» » » онлайн чтение - страница 12

Текст книги "Мечи Дня и Ночи"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 13:53


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Дэвид Геммел


Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Что тебе здесь надо, Шакул?

– Еда. – Янтарные глаза тяжело смотрели на Ставута.

– Почему вы не охотитесь? В лесу много оленей.

– Очень быстрые. Убегают. Мы едим лошади.

– Нельзя, – твердо сказал Ставут.

– Нельзя? – опешил зверь. – Я чую мясо. Мясо хорошо.

– Ну а когда лошадей съедите, что вы будете есть?

– Голодные СЕЙЧАС! – рявкнул Шакул, наклонившись к Ставуту.

Ставут не отступил ни на шаг.

– Подождите, – сказал он, – и я накормлю вас. А завтра я научу вас охотиться на оленей, и у вас будет еда всякий раз, когда вы проголодаетесь.

Шакул замотал головой из стороны в сторону, сжимая и разжимая когти. Крестьяне замерли в страхе, но зверь остановился и повторил:

– Олени?

– Да. Хорошее мясо. Много.

– Нет олени, едим лошади?

– Олени будут, – с уверенностью, которой не чувствовал, ответил Ставут. – Скажи своим, чтобы отошли подальше, в ту сторону. Я принесу еды. – Шакул, постояв, махнул рукой шести другим джиамадам. Они отошли и уселись в восточной части поляны. Ставут на дрожащих ногах побрел к повозке.

– Что там такое? – спросил последовавший за ним Киньон.

Ставут, порывшись внутри, передал ему два окорока и говяжью ногу.

– Это всё мясо, больше у нас нет, – заметил Киньон.

– Не всё. Есть еще я, ты и все прочие.

– Что же ты собираешься делать?

– Научу их охотиться.

– Ты разве охотник?

– Не будем углубляться. Мне и так сильно не по себе.

Ставут, взвалив на плечо ногу, отнес ее джиамадам и кинул на землю, а сам поспешил удалиться. Он вернулся к лошадям и стал успокаивать их. Ясный, еще не пришедший в себя, попытался его куснуть, но Ставут вовремя отскочил.

– Еще раз так сделаешь, и я скормлю тебя им, – сказал он.

Джиамады рвали зубами мясо и грызли кости.

Говяжьей ноги хватило им ненадолго. Ставут, посоветовав крестьянам ложиться спать, с бьющимся сердцем вернулся к зверям и позвал Шакула. Отойдя с ним к поваленному дереву, купец сел и спросил:

– Почему вы не возвращаетесь в свой полк?

– Офицеры нет. Офицеры мертвые, нас убьют. Где Два Меча?

– Он скоро будет здесь. Расскажи мне, как вы охотились на оленей.

Шакул присел на корточки.

– Нюхать, гнаться. Они очень быстрые. Ты ловить олени?

– Мы их вместе поймаем. Завтра.


Аскари пробиралась через лес, подобранная и настороженная. Барды любят петь о лесной тишине. Смешно, право. В лесу никогда не бывает тихо. Листья шепчутся на ветру, стволы скрипят и потрескивают от жары или холода. Шныряют мелкие зверьки, порхают птицы, жужжат насекомые. Аскари бежала по старой оленьей тропе. Здесь были следы, но не новые. По отпечаткам копыт успели пройтись муравьи, четкие прежде края осыпались. Впереди вдруг вспорхнули ласточки, и Аскари остановилась. Их могла вспугнуть дикая кошка или любой неожиданный звук, но может быть и так, что где-то поблизости движутся люди – или звери. Охотница присела, закрыла глаза и прислушалась. Услышав, как под чьим-то сапогом хрустнула ветка, она скрылась в лесу. Ветер дул ей в лицо, с той стороны, откуда донесся звук. Если там джиамады, то сразу они ее не учуют. На всякий случай Аскари приготовила стрелу. Если понадобится, она убьет одного и побежит на восток, отвлекая их от идущих следом за ней Харада и Скилганнона. Аскари, почти невидимая среди стволов и листвы в своих бурых штанах, в безрукавке и зеленом камзоле с капюшоном, терпеливо ждала. Скоро из леса шагах в тридцати к востоку вышли двадцать джиамадов. Они шли по двое в ряд, в кожаных латах, украшенных головой серебряного орла. На нескольких были шлемы, тоже кожаные. Все несли на плечах дубины с железными гвоздями. В хвосте колонны шагали два офицера. Аскари, дождавшись, когда они снова ушли в лес, направляясь на северо-восток, поднялась, перебежала через дорогу и залезла на высокое дерево. С высоты ей открылась долина на юге и красные крыши Петара милях в двадцати от нее. По долине разъезжали всадники и двигались джиамады, явно разыскивая кого-то. Один всадник на сером коне стоял неподвижно, и полуденный бриз развевал его длинные темные волосы.

