Текст книги "Дыхание снега и пепла"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dyhanie-snega-i-pepla-249660.jpg)
Автор книги: Диана Гэблдон
Жанр: Любовно-фантастические романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 95 страниц) [доступный отрывок для чтения: 27 страниц]
Роджер, готовый скрыться в лесу, посмотрел на тестя, но Джейми покачал головой, отвечая на предсказуемый вопрос.
– Нет, они бы не вернулись. Зачем? – Его потухший взгляд обратился к дымящимся руинам хижины, выжженному палисаднику и низким холмикам могил. Девочка все еще лежала поблизости, укрытая плащом Роджера. Он пока что не мог перенести идеи о том, чтобы положить ее в землю. Воспоминание о ней живой было слишком свежим.
Джейми выпрямился, вытянув спину. Роджер заметил, что он мельком проверяет ружье, прислоненное к стволу дерева. Сам он оперся на обугленную доску, которую использовал вместо лопаты.
Из леса показался первый всадник, его лошадь храпела и мотала головой, почуяв запах гари. Наездник ловко осадил ее и подвел поближе, наклоняясь вперед, чтобы разглядеть людей.
– Значит, это ты, Фрэзер? – Изборожденное морщинами лицо Ричарда Брауна выражало мрачное торжество. Он посмотрел на черные дымящиеся бревна, а потом обернулся к своим товарищам. – Так и знал, что вы разжились не одной только торговлей виски.
Мужчины – Роджер насчитал шестерых – заерзали в седлах, глумливо усмехаясь.
– Имей хоть немного уважения к мертвым, Браун. – Джейми кивнул на могилы, и Браун посуровел. Он недобро глянул сначала на Джейми, а потом на Роджера.
– Вас здесь только двое, так? Что вы тут делаете?
– Копаем могилы, – ответил Роджер. Его ладони покрылись пузырями, он осторожно потер руку о штаны. – А вы зачем пожаловали?
Браун резко выпрямился в седле, но ответил его брат Лайонел.
– Мы едем из Овенависгу, – сказал он, кивая на лошадей. Присмотревшись, Роджер увидел четыре вьючные лошади, груженные шкурами, и туго набитые седельные сумки еще на нескольких. – Услышали запах гари и поехали посмотреть. – Он взглянул на могилы. – Тайдж О’Брайен, верно?
Джейми кивнул.
– Вы их знали?
Ричард Браун пожал плечами.
– Да. Это ведь по пути в Овенависгу. Я останавливался тут раз или два, ужинал с ними. – Он запоздало снял шляпу и пригладил ладонью клочки волос на лысеющей макушке. – Упокой Господь их души.
– Кто сжег дом, если не вы? – выкрикнул один из молодых мужчин, тоже Браун, судя по мощной челюсти и узким плечам. Он неуместно осклабился, очевидно, полагая, что шутка удалась.
Измятый клочок бумаги снова принесло ветром, он трепетал возле камня у Роджера под ногами. Он поднял его и, сделав шаг вперед, припечатал записку к седлу Лайонела Брауна.
– Слыхали о таком, а? – спросил он. – Она была прицеплена к телу О’Брайена. – Роджер говорил зло и знал об этом, но ему было все равно. Горло болело, и голос звучал как сдавленный скрежет.
Лайонел Браун посмотрел на бумагу, подняв брови, и передал ее брату.
– Нет. Сами написали?
– Что? – Роджер уставился на мужчину, часто моргая от ветра.
– Индейцы, – сказал Лайонел Браун, кивая на дом. – Это сделали индейцы.
– О, да ну?
Роджер услышал в голосе Джейми скрытые нотки – скепсис, настороженность, злость.
– Какие индейцы? Те, у которых вы шкуры купили? Они вам об этом сами рассказали?
– Не будь дураком, Нелли. – Ричард Браун не повышал голоса, но его брат слегка вздрогнул, услышав это. Браун подвел лошадь ближе. Джейми не сдвинулся с места, хотя Роджер заметил, как напряглись его руки, лежащие на доске.
– Перебили всю семью, да? – спросил Браун, глядя на маленькое тельце под плащом.
– Нет, – ответил Джейми. – Мы не нашли двух старших детей. Только девчушку.
