Читать книгу "В оковах холода и страха: американский перевал Дятлова"

– Несомненно, – тут же отозвался Джек Мадруга. – Для этого мы, собственно, и едем в Чико. Кроме того, что поболеть за наших любимчиков.

– А представьте себе, друзья, – впервые включился в обсуждение насущных дел Теодор, – как мы почувствуем себя, если завтра… э-э-э… победим?

– Да мы и так победим! – голос Гэри не оставлял даже места сомнениям на сей счет. – Но, конечно, нам надо будет очень, очень постараться. Против нас будут выставлены не новички после первой тренировки.

– Ребята, буду молиться на протяжении всей игры за нашу победу, – сходу пообещал Стерлинг.

– Это должно сработать, – задумчиво произнес Теодор. – Билл уверял меня, что молитва… э-э-э… очень нужная вещь.

– Нужная, с этим никто не спорит, – согласился Гэри, о чем-то размышляя. – Но применить для победы собственные силы, применить их на полную катушку, полагаю, не менее важно.

– Так ведь и с этим никто не спорит, – подтвердил Уильям. Остальные как по команде закивали.

Матиас выдохнул и улыбнулся:

– Итак, «Аллигаторы», вперед?

– «Аллигаторы», вперед!

– Да!

– Конечно! – раздалось вслед за этим по автомобилю и даже эхом пронеслось за пределами его салона.

И лишь минутой спустя веселый разговор между приятелями продолжился. Судя по дорожным знакам, до прибытия в Чико оставалось совсем немного времени. По обочинам магистрали стали попадаться первые домики, фонарей у дороги стало больше. Ребята, достав программы предстоящего баскетбольного матча, горячо обсуждали те или иные детали мероприятия. Например, как они будут общаться с командой Дэвис или где выберут места на трибунах.

– Естественно, что в первом ряду! – восклицал Матиас.

– Забудь, дружище! – отвечал ему Джек. – Первые ряды займут местные болельщики, вряд ли мы к ним прорвемся.

– Но разве мы… э-э-э… опаздываем? – забеспокоился Теодор.

– Ничуть, подъедем как раз вовремя! – успокоил его Мадруга. – Еще успеем припарковать автомобиль да купить газированной воды. И тогда – на трибуны! Где местечко найдется.

Вскоре здоровенный «Меркьюри Монтего» плавно проплыл по улочкам Чико, остановившись на стоянке перед университетом, и приятели покинули машину. Миновав несколько комплексов, они наконец оказались в большом спортзале. Вместе с ними туда спешило еще немало народа. Нельзя сказать, что людей было настолько много, чтобы у ребят не было возможности протолкнуться в первые ряды. Друзья преспокойно прошли гардеробную – на них была легкая одежда, сдавать которую не имело смысла – и устроились как можно ближе к болельщикам за приехавшую команду. Затем состоялось короткое представление противоборствующих сторон, судей, и захватывающая игра началась!

Соревнование оказалось невероятно бурным. Каждую атаку своих фаворитов их верные болельщики приветствовали рукоплесканиями, а восторженные крики сопровождали каждый перехват мяча. Однако настоящий ураган поднимался, естественно, тогда, когда судья объявлял «трехочковый» или «двухочковый мяч». Несомненно, что громогласные восклицания болельщиков были слышны сегодня всему городу.

– Ну вот, – с легкой печалью в голосе произнес Вэйер, сидя на скамье, тем не менее с интересом вертя головой из стороны в сторону, наблюдая за матчем. – Люди играют сколько их душе угодно, а мы тут сидим… э-э-э… будто на скамье запасных.

– Да почему ты так говоришь? – едва ли не в ухо ему выдохнул Матиас, к тому времени снявший с себя пальто и вовсю размахивая им над головой. – Ничего подобного, мы сами участвуем в игре, а завтра сыграем наш персональный турнир. И обязательно победим в нем! – и явно довольный собственным аргументом, завопил во всю глотку: – «Аллигаторы», вперед!