Она услышала шорох – кто-то взбирался на ее дерево. Лук висел у нее за плечом, и она достала охотничий нож. Скилганнон отвел в сторону толстую ветку, подтянулся, сел рядом с девушкой и стал смотреть туда же, куда и она.

– Засветло нам через долину не перебраться, – шепотом сказала Аскари. Он был очень близко, и от него пахло дымом и пoтом. Этот запах тревожил ее. Не потому, что он был неприятен ей, вовсе нет. Она попыталась отодвинуться чуть подальше. В его черных волосах, над ухом, застрял упавший листок. Аскари с трудом удержалась, чтобы не смахнуть его.

– Слишком много там джиамадов, – сказал он. – Кого-то важного, видно, ищут. Может быть, самого Ландиса.

– Они его найдут. Ветер сейчас дует на север. Где бы он ни был, они учуют его. Да и нас тоже, если мы надолго задержимся.

Аскари смотрела на него в профиль, вбирая взглядом блестящие волосы и крутой изгиб скулы. Зажмурившись, она вдохнула его запах, открыла глаза и увидела, что он на нее смотрит.

– Что с тобой?

– Ничего. Почему ты спрашиваешь?

– Ты вся горишь.

– Мне жарко в этом камзоле. Ну, я спускаюсь. – Она помедлила. – У тебя листок в волосах.

Под деревом ждал Харад. Она соскочила на землю с ним рядом.

– В Петар придется идти кружным путем. Долина кишит джиамадами.

– Я слышал что-то на севере, – кивнул Харад. – Вроде как крик, но далеко очень.

Аскари не слышала ничего.

– Позади тоже есть джиамады, – сказала она. – Но ищут они, по всему видно, кого-то другого, не нас. Если пойдем на восток, они не должны нас заметить.

Скилганнон спрыгнул с дерева.

– Я слышал какой-то крик, но не понял откуда.

– С севера, – сказал Харад.

– Не уверен, что это был человеческий крик – он сразу же оборвался. Ты слышала? – спросил он Аскари. Та досадливо потрясла головой. Она слезала вниз в большой спешке, и шелест веток, должно быть, заглушил все прочие звуки.

– Хотите посмотреть? – спросила она. – По-моему, это глупо.

– Согласен, – сказал Скилганнон, – но дело в том, что Харад ищет свою девушку. Может быть, она в городе, а может быть, где-то здесь. Если кричал человек, значит, в горах есть какие-то люди, и кто-то из них может знать, что случилось с Чарис или с Ландисом Каном. Веди нас, Аскари, но не убегай чересчур далеко.

Охотница сняла лук с плеча и побежала на север, лавируя и пригибаясь под низкими ветками. Скилганнон и Харад последовали за ней. Пробежав так с полмили, они опять услышали крик – тонкий, дрожащий, страдальческий. Аскари замедлила бег и свернула на восток, где густо росли деревья. Мужчины следом за ней поднялись на пригорок и спрятались там за кустами. Внизу, в лощине, лежали три мертвых человека. Пять джиамадов и их офицер сгрудились возле четвертого, еще живого. Его оторванная выше локтя рука валялась футах в десяти от него, орошая кровью траву. Офицер кое-как наложил ему жгут, но не затем, чтобы спасти человеку жизнь, а чтобы продолжить допрос.

– Куда они пошли? – спросил офицер. Раненый проклял его и плюнул ему в лицо кровавой слюной. Один из джиамадов воткнул нож человеку в ногу и повернул лезвие. Тот опять захлебнулся криком.

– С меня довольно, – поднимаясь, сказал Харад.

– Согласен, – откликнулся Скилганнон. Вдвоем они спустились в лощину. Скилганнон правой рукой извлек из ножен Меч Дня, а левой – Меч Ночи.

