Читать книгу "Трансформация политического режима в России"

1.3. Классификации подходов политических режимов

Важной перспективной задачей становится постижение процессов политических режимов ввиду того, что сегодня в мире насчитывается около 200 национальных государств. В то время как «политическая система» подразумевает объединение концепций, действий и отношений властвующих групп, термин «политический режим» обозначает определенные политические институциональные механизмы, то, как политические отношения структурированы и организованы в данном обществе. Поэтому изучение форм представления национальных механизмов в публичном пространстве политических режимов дополняется анализом ее воплощения в исторических артефактах в каждой стране в зависимости от расстановки политических сил. Кроме этого, на политический режим действуют политические мотивации традиций и норм политической культуры и все традиции и компоненты политической системы. В результате раскрытие типологий политических режимов предполагает соотнесение процессов развития подходов к их классификации. В политологии существуют различные классификации к определению подходов политических режимов. Согласно А. Ю. Мельвилю[18]18
  Мельвиль А. Ю. и др. Политология. 2011.


[Закрыть], подходы политических режимов делятся на две группы: правовой и социологический подходы.

В правовом подходе с формально-правовых принципов рассматриваются режимы демократические и автократические. В демократическом режиме право сокращает действия властей, а в автократическом (autokrateia – «самодержавие») право связано с произволом руководителей, не соблюдающих законы. Поэтому, согласно принятым направлениям, здесь весьма существен анализ отношения государства к законодательным нормам, провозглашенным самим государством, включая права и свободы граждан, а также внутренний механизм институционального взаимодействия органов государственной власти.

Также существует современный социологический подход к интерпретации политических режимов, который опирается на другие критерии. Представителем данного подхода прежде всего можно назвать Мориса Дюверже. В его формулировке «…В широком смысле политическим режимом называют форму, которую принимает данная социальная группа в различии управителей и управляемых… Режим – это также определенное сочетание системы партий, способа голосования, одного или нескольких типов принятий решений, одной или нескольких групп давления»[19]19
  Дюверже, М. Политические партии (2005). Bahro H., Bayerlein B. H., Veser E. Duverger’s concept: Semi-presidential government revisited. European Journal of Political Research. 1998 Oct;34(2):201-24.


[Закрыть].

В 1968 г., когда война Соединенных Штатов во Вьетнаме становилась все более интенсивной, С. Хантингтон опубликовал «Политический порядок в меняющихся обществах»[20]20
  Huntington S. P. The change to change: Modernization, development, and politics. Comparative politics. 1971 Apr 1;3(3):283–322.


[Закрыть], где связывает тип политического режима с политической модернизацией общества. С. Хантингтон критиковал теорию модернизации, которая во многом повлияла на политику США в отношении развивающегося мира в течение предыдущего десятилетия. Хантингтон утверждал, что «по мере модернизации общества политические отношения в обществе становятся более сложными и беспорядочными. Если процесс социальной модернизации, порождающий этот беспорядок, не сопровождается процессом политической и институциональной модернизацией – процессом, который создает политические институты, способные справляться со стрессом модернизации, – результатом может стать насилие»[21]21
  Хантингтон, С. Политический порядок в меняющихся обществах. Litres; 2022 May 15.


[Закрыть].

Между 1974 и 1990 годами более тридцати стран Южной Европы, Латинской Америки, Восточной Азии и Восточной Европы перешли от авторитарных к демократическим системам правления, к демократическим режимам. И проблема политических границ «глобальной демократической революции» стала самой важной политической тенденцией конца ХХ в.

В то же время группа переходов от недемократического к демократическим режимам в разы превосходит количество переходов в противоположном направлении за тот же период – это была уже вторая волна переходов. Первая волна началась в Америке в начале девятнадцатого века и достигла кульминации в конце Первой мировой войны, когда около тридцати стран имели демократические режимы. Поход Муссолини на Рим в 1922 г. вызвал обратную волну в сторону автократий и тоталитарных режимов, и в 1942 г. в мире осталось всего двенадцать демократий. Победа союзников во Второй мировой войне и деколонизация положили начало второму движению к демократии. Затем последовало второе обратное движение к авторитаризму, наиболее резко отмеченное военными переворотами в Латинской Америке и захватом власти личными деспотами, такими как Фердинанд Маркос[22]22
  Huntington S. P. How countries democratize. Political science quarterly. 1991 Dec 1;106(4):579–616.