Азарт и увлечение игрой сказались на всех присутствующих. Время, отпущенное для четырех периодов, летело совсем незаметно. Вдруг, неотрывно следя за передаваемым баскетболистами друг другу мячом, Гэри внутренне замер: что-то должно произойти! Причем прямо в эту минуту! Он осмотрелся по сторонам: все спокойно, игра продолжается, раскрасневшиеся болельщики скачут на своих местах как безумцы, слышится судейский свисток. Гэри глянул вверх и краем глаза успел заметить какую-то тень там, под потолком. Он одернул себя: скорее всего, ему просто мерещится – что, собственно, там делать какой-то тени и откуда она могла появиться? Потолок совершенно белый, хорошо освещенный прожекторами, на нем ни единого темного пятнышка. Вокруг полным-полно народа, и, судя по виду людей, никто из них не чувствует никакой опасности. Нет, он определенно что-то видел! Но что именно?

Может, его напугал судейский свисток? Тем, что похож на полицейский? Гэри утер легко вспотевший лоб: ведь прошлое осталось в прошлом и теперь не может настичь его. Когда-то он очень опасался подобных звуков.

– Эй, дружище! – голос Теодора вернул его в реальность. – Ты совсем какой-то странный! Наши ребята побеждают, а ты… э-э-э… пялишься в потолок? Опомнись, им нужна наша поддержка!

Обращение товарища сняло наваждение как рукой. Матиас подскочил на месте, завопив что-то ободряющее своему любимчику – нападающему Джонсону, – и замахал обеими руками.

Почти под конец игры к пятерке приезжих болельщиков приблизились два молодых человека, не знакомые никому из друзей. Парни, на вид приблизительно их сверстники, с улыбками протянули руки:

– Привет! Вы ведь из Юба-Сити? Программа «Gateway Projects»?

– Да, – ответил Мадруга, оглядывая подошедших с головы до ног. Остальные буквально повторили его действия. – А вы откуда?

– Мы здешние, – сказал первый из них, высокий, почти блондин. – Меня зовут Кен Тернер, а это мой друг Майкл Роджерс. – Второй, рыжеватый усач небольшого роста, также протянул руку ребятам. – Вы «Аллигаторы», не так ли? А мы из местной любительской команды. Давайте знакомиться!

Все семеро поочередно пожали друг другу руки. Ребята из Юба назвали себя. Особенно был доволен Теодор, ведь он так любил заводить новых друзей.

– Признавайтесь, за кого болеете? – сразу после этого поинтересовался Майкл.

– За «Дэвис»! – недолго думая, ответил Теодор. – Прекрасная команда, правда?

– Неудивительно! – усмехнулся Кен, переглядываясь со своим товарищем. – У меня сложилось впечатление, что кроме меня и Майкла, за ребят из Чико сегодня вообще никто не болеет.

– Неправда! – возразил Уильям, указывая на переднюю часть трибун, где болельщики активно размахивали руками и знаменами. – По-моему, это флаг команды Чико Стэйт…

– Так это и есть все наши! – тут же отрапортовал Майкл. – Ребята из «Дэвис» приехали не одни, а привезли с собой большую группу поддержки. Посмотри, что творится на противоположной стороне трибун! Увы, сегодня мы в явном меньшинстве, – он печально посмотрел на товарища.

– Нам известно, что завтра у вас состоится турнир и команда «Gateway Gators» собирается положить на лопатки всех конкурентов, – с улыбкой произнес Кен.

– Разве об этом писали в газетах? – удивился Мадруга.

– Ну зачем же в газетах? – вступил в беседу Майкл. – Мы в курсе всех спортивных событий, что происходят в наших округах – Бьютте, Юба и других. К тому же мы получили информацию прямо из «Gateway Projects». Администрация программы делала объявления по местным радиоканалам, так что о ваших играх известно даже в Неваде!

– Но как вы узнали нас? – пробормотал Гэри, переглядываясь с остальными.

– Ну… Вы немного отличаетесь от других, – слегка замялся усатый Майкл. Наблюдательный Гэри заметил, как Кен зачем-то легонько ткнул своего приятеля кулаком в бок. – К тому же нам известно, что вы ходите всегда впятером! – тут же поправился он.

– Тогда… э-э-э… по случаю нашего знакомства, – радостно заурчал Теодор, отчего и впрямь стал похож на доброго пушистого медвежонка, – мы лично приглашаем вас присутствовать завтра на нашей игре, правда, ребята? – он перекинулся взглядом с друзьями, те почти единодушно кивнули.

