Читать книгу "Змеиное сердце"

Нетронутый кофе со сливками еще дымился, наполняя кухню ароматом. Лиля вспомнила своего не дождавшегося возвращения любимца и тихо произнесла:

– Сережа будет против.

– Я знаю, ты добьешься своего. Увела же его у подруги, не моргнув глазом.

– Подруге он был не очень-то нужен. Кто старое помянет… – Лиля подмигнула Тане. – Отвезешь ее домой? Мне надо бежать. Если для психического здоровья моей дочери нужна собака – значит, будет собака.

Лиля резко поднялась, оправила черную юбку-карандаш, проверила, нет ли стрелок на колготках. Сколько капрона было порвано на Танькиной кухне о древние табуретки, которым давно было место на помойке.

– Чмоки. Спасибо тебе.

Ее ровные белые зубы показались в алом бантике губ. Шлейф восточных масляных духов оставила за собой женщина, давно ставшая незнакомкой для Татьяны, после того как вышла замуж за того, кого тайно когда-то любила она. «Спасет ли ее семью собака? Сомневаюсь».

Глава вторая
Каир

Спустя месяц в семье Тимофеевых появился щенок. Таких жарких споров не было в их доме с рождения Регины, когда младенцу выбирали имя. Взять собаку определенной породы Тимофеевы приняли решение единогласно. Учитывая мнение хозяина дома: «Все лохматые пахнут псиной и кругом будет шерсть». Кириллу было всё равно. У Регины же давно в фаворитах был персонаж аниме из игры Arknights Doberman. А Лилия хотела видеть пинчера из юности росточком побольше, ведь она выросла. Всё сложилось в пользу нового члена семьи – добермана. Купленного со скидкой в питомнике с громким немецким названием «Отто Геллер». Потому что в родословной была приписка «брид-класс». Как пояснили заводчики: щенок сможет участвовать в разведении и даже участвовать в выставках, как и соплеменники класса «шоу», но… Есть недостатки в экстерьере – собачьей красоте, очень важной в селекции. На груди щенка было белое пятно. На черную блестящую шерсть будто кто-то ляпнул белил, и они растеклись, образовав расколотое надвое сердце, точь-в-точь как смайлик. Из пяти щенков он, торопыга с разбитым сердцем, первым поспешил знакомиться с гостями, ставшими его новой семьей.

А вот по поводу имени возник спор, перешедший в жаркие дебаты, затянувшиеся на неделю. Крик стоял похлеще, чем на предвыборных собраниях. Но отец, придя домой в один из дней пораньше, прекратил раздор в семье на раз. Он вручил Лилии букет любимых альстромерий, хотя жена Сергея почему-то называла их перуанскими лилиями, завернутый в крафт. Посреди ярко-розовой цветочной композиции царственно возвышалась голубая гортензия. Лиля не удивилась, муж часто ее баловал. Она поставила цветы в вазу и принялась разбирать пакет с доставленным готовым ужином, который прибыл, как всегда, с опозданием из-за пробок и уже остыл. Пока подогревали блюда, опять возник скандал. Из-за курьера, загруженности дорог, экологии, плохого поведения Кирилла в школе, постоянного хамства Регины, жалоб тренера и, конечно, имени щенка.

– До чего же вы неблагодарные, дети, сегодня мамин день рождения!

– Подумаешь, состарилась на год, что тут поздравлять. – Регина хотела было встать из-за стола, чтоб не слушать ожидаемые нотации.

– Ма, я забыл. – Кир подошел и чмокнул Лилю в щеку. – Ну, поздравляю!

– Поэтому я взял отпуск, небольшой, на три дня, у мамы важная выставка в Каи ре. Посмотрим столицу Египта, сгоняем из Каира хоть на день на море, я посмотрел, от центра сто сорок километров. Давно никуда не выезжали с этим карантином. Как идея?

Глаза жены светились от счастья.

– Спасибо, милый, так приятно.

– Поэтому имя собаки будет выбирать мама. Возражения не принимаются.

Воцарилась тишина. Только доносились из коридора потешные звуки. Сопящий черный комок в плюшевой корзине возле обувницы сопел и поскуливал во сне. – Тогда пусть будет Каир. Каир – на удачу, чтоб всё у меня… – Она сделала паузу и посмотрела многозначительно на мужа, – у нас… Всё сложилось.

