой мальчик, мне нужно ваше слово, что вы будете следовать приказам – нагоните страх на врага, но не станете захватывать его корабли. Ваша страна нуждается в вас, Девлин, но это не место для пиратских штучек.
Неужели они действительно ожидали, что он поплывет на запад и будет нянчиться с американскими торговыми и военными судами?
– Я должен преследовать их, угрожать им – и отступать? – Он едва мог этому поверить.
– Да, это основное, что мы требуем от вас. Никакие американские товары не должны проникать в Европу – это остается неизменным. Меняются правила боя. Мы не хотим иметь на своих руках еще один захваченный или уничтоженный американский корабль, еще одну американскую жизнь.
Девлин встал.
– Найдите кого-нибудь другого, – сказал он. – Я не подхожу для этой увеселительной прогулки.
– Он отказывается выполнять прямые приказы! – фыркнул Фарнем. – Когда же, наконец, мы решим повесить его за неподчинение?
Девлин почувствовал желание велеть старому дураку заткнуться.
– Это ошибка, милорд, – обратился он к Ливерпулю, – посылать мошенника вроде меня с таким поручением.
Ливерпуль посмотрел на него и холодно улыбнулся.
– Я этому не верю, так как знаю вас куда лучше, чем вы думаете. – Он повернулся к двум адмиралам: – Вы извините нас, джентльмены?
Оба были удивлены, но кивнули и вышли из комнаты. Ливерпуль улыбнулся:
– Теперь мы можем перейти к делу, а, Девлин?
В ответ Девлин скривил уголки рта, но молчал, неуверенный, чего ему ожидать – удара или дара.
– Я уже некоторое время назад понял вашу игру, Девлин. – Ливерпуль сделал паузу, чтобы вновь наполнить бокалы. – В ваших жилах течет кровь ирландских королей, а когда вы поступили во флот, то были бедны, как ирландский нищий. Теперь у вас особняк на Темзе, вы выкупили ваш наследственный дом у Эдера, и я могу лишь догадываться о количестве золота, которое вы храните в банках и ваших сейфах. Теперь вы так богаты, что стали бесполезным для нас.
– В ваших устах я предстаю весьма непатриотичным, – пробормотал Девлин. Ливерпуль был прав – почти.
– Все же такой человек, как вы, из прекрасной семьи, всегда в море, всегда захватывает призы, всегда в бою – и никогда на земле, никогда дома перед теплым очагом.
Девлин смутился и глотнул бренди, чтобы скрыть это.
– Я все думаю, что заставляет вас плавать так быстро, так далеко, так часто. – Темные брови министра сдвинулись.
– Боюсь, вы романтизируете меня, милорд. Я всего лишь моряк.
– Не думаю. По-моему, у вас имеются глубокие, сложные и серьезные причины для ваших действий – но, полагаю, я никогда не узнаю, что это за причины?
…Мальчик дрожал от страха. Как мог этот незнакомец так много знать?…
– У вас богатое воображение, милорд, – холодно улыбнулся Девлин.
– Вы должны получить рыцарское звание, капитан О’Нил, – сказал Ливерпуль.
Девлин напрягся от удивления. Значит, это все-таки дар – после удара, подумал он.
Когда-то его предки были королями, но столетия грабежей довели их до жизни арендаторов-фермеров. Он исправил положение. Его отчим с радостью продал ему Аскитон, когда он предложил за него слиток золота. Его великолепный дом на Темзе был приобретен два года назад, когда финансовые обстоятельства вынудили графа Истфилда выставить его на продажу. Ливерпуль знал, что Девлин использует флот, чтобы обеспечить себе безопасность, которая приходит с богатством. Чего он не мог знать, так это причин.
– Продолжайте, – сказал Девлин, чувствуя, что начинает потеть.
– Вы знаете, что для получения рыцарства нужно только выполнять приказы.