– Обязательно! – заверил всю компанию Майкл. – Итак, до завтрашней встречи в Сакраменто!

– Будем ждать! – ответил Гэри.

И новые знакомые отошли в сторону, где присоединились к своим друзьям. Иногда кто-нибудь из них кивал в направлении приезжей пятерки, что-то обсуждая с товарищами.

Еще немного – и матч закончился победой команды Калифорнийского университета Дэвис, за которую так болели «Аллигаторы». После небольшой, заключающей мероприятие, судейской речи ребята отправились поздравлять победителей вместе с толпой других болельщиков. Еще краткий миг – и посетители матча стали расходиться или, подобно нашим путешественникам, разъезжаться по домам.

Парни вновь оказались на университетской стоянке, ныне на ней оставалось всего несколько автомобилей.

– Нет, ну ты видел? – взахлеб ораторствовал Матиас, усаживаясь в машину с остальными. – Какой красивый бросок! Нечто подобное я постараюсь повторить завтра.

– Конечно, повторишь! – соглашался с ним водитель, пристегиваясь ремнем безопасности и незаметно наблюдая за Стерлингом, немедленно повторившим его действие. – Но, как ты сам справедливо отметил, только завтра…

– Давайте… э-э-э… заедем попутно в какой-нибудь магазин, – предложил Теодор, втискиваясь на свое место. – Честное слово, я есть хочу!

– И я тоже! – вторил ему Джеки. – И попить чего-нибудь.

– Хорошо, – пообещал им Мадруга, выруливая с университетской территории. – Как только увидим магазин, так обязательно возле него остановимся. Главное, чтобы успеть до его закрытия, – он глянул на наручные часы.

Проехав всего несколько кварталов, ребята, не прекращая веселой болтовни о сегодняшнем мероприятии и ожидающем их завтра состязании, остановились у входа в магазин «Behr's Market», где дружно высыпали наружу и поскорее, чтобы не создавать напрасного затора в дверях, вошли внутрь. Они переходили от полки к полке, выбирая любимые лакомства, при этом довольно громко обсуждая, что именно купить. Стоявший за кассой продавец хоть и кивнул им на входе, недовольно поглядывал на ребят – на них и на настенные часы.

– Суушай, Тед, я хочу уимонный пирожок! – настаивал Джеки, время от времени дергая Теодора за руку. – И «Pepsi».

– Обязательно, ты только успокойся, – утешал его Вэйер, краем глаза наблюдая за остановившимися у полок с продуктами друзьями.

Тем временем оставшаяся троица набрала молока, несколько шоколадных батончиков и вела спор касательно пирога: вишневый или, может быть, банановый? Внезапно дискуссия была прервана с весьма ожидаемой стороны. Продавец магазина не выдержал и, еще раз сверившись с часами, громогласно окликнул поздних покупателей:

– Послушайте, джентльмены, ну что вы там возитесь? Я, конечно, всегда рад любому посетителю. И подсказать могу, что выбрать, и просто поболтать. Но у меня остались считаные минуты, чтобы закрыть магазин. Не создавайте мне, пожалуйста, лишних неприятностей.

Чувствуя себя несколько пристыженными, парни прошли к кассе вместе с тем, что набрали до внезапного окрика. Положив продукты на прилавок, Теодор, Джек и Уильям потянулись за бумажниками.

– Куда это вы столько набрали? – удивился продавец, подтолкнув к себе принесенное друзьями. – Вечеринка у вас, что ли?

– Нет, – просто ответил Мадруга, – наша вечеринка на сегодня закончена. Мы только что с баскетбольного матча.

– О-о-о, замечательно! – одобрительно кивнул мужчина, доказывая, что не обманул и действительно может поболтать с покупателями. – И кто кому дал жару?

– Команда приезжих «Дэвис» победила! – горделиво ответил Матиас. – Это следует отметить…

– Ну, конечно! Видать, в Чико больше не осталось хороших баскетболистов, – ухмыльнулся продавец, продолжая считать продукты. – Итак, вишневый пирог «Hostess», лимонный пирог «Langendorf», батончик «Snickers», батончик «Marathon», «Pepsi»… простите, две «Pepsi»… и кварта молока, – после его слов кассовый аппарат зажужжал, выбивая покупателям чек. – А теперь, джентльмены, счастливого пути! – добавил продавец, вновь поглядывая на часы.