– Индейцы, – упрямо повторил Лайонел Браун из-за спины брата. – Они их забрали.
Джейми глубоко вдохнул и закашлялся от дыма.
– Хорошо, – сказал он. – Я поспрашиваю в деревнях.
– Не найдете их, – отозвался Ричард Браун. Он смял бумагу, неожиданно крепко сжав руку в кулак. – Если их забрали индейцы, они не станут держать их у себя. Они продадут их в Кентукки.
Послышался гул одобрения среди остальных мужчин, и Роджер вдруг почувствовал, что уголек, который весь день теплился у него в груди, наконец обратился пламенем.
– Не индейцы написали это, – рявкнул он, тыкая пальцем в записку в руках у Брауна. – И если они мстили за то, что О’Брайен был регулятором, они не стали бы забирать детей.
Сузив глаза, Браун смерил его долгим взглядом. Роджер почувствовал, как Джейми едва заметно передвинулся и подобрался.
– Нет, – спокойно сказал Браун. – Они не стали бы. Вот почему Нелли догадался, что вы сами ее написали. Скажем, индейцы пришли и украли детей, а за ними явились вы и решили украсть, что осталось. Подожгли хижину, повесили О’Брайена с женой и прицепили записку, вуаля! Что вы на это скажете, мистер Маккензи?
– Я спрошу, откуда вы знаете, что их кто-то повесил, мистер Браун?
Лицо Брауна застыло. Роджер почувствовал предостерегающую ладонь Джейми на своей руке и только сейчас понял, что неосознанно сжимал кулаки все это время.
– Веревки, a charaid, – сказал Джейми очень спокойно. Слова с трудом проникали в его сознание, но он посмотрел в ту сторону. Действительно, срезанные с трупов веревки лежали рядом с деревом, где они упали. Джейми все еще говорил, его голос был по-прежнему спокойным, но Роджер не слышал слов. Ветер оглушил его, и где-то за этим воем он слышал непрекращающийся стук сердца. Может, это было его сердце, а может, ее.
– Слезай с лошади! – закричал он, или думал, что закричал. Ветер, полный сажи, бил в лицо, и слова застревали в горле. Вкус пепла казался густым и кислым на языке. Роджер закашлялся и сплюнул, глаза у него слезились.
Он смутно ощутил боль в руке, и мир вокруг снова вернулся в фокус. Молодые парни откровенно разглядывали его, на одних лицах были ухмылки, на других застыла настороженность. Ричард Браун с братом усердно избегали смотреть на него, вместо этого сосредоточившись на Джейми, который до сих пор сжимал его руку.
С усилием он стряхнул руку Джейми, едва заметно кивнув тестю, как бы заверяя его, что он не намерен превращаться в берсерка, – хотя сердце его по-прежнему глухо стучало в груди, а ощущение петли на шее было таким реальным, что он не мог говорить, даже если бы оказался в состоянии сформулировать какие-то слова.
– Мы поможем. – Браун кивнул на маленькое тельце на земле и начал перекидывать ногу через седло, но Джейми остановил его легким движением руки.
– Не стоит, мы справимся.
Браун остановился в нелепом промежуточном положении. Сжав губы, он вернулся в обратно в седло, тронул лошадь и поехал прочь, даже не попрощавшись. Остальные последовали за ним, с любопытством оборачиваясь назад по пути.
– Это не они. – Джейми поднял ружье и посмотрел в лес, в ту сторону, где исчез последний всадник. – Но они знают больше, чем говорят.
Роджер безмолвно кивнул. Он неторопливо подошел к висельному дереву, пинком отбросил веревки в сторону и трижды ударил в ствол кулаком. Тяжело дыша, он стоял, прижавшись лбом к шершавой коре. Боль в ободранных костяшках немного помогла.
Крошечные муравьи цепочкой спешили вверх между пластинками коры, объединенные каким-то жизненно важным неведомым делом. Он понаблюдал за ними немного, пока не смог снова сглотнуть. Затем выпрямился и, потирая глубокий, до кости, синяк на руке, отправился хоронить девочку.
Часть 4
Похищение
Глава 26Взгляд в будущее
9 октября 1773 года
Роджер уронил седельные сумки на землю рядом с ямой и заглянул внутрь.
– Где Джем? – спросил он.