[Закрыть]. Таким образом, две волны переходов политических режимов свидетельствуют о том, что в XX и XXI вв. возникают противоречия, которые появляются между цивилизациями, государствами, акторами. Политические события усиливаются, в них наблюдаются различные формы источников расхождений политических режимов: происходят изменения взаимоотношений между индивидом и группой, гражданами и государством, а также изменения в соотношении политических прав и обязанностей, свобод и власти, равенства и иерархии. Различия типологий определяет не только контекст анализа происхождения политических режимов (генезис), но и неодинаковые смыслы, которые вкладывают сами исследователи в теорию политических режимов.

1.4. Современное толкование типологий политических режимов

В современной политической науке утверждается широкое толкование типологий политических режимов. Так, бихевиоризм, структурализм и плюрализм, представителями которого являются Д. Истон, С. Липсет, представлены объединенным интересом ко внеинституциональным основаниям политической жизни. Также заслуга бихевиоризма состояла в активном вовлечении в политический анализ психологических методов исследования. Среди политологов так до сих пор не сформировалось общей точки зрения на его точный смысл, несмотря на то что этот подход был одним из доминирующих в 1950-х и 1960-х годах. Основной смысл бихевиоризма заключается в том, что предмет политологии должен рассматривать только как наблюдаемые явления. Поэтому в качестве методологии в бихевиоризме используются методы социальных наук. С. Липсет в книге «Политический человек: социальные основы политики»[23]23
  Липсет, С. М. Политический человек. Социальные основы политики. Политическая наука 3 (2011): 195–145.


[Закрыть] приводит индивидуальные и групповые статистические и исторические данные. Липсет приравнивает выборы к классовой борьбе, чем вызывает крайнее недовольство марксистов. Кроме прочего, он выявил прямые связи между благосостоянием населения страны и политическим режимом.

Что касается классического плюрализма, то в самом широком смысле это точка зрения, согласно которой политика и принятие решений в основном находятся в рамках правительств, где многие неправительственные группы используют свои ресурсы для оказания влияния на правительства. Центральный вопрос классического плюрализма заключается в том, как власти распределяют свое влияние в политическом процессе. Причем термин «плюрализм», используемый в наши дни, является неологизмом в политической науке и тесно связан с полиархией. По мнению Р. Даля, «…как необходимость демократического процесса, олигархия может быть понята как направленность политических институтов, необходимая для того, чтобы удовлетворительно обеспечить демократический процесс, когда цель реализуется в большом территориальном пространстве, в масштабе нации, государства… В то время как организационный плюрализм может и не быть достаточным условием для полиархии, институты полиархии являются самодостаточными для обеспечения того, чтобы организации и ассоциации значительной независимости, разнообразия и численности играли важную роль в политической жизни страны»[24]24
  Даль, Р. Полиархия, плюрализм и пространство // Среднерусский вестник общественных наук. 2009(2):193-7.


[Закрыть]. «На фоне сужения ресурсной базы и периферизации регионов основной задачей акторов, претендовавших на доминирующую позицию в условиях структурного плюрализма, становилось, с одной стороны, обеспечение посредничества между ресурсами центра и нуждами бедной ресурсами периферии»[25]25
  Chubb J. The social bases of an urban political machine: the case of Palermo. Political Science Quarterly. 1981 Apr 1;96(1):107–25.


[Закрыть]. Плюралисты считают, что социальная неоднородность приводит к доминированию какой-либо отдельной группы. По их мнению, политика – это, по сути, вопрос агрегирования предпочтений. Данное заключение означает, что коалиции по своей природе нестабильны[26]26
  Polsby N. W. How to study community power: The pluralist alternative. The Journal of Politics. 1960 Aug 1;22(3):474–84.