– Ну, норм вроде, – оживилась девочка.

– Четкий вайб[4]4
  Вайб – чувство атмосферы вокруг чего-либо, общее настроение


[Закрыть], – согласился Кирилл.

И все наперебой стали подзывать Каира. Трехмесячный доберман всё больше походил на взрослую собаку. Хотя его замотанные пластырем уши с распоркой между ними напоминали рога на шлеме викингов. Уже видна была порода. А черные глаза-пуговки смотрели на любимых людей так преданно и ласково, что Лиле на мгновение показалось – она вернулась в детство. Женщина поманила собаку, наклонилась, чтобы поднять ее себе на колени:

– Ох, тяжелый какой.

Каир лизнул ее в нос и, предчувствуя недовольство вожака прайда, тявкнул и отошел к мискам. И снова повторил запрос. Раскрыв широко пасть, словно улыбаясь.

– Сейчас накормлю.

Лиля отодвинула тарелку и направилась за кормом. Питомец, не дожидаясь ужина, напрудил на кухне, освободив желудок. Призывно гавкнул, мол, я готов.

– Это что такое? – взревел Сергей. – У него же есть место для этого и как там их, пеленки. Кто следит за этим? Регина? Если б…

– Хватит кричать, всё уберу! – Лиля метнулась за тряпкой. И пожурила собаку: – Так нельзя.

– Тапком ему по морде, их нужно в строгости воспитывать.

– Кинолог нашелся, тебя бы тапком.

Сергей подорвался со стула, еле сдерживаясь, но посмотрел на часы, будто что-то вспомнил, и из надутого сердитого индюка вдруг превратился в человека.

– Ладно, дорогая, прости, последнее время меня несет. Я же совсем забыл про главный подарок.

– Ого, а что ты маме купил? – Дети встрепенулись.

– Идите в комнату Регины, оттуда будет лучше всего видно мой подарок.

Подростки наперегонки кинулись к окну. Через несколько минут доносились восторженные визги и крики, всего миг – оба уже неслись к лифту. Лилия стояла, упираясь ладонями в подоконник, не дыша.

– Такая, как мечтала. Люблю тебя!

Сергей был доволен собой и не доволен тем, что с этой работой забыл побриться. Ведь любимая женщина этого терпеть не может.

С высоты двенадцатого этажа она разглядела ярко-синюю сталь автомобиля с огромным бантом на крыше.

– Милый, – она, как девчонка, бросилась на шею мужу, – я так давно мечтала! Вольво XС 40. Мне?! А кияшку мою ты забрал из ремонта?

– Избавился. Хватит. Моей жене нужна безопасная машина, ведь мы хотим третьего. – Он посмотрел на жену заискивающе.

– Третий у нас уже есть, – буднично ответила Лиля, отстранившись от мужа. Настроение у нее тут же испортилось. – Сережа, умоляю, только не сейчас, ты же знаешь, как важен мне новый проект. И я вписалась в преподавание. Если только через пару лет, дорогой.

– Мне уже пятый десяток, сколько можно откладывать? – Лицо его вытянулось и осунулось, отчего он стал похож на стареющего бассет-хаунда.

Праздник был испорчен. Но не для Каира. Он крутился между ног семейной пары и на собачьем пытался донести этим «кожаным», вечно выясняющим отношения, – жизнь прекрасна. Он хватал Сергея за штанину, порыкивал, бодал Лилю под колени, игриво лаял на всю квартиру. Лишь бы на него обратили внимание. Каир в очередной раз обслюнявил джинсы Сергея и попытался помотать из стороны в сторону брючину недавно сменившимися зубами, урча, словно мопед. Мужчина разозлился – пнул щенка и вышел из комнаты. Тот отлетел к двери, виновато опустил голову, поджал куцый хвост и на полусогнутых лапах подбежал к Лилии. Та схватила малыша и прижала к груди.

– Давай-давай, сюсюкайся с ним, конечно, зачем ребенок?! Он у тебя уже есть. Собака дороже семьи! – раздалось колкое замечание мужа из кабинета. – Ключи от машины на тумбе возле двери!

Вернулись с улицы дети с восторженными лицами. Их мать лежала в спальне в обнимку со щенком. Тот грыз резиновую игрушку, отвлекаясь на то, чтоб иногда облизать хозяйкино соленое от слез лицо. – Мама, фу, с собакой на кровати! И тут куча у двери, фу-у-у, воняет!