Его измазанная грязью жена посмотрела вверх и отбросила со лба прилипшую прядь волос.
– И тебе здравствуй, – сказала она. – Поездка прошла хорошо?
– Нет, – ответил он. – Где Джем?
Брианна подняла брови, воткнула лопату в дно ямы и протянула руку, чтобы он помог ей выбраться.
– Он у Марсали. Они с Германом играют во «Врум» с маленькими машинками, которые ты для них смастерил, – по крайней мере, играли, когда я их там оставила.
Тревога, которая не покидала его последние две недели, узлом скручивая что-то в груди, начала медленно уходить. Он кивнул, неожиданный спазм в горле лишил его дара речи. Роджер притянул Брианну к себе и крепко сжал, невзирая на ее удивленный писк и измазанную грязью одежду.
Он держал ее, кровь шумела в ушах, и он не хотел – не мог – отпустить жену, пока она сама не вывернулась из его объятий. Бри оставила руки у него на плечах, но наклонила голову набок, приподняв одну бровь.
– Да, я тоже скучала, – сказала она. – В чем дело? Что случилось?
– Чудовищные вещи.
Пожар, смерть девочки – все это стало похоже на сон за время их путешествия, их ужас притупился и стал сюрреалистичным от однообразия следующих дней: езда, ходьба, непрекращающийся вой ветра, хруст камней под ногами, песок, хвоя, грязь, гипнотическая пелена зеленого и желтого, в которой они растворились под бесконечным небом.
Но теперь он был дома, он больше не скитался по дикой глуши. И воспоминание о девочке, которая оставила сердце у него в руке, неожиданно стало таким же реальным, как в тот момент, когда она умерла.
– Заходи внутрь. – Брианна внимательно оглядывала его с беспокойством. – Тебе нужно что-нибудь горячее, Роджер.
– Я в порядке, – ответил он, но последовал за ней без возражений.
Роджер сел за стол и, пока она ставила чайник для чая, рассказал ей обо всем, что случилось. Он сжимал голову руками и смотрел вниз – на растресканную столешницу, с ее знакомыми пятнами и шрамами от ожогов.
– Я продолжал думать, что должно быть что-то… какой-то способ. Но его не было. Даже когда я… накрыл рукой ее лицо… Я был уверен, что все это происходит не на самом деле. Но в то же время… – Он выпрямился и уставился на свои ладони. В то же время это был самый реальный опыт в его жизни. Думать об этом было непереносимо, если не считать самого поверхностного упоминания, но он знал, что никогда не забудет ни одной, даже самой крошечной детали. Внезапно его горло снова сжалось.
Брианна тревожно вглядывалась в его лицо и заметила, как он касается неровного шрама от веревки на горле.
– Ты можешь дышать? – спросила она обеспокоенно.
Роджер покачал головой, хотя это была неправда – он как-то дышал, но ему казалось, будто горло раздавила какая-то огромная рука: гортань и трахея словно превратились в кровавую кашу.
Он приподнял руку, показывая, что он будет в порядке, хотя и сомневался в этом сам. Бри обошла его сзади, отняла его руку от горла и осторожно положила пальцы на шрам.
– Все будет хорошо, – сказала они тихо. – Просто дыши. Не думай. Дыши.
Ее пальцы были холодными, а руки пахли грязью. У него в глазах стояла мокрая пелена. Он моргнул, чтобы увидеть комнату, очаг и свечу, посуду и ткацкий станок, чтобы убедиться, где находится. Капля теплой жидкости скатилась по щеке.
Роджер пытался сказать, что он в порядке, что он не плачет, но она только прижалась ближе, положив одну руку ему на грудь, другая по-прежнему касалась болезненного комка в горле. Ее грудь, прижатая к его спине, была мягкой, и он скорее чувствовал, чем слышал, едва заметные и вовсе не мелодичные звуки, что она издавала, когда тревожилась или пыталась сосредоточиться.
Наконец спазм начал проходить, и чувство удушья покинуло его. Грудь облегченно поднялась – нормальное дыхание вернулось к нему, и она отпустила Роджера.
– Что… это… ты такое копаешь? – спросил он лишь с небольшим усилием, потом обернулся на нее и улыбнулся, что потребовало намного больше труда. – Я… му, чтобы… беге… мотов коптить?