[Закрыть]. Тогда вопрос заключается не в том, кто управляет сообществом, а в том, действительно ли это делает какая-либо группа?

Неоднозначной оказывается сегодня и оценка возможностей международных режимов. С. Краснеру принадлежат слова: «Режимы можно определить как наборы имплицитных или явных принципов, норм, правил и процедуры принятия решений, относительно которых, ожидания акторов сходятся в той или иной сфере международных отношений»[27]27
  Krasner S. D., editor. International regimes. Cornell University Press; 1983.


[Закрыть]. Это выражение согласуется с другими взглядами теоретиков политических режимов. Кеохане и Най[28]28
  Братерский, М. В. Изменения мировой системы сквозь призму политической экономии. США-Канада: экономика, политика, культура. 2009(11).


[Закрыть], например, определяет режимы как «наборы механизмов управления», которые включают «сети правил, норм и процедур, которые упорядочивают поведение и контролируют его последствия». Хедли Булл, используя несколько иную терминологию, указывает на важность правил и институтов в международном сообществе, где правила относятся к «общим императивным принципам, которые требуют или разрешают установленным классам лиц или группам вести себя предписанными способами»[29]29
  Миронов, В. В. «Международный порядок» Хедли Булла и английская школа теории международных отношений // Вестник Омского университета. – 2011(3):108–14.


[Закрыть]. В принципе, международные режимы можно понимать как результат рационального поведения действующих лиц – главным образом государств, – которые их создают. Режимы востребованы отчасти потому, что они облегчают заключение соглашений, предоставляя информацию и снижая транзакционные издержки в мировой политике. И повышение взаимозависимости между политическими вопросами приведет к увеличению спроса на режимы. В той мере, в какой режимам удается предоставлять высококачественную информацию посредством таких процессов, как построение общепринятых норм или развитие межправительственных отношений, они создают спрос на свое собственное существование, даже если структурные условия (например, гегемония), при которых они были первоначально, меняются.

Таким образом, политический режим – это прежде всего методы и способы управления, содержательно связанные с местом, страной, культурными обычаями общества, правительством и гражданами. Это такой государственный институт, который формируется на определенных принципах, нормах, правилах и процедурах принятия решений, которые задают правительства стран. Степень включенности народа в управление зависит от типа политического режима.

Режим представляет собой базовую основу для управления национальным государством в пределах его территориальных границ. Это включает в себя всеобъемлющие конституционные механизмы и основные государственные институты на национальном, региональном и местном уровнях, отражающие формальные и неформальные правила игры. В политическом режиме власти представляют избранных и назначенных субъектов, занимающих должности, и еще ключевых лиц, принимающих решения в государственном секторе. Из этих элементов наиболее стабильны национальные государства, хотя они могут распадаться, и распадаться на составные части, как в случае с Югославией, Чехословакией и Суданом, а на смену им могут прийти новые национальные государства.

В академической научной дискуссии теория политических режимов представляет достаточно разнообразную и отчасти субъективную картину типологий политических режимов. В моделях объяснения происходящих смен политических режимов и политических трансформаций по-прежнему смешиваются различные термины – «правительства», «политические системы», в то время как механизм типологий политических процессов сегодня понимает их как «политические режимы». Именно поэтому каждый из политических объектов, в свою очередь, в зависимости от времени подвергается различиям и названиям: монархия, аристократия и демократия (Аристотель[30]30
  Андрушкевич, И. Н. Республика и демократия по классификации Аристотеля // Полития: Анализ. Хроника. Прогноз. 2006(1):171–9.


[Закрыть], Полибий[31]31
  Беликов, А. П. Полибий между греками и римлянами: оценка политической деятельности историка.


[Закрыть]); монархия, республика, деспотизм (Монтескье[32]32
  Гордон, А. В. 2002. 04. 001. Вилен Ф. Дж. Восточный деспотизм: ответ Анкетиля-Дюперрона Монтескье Whelan FG Oriental despotism: anquetil-duperron’s response to Montesquieu//history of polit. Thought. Exeter, 2001. Vol. 22, № 4. P. 619–647. Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 9, Востоковедение и африканистика: Реферативный журнал. 2002(4):6–11.


[Закрыть]); диктатура и демократия (Липсет[33]33
  Lipset S. M. Some social requisites of democracy: Economic development and political legitimacy1. American political science review. 1959 Mar;53(1):69–105.


[Закрыть]); авторитаризм, тоталитаризм и демократия (Линц[34]34
  De Miguel A., Linz J. J. Nivel de estudios del empresario español. Arbor. 1964 Mar 1;57(219):261.


[Закрыть]). Режимы умеренно долговечны, хотя они также могут меняться в ответ на завоевание внешней силой, народную революцию, государственный переворот элиты, или распад национального государства, или в результате процессов реконструкции и миростроительства, таких как конституционное урегулирование путем переговоров после гражданской войны.

1.5. Модели современных политических режимов

В научном дискурсе о политических режимах ученые-политологи всего мира сходятся к трем базовым моделям, разработанным З. Бжезинским, К. Фридрихом и Х. Арендт[35]35
  Арендт, Х. Истоки тоталитаризма/Пер. с англ. И. В. Борисовой и др. Под ред. М. С. Ковалевой, Д. М. Носова. – М.: ЦентрКом. 1996:673.


[Закрыть]: «демократия, авторитаризм, тоталитаризм». А вот уже внутри каждой из моделей существует много определений, соответственно, и мнений. Например, Р. Даль[36]36
  Даль, Р. Полиархия: участие и оппозиция. – М.: ВШЭ. 2010.


[Закрыть] модели оценивает с помощью двух критериев: 1) конкурентности в борьбе за власть и 2) степени вовлеченности граждан в управление. Существует и большое количество смешанных режимов, приближающихся к одной из моделей.

Причины такого разнообразия кроются в существовании «моделей в моделях» и во многом в различиях использования терминологий в разные периоды истории. Не вдаваясь в перипетии становления и развития научного дискурса о политических моделях, используемых сегодня наиболее часто, рассмотрим статистическую частоту, с которой термины «республика», «демократия», «диктатура» и «авторитаризм» появлялись в англоязычной литературе с 1750 г. Методология статистической оценки основана на соотношении количества населения, проживающего на планете, и классификации различных режимов в соответствии с информацией Polity IV[37]37
  Polity – проект по созданию политологической базы данных, объединяющей несколько индексов (показателей), широко использующихся в политической науке. База постоянно обновляется, наиболее актуальной версией является четвертая (IV), вышедшая в 2010 году и охватывающая временной промежуток c 1800 по 2015. Под названием Polity IV также известен основной индекс в базе данных, характеризующий политический режим в данном проекте.


[Закрыть]. В мире проживает 7,97 млрд человек. Согласно классификации Polity IV, с 1816 г. по 2015 г. режимы диктатуры охватывают примерно около трети человек в мире – 2,5 млрд человек населения планеты. Демократические режимы охватывают больше – 4 млрд человек, авторитаризм – около 1 млрд человек, остальные режимы можно отнести к смешанным режимам, где может быть смешана, например, демократия с авторитаризмом (анократия), рис. 1.

Рис. 1. – Структура политических режимов в мире в XXI в.[38]38
  Составлено автором по данным Polity IV.


[Закрыть]