– Возьми и убери, он маленький еще, не понимает. Сейчас две недели пройдут после прививки, и будем с ним гулять на улице.

– Я что, уборщица? – Регина хлопнула дверью в свою комнату.

Кирилла вообще не волновала бытовуха, он равнодушно переступил кучки, схватил из гардеробной рюкзак и выбежал из квартиры. Через некоторое время Сергею позвонили, он умчался на работу. Лиля позвонила Наталье Ивановне, приходящей горничной, чтобы та погладила белье, почистила диваны и помыла полы. С появлением собаки та приходила четыре раза в неделю вместо одного. Сама засела за переводы на кухне, рядом с кофеваркой. Домработница приехала через пару часов, когда за Региной уже заехала подруга-психолог и забрала ее на очередную сессию.

– Лилия Витальевна, тут вашу кожаную софу подрали, вдрызг подрали, обивку менять надо и ножки стула антикварного, ох, ведь его так Сергей Леонидыч жалует, кхм, погрыз ваш Каирчик. – Наталья Ивановна, в фиолетовой униформе, нарисовалась в кухонном проеме.

Лиля улыбнулась, вместо того чтобы расстроиться, при виде нее. И подумала: как их уборщица с своем фиалковом костюмчике похожа на бесформенную кляксу на ножках.

– Сколько надо денег на перетяжку, узнайте, пожалуйста. И решите эту проблему. Ну, растет ребенок, зубки меняются. А стулья… – Лиля задумалась на долю секунды: – Стулья сфотографируйте и отправьте реставратору фото. Если можно исправить – организуйте доставку. Нет – выбросим. И не беспокойте меня. А-а… – отвлеклась от ноутбука женщина: – Вы обещали нам кинолога дать контакты. Проверенного. Кажется, родственник ваш? Через месяц нужно начинать заниматься с Каиром. Решите, только не мешайте.

Фиолетовое пятно исчезло за дверью с витражным стеклом, бубня под нос что-то о том, как мало ей платят и как много требуют, а у нее тридцать шесть лет педагогического стажа.

Через неделю в доме Тимофеевых собрались гости. Торжество было приурочено к юбилею жены и открытию производства, связанного с инновационными технологиями. Пришли новые партнеры мужа с женами, юрист, помощник жены Али и подруга-психолог Татьяна, за которой давно ухаживал ассистент Лили. Стол обслуживали семейный повар и официант. Подносились и исчезали тарелки, блюда с сырами, закусками, салатами. К празднику Лиле пришлось подсуетиться – найти дубовые стулья с обивкой, похожей на ту, что была у антикварных – неплохая подделка под французскую мебель конца девятнадцатого века. Пока оригинальные покоились на лоджии, прикрытые пледом. Всё было хорошо, но муж завел разговор о своем увлечении предметами старины.

Сергей предложил обратить внимание важных гостей на стулья, на которых они уютно расположились.

– Франция, на секундочку. Достался по случаю гарнитур девятнадцатого века. Посмотрите, редчайшая обивка с ручной вышивкой, а какая резьба на подлокотниках! Между прочим, в стиле Ренессанс. Штучная работа.

Важный гость с любопытством и видом разбирающегося человека осмотрел топорно сделанную спинку, бежевую блеклую обивку из гобелена, лаковое покрытие на дереве и переглянулся с женой. Та в усмешке скривила губы. Гость сначала поддакивал любителю антиквариата, потом уточнил, сколько Сергей заплатил.

– Больше четырехсот штук, чуть уступили.

– Да тебя, друг мой, развели, – не сдержался партнер.

– В смысле, развели? Продавцы – мои старые, надежные знакомые. Специалисты своего дела, – вмешался юрист и правая рука Сергея.

Лиля елозила на стуле, ее бросало то в ледяной пот, то в жар. Подруга тут же оценила ситуацию.

– Может быть, выпьем за именинницу, за ее здоровье? – Татьяна подняла бокал, пытаясь разрядить ситуацию.

– Нет, подождите, я чувствую себя нелепо, Сереж, вот, смотри, ты же помнишь, здесь клеймо же стоит. – Раскрасневшийся юрист с испариной на лбу и раздувающимися от негодования ноздрями над тонкой полоской усов подскочил.