Двое джиамадов, услышав их шаги, оглянулись, вскочили и тут же ринулись в бой, подняв утыканные гвоздями дубины. Скилганнон, отклонившись влево, Мечом Дня рассек одному мохнатое горло. В тот же миг он повернулся на каблуках, и Меч Ночи, продырявив кожаные латы второго, пронзил зверю сердце. Харад схватился с оставшимися тремя. Одному Снага раздробил череп до самой пасти, другой упал с черной стрелой в глазу, последний бросился на Харада. Лесоруб пригнулся под ударом его дубины и двумя остриями вогнал Снагу ему в живот. Джиамад выкатил желтые глаза, когда холодная сталь прошла сквозь его панцирь, и отшатнулся, издав ужасающий рев. Харад выдернул топор. Зверь качнулся вперед, и Харад, не имея места для размаха, двинул его левой по морде. Тот, лязгнув клыками, повернулся вбок, и Снага разрубил ему шею.

Офицер остался один – молодой, белокурый, с красивым лицом. Но его руки покрывала кровь человека, которого он пытал.

– Кого вы ищете? – спросил Скилганнон.

Тот в ответ вытащил саблю.

– Ничего я тебе не скажу, предатель!

– Верю. Выходит, ты мне без надобности.

Скилганнон, отразив неумелый выпад, наполовину снес офицеру голову и стал на колени рядом с пленником.

– Любо-дорого… поглядеть, – с кровью на губах проговорил тот.

Харад опустился с другой стороны от него.

– Лежи тихо, Латар. Мы попробуем остановить кровь.

– Не надо! Они мне… ноги покалечили… и руку вон… откусили. Не хочу жить… калекой. И братьев моих убили.

– Кого они искали? – спросил Скилганнон.

– Старого слепого господина и девушку… она тебе еду носила, Харад. Я их видел вчера. С джиком. Из наших. Должно, увязался за ними. – Латар закрыл глаза и умолк. Аскари, подошедшая к мужчинам, подумала, что он умер, но глаза открылись опять. – А топорик хорош. Я бы сказал, что стоило окочуриться… чтоб поглядеть, как ты крошишь этих ублюдков. Но нет. Не стоило.

Скилганнон развязал жгут, и из культи хлынула кровь.

– В какую сторону пошли слепой и те двое?

– На север. Проклятые дубы… с желудями, – слабеющим голосом произнес Латар. – Из головы… не… идут.

– У меня тоже. – Харад, хрипло дыша, откинул волосы Латару со лба, и стало тихо.

– Друг твой? – спросила Аскари.

– Нет. Но мог бы им стать.

– Надо идти, – сказал Скилганнон. – Запах крови издали чувствуется. Звери того и гляди набегут сюда.

Не успел он договорить, с юга и с востока донесся вой.


Всю эту долгую ночь Ставут не сомкнул глаз. Сидя в стороне от других, он пытался вспомнить все, что знал об охоте. Много времени это не отняло. Он не был на охоте ни разу в жизни и ничего не смыслил в повадках оленей, лосей и прочей крупной дичи. Тем не менее на рассвете он поведет в лес стаю двуногих хищников. Желудок у него скрутило в узел, и он долго ругал себя.

Звери, даже спящие, казались очень большими и страшными. Он старался на них не смотреть. Если из охоты ничего не выйдет, как он, во имя всего святого, будет кормить их?

«Знаешь, лудильщик, – как-то сказал ему Алагир, – если заткнуть тебе рот щитом, ты все равно не заткнешься».

В эту жуткую ночь он не мог не признать, что Алагир сказал правду. Он, Ставут, скородум и часто говорит, не думая о последствиях. План, на лету придуманный им, не дал джиамадам убить его лошадей, но позднее может обойтись ему дорого. Он слишком хорошо представлял себе, что значит оказаться наедине с голодными джиамадами, которых он не сумел накормить.

Эх, Аскари бы сюда. Она дала бы ему дельный совет. Она что-то говорила ему про оленей, но он, по правде сказать, не очень-то слушал. Он в это время любовался ее лицом и фигурой, стараясь вообразить, какова она без одежды.

– Ты что, полный дурак? – сказал он себе, осознав, что и сейчас занимается тем же. – Нашел время!

Он только и помнил из ее слов, что надо затаиться в засаде и ждать. А потом убить оленя с одного выстрела, чтобы его панический страх не испортил мяса. Почему паника делает мясо менее нежным, он вспомнить уже не мог.