В некоторых языках понятия режимов не очень сильно отличаются, например, в испанском (modo) или французском языках (mode). Именно поэтому во всех языках слово «республика» (иногда «представительное правительство») долгое время было более частым термином, чем «демократия», а термин «диктатура» только частично отличался от той же «демократии», и поэтому редко употреблялся, пока слово «диктатура» радикально не изменило свое значение и не приобрело именно тот смысл, в котором мы его сейчас и понимаем. Таким образом, можно выделить расходящиеся направления в трактовке феномена понятия «политический режим», согласно нашей современной терминологии, если мы рассматриваем политический режим в различные периоды истории. И если основатели современных представительных институтов думают, что в созданных ими системах «недемократии», достаточно много общего с системами, которые сегодня признаются как «демократии», то, что касается концепции «диктатура», здесь приходится воспринимать реалии: история приводит нас ко множеству диктатур. В свою очередь, «авторитаризм» – это неологизм, первоначально введенный в противопоставление «тоталитаризму», причем оба термина обозначают разновидности современной диктатуры. Кроме того, эти термины не являются нормативно нейтральными. Они используются для того, чтобы отличать хорошие системы от плохих. Поскольку термины, несущие нормативные коннотации, служат тому, чтобы их различать, они неизбежно становятся этноцентричными, отражая, кроме исторического процесса, еще и национальный. Например, в первой половине девятнадцатого века США настаивали на том, чтобы западное полушарие было страной «республик», а не «монархией», тогда как теперь оно должно быть страной «демократий». А сам термин «демократия», согласно сегодняшним событиям в Европе, связанным с Украиной в частности, со временем превратился в исключительно эффективный геополитический и экономический инструмент.

С утверждением в политических науках высокой значимости времени и места в использовании терминов, относящихся к политическим режимам, актуализируется дискурс проводимой США политики. Всевозможные рейтинговые агентства выставляют оценки «демократии» странам за их соответствие политическим нормам США. Более того, это позволяет увидеть повсеместную роль обоснования в политике самого термина «демократия». Все правители – избранные на чистых выборах, те (во всех политических режимах), кто проводит эту политику, прислушиваются к доводам США и действуют в соответствии с ними. При этом власти стран искренне считают, что если они думают так, то это веские доказательства демократии.

Там, где режимы различаются, особенно в отношении применения силы, существенно различаются между собой как демократия, так и автократия. Благодаря работам Хансена[39]39
  Hansen, Mogens Herman. 1991. The Athenian Democracy in the Age of Demosthenes. Oxford: Blackwell.


[Закрыть], Манина[40]40
  Manin, Bernard. 1997. The Principles of Representative Government. Cambridge: Cambridge University Press.


[Закрыть], Розанваллона[41]41
  Rosanvallon, Pierre. 1995. iThe History of the Word iDemocracyi in France. iJournal of Democracy 5(4): 140–154.


[Закрыть] и других, теперь известно, что те, кто основал современные представительские учреждения в Великобритании, США и Франции, не считали их «демократиями». Поэтому необходимость изучения различий в одних и тех же терминах указывает исследователям, что, кроме понимания истории появления терминов, надо рассматривать, где этот термин использовался и каким общественным и властным структурам он «служил», так как представления о режимах иногда сбивают с толку. Например, не все просто было с «демократией», которая в виде слова появилась в V в. до н. э. в небольшом городке на юго-востоке Европы, после чего приобрела плохую репутацию и исчезла, пока не появилась в Риме[42]42
  Hansen, Mogens Herman. 1991. The Athenian Democracy in the Age of Demosthenes. Oxford: Blackwell.


[Закрыть]. Согласно Оксфордскому словарю, первое появление слова «демократия» на английском языке было отмечено в 1531 г. Конституция Род-Айленда 1641 г. стала первой для обозначения «демократического, или народного, правительства»[43]43
  Palmer, R. R. 1959. The Age of the Democratic Revolution: vol. I. The Challenge. Princeton: Princeton University Press.


[Закрыть].

1.6. Демократия

В Европе термин «демократия» вошел в публичный дискурс только в 1780-х гг., в то же время, когда слово «аристократия» вошло в обиход, как его антоним[44]44
  Rosanvallon, Pierre. 1995. The History of the Word iDemocracyi in France. iJournal of Democracy 5(4): 140–154.


[Закрыть]: «демократы» отождествлялись с теми, кто хотел, чтобы все наслаждались правами аристократов. Поэтому демократия как система правления долгое время применяется в связи с ее древним значением: в первом издании Британской энциклопедии 1771 г. говорится о «демократии, равно как народном правлении, при котором верховная власть находится в руках народа; такими же были Рим и старые Афины»[45]45
  Hansen, Mogens Herman. 1991. The Athenian Democracy in the Age of Demosthenes. Oxford: Blackwell.