Попрощавшись с продавцом и принеся извинения за доставленные неудобства, друзья вернулись в автомобиль, где расселись по прежним местам.

– Если мы хоть немного поспешили бы, то купили бы все, что захотели, – сокрушался Теодор. – Я думал… э-э-э… еще чего-нибудь присмотреть…

– Кто же знал, что мы задержимся, – разумно возразил водитель, запуская двигатель. – Кто виноват в этом?

– Да брось, Медвежонок, – рассмеялся Уильям. – Тебе дай волю, так ты притащил бы в машину весь магазин.

– Это верно, – также со смехом подлил масла в огонь и Гэри. – Всем известно, что ты готов слопать все, до чего дотянутся твои длинные лапы!

– Что поделать, – Вэйер невинно развел руками. – Таков уж мой организм. Кто же виноват в том, что мне… э-э-э… всегда хочется есть? – закончил он под общий дружеский хохот.

– Кстати, Тед, – спросил его Матиас, когда приятели насмеялись. – Не расскажешь ли ты нам свою загадочную историю о карандашах?

Вэйер легонько покачал головой и глубоко вздохнул. По его действиям невозможно было понять, хочет ли он вообще говорить об этом или нет.

– О каких карандашах? – заинтересованно пробормотал Джеки, глядя на своего лучшего друга. – Почему я ничего не знаю об этой истории, Тед?

– А о ней вообще мало кому известно, – успокоил его Гэри. – Если бы я сам случайно не подслушал, как нашего Медвежонка распекают за эти самые карандаши его братья, то также был бы в неведении. Словом, однажды я – уж не помню, по каким делам – оказался возле его дома, потому и зашел за Тедом, чтобы вместе с ним отправиться на тренировку. Подхожу к забору усадьбы Вэйеров и вижу такую картину: во дворе стоит наш Тед, ссутулившись и опустив голову – ну прямо как сейчас! – а вокруг собралось едва ли не все его семейство. И все наперебой что-то ему объясняют. В руках у него, между прочим, было около десятка упаковок с разноцветными карандашами. Во время разговора с близкими Тед, будто защищая свою собственность, прятал карандаши за спину. Я, чтобы не показаться Вэйерам появившимся не к месту и не ко времени, тихонько спрятался у забора, и вскоре мне стала понятна причина беспокойства окружающих. Оказалось, что вот этот джентльмен, – рассказчик кивнул на Теодора, во время его слов так и не поднявшего головы, – не столь давно посетил канцелярский магазин и…

– Ограбил его? – насмешливо предположил Мадруга.

– Нет, конечно! – улыбнулся Матиас. – Полагаю, что даже наоборот: вряд ли когда-нибудь до того работники этого заведения совершали такую удачную сделку, продав столько товара оптом, причем в одни руки! – Он прищелкнул пальцами. – Понимаете, Тед купил в магазине целую гору разноцветных карандашей, заплатив за них больше ста долларов наличными! За это, насколько я понял перебивающих друг друга родных Теда, его и распекали.

– Вот тебе и раз, – задумчиво произнес Уильям, причем по его тону нельзя было понять, поддерживает ли он своего приятеля в его решении или осуждает. – Сто долларов – это очень большие деньги!..

– Прауда, очень боушие! – поддакнул Джеки. – Но пачиму?

– Что – почему? – не понял Матиас, несколько недовольный тем, что его перебивают.

– Пачиму ему быуо нужно стоуко карандашей? – уточнил свой вопрос Хьюэтт. – Што чеуоуек будет деуать с кучей карандашей?

– Об этом ты спроси у него самого, – Гэри вновь кивнул в сторону героя обсуждаемого происшествия. – Видишь ли, на такие вещи я тебе ответить не в состоянии, а он только сопит, как самый настоящий медведь. Что касается меня, то я подождал у забора, пока семейство Теда удалилось в дом, и лишь тогда показался во дворе, будто пришел всего секундой назад.

– Никто меня… э-э-э… не распекал, – наконец ответил Теодор, протирая лицо рукой. – А ты, Гэри, все неправильно понял. Надо было у меня обо всем порасспросить, а не подслушивать наши беседы!