Призрачная улыбка осветила ее лицо, но глаза были по-прежнему темными от тревоги.
– Нет. Это сурковая печь для обжига.
Пару секунд он пытался придумать какое-нибудь остроумное замечание о том, что такая яма великовата для того, чтобы убивать нечто настолько маленькое, как сурок, но не нашел в себе сил.
– О, – сказал он вместо этого.
Брианна подала ему чашку чая с кошачьей мятой, он поднял ее ближе к лицу, позволяя ароматному пару согреть нос и холодные щеки.
Жена налила еще одну чашку себе и села напротив.
– Я рада, что ты дома, – сказала она мягко.
– Да, я тоже. – Роджер сделал маленький глоток, чай все еще был обжигающим. – Печь для обжига? – Он рассказал ей об О’Брайенах – должен был рассказать, – но обсуждать это он не хотел. Не сейчас. Казалось, она почувствовала его настроение и не стала давить.
– Угу. Для воды. – Должно быть, он выглядел растерянным, потому что ее улыбка стала шире. – Я ведь говорила тебе, что буду использовать грязь, разве нет? К тому же это была твоя идея.
– Моя? – Сейчас его почти ничего не могло удивить, но он что-то не припоминал никаких блестящих задумок насчет воды.
Проблема с водой касалась ее транспортировки. Видит бог, воды было много – она бежала в ручьях, шумела в водопадах, капала с уступов, била из-под земли, сочилась в мшистых расселинах между скал… Но заставить ее течь туда, куда нужно, требовало знаний и инструментов.
– Мистер Уэмисс рассказал фрау Берриш – это его дама сердца, их свела фрау Уте, – над чем я работаю, и оказалось, что мужской хор в Салеме занят тем же, так что…
– Хор? – Роджер сделал еще один осторожный глоток, чай уже немного остыл. – Но почему хор…
– Они просто называют это так. У них есть мужской хор, женский хор, хор для женатых пар. Они не только поют вместе, это своего рода общественные группы – каждый хор делает что-то для общины. Ну так вот, – Брианна махнула рукой, – они пытаются провести воду в город и столкнулись с той же проблемой – нет металла для труб.
– Помнишь, ты напомнил мне о глиняной посуде, которую делают в Салеме? Так вот, они пытались делать трубы из бревен, но это очень тяжело и отнимает много времени, потому что нужно сверлом удалять сердцевину, к тому же по-прежнему требуются железные скобы, чтобы соединять их друг с другом. А спустя некоторое время дерево начинает подгнивать. Потом им пришла та же идея, что и тебе, – почему бы не делать трубы из обожженной глины?
Она оживилась, говоря об этом. Нос уже не был розовым от холода, щеки загорелись румянцем, а глаза увлеченно блестели. Брианна много жестикулировала, когда говорила, – переняла это от матери, подумал он, повеселев.
– …так что мы оставили детей с мамой и миссис Баг, и мы с Марсали поехали в Салем…
– Марсали? Но она же не может ехать верхом? – Марсали была глубоко беременна, настолько глубоко, что ему было немного страшно даже просто находиться с ней рядом, – казалось, она может начать рожать в любую минуту.
– До срока еще месяц. К тому же мы не поехали верхом, мы взяли повозку и заодно выменяли мед, сидр и вяленую говядину на сыр, одеяла и – видишь мой новый чайник? – Она с гордостью показала на небольшую самодельную вещицу, покрытую темно-красной глазурью и украшенную волнистыми желтыми узорами в центре. Это был один из самых уродливых предметов, которые Роджеру вообще встречались, и его вид вдруг заставил глаза увлажниться – мужчина ощутил чистую радость от возвращения домой.
– Тебе не нравится? – спросила она, чуть нахмурясь.
– Нет, он отличный, – хрипло ответил Роджер. Он пошарил в кармане в поисках платка и высморкался, чтобы скрыть минутную слабость. – Мне очень нравится. Так что ты там говорила… Марсали?
– Я говорила про трубы. Но есть кое-что и о Марсали. – Складка между ее бровей прорезалась глубже. – Боюсь, Фергус не очень хорошо себя ведет.
– Не очень? Что он натворил? Завел безумную интрижку с миссис Кромби?
