Текст книги "Китти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kitti-12785.jpg)
Автор книги: Дебора Чаллинор
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ами, – вымолвила Китти, с трудом переводя дыхание. – Она серьезно заболела, и нам может понадобиться ваша помощь. Не могли бы вы прийти к нам?
– Конечно, – ответила Ребекка.
– Капитан Фаррел не велел брать с собой детей.
Ребекка без колебаний сдернула с себя фартук. Уин с сожалением посмотрел на сильно округлившийся живот жены и открыл рот, словно хотел что-то сказать, но промолчал. Однако Китти видела, как беззвучно зашевелились его губы. Наверное, он читал молитву.
Женщины пошли по следам доктора, оставшимся на песчаном берегу, а когда вошли в дом, увидели, что доктор еще там. Райан сидел в гостиной. Он пил чай с Сарой и Джорджем, которому все же пришлось оторваться от проповеди.
Долго ждать приговора доктора не пришлось. Он вошел в гостиную, сопровождаемый плачущей Ваи. На лице доктора застыло мрачное выражение.
– Ваша помощница ходила к кому-нибудь в гости? – спросил он у Сары, стоящей рядом с Джорджем и в волнении сцепившей пальцы.
– Нет, – ответила Сара. – Хотя время от времени она ходит в деревню.
Доктор Форд покачал головой:
– Нет, я вовсе не это имел в виду. Я хочу спросить, не посещала ли она кого-то за пределами деревни. Моряков, например.
Наконец Сара поняла, на что намекает доктор.
– Определенно нет, доктор. Мы с преподобным Келлегером ни за что не позволили бы этого.
Доктор с сомнением посмотрел на женщину.
– Иногда эти девушки лгут.
Китти сконфуженно посмотрела на Ваи. Как мог доктор сказать такое в ее присутствии?
Повернувшись к Ваи, доктор довольно резко спросил:
– Ну, ходила она куда-нибудь?
Уставившись на собственные босые ноги, девушка энергично замотала головой. Китти ощутила, как ее собственное лицо заливает краска. Ей оставалось лишь надеяться, что никто из присутствующих этого не заметил. Однако, подняв глаза, она поймала пристальный взгляд Райана Фаррела, задумчиво взирающего на нее и Ваи. Китти пришлось вновь отвести глаза.
– Чем именно заболела девушка? – перебил доктора Джордж.
– В ее горле и ротовой полости я обнаружил белую сыпь, которая дает мне основания подозревать корь, – ответил доктор.
– Корь? – ахнула Сара.
Потянувшись за Библией, Джордж произнес:
– Нам нужно помолиться о спасении.
– Корь очень заразная, ведь так, доктор? – спросила Ребекка. – Я видела нечто подобное в Англии. О Господи, что же нам теперь делать?
Доктор Форд поднял руку:
– Успокойтесь, пожалуйста, миссис Персел. Паника делу не поможет. А теперь скажите мне, кто общался с… как зовут эту девушку?
– Ами, – подсказала Китти.
– Кто общался с Ами в течение последней недели?
В комнате повисла зловещая тишина. Все раздумывали над тем, со сколькими людьми виделась в последнее время словоохотливая, обожающая погулять Ами.
– Она общалась со всеми нами, – тихо вымолвила наконец Сара. – А вчера утром она заходила в школу.
– За день до этого она заходила к нам, – вспомнила Ребекка. – Кажется, ей были нужны финики. Мы пили с ней чай.
– Господь милосерден, – еле слышно пробормотала Сара.
– Она чихала или кашляла? – спросил доктор.
Ребекка побледнела:
– Да. Я предложила ей сироп от кашля, но она не захотела его взять.
Вздохнув, доктор устало потер руками лицо.
– Корь – чрезвычайно заразная болезнь. Если она еще не распространилась по округе, то это непременно случится. Чтобы предотвратить это, нужен строгий карантин. Прежде всего нужно сообщить о случившемся преподобному Уильямсу и Тупеху. Преподобный дома? Нет? Что ж, в таком случае, его место займет преподобный Келлегер. Никто не должен покидать дома, ездить в Пукера или Пайхию до тех пор, пока болезнь не пойдет на спад. Никто. Капитан, ваш корабль тоже должен оставаться в гавани на протяжении по крайней мере…
– Насколько я знаю, Ами не посещала «Катипо».
– Но вы-то сейчас здесь, не так ли? Вполне вероятно, что вы уже заразились, – резко возразил доктор.
– Как и все мы, – прошептала Ребекка, поглаживая живот.
Китти мгновенно представила, как болезнь отделяется от тела Ами, приняв форму тяжелого ядовитого облака, змеей сползает с кровати на пол, просачивается незаметно сквозь заднюю дверь, чтобы неумолимо впитаться в ткань ее собственной одежды и в конце концов в кожу. Китти поежилась и поняла, что головная боль усилилась.
– Боюсь, вы правы, – сказал доктор и повернулся к Райану: – Так же нельзя позволять отплывать и другим судам, находящимся в гавани. Мы не знаем, от кого заразилась Ами, да и она сама скорее всего этого не знает. Но я готов поспорить на целый фунт, что ее болезнь связана с одним из моряков. Жителей Корорареки тоже нужно известить, – добавил доктор.
Джордж с грохотом бросил Библию на стол, заставив всех подскочить от неожиданности.
– Это бедствие, – рявкнул он, – дело рук дьявола.
С минуту все молча смотрели на преподобного, а потом доктор Форд откашлялся.
– Мне кажется, преподобный, – начал он, – это скорее относится к медицине, нежели…
– Это кара Господня, вот что это такое! – перебил его Джордж.
Доктор предпринял еще одну попытку:
– Право же, преподобный, не могу с вами согласиться.
Каждый, кто хорошо знал Райана Фаррела, непременно заметил бы хищный прищур его глаз и упрямо сжатые губы. Все это говорило о том, что он с трудом сдерживается от ярости.
– Прошу прощения, доктор, – произнес он. – Скажите мне, преподобный, что заставило вас сделать подобный вывод?
– Мои собственные глаза! – ответил Джордж. – Эта девушка, эта дикарка, которую мы кормили, одевали, которой давали ключи от царства Господня – только протяни руку, – заключила сделку с сатаной, а сатана, в свою очередь, заманил ее на путь греха и разврата. И все это в обмен на горсть монет и ничтожные побрякушки!
А еще в обмен на мушкеты, подумала Китти.
– И вот теперь эта эпидемия! – продолжал Джордж, брызгая слюной от негодования. – Да, эпидемия! Мы должны остановить эту торговлю человеческой плотью и человеческой моралью. Должны остановить прямо сейчас!
Тихо, но с явной угрозой в голосе Райан произнес:
– Как вы можете быть уверены, что девушка торговала собой? И вы тоже, доктор, раз уж зашел такой разговор.
– Да потому что она принесла с собой чуму! – вскричал Джордж.
– Вообще-то корь, – поправил его доктор Форд.
– Она могла заразиться от кого угодно, – добавил Райан. – Ведь эта болезнь не распространяется половым путем, верно, доктор?
Сара и Джордж передернулись.
– Насколько я знаю, нет. В медицинских журналах ничего об этом не говорится.
– Стало быть, ее можно подхватить совершенно случайно? От проезжающих торговцев. Или от одного из знакомых Басби, мечтающих ознакомиться с самобытным укладом жизни местных жителей. – Райан сделал паузу. – Или от приезжего миссионера.
Худощавое лицо Джорджа побледнело еще больше.
– На что вы намекаете, капитан?
– Я не намекаю, преподобный, я говорю прямо. Европейские болезни не знакомы маори, но наше присутствие порождает их. Как могут они противостоять болезням, которые не берутся лечить даже врачи в Англии? Кое-кто назвал бы это массовым убийством.
В мгновение ока возмущение, написанное на лице Джорджа, сменилось надменной добродетельностью.
– А, теперь я понимаю! Вы один из тех, кто считает, что маори нужно оставить наедине с самими собой. Я слышал, существуют люди, проповедующие подобную чушь. Но вы-то отсюда не уедете, пока есть чем торговать с ними, не так ли?
– Я снабжаю их тем, в чем они нуждаются, – вежливо ответил Райан, хотя его пальцы сжались в кулаки.
– Я занимаюсь тем же – даю им возможность получить избавление и место в царствии небесном.
– И вы в самом деле считаете, что это честная сделка? – спросил Райан. – Экземпляр Нового Завета в обмен на раннюю смерть? Иисус всемогущий! – взорвался он.
– Не смейте богохульствовать в этом доме! – заорал Джордж.
Сара закрыла руками лицо, потрясенная происходящим.
– Перестаньте, вы оба! – взмолилась она. – В нашем доме больная девушка!
Набрав полную грудь воздуха, Ребекка спокойно произнесла:
– Миссис Келлегер права. Ами нужна наша помощь. Да и другим тоже вскоре понадобится. Сейчас не время выяснять отношения.
– Совершенно верно, – вставил доктор Форд. – Девушке необходимо обильное питье, миссис Келлегер, и по возможности легкая пища. Больше мы ничего не можем для нее сделать. – Он взял в руки саквояж. – А я отправлюсь известить Тупеху, пока еще не поздно.
Доктор Форд опоздал. Эпидемия кори охватила и поселение миссионеров в Пайхии, и деревню Пукера. Райан послал членов экипажа известить об эпидемии капитанов девяти кораблей, стоящих на якоре в гавани, однако пять из них уплыли под покровом безлунной ночи. Капитан Фаррел с экипажем оставался на борту «Катипо», но, как только сняли карантин, отдал якоря.
По грубым подсчетам, заболело две трети маори и половина миссионеров. Двадцать два местных жителя умерли – в основном очень молодые люди и старики. Болезнь унесла также жизни двух детей из семей миссионеров: младшего ребенка четы Тейтов и бедного малыша Гарри Персела, так любимого всеми. Обезумевшую от горя Ребекку не утешало даже ожидание появления на свет еще одного ребенка. Он родился двумя неделями позже. Новорожденную девочку родители назвали Гарриет.
Ами выздоровела. Сара с Китти тоже. Школы были закрыты, поэтому Китти, Сара, Джанна Тейт и миссис Уильямс много времени проводили в деревне, помогая ухаживать за больными. Сделав домашние дела и приготовив еду для тех, кто не мог встать с постели, женщины покидали Пукера рано утром. Сыпь на телах больных они обрабатывали настойкой из арники и календулы, жар сбивали настойкой кареао, а иногда опием. Они стирали грязную одежду, прибирались в маленьких домиках местных жителей, играли со здоровыми детьми, стараясь не подпускать их к больным, и лишь затемно возвращались домой. Им нужно было приготовить еду для собственных домочадцев, многие из которых были тоже больны и за которыми в отсутствие родных ухаживала Ребекка, чье лицо посерело от изнеможения и горя, а также для старших детей, которым удалось избежать болезни. Еще никогда в жизни Китти так не уставала. Она уже выздоровела, хотя по-прежнему испытывала слабость и головокружение. Каждую ночь девушка, не раздеваясь, падала на кровать и засыпала тяжелым, лишенным сновидений сном.
Ваи чудом удалось избежать болезни, впрочем, как и Джорджу, который считал, что чрезвычайная набожность защитила его. Пока эпидемия бушевала в двух поселениях, маори каждое воскресенье до отказа заполняли маленькую миссионерскую церковь, моля «белого» Бога защитить их от напасти. Однако среди местных жителей начал распространяться слух о том, что, наслав болезнь, древние боги решили наказать людей за то, что те их отвергли, и количество прихожан маори заметно сократилось.
Китти и Ваи никому больше не рассказали о визите Ами на немецкий китобой, поэтому виноватого в распространении эпидемии так и не нашли. Джордж, убежденный, что виновница произошедшего Ами, не стал, однако, выгонять ее из дома, так как свято верил, что ее еще можно спасти, если только она согласится принять руку Божью. По крайней мере так он говорил. Но Китти полагала, что скорее всего ему была просто непереносима мысль о том, что девушка, живущая под его крышей и находящаяся под его покровительством, решила продавать себя.
Ами никогда не говорила о случившемся, но Китти часто раздумывала над тем, как должен чувствовать себя человек, на совести которого смерть почти двух дюжин человек, причем многие из них были его родственниками.
Глава 7
Июль 1839 года
Китти была очень занята. Даже дома в Норфолке она не работала так много. Теперь, когда установилась прохладная погода, они с тетей Сарой и девушками без устали консервировали овощи и фрукты – ведь предстоящие месяцы были довольно скудными на урожай – и вязали теплые пледы для кроватей.
По утрам Китти продолжала работать миссионеркой в школе. Вместе с Джанной Тейт и миссис Уильямс она обучала детей маори, а также дочерей миссионеров, населявших Пайхию, в школе для девочек, основанной миссис Уильямс тринадцать лет назад, в то время как Фредерик Тейт преподавал в школе для мальчиков. Предполагалось, что дети будут постигать азы чтения, чистописания и арифметики, но ввиду того, что первоочередной целью преподобного Уильямса являлось обучение детей теории христианства, а вовсе не тонкостям английского языка, преподавание в школе велось на языке маори. В первые дни своего пребывания в школе Китти чувствовала себя беспомощной, однако спустя пять или шесть недель, проведенных в обществе детей и Джанны Тейт, ее познания в языке маори заметно усовершенствовались. В свою очередь, взрослые маори, с которыми ежедневно общалась Китти – Ами, Ваи и Хануи, – с не меньшим рвением стремились освоить английский язык.
Вопреки ожиданиям Китти труд учительницы оказался довольно тяжелым, но весьма благодарным занятием, хотя порой ее посещало сбивающее с толку ощущение, будто ее насильно заставили влачить чужое существование, поселив ее душу в тело исполненной набожности и благочестия женщины, коей она никогда не являлась. Китти по-прежнему сильно скучала по матери, но теперь былое чувство обиды, вызванное тем, что ее отослали прочь, превратилось в понимание того, что ее мать просто нашла лучший, по ее мнению, выход из положения. Китти также скучала по лету в Норфолке. Она никак не могла привыкнуть к тому, что холод наступает в середине года, и часто задумывалась над тем, как они будут лакомиться Рождественским ужином, умирая от удушливой декабрьской жары в Пайхии.
Но Китти очень любила своих учеников, что являлось для нее утешением, и с удовольствием наблюдала за тем, как они учатся. Более всего ее восхищало то, как дети маори воспринимали окружающую действительность. Их представления существенно отличались от тех, что она наблюдала среди своих соотечественников. Китти отчасти повергало в шок то, как они относились к чужой собственности – если им чего-то хотелось, они просто брали это и таким образом становились собственниками, – или к благотворительности, которую понимали как то, что имеет место лишь исключительно внутри семьи. Но вместе с тем дети маори были жизнерадостными и восприимчивыми, к тому же были более независимыми, нежели их сверстники англичане – представители среднего класса. Дети миссионеров, казалось, заняли место где-то посередине между теми и другими.
Немалую часть времени Китти занимало еще кое-что, а точнее, неожиданная и крепнущая с каждым днем дружба с Хануи. Начало ей положил случай с соломенной шляпой Китти, а продолжило его пение на церемонии нанесения татуировки на лицо Ваи, призванное успокоить гостью-англичанку. Хануи был дружелюбным, отзывчивым и очень милым человеком. Его своеобразное чувство юмора казалось Китти занимательным, а сам он очень сообразительным. Если он не уезжал вместе с Тупеху, то всегда навещал дом Келлегеров, чтобы поболтать с Китти и Ваи, рассказать им о том, что видел в странствиях, и расспросить Китти о том, что находится за синим-синим морем. Хануи рассказывал девушке предания об удивительных подвигах и приключениях своих предков; о богах, населявших небо, реки и горы Аотеароа до того, как там стали жить маори; о том, во что превратилась жизнь, когда маори начали использовать в своих кровопролитных войнах мушкеты; и о том, что случилось, когда в Новую Зеландию прибыли первые миссионеры – тогда Хануи был еще ребенком. Китти любила слушать эти истории, хотя понимала, что Хануи приезжает к ним в дом не только ради того, чтобы насладиться ее обществом. Она подозревала, что Хануи от имени своего брата присматривает за Ваи.
Со временем Сара решила, что Хануи относительно безобиден, хотя и окрестила его «холостяком», а Джордж вообще редко замечал, кто находится в доме. Хануи не слишком часто посещал церковь, в чем Сара не упускала возможности укорить его, но если не обращать внимания на этот маловажный факт, женщина была вполне довольна Хануи, не препятствовала его дружбе с племянницей и с легкостью оставляла их вдвоем. Очевидно, Сара считала этого маори слишком нескладным и уродливым, чтобы представлять угрозу для добродетели Китти. Впрочем, Хануи никогда не давал повода сомневаться в нем.
Сегодня после обеда Китти была одна. Она сидела на скамейке в саду перед домом, наслаждаясь зимним солнышком, и распарывала платье, которое шила Ами, следуя ее инструкциям. Ами подошла к заданию с присущим ей легкомыслием, а в результате получился наряд с шестнадцатью пуговицами и всего тринадцатью прорезями для них. Рукава у платья оказались разной длины, а юбка нескладно топорщилась на талии, потому что Ами не потрудилась наметать складки, прежде чем пришивать юбку. Если ситуацию со складками и прорезями для пуговиц можно было исправить, то насчет рукавов Китти сильно сомневалась. Но если пришить к ним тесьму, то, возможно, платье будет спасено.
– Одно из ваших творений? – раздался голос.
Китти вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. На садовой дорожке в нескольких футах от нее стоял Райан Фаррел. Как и всегда, он выглядел самоуверенным и обветренным.
– Добрый день, капитан, – ответила Китти, чье сердце раздраженно затрепетало в груди при виде этого мужчины. – Нет, это детище Ами.
– Очень симпатичное, – с сомнением в голосе протянул Райан.
Китти, впрочем, как и все остальные, не видела его несколько месяцев с того самого момента, как в деревне началась эпидемия кори. Но несмотря на то что капитан Фаррел ужасно раздражал ее, Китти пожалела, что не уложила волосы более тщательно и не надела более привлекательное платье.
– Вы вернулись, – произнесла девушка и тут же нахмурилась – слишком уж пустой и ненужной показалась ей эта фраза.
– Вернулся.
– Надеюсь, поездка оказалась успешной?
– О, более чем. На этот раз мы побывали на тихоокеанских островах.
– Вот как? Очень интересно. Тетя Сара ушла в гости, а дядя Джордж в своем кабинете наверху. Он попросил, чтобы его не беспокоили.
– Я пришел не к вашему дяде… а к вам, – сказал Райан, присаживаясь на скамейку рядом с Китти. – В Пукера я слышал, что вы здорово помогли больным во время этой эпидемии.
Сначала Китти показалось, что в голосе мужчины прозвучали нотки уважения или даже восхищения, но потом девушка сочла, что ослышалась.
– Мы все помогали, – ответила Китти. – Ведь именно этим занимаются миссионеры: помогают Господу в его делах на земле. – Китти говорила так, но вынуждена была признаться – пусть только себе самой, – что во время эпидемии не раз спрашивала себя: что это за Бог, который забирает жизни невинных детей без всякой на то причины?
– Но вы-то не настоящий миссионер, не так ли?
– Прошу прощения? – осторожно переспросила Китти. Поля шляпы отбрасывали на лицо мужчины тень, и девушка подозревала, что тот улыбается.
– Вы не настоящий миссионер, – повторил мужчина. – А раз так, что вы делаете в этом поселении в тысячах миль от дома?
– Вы ошибаетесь, капитан, – ответила Китти, внезапно почувствовав себя неуютно. Ее вдруг охватило жуткое ощущение того, что этот мужчина видит ее насквозь. – Я ежедневно читаю Библию, несу людям слово Господне, преподаю в миссионерской школе.
– А ваше сердце? Оно действительно принадлежит Господу? – спросил Райан.
– Конечно!
– А ваши ученики говорят другое.
– Что? – Китти ощутила угрызения совести, вспомнив о том, что довольно часто отправляла детей гулять на пляж вместо бесконечного чтения катехизисов. Они с удовольствием запоминали английские названия окружающих их предметов и, в свою очередь, обучали Китти языку маори. Кроме того, Китти учила девочек печь на сковородке сдобные булочки, а также запекать на углях выловленного в речке угря. Ей казалось, что им это нравится.
– Кто-то жаловался?
– Ничего подобного, – ответил Райан. – Они восхищены вами!
Китти с подозрением посмотрела на мужчину.
– Откуда вы знаете?
– Я спрашивал у них.
– Вы интересовались у учеников, хорошая ли я учительница?
– Разговаривал с некоторыми из них в деревне. – Взглянув на девушку, Райан продолжал: – А почему бы и нет? Взрослые тоже считают, что в школе слишком много внимания уделяется изучению Библии.
– Так оно и есть, – сама того не желая, произнесла Китти.
Райан тут же ухватился за неосторожно оброненные слова.
– Видите? Будь вы настоящим миссионером, вы никогда не сказали бы ничего подобного.
– Но я работаю в миссионерской школе. – Китти понимала, что капитан Фаррел попросту потешается над ней, и ей это не нравилось.
– А еще я видел, как в церкви вы непрерывно вертелись и зевали, изо всех сил борясь с дремой, – продолжал тем временем мужчина. – За исключением тех случаев, когда выступал ваш дядя. Уж во время его службы мало кому удастся заснуть. Слишком уж они горячие и проникновенные.
Китти фыркнула:
– Вы не ходите в церковь. Я вас там никогда не видела.
– Я заходил туда раз или два, но вы сидите в первых рядах. Я всегда говорил, что нет вреда в том, чтобы лишний раз перестраховаться, ведь никому не дано знать, когда он предстанет перед своим создателем. Не слишком-то приятно думать, что врата рая захлопнутся прямо перед моим носом, когда я наконец там окажусь.
Китти с беспокойством посмотрела в сторону дома:
– Не дай Бог, дядя Джордж услышит ваши слова.
Райан пожал плечами:
– Стало быть, вы признаете, что вы не настоящий миссионер?
– Нет. Потому что вы ошибаетесь, – возразила Китти, прекрасно понимая, что не сможет обмануть капитана Фаррела.
Мужчина снова улыбнулся, и последовавшее за этим молчание, казалось, начало наполняться чем-то очень похожим на томительное ожидание. Китти отчаянно искала слова, чтобы сломить растущее напряжение.
– В любом случае, – произнес Райан, засовывая руку в карман и протягивая Китти небольшой сверток, – это вам.
Беря из рук мужчины подарок, завернутый в бледно-зеленый шелк и перетянутый тесемкой, Китти ощутила, как ее лицо заливает краска.
– Что это? – спросила она.
– Откройте – и увидите.
К досаде Китти, ее руки дрожали, а сердце тревожно колотилось в груди, когда она развязывала тесемку и разворачивала ткань. Внутри лежал браслет нежно-голубого цвета в дюйм шириной, на котором был искусно вырезан узор из цветов. Полированная поверхность этого необыкновенно красивого и легкого браслета блестела на солнце.
– Из чего он сделан? – спросила Китти, чтобы скрыть замешательство.
– Из голубого коралла.
– Но почему? – спросила Китти, не в силах поднять глаза на Райана. – Почему вы сделали мне подарок?
Мужчина поднялся со скамейки.
– Просто потому, что я хочу делать вам приятное, – резко бросил мужчина и, развернувшись, зашагал по садовой дорожке к выходу.
– Благодарю вас! – крикнула Китти, но капитан Фаррел не остановился, похоже, не услышав ее.
Китти, словно зачарованная, смотрела на браслет, поглаживая подушечкой большого пальца изящную резьбу. Действительно, очень красивая вещица! Но Райан Фаррел не должен дарить ей подарков, а она не должна принимать их. В один прекрасный день он может попросить кое-что взамен, а она не сможет ответить ему взаимностью.
Китти спрятала браслет на дно корзинки для рукоделия под мотки разноцветных ниток для вышивания. Хлопнув крышкой корзинки сильнее, чем нужно, она услышала за спиной шаги и увидела появившегося на веранде Джорджа. За последние месяцы он еще больше похудел, и теперь черный сюртук болтался на нем как на палке.
– Кто это был? – раздраженно спросил он.
– Капитан Фаррел.
– Проклятый дикарь, чтоб ему сгореть в аду! – вскричал Джордж с такой яростью, что Китти подскочила от неожиданности. Взглянув на сад, Джордж прошипел: – А вот и еще один!
После чего вошел в дом и с грохотом захлопнул дверь. До слуха Китти донесся стук его каблуков по лестнице – дядя спешил вновь уединиться в своем кабинете. Ошеломленная, Китти некоторое время смотрела на закрытую дверь, а потом обернулась. Возле калитки стоял Хануи и махал ей рукой. Великан держал под уздцы единственную принадлежащую миссии лошадь – старого коня, носящего бодрую кличку Молния, который был запряжен в повозку с грузом, завернутым в одеяло. За спиной Хануи маячили два мальчика маори – подмастерья Фредерика Тейта.
Хануи направился навстречу Китти по дорожке, и улыбка сошла с его лица.
– Преподобный Керега плохо себя чувствует? – спросил он.
Китти отставила в сторону корзинку с рукоделием и поднялась со скамейки.
– Похоже, сегодня не лучший его день.
Хануи покрутил пальцем у виска.
– Да, к сожалению, – произнесла Китти, ощущая себя самой настоящей предательницей. – Это так очевидно?
Хануи кивнул.
– И не только тебе?
Хануи вновь кивнул.
– Говорят, демоны, с которыми он борется, живут внутри его.
Китти нахмурилась. Дядя Джордж и впрямь вел себя немного странно в последнее время, а в своих проповедях он упорно говорил об искуплении грехов и избавлении – вернее, о тех, кто не смог искупить грехов и освободиться, – но Китти даже не подозревала, что это породило сплетни.
Нет, поправила себя Китти, поведение ее дяди стало очень странным. Она никогда не боялась его – даже будучи ребенком, – но в последнее время она вдруг обнаружила, что ей не хочется оставаться с ним наедине и садиться с ним за один стол. Он стал… каким-то беспокойным, угрюмым, замкнутым и раздражительным. Иногда Китти даже казалось, что она чувствует, как он дрожит, словно что-то снедает его. На ее счастье, все свободное время Джордж проводил в своем кабинете, уйдя с головой в религиозную литературу, поэтому они виделись лишь за столом. Но даже этого скудного общения Китти хватало с лихвой.
Несколько недель назад она поинтересовалась у тети Сары, хорошо ли чувствует себя дядя, но та ответила, что он просто старается как можно лучше выполнять свои обязанности, в особенности теперь, когда преподобного Уильямса нет в Пайхии и Джордж должен замещать его.
– Но разве вам не кажется, что иногда он ведет себя немного… странно? – не унималась Китти.
Китти намекала на вновь приобретенную привычку Джорджа читать молитвы не только перед каждым приемом пищи, но и перед тем, как выпить очередную чашку чаю, съесть лепешку или булочку. Вернее, это была не просто молитва, а скорее речь, представляющая собой объемные выдержки из Библии, которые по настоянию Джорджа должны были выслушивать все присутствующие в доме. Причем ему было при этом безразлично, чем они заняты. Когда Джордж заканчивал наконец говорить, пища неизменно остывала.
Помимо этого имели место и другие странности. Взять хотя бы последнюю. Джордж настаивал на том, чтобы столовые принадлежности – вилки, ножи и ложки – лежали на определенном расстоянии друг от друга и от края стола, в противном случае он отказывался садиться обедать. Когда подавали горячее, мясо должно было лежать строго на самом дальнем от Джорджа краю тарелки, иначе он отказывался есть. Более того, если в процессе еды картошка – не дай Бог! – соприкасалась с капустой, или капли подливки попадали на лежащий в тарелке горох, Джордж требовал убрать еду и принести новую порцию на чистой тарелке. После чего возносилась очередная молитва.