О волках она тоже кое-что говорила. Всем известно, что волки охотятся стаями, но Ставут понятия не имел, как хитро у них все устроено. Поскольку олень намного быстрее и выносливее волков, они разделяются и образуют круг в несколько миль шириной. Первые несколько зверей бросаются на оленя. Он убегает, а они следуют за ним и гонят его на второй гурт. Когда первые устают, вторые продолжают погоню и гонят оленя к третьим. Тем временем первые перебегают на заранее выбранную позицию, отдыхают и собираются с силами. Обессилевший олень, наконец, выходит на высокое место, чтобы дать последний бой. К этому времени там собирается вся стая и добивает его.

Это, конечно, весьма занимательно, но вряд ли ему поможет. Джиамадов всего-то семеро. Как ему расставить их по холмам, чтобы получился круг?

В другое время задача, которую он рассматривал, показалась бы ему интересной. Эти джиамады такие крупные и могучие, а охотиться не умеют. В большинстве своем они хотя бы частично волки – казалось бы, в их памяти должны сохраниться какие-то охотничьи навыки. Аскари со Ставутом они, провалиться бы им, затравили довольно умело. Впрочем, особой трудности это не представляло. Добыча двигалась медленно и к тому же забилась в нору, то есть в пещеру. Быстрого оленя под открытым небом загнать намного труднее.

По прошествии нескольких часов Ставут растолкал Киньона. Здоровяк сел, запустил пальцы в волосы и пожаловался:

– Какой хороший сон был.

– Счастливчик. Что ты можешь мне рассказать об охоте?

– Охотник из меня никудышный. – Киньон напился из фляги. – Терпения не хватает. Потому я и заделался поваром.

– Ну что ж. Поучим джиамадов печь пироги.

Киньон вылез из своих одеял.

– Думай о хорошем, Ставут. Они сильные, быстро бегают и могут издали учуять оленя.

– Вот только поймать его не могут.

– Это их недостаток, согласен. – Они поговорили еще немного, но Киньон стал зевать во весь рот, и Ставут, оставив его досыпать, поднялся немного по склону и сел там на камень.

План, который он собирается составить, должен быть прост. Полагаться следует на хорошее чутье и на силу.

А еще на удачу.

Глава одиннадцатая

Близился рассвет, когда Ставут вернулся в лагерь. Шакул и другие звери уже дожидались его.

– Ловить олени сейчас? – спросил Шакул.

– Именно. Это может занять какое-то время, так что наберитесь терпения.

Купец в своем красном наряде шел впереди, джиамады за ним. Ветер дул с севера, поэтому Ставут направлялся в ту сторону, поднимаясь в гору. Отойдя примерно на полмили о лагеря, он спросил Шакула:

– Можешь учуять оленей?

Тот задрал большую темную голову и раздул ноздри.

– Там, – сказал он вскоре, показывая на северо-запад, где тянулись поросшие лесом холмы.

– Хорошо. Теперь надо найти оленью тропу с подветренной стороны от них.

Джиамады не двинулись с места, и Шакул заявил:

– Ловить олени сейчас.

– Ты сколько оленей уже поймал? – спросил Ставут.

– Ни один. Сейчас!

Страх, который Ставут испытывал перед ними, уступил место раздражению.

– Будете делать, как я говорю – иначе никаких вам оленей. Охотник здесь я. Я великий охотник. Я убил больше оленей, чем… чем звезд на небе. – Несколько зверей подняли головы к небу. – Нет, не теперь, а ночью. Звезды выходят на небо ночью. Сначала найдем оленью тропу. С подветренной стороны, чтобы они нас не учуяли. А потом начнется охота.

Шакул дернул головой, помолчал и сказал:

– С подветренной.

– Вот и ладно. – Они двинулись в обход холма, где, как сказал Шакул, паслись олени, и полчаса спустя отыскали сразу три тропки. У третьей Ставут сказал Шакулу: – Теперь отбери самых лучших своих джиамадов. Они будут загонщиками.

– Олени очень быстрые.