На это предположение Брианна отреагировала быстрым испепеляющим взглядом.
– Во‑первых, он все время где-то пропадает, оставляя бедную Марсали приглядывать за детьми и делать всю работу.
– Абсолютно нормально для этого времени, – отозвался он. – Большинство мужчин так поступают. Твой отец, я, разве ты не замечала?
– Замечала, – ответила она, недобро поглядывая в сторону Роджера. – Но я имела в виду, что большинство мужчин делают всю тяжелую работу – распахивают, сеют, а женщинам достаются домашние хлопоты – готовка, шитье, вязание, стирка, заготовки – вот это все. И Марсали все это делает, но еще занимается детьми, работает в поле и на пивоварне. А когда Фергус дома, он почти всегда угрюм и много пьет.
На вкус Роджера, это тоже выглядело как нормальное поведение для отца трех неуемных отпрысков и мужа очень беременной женщины, но он промолчал.
– Я бы не назвал Фергуса бездельником, – заметил он спокойно. Бри покачала головой, по-прежнему хмурясь, и плеснула еще чаю ему в чашку.
– Нет, он, конечно, не лентяй. Ему трудно с одной рукой, с какими-то делами он просто не справляется, но он даже не помогает ей с детьми или с уборкой, пока Марсали занята всем тем, чего он не может. Папа и Йен помогают ему распахивать землю, но… И потом, он пропадает целыми днями – иногда перехватывает какую-то работенку, переводит путешественникам, но по большей части просто пропадает где-то. И… – Она замялась, бросив на него быстрый взгляд, словно раздумывая, стоит ли продолжать дальше.
– И? – сказал Роджер выжидающе. Чай делал свое дело, боль в горле почти пропала.
Брианна вперила взор в столешницу, чертя на дубовых досках невидимые узоры указательным пальцем.
– Она ничего не говорила… но думаю, он ее бьет. – Роджер почувствовал внезапную тяжесть где-то в области сердца. Его первым побуждением было не думая отмести такое предположение, но он слишком много видел, пока жил с преподобным. Слишком много было семей, с виду нормальных и респектабельных, где жены смеялись над своей собственной «неуклюжестью», отвечая на вопросы про синяки под глазами, сломанные носы и вывихнутые запястья. Слишком много мужчин, пытаясь справиться с ответственностью за материальное благополучие семьи, обращались к бутылке.
– Черт. – Роджер внезапно почувствовал себя измотанным. Он потер лоб, под которым уже копилась головная боль. – Почему ты так считаешь? – спросил он прямо. – Видела следы?
Бри печально кивнула, по-прежнему не глядя на него, хотя палец на столешнице замер.
– На руке. – Она обхватила предплечье ладошкой, демонстрируя положение отметин. – Маленькие круглые синяки, как будто следы от пальцев. Я увидела, когда она доставала бочонок с медовыми сотами из повозки и ее рукав сполз вниз.
Он кивнул, страстно желая, чтобы в его кружке оказалось что-нибудь покрепче чая.
– Думаешь, мне стоит с ним поговорить?
Она подняла взгляд на Роджера, выражение ее лица смягчилось, хотя в глазах по-прежнему горела тревога.
– Знаешь, большинство мужчин не вызвались бы это сделать.
– Ну, вообще-то я не так представляю себе веселье, – признал он. – Но нельзя позволить этому продолжаться в надежде, что проблема разрешится сама собой. Кто-то должен сказать об этом.
Хотя одному Богу известно, что именно и как. Он уже сожалел о своем предложении, пытаясь придумать, что, ради всего святого, он может сказать. «Привет, Фергус, старина. Слышал, ты поколачиваешь жену. Будь хорошим мальчиком и перестань это делать, ладно?»
Он допил остатки чая и встал, оглядывая полки в поисках виски.
– Закончилось, – сказала Брианна, угадывая его желание. – Мистер Уэмисс поймал простуду.
Роджер со вздохом опустил пустую бутылку. Брианна осторожно коснулась его руки.
– Нас пригласили в большой дом на ужин. Можем прийти пораньше.
Это было утешительное предложение. У Джейми точно имелась бутылка отличного односолодового виски, припрятанная где-нибудь в закромах.
– Да, хорошо. – Он взял с крючка плащ Брианны и набросил ей на плечи. – Эй. Думаешь, стоит рассказать о Фергусе твоему отцу? Или лучше провернуть это одному? – У него появилась внезапная и совсем неблагородная надежда на то, что Джейми сочтет это своим долгом и обо всем позаботится.
Кажется, именно этого и боялась Брианна: она активно замахала головой, одновременно потряхивая наполовину просохшими волосами.
– Нет! Папа сломает ему шею. А мертвый Фергус Марсали точно не поможет.
– Мххм. – Роджер принял неизбежное и открыл дверь перед женой. Большой белый дом сиял, возвышаясь над ними на вершине холма, безмятежный в вечернем свете. За ним виднелся нечеткий, но надежный силуэт большой красной ели. Ему всегда казалось, что дерево охраняет и оберегает дом, и в его нынешнем неустойчивом душевном состоянии эта мысль была утешением.
Они совершили небольшую экскурсию, чтобы он смог отдать должное яме и услышать все о механизме работы сурковой печи. Он оставил попытки понять все детали, уловив только то, что целью было хорошенько ее разогреть – объяснения Брианны он при этом находил умиротворяющими.
– …кирпичи для дымохода, – говорила Брианна, указывая на дальний конец восьмифутовой ямы, которая пока что напоминала место для очень большого гроба. Однако она сделала все очень точно и аккуратно: края были ровной прямоугольной формы, как будто она использовала какой-то инструмент, а стены – удивительно гладкими. Так он и сказал ей, а она улыбнулась, заправив рыжий локон за ухо.
– Она должна быть гораздо глубже, – добавила она, – может, еще фута три. Но земля здесь хороша для копания – она мягкая и не слишком осыпается. Надеюсь, я смогу закончить до первого снега, но не уверена. – Она потерла костяшкой пальца кожу над верхней губой, с сомнением щурясь на яму. – Мне нужно расчесать и скрутить еще довольно много шерсти, чтобы сшить теплую одежду для тебя и Джемми, мне придется собирать и готовить впрок всю следующую неделю или около того, и…
– Я вырою ее для тебя.
Она встала на цыпочки и поцеловала его под ухом, он засмеялся в ответ, внезапно почувствовав себя лучше.
– Не на эту зиму, конечно, но со временем мне, быть может, удастся как-то провести тепло от печи под основание нашего дома. Ты знаешь, что такое римский гипокауст?[65]65
Созданная в Римской империи система обогрева, когда теплый воздух проходил по специальным каналам под полом и в стенах.
[Закрыть] – спросила она, удовлетворенно беря его под руку.
– Знаю. – Он повернулся, чтобы посмотреть на свое жилище, – простой полый фундамент из плитняка, на котором возведены бревенчатые стены. Намек на центральное отопление в сырой горной хижине рассмешил его, но, по сути, в этом не было ничего невозможного. – Что ты хочешь сделать? Подведешь трубы с горячим воздухом под основание?
– Да. Если считать, что мне удастся сделать хорошие трубы. Скоро узнаем, так ли это. Что думаешь?
Он перевел взгляд с будущего проекта жены вверх по холму на большой дом. Даже на таком расстоянии рядом с ним была видна куча грязи – свидетельство буровых способностей белой свиноматки.
– Думаю, ты рискуешь привлечь к нам внимание этой белой содомитки, если устроишь уютное теплое гнездышко под нашим домом.
– Содомитки? – спросила Брианна иронически. – Такое физически возможно?
– Это метафора для ее внутренней сути, – уточнил Роджер. – И потом, ты видела, что она пыталась сделать с майором Макдональдом.
– Эта свинья сильно не любит майора Макдональда, – подтвердила Бри не задумываясь. – Интересно, почему?
– Спроси свою маму, она его тоже не жалует.
– Ах, это… – Она резко замолкла, поджала губы и задумчиво посмотрела на большой дом. В окне медицинского кабинета Клэр промелькнула тень, кто-то был внутри. – Вот что я тебе скажу. Ты найди папу и пропусти с ним стаканчик, и пока вы будете этим заняты, я расскажу маме про Марсали и Фергуса. Она может что-нибудь подсказать.
– Не уверен, что это вопрос медицинского порядка, – заявил он. – Но погрузить Германа в сон для начала было бы неплохой идеей.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?