[Закрыть]. В эссе Дж. Медиссона «Федералист № 14» под названием «Ответы на возражения против предлагаемой Конституции с точки зрения размера территории» указывается, что «…в условиях путаницы имен было легко перевести республиканские замечания в демократические, потому что демократия представляла опасность для безопасности, собственности, часто называемой анархией»[46]46
  Pasquino, Pasquale. 2015. «Democracy: ancient and modern, good and bad.» In Adam Przeworski (ed.), Democracy in a Russian Mirror. New York: Cambridge University Press.


[Закрыть].

Таким образом, понятие «демократия» сегодня – это совершенно не то значение, которое понималось ранее, и тонкостей в этом понятии в течение истории было много. В Великобритании, например, предлагали системы представительного правления, в которых «демократический», или «народный», элемент, воплощенный в нижней палате законодательных органов, противопоставлялся бы «аристократическому» элементу в форме Сената, а иногда и монархии. То есть это были даже не «демократии», как сейчас, а «смешанные конституции». Или другой пример. Само слово «демократический» было положительно воспринято в США только в 1828 г., тогда в США возникло положительное мнение о Древней Греции. То же произошло и с термином «демократия» в середине XIX в. в Англии, Франции и Германии[47]47
  Hansen, Mogens Herman. 2005. The Tradition of Ancient Democracy and Its Importance for Modern Democracy. Copenhagen: Royal Danish Academy of Arts and Letters.


[Закрыть] (М. Хансен этот вопрос разбирает подробно многие годы, с 1991 по 2005 гг.). Он пишет: «Я не мог найти подобную историю „демократии“ в Латинской Америке, но ясно, что основатели латиноамериканских представительных учреждений разделяли негативное отношение к этой системе. И только после того, как несколько латиноамериканских политических мыслителей провели несколько лет в Филадельфии в 1820-х гг., некоторые из них придали наконец-то этому положительное значение»[48]48
  Там же.


[Закрыть].

Первым, кто в Латинской Америке использовал термин «представительная демократия» в положительном смысле этого слова в 1827 г., мог быть перуанский конституционалист Мануэль Лоренцо де Видаурре[49]49
  Aguilar Rivera, JosЀ Antonio. 2000. En pos de la quimera. Reáex– iones sobre el experimento constitucional atl·ntico. MЀxico: CIDE.


[Закрыть]. Но идентификация хорошего правительства как «демократии» стала нормой в Латинской Америке только в 1919 г. после заключения мирного (Версальского) договора во Франции, то есть после Первой мировой войны. А вот, например, в Аргентине в 1816–1819 гг. демократия рассматривалась как опасность, поскольку она предвещала анархию, так как необходимо было включить низшие классы в виде демократического элемента в состав действующего руководства (после 9 июля 1816 г., тогда Конгресс представителей объединенных провинций Ла-Платы провозгласил независимость Аргентины)[50]50
  Doomen, J., 2014. Freedom and equality as necessary constituents of a liberal democratic state (Doctoral dissertation, Leiden University).


[Закрыть]. Даже ленинское «самоопределение наций» использовалось бы в более общем, более расплывчатом смысле и обычно отождествлялось с народным суверенитетом, создавая международный порядок, основанный на демократических формах правления[51]51
  Munck GL. Measuring democracy: A bridge between scholarship and politics. JHU Press; 2009 Apr 15.


[Закрыть].

Но с Версальского договора «демократия» стала общеупотребительным словом, как никогда не была ранее. Термин «демократия» достиг своего пика после Второй мировой войны, когда оно было воспринято новообразованной Организацией Объединенных Наций. Но «демократия» стала непререкаемой нормой, возможно, только в 1980-х годах, когда президент Рейган использовал ее в своей программе «продвижения демократии»[52]52
  Там же.


[Закрыть]. Таким образом, из ярлыка, которого все избегали, «демократия» превратилась в самоназвание, которое приняли большинство режимов в мире. И даже демократическая Народная Республика Северная Корея теперь претендует на использование этого термина у себя, описывая свой политический режим.