– Вот именно. Поэтому те, которых ты выберешь, погонят их к нам. Один загонщик должен подняться вот по этой тропе и подобраться к оленям сзади, чтобы они учуяли его запах. Другой пойдет по дальней тропе и сделает то же самое. Тогда олени побегут вниз по средней тропе, где будем ждать мы, остальные. Ветер дует в нашу сторону, и нас они не учуют. Как только они появятся, мы выскочим и одного оленя повалим.

– Как? – спросил Шакул.

– Повторим еще раз, помедленнее. – Ставут уселся на плоский камень. – Нам нужны двое: один пойдет по этой тропе, другой по дальней. Им надо подойти к оленям так, чтобы те их учуяли и пустились бежать. Ты, я и другие сделаем засаду у средней тропы. Олени побегут к нам. Когда они покажутся, мы выскочим и убьем одного.

– Еще раз.

Когда Ставут изложил свой план еще трижды, Шакул присел на корточки, зажмурился, помотал головой, поворчал и сказал:

– Не успеть.

– Чего не успеть?

– Засада. Средняя тропа. Не успеть.

– Почему? – терпеливо спросил Ставут.

– Идти далеко. Олени все убегут.

До Ставута не сразу дошло, что джиамад говорит дело. Первый загонщик, поднявшись по первой тропе, тут же вспугнет оленей, и охотники не успеют добраться до места засады, а второй загонщик до своей дальней тропы – и подавно.

– Я хотел посмотреть, как скоро ты это смекнешь, – сказал Ставут. – Молодец. Объясняю дальше. Первый загонщик ждет здесь. Второго мы посылаем к дальней тропе, а сами идем к средней. Когда мы доберемся до места, ты… завоешь, что ли? Правильно. Ты провоешь один раз. Второй загонщик откликается нам, первый тоже. Так мы будем знать, что все на местах и пора начинать охоту.

– Еще раз.

– Еще? Камень, на котором я сижу, и тот бы уже докумекал.

– Камень?

– Забудь. Я повторю еще раз, а потом мы выберем двух самых смышленых. Хотя смышленые, пожалуй, неверное слово. Есть у тебя такие, кто думает головой?

– Нет.

– Надо же. Ну что ж, повторим все сызнова. – Ставуту казалось, что он уже несколько дней сидит здесь и толкует с Шакулом, но джиамад наконец кивнул и сказал:

– Хорошо.

Другим все пришлось объяснять еще дольше. Ставут слушал их разговор, стараясь разгадать смысл ворчания и рычания, которым они перемежали слова. Один джиамад, бурый с серыми пятнами, все больше помалкивал. Он был ниже остальных, более поджарый, с более вытянутой головой и широко поставленными глазами. Длинный язык мешал ему говорить внятно, и Ставут, когда тот наконец нарушил молчание, никак не мог понять, о чем речь.

– Грава говорит, вой напугает олени, – перевел Шакул.

– Он верно подметил. Ну что ж. Если двое наших загонщиков вспугнут оленей, это ничего. Нам того и надо. Я свистну, когда мы дойдем до места, а они пусть провоют в ответ.

– Свистну? – повторил Шакул.

– Вот так! – показал Ставут, сунув два пальца в рот.

– Да. Хорошо.

– Думаю, одним загонщиком будет Грава.

– Да, Грава. Он гнать к нам олени. Другой буду я.

Ставут напрягся. Остаться с пятью незнакомыми джиамадами ему как-то не улыбалось.

– Думаю, тебе лучше быть в засаде.

– Нет. Я иду.

Ставут понял, что спорить с ним бесполезно.

– Отлично. Помни только: заходи сзади и бросайся на них. Они должны побежать по средней тропе. Кому-то удастся уйти, но одного мы авось и поймаем. Ну… может, не с первого раза. Посмотрим.

Шакул молча побежал вокруг холма на свое место. Грава присел у своей тропы. Ставут, вздохнув, отправился к средней с пятью джиамадами по пятам. На ходу он думал о том, что может испортить охоту. Вдруг олени побегут не по той тропе? Или бросятся в лес врассыпную? Он ведь про них ни шиша не знает. С каждым шагом он унывал все больше. У подножия холма густо росли кусты. Он велел джиамадам укрыться в них и наказал:

– Будьте готовы! Надо действовать быстро.

Джиамады спрятались, а Ставут сел спиной к дереву, сказав себе:

– План у тебя дурацкий, а сам ты круглый болван. – Тут он вспомнил, что забыл дать сигнал Шакулу и Граве, встал и пронзительно засвистел. В ответ ему с двух сторон прозвучал вой.