Перевернул стул и продемонстрировал гостям каркас из четырех царг с обратной стороны. Ни клейма, ни признаков старины на сидении не было. Болтались необработанные концы наспех прибитого гобелена. Торжество вот-вот должно было превратиться в скандал. Возникла неловкая пауза – затишье, какое бывает перед грозой, когда природа и всё живое замирает в разреженном воздухе, когда уже отшумел ветер и отгуляли свинцовые тучи свой мрачный танец.

Лиля вскочила, пока не разразился гром, и убежала в комнату, где на утепленной лоджии прятались стулья и Каир. Он тут же проснулся от движения. Женщина схватила стул и, запыхавшись, вернулась к гостям.

– Вот антикварный стул. Ренессанс. С клеймом, как положено. Девятнадцатый век. Смотрите. – Она перевернула громоздкий стул с резными подлокотниками.

А вслед за ней вбежал щенок, радостно облаявший присутствующих. Поприветствовал. Да, вот он я. Я так могу и так. Он передними лапами встал на стол, задев скатерть когтями, она тут же поползла вниз. Али успел поймать сырную тарелку и бокал. Нарезка суджука, привезенная из последней поездки Лилей, – колбаса, сделанная из конины, баранины и говядины, – распростерлась на полу. Всего лишь на секунду. И тут же исчезла в пасти собаки. Каир облизнулся. И благодарно, заливисто затявкал, прыгая по комнате, выкидывая коленца, словно жеребенок.

Сергей побледнел, будто кефирная закваска. Резко покрылся бурыми пятнами. Вылетая из гостиной, бросил на ходу металлическим голосом жене, посмотрев куда-то сквозь нее:

– Извините. Лиля, можно тебя на минуту.

– Мы, наверное, пойдем уже. Простите, что так вышло.

Гости засобирались домой. Щенка тут же уволокла подруга Лили и заперла на балконе. Тот надрывно скулил и лаял. Гром всё-таки грянул: Сергей орал на жену до посинения. А потом с ним случился приступ. Скорая, врачи, капельницы. От госпитализации Сергей отказался. Как же работа?

Так в первый раз Каир оказался в передержке.

Глава третья
Домработница

Наталья Ивановна, грузная женщина пятидесяти восьми лет, отработавшая несколько лет в школе и больше двадцати лет в детском саду, однажды, придя домой, поняла – устала. Устала от детских капризов, родительских истерик, от отчетов и проверок, от дружного женского «серпентария». Посидела, отдохнула на пенсии с год, попробовала все виды диет – на содержании от государства без диет никак. Посадила желудок на голоданиях, исхудала, частенько мучилась от скачков давления. Нервы были расшатаны донельзя, и оказалась Наталья Ивановна, как выяснилось позже – на удачу, в кардиологическом отделении больницы с кризом. Там-то и познакомилась с соседкой по палате, которая убиралась в доме состоятельных людей. Поделилась, что работы не так много, да и в чистоте, накормлена, а если разумно к делу подходить – то и домой можно продукты носить. Разузнала подробно бывшая воспитательница об агентстве, которое набирает домашний персонал. И сразу после выздоровления отправилась трудоустраиваться во «Фрекен Бок». После прочтения заполненной анкеты девушка из отдела кадров кому-то позвонила, лучезарно улыбаясь, сообщила, закончив разговор:

– Вам повезло, Наталья Ивановна, вы подходите на вакансию домработницы. Приличная семья, муж – директор производства, жена – востоковед. Дети двенадцати и пятнадцати лет. Платят своевременно. У них было главное требование – педагогический стаж в школе. Скроем от них, что вы работали в саду. А в школе вы и правда ведь работали, только давно, поэтому обманом это не будет. Убираться будете раз в неделю, готовить по запросу. Важно для работодателя – найти контакт с детьми, следить, что делают дома, о чем говорят. Вы же педагог, справитесь. За это и платить будут побольше, чем обычной уборщице.

– Подслушивать и подглядывать? – Наталья Ивановна хотела было вскинуть подбородок, распрямить плечи, которые уже давно с этой задачей не справлялись, махнуть накладным шиньоном и гордо уйти. Но вспомнила вкус опостылевшей гречневой каши, застревающей комом в горле, ответила:

– Когда приступать?

– Сегодня. Вот номер телефона, сами договоритесь.

– Сегодня…

Светясь от счастья и шурша фиолетовой курткой, она вышла на улицу. Будто баржа, которую только что разгрузили в порту, она легко сползла со штапелей, вздернув форштевень. Наталью Ивановну больше не раздражали дождь, хмурое небо, проезжающие машины и тявкающие собачонки. За такую зарплату она готова была стать секретным сотрудником. Не впервой шпио нить и передавать сплетни.

С Лилией Витальевной она нашла общий язык сразу, ведь родом их матери были из одного города. А еще Наталья Ивановна обожала Восток и турецкие сериалы, даже бывала один раз в Египте, – разве этого не достаточно для дружбы с хозяйкой-востоковедом? С Сергеем Лео нидовичем она беседовала об инновациях и о том, как благодаря им изменится жизнь в России. Для этого она прочла всё, что выискала в интернете на новом планшете, подаренном работодательницей, о современных российских разработках. И при случае докладывала Сергею. Иногда он слушал – ей этого было достаточно. Так она ощущала себя причастной к будущему страны. Бывало, он удивлялся – или делал вид, когда Наталья Ивановна рассказывала о первых контактных линзах с дополненной реальностью, прозрачном телевизоре, сворачивающемся в рулон, футболке, способной поглощать неприятный запах, собаке на дистанционке. Особенно Сергей воодушевился, узнав о роботе-собаке. А Наталья Ивановна, вспомнив преподавание в школе, подробно и красноречиво делилась поставленным голосом, успевая протирать пыль. С Региной домоправительница часто выбиралась в нужные локации, как говорила девочка, и снимала «тик-токи». Иначе то, что делала начинающая блогерша «Реджи лайф», Наталья Ивановна не могла назвать. Кирилл терпел Наталью Ивановну и, кроме как «уборщица», долгое время не называл. Пока не услышал, как, драя хозяйский унитаз, домработница напевала:

 
– Время пострелять, между нами пальба,
По-по-по-по-попадаешь в сердце, остаешься там, любимка.
Я просто трачу себя. Я просто трачу себя… Себя… Себя-я-я.
 

Этого хватило, чтобы Наталью Ивановну Кирилл стал величать не иначе как Ната Мэйд. Педагог изучала французский в институте. Переводом своего нового прозвища, данного отпрыском Тимофеевых, она не заинтересовалась. Но ей казалось, что доверительные отношения с подростком установить получилось.

В хозяйском доме она про каждого слышала и знала всё. Но Ната Мэйд имела слишком большой педагогический стаж и опыт: информацию выдавала главе семьи дозированно, выборочно и только проверенную и, как правило, неважную. Зачем ей в доме скандалы, ссоры, разборки? Она сглаживала все острые углы и решала проблемы по мере поступления, взяв на себя роль и бабушки, и экономки, и домоправительницы. Но когда появилась в доме собака, Наталья Ивановна почувствовала опасность. Угрозу. Что в доме из-за занятости родителей может появиться новое доверенное лицо, занимающееся псом. Тогда Ната Мэйд потеряет статус «незаменимая».

Лилия прислушивалась к взрослой женщине, ведь ее мать давно умерла. Поэтому, не задумываясь, перевалила груз забот о собаке: поиске инструктора-кинолога, передержки на время болезни мужа, выгуле, ветеринарных осмотрах – на домоправительницу. Лилия даже догадаться не могла об отношении любимой помощницы к собакам. Только глава семьи знал маленький секрет Натальи Ивановны: она ненавидела собак. Ненавидела и боялась, как и он. Всех собак без разбора: породистых и бродячих, карликовых и служебных, больших и милых ручных в переноске. Только Наталья Ивановна знала о страхе Сергея. И умело поддерживала во взрослом мужчине страх, что его жена узнает, какой он на самом деле. Трус и предатель. Возможно, она, узнав тайну детства, простила бы. И поняла, почему он уехал, бросив сбитого пса на дороге. Но он не хотел рисковать, открывая душу. Наталье Ивановне можно доверять, ведь она пережила подобное. Она – член семьи.

Однажды, когда Сергею было десять лет, вдвоем с отцом они отправились в дальнее путешествие. Выбирать участок для их будущего дома. Они шли по зеленой улице, вдоль которой кренились к земле заброшенные, сгоревшие и недостроенные дома. Был теплый день, издалека доносился запах дымка из трубы затопленной баньки, где-то шумела газонокосилка, ноздри щекотал аромат спелых ягод дикого малинника, который Сережа обобрал по пути. Из сутулого дома с бурой, покусанной временем черепицей и заколоченными дырами вместо окон выскочили псы. Один, два, свора бродячих собак всех мастей. Окружили мальчика и мужчину. Отец закрыл ребенка собой, но одна собачонка успела цапнуть мальчика. Мужчина, не раздумывая, схватил обломок доски с торчащими гвоздями, валявшийся под ногами, замахнулся на ощерившихся лающих собак. Сережа не успел опомниться, как оскаленные морды с гнилыми зубами уже вцепились в папину ногу. Две – в руку, которой он смело размахивал. Повалили на землю. Отец успел хрипло крикнуть:

– Беги!

И он бежал. Не разбирая дороги. Слезы застилали глаза.

Он не помнил, как выскочил на трассу, где его подобрал житель садоводства. Отца нашли на той проклятой улочке посреди заброшенных домов, он еще дышал. Месяц его продержали в искусственной коме. И остался до самой кончины инвалидом, руки его почти не двигались. Глядя на увечье отца, Сережа постоянно корил себя, не прощая трусости. Он убежал, предал отца. Из-за него тот чуть не погиб.

Этот страх культивировала Наталья Ивановна. Взращивала. Собаки в их доме быть не должно. Сергей не раз порывался рассказать жене о том кошмарном случае из детства – она бы поняла, простила, не осудила. И посмотрела бы на его побег с места аварии другими глазами. Возможно. Но домоправительница каждый раз предостерегала его от необдуманного поступка, отговаривала, порождая новые страхи. Лиля не поймет, разочаруется, уйдет. И он молчал. Наталья Ивановна выучила главной урок в школе жизни: чтобы заполучить доверие нужного тебе человека, необходимо поделиться сокровенным. Ната Мэйд в красках поведала о случае, сделавшем ее сына пожизненно инвалидом. Собачник, разводивший стаффордов, не удержал собаку. Он растил их как бойцовых. Натаскивал, тренировал, истязал, развивая спортивную злость и быстроту реакции. Наталья Ивановна подала свой страх, спрятав ненависть в красивую обертку. «Во всем виноват человек. Сын обиделся, вырвался из-за какого-то пустяка, бросил машинку и с громкими криками побежал от меня. Я за ним. Собака схватила зубами его головку, я и ахнуть не успела. А говорят, у стаффордов этих атмосфер в сжатии пасти – всё равно, что бетонной плитой придавило. В общем, вспоминать страшно, через что прошли. Суды, больницы. Его оправдали. А мы… Главное, живы». Не поведала Наталья – как замерла каменным идолом посреди детской площадки. Ноги сковало страхом. И ничего она сделать не смогла, ни крикнуть, ни двинуться. Утаила она от Сергея одну деталь, что всё материнское в ней отключилось. Победил животный страх и инстинкт самосохранения.

* * *

– Наталья Ивановна, что там насчет кинолога или догситтера, нужно что-то решить с Каиром, с ним уже нужно выходить на улицу, у нас, сами знаете… – Лиля поймала домработницу на выходе, не обращая внимания на огромный тряпочный шоппер, который помощница прятала за спиной.

«Принесла ее неладная», – подумала та. Услужливо улыбаясь, заверила:

– Лиличка Витальевна, будьте спокойны, всё решу.

Выйдя за охраняемую придомовую территорию, Наталья решила не откладывать выполнение поручения в долгий ящик и отправилась на поиски собачников по округе. Пробежал по зеленой аллее молодой человек в спортивной форме, еле успевая за резвой афганской борзой. Женщина с плечом, онемевшим от тяжелой сумки с остатками ужина и ненужной хозяйке пароваркой (по мнению домработницы), оглянулась вслед бегуну. Именно в тот момент, когда молодой человек в пакетик лопаточкой закидывал экскременты.

«Тьфу ты, еще в попу его расцелуй, нет, этот не поможет».

Прошла мимо бабки с болонкой и девушки с колли, фотографирующей любимицу. Внимание привлек бородатый мужичок в шапке, надвинутой на глаза, молчаливо, как стюардесса в самолете, жестикулирующий. Пригляделась, подошла ближе, присела на скамейку. Его пес, мускулистый доберман с широкой грудью и мощными лапами, безропотно выполнял безмолвные команды хозяина.

– Молодой человек, простите, – окликнула издалека она мужчину, – вы не дрессируете собак?

Человек в милитари куртке не реагировал. Наталья, как всегда – в фиолетовом, выплыла из тени деревьев перед хозяином добермана. Она знала, что в этом цвете смотрится наиболее выигрышно. Тем, кого раздражала ее любовь ко всем оттенкам аметиста, любила отвечать: «Фиолетовый – цвет ясновидения, он усиливает интуицию, так что я всех вас вижу насквозь». Потенциального кинолога для Каира она вычислила сразу, и его не смущал ее плащ ярко-лилового цвета.

– Вы не берете собак на дрессировку? Знаете ли, дочь взяла добермана, вот в точности, как у вас. И совсем не справляется с ним. Нужна помощь специалиста. Как вы! – Наталья заискивающе растянула губы-вареники в улыбке.

Мужчина пристально оглядел навязчивую незнакомку, достал из внутреннего нагрудного кармана небольшой планшет, включил и стилусом написал несколько слов. Повернул к ней.

«Я вас не слышу. Не говорю. Запишите телефон кинолога».

– О, какой кошмар, простите, поняла, спасибо, – прочла и запричитала фиолетовая дама, сфотографировав номер телефона.

Кланяясь неловко и пятясь назад, она несколько раз поблагодарила, размахивая руками. Мужчина с офицерской выправкой уже потерял к ней всякий интерес и продолжил заниматься с собакой, которая сидела, не шелохнувшись, во время их общения.

Наталья Ивановна снова плюхнулась на скамейку и переписала номер себе в записную книжку. Порылась в шоппере, достала зеркальце и рассмотрела себя. Поправила зачесанные холмиком баклажановые волосы, проверила – держится ли шиньон на макушке, облизнула полные бугристые губы, надула трубочкой. Оставшись довольна внешним видом, мечтательно произнесла:

– Мужчина мечты, наверняка бывший военный, какая стать! Ха-ха, прямо как в анекдоте – глухонемой капитан дальнего плавания. Я ему явно приглянулась, буду теперь круг делать ради него после работы. Что-то засиделась я в девках.

Она спрятала зеркало и набрала номер:

– Алло, мне дал ваш номер глухонемой с доберманом.

– Добрый. А-а, Тетерев, что ли? – в динамик закашлялся натужно мужчина. «То ли простывший, то ли запойный», – подумала Наталья.

– Вы собак дрессиру…

– Порода какая? Ротвейлеров и кавказцев не беру, – прервал на полуслове грубый голос в телефоне.

– А, нет, я не кавказской национальности, что вы, я самая что ни на есть русская. И у нас доберман, не ротвейлер.

Мужчина загоготал так, что динамики затрещали. Наталья отвела телефон подальше от уха.

– Подрал кого-то из домашних? Это они могут. Доберманам мужская рука нужна, крепкая, и строгость.

– Да-да, ой, нет, еще не подрал. То есть подрал: антикварный стул, софу, провода и обувь. Ой, намучались мы с ним.

– Вы хозяйка?

– Я, и тут нас много, семья большая.

– Да мне состав семьи не интересен. Пиши адрес, мамаша. А сколько лет?

– Ой, ну что вы, я хоть и на пенсии, но выгляжу моложе, – растерялась от вопроса женщина.

– Да мне начхать, как ты выглядишь. Лет собаке сколько? – Человек был раздражен. – Ой, кхм, связь плохая, не то расслышала, ему четыре месяца уже.

– Я рекомендую месяцев с пяти-шести, и надо возить его на площадку. Вы будете заниматься?

– Да что вы, куда мне, нам нужен человек, забрал-привез. И… Еще… У вас нет знакомых в передержке? Так, чтоб оставить. Сын заболел, дети маленькие, жена его всё время на работе. А мне пятьдесят восемь, еле хожу… – Женщина в трубку изобразила немощность, несколько раз тяжело вздохнув и покряхтев.

– Понял, организовать могу. В копеечку встанет.

– Цена – не проблема.

– Договорились, скину адрес в смс, подвозите завтра, – послышались короткие гудки.

Ну и чудненько, и куда вы без Наты Мэйд?