– Вот! – Матиас торжествующим взором оглядел всю компанию, поднимая вверх указательный палец. – Наконец-то Тед заговорил и, наверное, сейчас откроет нам причину своего невероятного поступка.

– Ничего невероятного, – возразил ему Вэйер, видимо, собираясь с духом для продолжительного объяснения. – Однако попрошу вас… э-э-э… никому об этом не рассказывать, договорились? Это моя тайна.

– Конечно, не скажем! – от имени всех пообещал ему сгоравший от нетерпения Стерлинг. – Давай, Тед, поделись с нами, что у тебя на душе.

– Хорошо, тогда я вам поведаю обо всем. Понимаете, перед тем как купить так много карандашей, я смотрел по телевизору передачу, где показывали… э-э-э… одного художника, – воодушевленно начал Вэйер. – Он рассказывал, какое это счастье – уметь рисовать и создавать красивые картины. Он даже показал некоторые из них – и они были очень красивыми. Там были… э-э-э… пестрые коровки на зеленом лугу, и синяя река, похожая на нашу Перью, и какие-то улицы, по которым ходили люди…

– Мы тебя поняли: он показал свои картины, – подытожил Матиас, нетерпеливо ерзая. – Дальше-то что было?

– Ну, дальше он еще поговорил об искусстве, о том, как оно помогает людям… э-э-э… жить и во всем видеть прекрасное, – оживленный Теодор, видимо, цитировал виденного им по телевизору художника. – А потом передача закончилась…

– И усе? – разочарованно произнес Хьюэтт.

– Нет, Джеки, – Вэйер улыбнулся. – После того, как я выключил телевизор, потому что не хотел смотреть о строительстве какой-то… э-э-э… плотины на горной реке, я уже знал, чем хочу заняться. Мне просто не терпелось начать рисовать! Вот я и сходил в магазин и купил там разные карандаши.

– А бумага? – напомнил ему водитель.

– Бумаги у меня дома сколько угодно, – ответил Теодор. – О бумаге я не беспокоился. Но вот о цветных карандашах… э-э-э… подумал в первую очередь: ведь без них ничего нельзя нарисовать!

– Погоди, – вмешался Матиас, – да разве ты вообще умеешь рисовать? Никогда за тобой не наблюдал подобного.

– Вот в этом все и заключается, – глянул на него рассказчик. – Конечно, я не умею рисовать, но… э-э-э… очень хотел научиться. Почему, например, один человек может нарисовать пестрых коровок на зеленом лугу, а я нет? Это несправедливо… Я понял, что должен учиться рисовать и тогда у меня тоже будут получаться… э-э-э… красивые картины. Я понял, что хочу быть известным художником! – с удовлетворением заключил он.

– Спасибо, Тед, что доверился нам, – произнес Уильям. – Быть известным художником – это замечательно! Может быть, когда ты научишься хорошо рисовать, ты будешь писать картины на библейские сюжеты. Но вот чего я никак не могу взять в толк, зачем тебе понадобилось так много карандашей? Неужели тебе не хватило бы одного набора?

– Как это – зачем? – удивился Вэйер. – Ведь к тому времени, когда я научусь хорошо рисовать, один набор… э-э-э… придет в совершенную негодность! Значит, решил я, мне надо сразу запастись как можно большим количеством карандашей, чтобы никогда не испытывать в них нужды. К тому же я еще не знаю, какой цвет я стану использовать больше других, понимаешь? Вдруг у меня… э-э-э… внезапно закончится красный карандаш? Или желтый? И что, вновь бежать за ним в магазин?! Нет уж, я лучше сразу подумаю о том, чтобы мне не терять времени… э-э-э… на такие мелочи, и заранее куплю, как сказал Гэри, целую кучу карандашей.

– Обожди, – вновь прервал его Матиас. – Все равно непонятно. Зачем вообще нужны карандаши, если настоящие художники всегда рисуют кисточками? Или ты об этом ничего не знаешь?

– Конечно, знаю, – сказал Теодор. – Но мне также ясно, что перед тем, как взять в руку кисточку, надо как следует… э-э-э… научиться владеть карандашами.

– Ну и как твои успехи в рисовании? – спросил Джек, увидев на дороге встречную машину и на мгновение замолчав. – Получается?

– Пробую… э-э-э… по мере сил и возможностей, – скромно ответил тот. – Пойми, я не хочу, чтобы кто-нибудь знал о моем увлечении искусством, потому что это моя тайна. Стараюсь рисовать тогда, когда меня… э-э-э… никто не видит, и только в своей комнате.

– Слушай, Медвежонок, покажи нам свои работы, – вдруг прервал его Стерлинг. – Наверное, ты нарисовал уже много интересных и красивых картин!

– Правду сказать, пока у меня еще ничего не выходит, – развел руками Вэйер. – Так, всякая ерунда… Ведь я лишь недавно… э-э-э… стал учиться рисовать. А все свои неудачные пробы я выбрасываю, чтобы никто не увидел и не проник в мое… э-э-э… тайное занятие.

– Билл, неужели ты не понимаешь: Тед всего лишь скромничает! – усмехнулся Матиас. – Попроси его как следует – может, он что-нибудь тебе и покажет.

– Нет, я ему верю, – Уильям улыбнулся Теодору. – Тед не станет нас обманывать. И все же, как это замечательно, что он нашел то, что может стать его занятием на всю жизнь, – мечтательно добавил он. – Подумайте, как прекрасно, когда человек находит свое призвание.

– Так что же получается? – усмехнулся Матиас. – Тед одновременно хочет быть и баскетболистом, и художником? Не многовато ли для одного человека, спрашивается?

– А разве это плохо? – не согласился с ним Вэйер, охотно включаясь в беседу о самом себе. – Почему я не могу… э-э-э… одновременно быть и хорошим баскетболистом, и хорошим художником? Ведь мне нравится и то и другое.

– Да пожалуйста, никто не запрещает, – махнул рукой Гэри. – Просто надо выбрать, что для тебя является главным занятием, а что – хоть и приятным, однако второстепенным. Иначе ты рискуешь разорваться на части.

Теодор задумался над внезапно свалившейся на его голову ужасной перспективой. Впрочем, помолчав с минуту, ответил:

– Думаю… э-э-э… что больше всего я, наверное, хотел бы стать художником… Но оставлять спорт я ни за что не собираюсь. Ведь мне баскетбол также нравится!

– Это честный ответ! – подбодрил его Мадруга. – Нам всем остается лишь порадоваться за тебя, Тед. Можешь рисовать, сколько твоей душе угодно, только не вздумай покинуть ряды «Аллигаторов». Куда же мы денемся без такого нападающего, как ты?

– А потом ты подаришь мне суою картину, – улыбнулся сидящему рядом другу Джеки. – Уедь подаришь, Тед? С пестрыми короуками?

– Обязательно подарит! – пообещал за Вэйера Матиас. – Вот как только нарисует ее, так сразу и подарит. И всем нам тоже подарит.

– Главное, что у Теда есть мечта, – воодушевился Уильям, искренне радуясь за приятеля. – Он обрел ее, и теперь она поведет его дальше и будет помогать ему во всех его достижениях. Скажите мне, – он внезапно прервал свои размышления, обращаясь ко всем одновременно, – а у вас есть какая-нибудь мечта?

– Вот прицепился, – фыркнул вместо ответа Гэри. – У каждого человека, наверное, имеется мечта. Ты лучше за себя отвечай.

– А со мной все очень просто, – улыбнулся Уильям. – Я уже нашел свой смысл жизни. И моя мечта, полагаю, здесь известна всем: я хочу стать известным проповедником слова Божия, чтобы все люди в мире жили по заповедям и хорошо относились друг к другу.

– Понятно, – пробубнил Матиас. – Другими словами, ты хочешь изменить мир? Чтобы не было войн, насилия, убийств? И таких людей, как Тед Банди или Гэри Гилмор… Думаешь, у тебя получится, Билл?

– На все воля Божья, – ответил Стерлинг. – И что невозможно человеку, возможно Всевышнему.

– Ну конечно, – молвил Гэри, складывая руки на груди. – Это мы слышим от тебя постоянно.

– Я понимаю, что Банди уже родился, и того, что он совершил, уже ничем не исправить. Но с ним следует поговорить, рассказать ему о чудесах Христовых – и он может измениться, Гэри, он в состоянии полностью исправиться!

– Ты так в этом уверен, дорогой мой? – снова фыркнул Матиас. – Я скажу тебе, что таких людей прекрасно исправляет – электрический стул, вот что! Не хочу показаться циником, но надеяться в таких делах на чудеса бесполезно. Это, пожалуй, равнозначно тому, что подарить на день рождения неверующему молитвенник.

– Думай, что хочешь, – беззлобно отреагировал Стерлинг. – Это твое право: Создатель наделил тебя разумом и свободой воли. Но еще лучше ответь на мой вопрос!

– О чем?

– О своей мечте. Или у тебя ее нет, Гэри? – допытывался Уильям. – Может, ты мечтаешь стать астронавтом? – он вспомнил лицо приятеля, не столь давно с жаром описывающего выход Армстронга на поверхность единственного земного спутника.

– Есть, конечно, – Матиас потянулся. – Наверное, я хотел бы стать рок-звездой.

– Это здорово! – оживился Вэйер. – Мне… э-э-э… нравится музыка.

– А если не получится? – не отставал от него Уильям.

– Не знаю… Вернулся бы в армию, если меня взяли бы обратно. Впрочем, в этом я серьезно сомневаюсь, – пожал плечами Матиас. – Нет, быть рок-звездой куда лучше. Я отрастил бы волосы, как Мик Джаггер, и выступал бы на самых известных мировых площадках. Вам не понять, ребята, какое это удовольствие – петь! А когда тебе подпевают тысячи, когда твои грампластинки расходятся сумасшедшими тиражами и люди узнают тебя на улице – вообще замечательно!

– Что же, каждому свое! – резюмировал Стерлинг, после чего немедленно обратился к Хьюэтту. – А ты, Джеки? О чем ты мечтаешь? Кем хотел бы стать ты?

– Не знаю, – засмущался тот, отводя глаза. – Может, урачом? Я однажды смотреу по теуеуизору про урачей, которые темной ночью спасуи очень много чеуоуеческих жизней. Науерное, урачом, – он немного помялся, – потому што хочу быть поуезным уюдям.

– Вот где настоящие чудеса! – не выдержал Гэри, ухмыляясь. – Один нашел свое призвание после телепередачи с художником, другой – на ночь про врачей насмотрелся.

– А ты не завидуй, Гэри, – беззлобно подшутил над приятелем Стерлинг. – Где, по-твоему, ты сам нашел свою мечту – уж не в телевизоре ли, а? Или ты хочешь сказать, что видел всех своих музыкантов живьем?

– Ну, конечно, не всех, – надулся Матиас. – Но, поверь мне, Билл, я видел кое-какие рок-группы и на сцене. Несколько раз был на их концертах, – добавил он, словно в свое оправдание.

– Ладно, – раздался голос водителя, не терпящего даже малейших разногласий среди друзей. – Хватит вам спорить.

– Кстати, Джек, – тут же нашелся Стерлинг, – из нас всех только ты еще не сказал ни слова о своей мечте.

– Верно, – поддержал его Гэри, подскакивая на сиденье. – Сознавайтесь, мистер Мадруга, о чем вы мечтаете? – и, будто берущий интервью журналист, он протянул в сторону шофера воображаемый микрофон.

Находившиеся в салоне «Меркьюри Монтего» рассмеялись.

– Я как-то мало думал об этом, – смутился Джек, тем не менее улыбаясь. – Вы застали меня врасплох.

– Так ты подумай, тебя никто не подгоняет, – успокоил водителя Теодор. – Раз мы все признались друг другу в своих мечтах, теперь… э-э-э… настала твоя очередь. Спешить нам некуда.

Мадруга несколько помедлил с ответом, поглядывая на дорогу:

– Скорее всего, я хотел бы стать путешественником. Уж очень хочется повидать мир и посмотреть, как живут другие люди, – он выдохнул. – Я живу в Юба уже больше тридцати лет и почти никуда не выезжал. Но стоит подумать о том, что где-то там, далеко-далеко от Америки, есть другие страны, то сразу возникает желание посмотреть их. Я просто сел бы за руль своего автомобиля и поехал бы, честное слово, куда глаза глядят!

– Без нас? – обеспокоенно произнес Джеки.

– Ну почему же без вас? – улыбнулся Джек. – Конечно, мы поехали бы вместе.

– Да, мы путешествовали бы, как баскетбольная команда! – вставил Уильям. – Приезжали бы в какой-нибудь город, отыгрывали матч и ехали дальше…

– «Аллигаторы», вперед! – торжественно поднял кулак Матиас. – Однако я полагал, что при твоей любви к автомашинам ты непременно захочешь стать известным автогонщиком.

– Нет, Гэри, я не смогу столь мастерски управлять гоночной техникой, – ответил Мадруга, легонько покачивая головой. – Знаешь, насколько надо владеть собой, чтобы не бояться высоких скоростей? Поэтому еще раз: нет, уж лучше я останусь простым водителем, но при этом всегда буду путешествовать.

– Это так здорово, – вслух мечтал Стерлинг, представляя себе такое будущее. – Мы неспешно передвигались бы из города в город, из страны в страну, и при этом каждый занимался бы своим делом: Джек вел автомобиль, я проповедовал бы мир во всем мире и рассказывал людям о Всевышнем, Гэри пел песни, Джеки помогал бы встреченным людям как врач, а Тед устраивал бы во всех городах свои художественные выставки. Представляете, насколько благословенной была бы такая жизнь? И в каждой стране мы играли бы в баскетбол с местными командами, представляете?

– В каждой стране? – недоверчиво ухмыльнулся Матиас. – Ну-ну… Не хочу тебя огорчать, но через границу Советского Союза нас уж точно не пропустили бы.

– Пачиму? – удивленно и обиженно спросил Джеки. – В Соуетском Союзе не уюбят играть в баскетбоу? Иуи там никто никогда не боуеет?

– Ну как тебе сказать, мой дорогой доктор… Мы же с русскими не дружим.

– Это плохо, – покачал головой Теодор. – Дружить надо со всеми…

– Почему это не дружим? – поправил водитель Матиаса. – Да, возможно, наши с ними отношения не самые лучшие, но кое-какие дела мы все же делаем вместе.

– Это ты о чем? – Гэри непонимающе глянул на приятеля.

– Да что с тобой? – удивился Мадруга. – Кто же тогда полетел с русскими в космос? Об этом я хотел сказать еще раньше, но мы заговорили о другом, и я забыл. Три года назад я смотрел по телевизору, как состыковались американская и русская космические станции.

– А-а-а, ну конечно! – Матиас прищелкнул пальцами. – Действительно, во время специальной космической программы «Аполлон-Союз» мы даже забыли о разногласиях. Я тоже смотрел по телевидению этот исторический момент: три наших астронавта и двое русских жили в космосе около двух суток.

– Они передавали на Землю все, чему были свидетелями в космосе, – продолжал Джек. – Их спрашивали журналисты всего мира, и они отвечали на вопросы. Но больше мне запомнился момент, когда американский и русский командиры станций пожали друг другу руки и поздоровались по-английски и по-русски. В ответ на это все на Земле захлопали в ладоши.

– Вот так-то лучше! – заулыбался Теодор. – А то Гэри уверяет, что русские… э-э-э… нас к себе не пустили бы.

– Ничего, я попробовал бы их уговорить! – воодушевленно пообещал Стерлинг. – Рассказал бы им об Иисусе и о том, что надо быть добрыми даже по отношению к недругам. Может, мы почитали бы вместе что-нибудь из Евангелия.

– Отлично, нашему проповеднику и карты в руки, – улыбнулся Гэри. – Уж ты бы точно заболтал русских пограничников.

– Мы могли бы написать письмо мистеру Картеру, чтобы наш президент поговорил с президентом русских, если моя проповедь на него не подействует, – продолжал мечтать Стерлинг. – Это могло бы спасти ситуацию.

– Ну ты и скажешь, Билл, – расхохотался Матиас. – Чего мелочиться, зачем писать письмо, если можно позвонить по телефону. А что касается твоей проповеди… Разве тебе не известно, что в Советском Союзе вообще нет верующих?!

– Как это – нет верующих?! – глаза Стерлинга полезли на лоб. – Совсем?! Ты, наверное, шутишь.