– Готовься! – крикнул он охотникам, а сам залег за поваленным деревом.

С холма снова послышался вой, леденящий кровь. На тропе внезапно появился бегущий олень, вильнул вбок и пропал. Другой олень перескочил через низкий куст и тоже ушел. Ставут выругался. Но тут целых семь, ведомые матерым самцом, возникли прямо над тем местом, где прятались джиамады. Звери, выскочив из укрытия, бросились на добычу. Двое оленей унеслись прочь, но большой самец упал с разорванным когтями горлом. За ним рухнули еще двое. Четвертый хотел убежать обратно на холм, но сверху с невиданной быстротой уже мчался Шакул. Он прыгнул на спину злосчастного животного и вмиг перегрыз ему хребет. Ставут точно к месту прирос. В последние часы его страх перед джиамадами стал утихать, но теперь он увидел, как велика их сила, увидел их кровожадный оскал, увидел страшные раны, которые они наносили оленям.

Его мутило, он едва стоял на ногах. Сглотнув, он решил, что теперь самое время вернуться в лагерь. Потом он заметил, что джиамады смотрят на него и никто из них не принимается за еду. Они чего-то ждут от него, понял он – знать бы еще чего. Тогда Шакул разломал ребра убитого им оленя, оторвал кусок легкого и направился к Ставуту, капая кровью на землю.

– Красношкурый ест первый, – произнес он.

Ставуту хотелось сказать, что голода он сейчас отнюдь не испытывает, но он вовремя понял значение этого жеста. Он взял у Шакула ошметок легкого и попробовал откусить немного, перемазавшись кровью. Джиамады взревели и накинулись на добычу.

– Ты великий охотник. – Сказав это, Шакул отпихнул в сторону одного из зверей и тоже стал есть. Голова мертвого оленя моталась туда-сюда, карие глаза с упреком смотрели на Ставута.

Купец доковылял до поваленного ствола и плюхнулся на него. Он увидел, что до сих пор держит в руке кровавый кусок, и отшвырнул его от себя. Изнеможение, которое он ощущал, озарила вдруг весьма приятная мысль. План, придуманный им, сработал на славу. Он спас своих лошадей, спас крестьян и научил джиамадов охотиться. Неплохо для купца, который в жизни никогда не охотился. Этот день войдет в число тех немногих, когда у него все получалось. Он успокоился и стал мечтать, как расскажет Аскари о своем приключении. «Они назвали меня Красношкурым. Великим охотником». Он очень старался вообразить восхищение на лице Аскари, но с этим у него вышла заминка. Ну и ладно. Этот великий момент ничто не могло испортить.

Чувствуя себя намного лучше, он собрался уйти, но тут из леса вышли девять чужих джиамадов. Обмундирования на них не осталось ни клочка, зато сохранились утыканные гвоздями дубины.

Шакул и его звери оторвались от еды, зарычали и стали в ряд. Дубина была только у одного – остальные, наверно, побросали свое оружие после боя в пещере. Если сейчас завяжется битва, ее скорее всего выиграют пришельцы, и Ставут с крестьянами окажутся перед лицом новой угрозы.

– Успокойтесь, вы все, – неожиданно для себя самого сказал он. – День прекрасный, солнце сияет. – Он медленно зашагал к джиамадам. Предводитель новых, ростом около семи футов, возвышался над всеми прочими. На голове и длинной морде у него росла черная шерсть, на плечах, груди и руках – серая с пегинами. Над нижней губой торчали два длинных резца. – Ты кто? – спросил его Ставут. Зверь смотрел на невысокого человека сверху вниз. В зеленых глазах горела ненависть.

– Я убивать голокожие, – сказал он, подняв дубину.

– Мы убиваем оленей, – быстро сказал Ставут. – Мы охотимся. Мы едим досыта. Вы давно оленину пробовали? – Пришельцы порядком отощали, языки у них болтались, ноздри дрожали от запаха свежего мяса.

– Мы берем ваше мясо, – громыхнул вожак.

– А потом что? Снова будете голодать? Я и вас могу научить охотиться.