По мнению Китти, дядя начал сходить с ума, и его поведение понемногу начало сводить с ума и ее. Постоянная раздражительность дяди привела к тому, что в доме воцарилась напряженная и гнетущая атмосфера. Китти с превеликим удовольствием ушла бы из дома и жила отдельно, но она не могла этого сделать, потому что Джордж являлся ее опекуном и ни за что не дал бы на это разрешения.
На вопрос Китти Сара ответила:
– Нет, я не считаю поведение преподобного Келлегера странным, и прошу тебя никогда более не заговаривать об этом.
Однако Китти знала, что тетку беспокоит поведение мужа. Она видела, что лицо Сары прорезали новые морщины, видела, как дрожали ее губы, когда Джордж проявлял недовольство.
Китти как-то заговорила об этом с Ребеккой, на что та ответила, что Джордж и впрямь «необычный» человек. Однако Ребекка также заметила с присущей ей доброжелательностью, что Китти не должна осуждать поведение преподобного, ведь все вокруг считают его проникновенные и немного театральные проповеди полезными, поскольку они привлекают в церковь охочих до всякого рода зрелищ маори.
Но даже местные жители отчетливо видели, что с преподобным Келлегером происходит что-то странное.
– Люди боятся его? – спросила Китти у Хануи.
– Дети, возможно, но не взрослые, – ответил Хануи, пожимая плечами так, словно помешательство вполне привычная вещь, время от времени случающаяся в человеческом обществе. – Я вам кое-что привез. Не хотите взглянуть?
Китти подошла к подводе. Мальчишки-маори широко улыбались, и даже конь Молния, казалось, был доволен собой.
Заинтригованная, Китти спросила:
– Что это?
Хануи рывком стянул с поклажи одеяло, и взору Китти предстали полированные дверцы шкафа, лежавшего на подводе.
– Для вашей спальни, – пояснил Хануи, широко улыбаясь. – Я сам его сделал в плотницкой.
Китти подошла ближе.
– Платяной шкаф! – Китти провела рукой по гладкой, как атлас, поверхности, восторженно разглядывая замысловатую резьбу, украшавшую дверцы и изогнутые ножки. – О, как красиво, Хануи! Благодарю!
– Сможете повесить в него свою одежду, – вновь пояснил мужчина.
Счастливо улыбаясь, Китти кивнула. Наконец-то она сможет достать из сундука свои многострадальные измятые платья. Ну надо же! Два подарка в один день. А ведь сегодня даже не день ее рождения.
Хануи кивнул мальчишкам и забрался на подводу. Молния слегка покачнулся и бросил на Хануи страдальческий взгляд через костлявое плечо. Ворча себе под нос, мужчина взялся за верхнюю часть шкафа и с помощью мальчишек, подхвативших шкаф за ножки, стащил его с подводы. Теперь, когда шкаф стоял на земле, Китти поняла, насколько он большой и прочный. Интересно, как Хануи затащит его на второй этаж? Охая, спотыкаясь и ругаясь на чистом английском языке, маори протащили шкаф по садовой дорожке, занесли его на веранду, а затем в холл. Здесь они поставили его на пол, пока Хануи задумчиво взирал на узкую лестницу.
– Понесем задней частью вперед, поставим на лестничной клетке и уж потом развернем и понесем верхом вперед, – наконец произнес он.
Китти улыбнулась, благодаря провидение за то, что тети нет рядом.
Хануи и его помощникам удалось-таки втащить шкаф наверх. Они всего пару раз задели сосновую стену, но Китти решила, что легко сможет устранить царапины с помощью белой краски. Джордж лишь однажды высунул голову из кабинета и прикрикнул на маори, чтобы те перестали галдеть, но при этом даже не заметил новой мебели. Переглянувшись, мальчишки захихикали, а Хануи вообще не обратил внимания на преподобного.
Шкаф как нельзя лучше встал в комнате Китти, и девушка тотчас же достала из сундука платья – те, что будет носить по окончании траура. Они пахли плесенью, но запах было легко устранить, вывесив платья на улицу. А пока Китти развесила их на перекладине, которую Хануи предусмотрительно приладил внутри шкафа.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?