…Десятилетний мальчик, который видел, как его отец пал от руки хладнокровного убийцы, хотел титула так же, как и богатства, так как могущество делало его существование более безопасным…
Девлин ненавидел этого мальчика и не хотел ощущать его присутствие.
– Возведите меня в рыцари теперь, – сказал он, – и, если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, я отплыву в Америку и буду угрожать ее берегам, не причиняя никакого вреда.
– Черт бы вас побрал, О’Нил. – Ливерпуль улыбнулся. – Договорились. Вы будете сэром капитаном О’Нилом, прежде чем отплывете на следующей неделе.
Девлин не мог сдержать радостной улыбки. Он ликовал, думая о скором рыцарстве. В его сердце кипела дикая радость при мысли о смертельном враге, графе Истфилде – человеке, который убил его отца.
– Где бы вы хотели получить сельское имение? – дружелюбно осведомился Ливерпуль.
– В Хэмпшире,[15]15
Хэмпшир – графство на юге Англии.
[Закрыть] – ответил Девлин. Ибо тогда его новое поместье находилось бы самое большее в часе езды от Истфилда.
Девлин готовил свою месть годами. С десятилетнего возраста он знал, что должен стать богатым и могущественным, чтобы поразить своего врага. Он поступил во флот, надеясь приобрести это богатство и могущество, не предполагая, что в один прекрасный день станет в десять раз богаче человека, которого планировал уничтожить. Титул прибавлял ему сил, хотя теперь это едва ли имело значение. Истфилд уже был на грани нищеты, так как Девлин медленно, но верно разорял его.
Время от времени их дороги пересекались в различных лондонских делах. Истфилд хорошо его знал. Каким-то образом он узнал его во время первой встречи в Лондоне, когда Девлину было шестнадцать и он вызвал на дуэль младшего сына графа, Томаса Хьюза, из-за шлюхи. Конечно, это было всего лишь предлогом, чтобы нанести удар смертельному врагу, ранив его сына, но дуэль не состоялась. Это было лишь началом смертельной игры Девлина.
Его агенты устраивали саботаж на свинцовых копях Хьюза, подстрекали к забастовкам на его мельнице и даже поощряли арендаторов к массовым требованиям снижения платы, вынуждая Истфилда соглашаться. Финансовое положение графа неуклонно ухудшалось, пока он не оказался на грани необходимости выставить на продажу наследственное имение. Девлин ожидал этого дня, намереваясь купить его.
А пока что он приобрел лучшего жеребца графа, его любимых гончих и дом в Гринвиче.[16]16
Гринвич – юго-восточный пригород Лондона.
[Закрыть] Но главным ударом была вторая жена графа, графиня Истфилд, Элизабет Синклер Хьюз.
Ибо в течение последних шести лет Элизабет делила с Девлином его постель.
И даже теперь она, безусловно, ждала его. Пора было уходить.
Уэйверли-Холл был во владении графов Истфилдов почти сто лет, пока два года назад серия неприятностей не вынудила графа выставить его на продажу. Большой дом из известняка имел две башни, три этажа, беседку и сады, спускающиеся к берегу реки. Девлин прибыл в свой дом на итальянской яхте – призе, который он захватил в начале карьеры. Шагая по причалу, он окидывал взглядом ухоженные лужайки, тщательно спланированные аллеи и дорожки, цветущие розы, которые ползли вверх по темным каменным стенам. Все выглядело очень по-английски.
Девлин двинулся вверх по каменной дорожке, ведущей к задней стене дома, где с террасы открывался живописный вид на реку и город. Мужчина поднялся со стула. Девлин сразу узнал его и ускорил шаг.
– Тайрелл!
Тайрелл де Варенн, наследник графского титула Эдера и сводный брат Девлина, зашагал по дорожке ему навстречу. Как и его отец, Тай был высокий, смуглый, с черными волосами и темно-голубыми глазами. Двое мужчина, не похожих друг на друга, как ночь и день, крепко обнялись.
– Приятный сюрприз, – сказал Девлин, который был рад видеть сводного брата. Это сделало возвращение домой, к которому он был так равнодушен, неожиданно заманчивым.
– Шон сообщил мне, что ты возвращаешься, а так как у меня были дела в городе, я решил остановиться в особняке и посмотреть, не вернулся ли ты. Вижу, я правильно рассчитал время, – усмехнулся Тайрелл. Он был невероятно красив, и множество любовных связей подтверждало это.
– На сей раз, – отозвался Девлин, когда они поднялись на террасу. – Как мама и граф?
– Прекрасно, как всегда, и интересуются, когда ты придешь домой, – произнес Тайрелл с многозначительным взглядом.
Девлин распахнул французское окно и вошел в большую, элегантно обставленную гостиную, предпочитая игнорировать эту тему.
– Я только что получил назначение в Северную Атлантику, – сказал он. – Конечно, это пока неофициально, так как я еще не получил приказы.
Тайрелл сжал его плечо, заставив Девлина посмотреть на него.
– Адмирал Фарнем в ярости из-за «Леди Энн», Дев. Я слышу об этом всюду, где бываю. Даже отец слышал, что Фарнем интригует против тебя. Я думал, это твое последнее плавание. – Его взгляд был мрачным и откровенно обвиняющим.
Девлин направился к шнуру звонка, но его дворецкий уже появился, улыбаясь, словно был рад его прибытию. Девлин знал, что англичанину противно служить ирландцу, и это забавляло его, поэтому он сохранил прислугу Истфилда, когда купил особняк.
– Бенсон, друг мой, принесите нам какие-нибудь закуски и бутылку красного вина.
Потом Девлин повернулся к сводному брату. Как и остальные в его семье, Тайрелл считал, что он проводит слишком много времени в море, и вместе со всеми прилагал усилия, чтобы убедить его отказаться от офицерского чина.
– Мне предложили рыцарство, Тай.
Тайрелл с удивлением уставился на него, затем улыбнулся:
– Превосходная новость!
– Будучи материалистом, я не мог отказаться от такой возможности.
Какое-то время Тайрелл молча разглядывал его.
– Над твоей головой сгущаются тучи. Тебе нужно быть осторожным, Дев. Не думаю, что Истфилд простил тебе покупку этого дома. Том Хьюз требует в адмиралтействе созыва трибунала и распространяет о тебе скверные слухи.
Девлин поднял брови:
– Меня не заботит его болтовня.
– Я слышал, что он заявляет, будто ты позволил ускользнуть французскому каперу за солидную сумму. Такие сплетни могут повредить твоей карьере и тебе лично, – предупредил Тайрелл.
– Если я не беспокоюсь, к чему беспокоиться тебе? – резонно спросил Девлин, но подумал о Томасе Хьюзе, который выходил в море только на флагманском корабле, где он, адмирал и другие офицеры плавали со всеми удобствами. Тем не менее у Хьюза было то же звание, что и у Девлина, хотя Девлин знал, что этот господин не сможет управлять даже игрушечной лодкой в парковом озере. Фактически лорд капитан Хьюз проводил все время, подлизываясь к адмиралам, под чьим командованием он служил. Девлин отлично знал, что Том злословит о нем, но это только забавляло его.
– Я не боюсь Тома Хьюза, – сухо сказал он.
Тайрелл вздохнул, когда Бенсон вернулся с двумя слугами, каждый из которых держал поднос с закусками. Стол был быстро накрыт. Бенсон поклонился:
– Что-нибудь еще, капитан?
– Нет, спасибо, – отозвался Девлин. Когда слуги удалились, он налил сводному брату бокал вина и подошел к окнам, выходящим на террасу. Вид не особо радовал его.
Было невозможно не думать об Аскитоне. Тайрелл проследил за его взглядом.
– Ты не был дома шесть лет, – заметил он, словно читая его мысли.
Девлин прекрасно помнил, когда был дома в последний раз, вплоть до дня и часа, но притворился удивленным.
– Неужели так давно?
– Почему ты избегаешь собственного дома, Дев? Черт возьми, всем тебя не хватает. Хотя Шон превосходно управляет Аскитоном, мы оба знаем, что ты делал бы это еще лучше.
– У меня нет времени плыть в Ирландию, каковы бы ни были мои желания, – пробормотал Девлин. Это было не совсем ложью, но он избегал ответа, и оба это знали. В действительности он мог поплыть к берегам Ирландии в любое время.
– Ты странный человек, – сказал Тайрелл. – И я не единственный, кто беспокоится о тебе.
– Передай маме, что со мной все в порядке. Я захватил американское торговое судно, наполненное золотом для берберийского принца – выкуп за их заложников, – промолвил Девлин. – С моей долей добычи я бы сам мог выкупить одного или двух заложников.
– Ты должен сказать ей это сам, – твердо заявил Тайрелл.
Девлин отвернулся. Ему ужасно недоставало Аскитона, но за прошедшие годы он понял, что должен избегать своего дома любой ценой. Там воспоминания угрожали поглотить его целиком, мальчик, переживший трагедию, все еще жил в нем.
Спустя несколько часов Тайрелл отправился в городской дом Эдера в Мейфере.[17]17
Мейфер – фешенебельный район в центре Лондона.
[Закрыть] Девлин, приятно расслабившийся от вина, поднимался наверх. Личные апартаменты Девлина занимали целое крыло на втором этаже. Комнаты были переполнены вазами и произведениями искусства, в одной из них стояло фортепиано, на котором никогда не играли, но ни один предмет – за исключением книг – не доставлял ему удовольствия. Впрочем, он купил дом не ради удовольствия, а из мести.
Горничная встретила Девлина на пороге его спальни. Это была хорошенькая девушка с каштановыми волосами и светлой кожей, и Девлин на мгновение задумался о том, не следует ли пригласить ее в постель. Но она при виде его покраснела и скользнула мимо по коридору.
Глядя ей вслед, Девлин удивился столь быстрому отступлению. Неужели его намерения были настолько очевидны?
Войдя в спальню, он все понял.
Белокурая «Венера» возлежала на его огромной кровати. Прозрачное нижнее белье демонстрировало полные вздымающиеся груди с большими темными сосками, округлые бедра и темнеющий треугольник внизу живота.
Элизабет Синклер Хьюз улыбнулась ему:
– Я получила твое сообщение и приехала как только смогла.
Она принадлежала его смертельному врагу, которого он медленно, но верно губил своей местью, и при этом возбуждала его, как никакая другая женщина.
Зеленые глаза Элизабет устремились на его пах.
– Вы нуждаетесь во внимании, капитан, – промурлыкала она.
Девлин двинулся вперед, снимая на ходу рубашку. Его захлестнула похоть – дикая и неконтролируемая. Вспрыгнув на кровать, Девлин уложил Элизабет, расстегнул бриджи и ввел в нее свою массивную затвердевшую плоть.
Элизабет стонала от наслаждения. Девлин двигался быстро и резко, его мысли заполнял образ Истфилда – теперешнего, пятидесятилетнего, с седеющими волосами, и такого, каким он был четырнадцать лет назад – более молодого, стройного и жестокого. Его ненависть смешивалась с похотью и не знала границ. Найдя губы Элизабет, Девлин впился в них болезненным поцелуем, чувствуя, что превращается в зверя. Элизабет в экстазе царапала его потную спину.
Девлин хотел освободиться, но ненависть и страсть были столь велики, что он проникал в нее все безжалостнее. Удовольствие соединялось с мрачными воспоминаниями о маленьком мальчике, мужчине с отрубленной головой и незрячими глазами, лужей крови… «Ты позволил мне умереть», – обвиняли эти глаза.
Наконец наступила кульминация, и Девлин отодвинулся от графини, тяжело дыша. Внутри у него словно разливалась хорошо знакомая пустота, поглощавшая его целиком.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?