– Ты умирать! – Вожак замахнулся дубиной, и в тот же миг на него прыгнул Шакул. Сцепившись, они покатились по земле. Чужой выронил свою дубину, и они дрались, как настоящие звери, щелкая зубами и царапаясь. Продолжалось это недолго. Шакул сомкнул челюсти на горле врага, тряхнул головой, и кровь из перекушенной жилы брызнула в воздух. Приподнявшись, Шакул разодрал поверженному джиамаду ребра и вырвал сердце. Он поднял его высоко над головой, швырнул наземь и ощетинился, готовый броситься на других чужаков.

– Погоди, Шакул! – крикнул Ставут, и джиамад повернул к нему голову. – Чем больше стая, тем проще охотиться. Шестнадцать… то есть пятнадцать, – поправился он, глянув на окровавленную морду Шакула, – в самый раз для охоты. Пусть они переходят к вам. Мяса на всех хватит, и вы научите их добывать дичь.

– Красношкурый хочет это зверье жить? Они враг.

– Нет, Шакул. Они были врагами, а теперь они такие же беглые, как и вы. Их будут преследовать, как и вас. Вы нужны друг другу. Когда вас пятнадцать, охотиться лучше, чем всемером. Пусть живут. Дай им поесть. Подумай над тем, что я сказал.

Шакул наклонил свою большую медвежью голову, поворчал и спросил одного из пришлых:

– Ты драться? – Тот упал на четвереньки и повернулся к Шакулу задом. Все остальные проделали то же самое. Шакул, ворча, прошелся между ними и сказал Ставуту:

– Хорошо. Пусть едят. Скажи им.

– Ешьте, – сказал Ставут.

Изголодавшиеся джиамады вскочили и помчались к оленьим тушам.

– Теперь наша стая больше, – сказал Шакул.

– Твоя стая, – с недобрым чувством поправил Ставут.

– Стая Красношкурого.


Днем в Петар, маршируя по трое в ряд, вошла тысяча пехотинцев. Следом шагал джиамадский полк, где числилось четыре тысячи пятьсот бойцов. За ними въехал обоз из пятидесяти повозок. Еще сто пока находились в дороге. Три сотни кавалеристов в белых плюмажах и панцирях из полированной стали сопровождали Вечную к дворцу Ландиса Кана.

Джиана, бывшая наашанская королева-колдунья, ехала на диковинном белоснежном коне восемнадцати ладоней высотой, с витыми, как у горного барана, рогами. Такие же рога украшали серебряный шлем Вечной. Шлем и кольчужный наплечник поверх тонкого колета из черной кожи сверкали на солнце. Прекрасная всадница остановила рогатого скакуна и оглядела город, гневно замечая сожженные дома и остатки погребальных костров. Кое-где копошились жители, но еще недавно процветавший город Петар изменился до неузнаваемости.

Тронув коня каблуками, Джиана поехала дальше.

Унваллис с низким поклоном встретил ее у входа. При солнечном свете его старость особенно бросалась в глаза. Лицо изборождено глубокими морщинами, взгляд усталый. Джиане вспомнился юноша, которого она пустила на свое ложе полвека назад. Остроумен и приятен в общении, но хорош ли он был как любовник, она забыла. Всего лишь один из сотен мужчин, помогавших ей развеять скуку. В большинстве своем они ее разочаровывали, некоторые доставляли мимолетную радость, и лишь очень немногие оставили след в ее памяти. Преданность Ландиса Кана поначалу нравилась ей, но после стала докучливой.

Копыта рогатого коня зацокали по каменных плитам. Унваллис поклонился еще раз. Он был в долгополом серебряном кафтане с вышитыми на плечах головами серебряного орла. Вечная ощутила легкое сожаление. В последний раз она видела этот кафтан на Ландисе Кане десять лет назад, в Дирананском дворце.

«Напрасно я тогда же не велела убить его», – подумалось ей.

Она сошла с коня, и один из кавалеристов увел его прочь.

– Ты похож на саму смерть, – сказала она Унваллису.

– А вы, как всегда, лучезарны, моя королева.

Она не чувствовала себя лучезарной. Ее нынешнее тело близилось к сорока годам. Признаки этого, пока не замечаемые другими, уже давали о себе знать. Поясница разболелась после долгой поездки. По глазам Унваллиса она видела, что он встревожен – сильнее, чем она ожидала.

– Где Декадо?

– В горах, ваше величество. Ищет Гамаля.

– А здесь что произошло?

– Когда я приехал, эти… беспорядки уже закончились, ваше величество. Декадо сказал, что горожане укрывали Гамаля. Он счел необходимым убить кого-то, остальные начали разбегаться. Джиамады обезумели, начались пожары. Некоторых, как вы видите, уговорили вернуться. За ними последуют и другие – в том случае, если насильственных действий больше не будет. Покои для вашего величества приготовлены. Слуг пока еще нет, но порядок понемногу восстанавливается.

За его натянутой беспристрастностью Джиана разглядела критику. Декадо не справился даже с таким простым поручением, сделав именно то, от чего она его предостерегала. Пора отправить его в отставку. Однако он не таков, как другие ее фавориты, и не смирится с опалой. Ну что ж, тогда придется лишить его жизни. Когда Мемнон приедет, она это обсудит с ним.

– Ты приготовил мне ванну? – спросила она Унваллиса.

– Да, ваше величество, вода уже греется. Только… – Снова этот встревоженный взгляд.

– Что «только»?

– Есть нечто, что вам следовало бы увидеть безотлагательно.

– Показывай, – приказала она, и он с новым поклоном повел ее вниз, в библиотеку. Позади этой длинной комнаты помещался маленький, без единого окна, кабинет Ландиса Кана. Там горела лампа, стояла невыносимая духота. На письменном столе лежал какой-то рисунок, вставленный в рамку. Впервые за несколько веков Джиана испытала потрясение, настолько сильное, что у нее задрожали колени. Опершись о стол, она смотрела на лоскут татуированной кожи.

– Он нашел Скилганнона, ваше величество. И, думаю, вернул его к жизни.

Она нежно провела рукой по изображению орла на коже.

– Возрожденный?

– Больше того. В записях Ландиса сказано, что Гамаль нашел душу Скилганнона.

Джиана постаралась скрыть свои чувства. Одна картина в ее памяти сменялась другой, но она не подала виду и сказала спокойным, как всегда, голосом:

– Все это крайне любопытно. Вернемся к этому позже. Сначала я приму ванну. Пошли всадника встретить Черную Колесницу. Мемнон должен быть здесь к вечеру.

На свинцовых ногах она прошла за Унваллисом в купальню. Там суетились солдаты, наполняя горячей водой мраморную, с голубыми прожилками ванну. Унваллис, понюхав стоявшие на полке кувшинчики с ароматными маслами, остановился на запахе лаванды и вылил немного в ванну. Вода доходила лишь до второй ступеньки из четырех. Унваллис, потрогав ее, тут же отдернул руку и сказал солдатам:

– Подбавьте холодной.

Джиана вышла на широкий балкон с видом на горы. Сняла свой рогатый шлем, поставила его на плетеный столик. Длинные черные волосы рассыпались по плечам. Ей о многом хотелось бы спросить, но она не желала показывать, как сильно волнует ее возрождение Скилганнона. Своей слабости нельзя выдавать никому – даже такому преданному человеку, как Унваллис.

Она хорошо помнила свое последнее свидание с Олеком Скилганноном. Он стоял высоко на крепостной стене после жестокого поединка с предателем Бораниусом. Та сумасшедшая со своим черным арбалетом тоже явилась туда. Она попыталась броситься со стены, но Скилганнон прыгнул следом, поймал ее на лету, а другой рукой успел ухватиться за крепостной зубец. Джиана бросилась к ним. Скилганнон держался, но женщина своей тяжестью неотвратимо тянула его вниз.

– Отпусти девушку, и я тебя вытащу, – крикнула Джиана.

– Не могу.

– Будь ты проклят, Олек! Вы умрете оба!

– Она одна выжила… из всего Пераполиса. – Из его ободранных пальцев сочилась кровь.

Джиана перелезла через край, стала коленями на карниз и обхватила одной рукой его запястье.

– Теперь мы все свалимся, полоумный!

Вес женщины внезапно уменьшился. Джиана взглянула вниз и увидела Друсса-Легенду. Он вылез из окна Верхней Палаты и поддерживал потерявшую сознание девушку.

– Отпускай, парень! Я держу ее.

Скилганнон, освободившись от груза, вылез наверх. Джиана, последовав за ним, взяла его за руку и стала вытирать кровь с его израненных пальцев.

– Мы чуть не погибли оба. Стоило ли? – тихо сказала она.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации