Читать книгу "Отец поневоле"

– 10 Полина -

Находиться в чужой квартире очень неуютно. И вдвойне неуютно, если при этом ты и про себя-то мало что помнишь.

Чтобы скоротать время, готовлю ужин. К счастью, с продуктами в холодильнике все в порядке. Что именно и как надо делать, даже не задумываюсь. Так, может, я повар? Или нет?

Эта неопределенность выматывает. Пройдя по квартире, я только осторожно заглянула в комнаты, но не решилась разглядывать все подряд – неловко было перед Владимиром. Почему-то решила, что это будет непорядочно. Даже если он сам сказал осваиваться.

Когда почти все готово, открывается дверь, и в квартиру входят Миша с отцом.

– Папа! Ты сказал правду! – восторгается малыш, чуть не в обуви пробегая в кухню.

– Миша! – строго одергивает того Емельянов. – Разуйся, и марш мыть руки!

Тот покорно идет, но все равно я успеваю заметить его хитрую улыбку.

– Извини, я тут немного похозяйничала, – смущенно говорю, когда мужчина появляется в дверях.

Тот широко улыбается и качает головой.

– Ты что, спасибо, что сделала. Я уже и забыл, как это – приходить домой и чувствовать запах готового ужина.

Повисает неловкая пауза, и мы оба отводим глаза. Вроде как он не сказал ничего такого, но почему-то мне кажется, что это то ли намек, то ли попытка рассказать о себе…

Спасает нас Миша.

– Ух ты! Котлеты! – выдает он, когда снова прибегает. – Сама делала?

– Эээ… да, – растерянно отвечаю и перевожу взгляд на его отца. – Ты не любишь?

– Из ресторана – не люблю. И в саду не люблю. А вот как бабушка делала – люблю. Ты ведь точно так же сделала?

И столько надежды в его голосе, что я даже теряюсь.

– Не уверена…

– Давай попробуем, – предлагает Владимир. – Думаю, Алина отлично справилась. Даже лучше, чем бабушка.

Мальчик не спорит, а я вопросительно смотрю на хозяина квартиры.

– Моя мать не так давно умерла, вот он и тоскует, – тихо шепчет он, когда сын отвлекается на тарелку с овощами.

Киваю понимающе и раскладываю еду по тарелкам. Что ж, тогда подобные сравнения очень даже понятны. Учитывая, что мама Миши с ними не живет.

Ужин проходит спокойно и мирно. В какой-то момент я окончательно расслабляюсь – Миша болтает без умолку и на все замечания отца, что надо сначала поесть, согласно кивает, но почти тут же продолжает рассказывать, что еще было сегодня в саду.

Потрясающий малыш. Глядя на него, я не могу сдержать улыбку. Они с Володей вообще смотрятся очень гармонично. Такие вот два одиноких мужчины, которые нашли свое счастье друг в друге. То, как отец смотрит на сына, вызывает во мне странную тянущую тоску. Я не могу понять, почему. Но я будто знаю, что это такое, и мне от этого горько. Снова вспоминается то фото в гостиной, и едва успеваю вдохнуть, как опять накатывает головная боль.

– Алина? – встревоженно спрашивает Емельянов. – Тебе плохо?

Миша мгновенно замолкает и теперь тоже смотрит на меня со страхом.

– Нет-нет, просто голова разболелась, – вымученно улыбаюсь. Меньше всего хочется напрягать их. Поэтому стараюсь сделать вид, что ничего страшного.

– А ты пила таблетки, которые тебе прописали?

– Эээ… Кажется, нет.

– Почему? – строго спрашивает Володя. – Я же оставил пакет в коридоре.

А я даже понятия не имею, о чем он говорит. Наверное, прослушала, когда пыталась примириться с мыслью, что придется остаться в гостях у незнакомых людей.

Емельянов молча выходит из кухни, а возвращается уже с небольшим пакетом и ставит тот рядом со мной. А еще смотрит так укоризненно.

– Алина, пожалуйста, не пренебрегай назначениями. Это ведь твое здоровье.

Становится жутко неловко. Выходит, что я сама о себе совершенно не способна позаботиться. И что бы я делала, если бы не этот мужчина? Смущенно киваю и бормочу слова благодарности.

Миша все еще настороженно смотрит на меня.

– Ты ведь останешься с нами? – спрашивает он, а у самого голосок дрожит. – Не уйдешь обратно в больницу?

– Миша! – одергивает того отец. – Ешь давай.

Малыш слушается, но то и дело поглядывает в мою сторону. В общем, настроение меняется, и разговор дальше не особенно клеится. После ужина Владимир помогает убрать со стола, а Миша то и дело спрашивает, когда я освобожусь. Мне жутко неловко, но в итоге Емельянов сдается:

– Иди, он не отстанет, пока не покажет все свои игрушки.

Посмеиваясь, мы все же идем в детскую. Мальчик тут же достает коробку со своим любимым конструктором и вываливает все детали посреди комнаты.

– Сейчас покажу, какого робота умею делать! – гордо заявляет он.

Пока малыш занят делом, оглядываюсь по сторонам – здесь очень уютно. По-детски красиво и мило. На полке замечаю небольшую коробку с погремушками и неосознанно тянусь к ней.

– Это мои… – слышу, будто через вату, а перед глазами мелькают очередные образы…

…Маленькие ладошки, пяточки… И запах… Так пахнут младенцы…

Звонкий смех… И погремушка…

– Тебе нравится? – кажется, это даже мой голос, только звучит он как-то отдаленно, а образы – слишком размытые, и как ни стараюсь, не могу увидеть лица ребенка.

– Алина!

– Что?

Встречаюсь взглядом с Владимиром, который сидит передо мной на полу и удерживает за плечи.

– Ты чуть не упала. Голова опять?

– Да, что-то я, кажется, не очень хорошо себя чувствую, – вымученно улыбаюсь, а у самой все еще звенит внутри от детского смеха.

– Идем, тебе надо отдохнуть. Врач же говорил.

Миша молчаливо следует за нами в гостиную. Емельянов помогает мне прилечь на диван, приносит плед, а затем и пакет с лекарствами.

– Раз уж ты не можешь уследить, буду сам контролировать, – ворчит он, выкладывая блистеры с таблетками.

А у меня даже сил, чтобы спорить, нет. Не только головная боль сводит с ума, но и полное бессилие, невозможность ухватить за хвост образ прошлого и хоть что-то узнать о себе.

Миша все это время молча стоит возле дивана и робко держится за край пледа, а когда я, наконец, выпиваю все, что прописал доктор, присаживается рядом и с таким ожиданием смотрит, что мне становится неловко.

– Прости, что испортила тебе игру.

– Можно я рядом посижу? Я могу включить тебе мой любимый мультик!

– Миша! – в который раз одергивает того отец.

– Все хорошо, – заступаюсь за малыша. – Давай, конечно, включай.

Тот радостно улыбается и бежит за пультом к телевизору. Владимир качает головой и смотрит на меня с осуждением.

– Не потакай ему. Иначе он тебя совсем заездит, – тихо говорит он, пока мальчик занят поиском. – Прости, он слишком навязчив, но… После того как ушла жена, он никого из женщин не воспринимал.

Володя выглядит виноватым – наверное, ему и правда неловко, что Миша так сильно привязывается ко мне, а я вот сама совершенно не испытываю дискомфорта по этому поводу. Может, я просто люблю детей? Может, работаю в детском саду, например?

– Вот! – Миша, наконец, находит жезл власти и усаживается рядом. А затем переводит взгляд на папу. – Посмотришь с нами?

Судя по тому, как он спрашивает, особой надежды на это у мальчика нет. Но Емельянов соглашается и устраивается рядом. Хорошо, что диван здесь и правда огромный.

Первые полчаса я еще как-то слежу за сюжетом мультфильма. Но постепенно начинаю терять нить происходящего, а в итоге вовсе, кажется, проваливаюсь в сон.

Где-то на заднем фоне все еще слышу крики кота, который снова не догнал мышку, но сама я уже далека от этого.

Вместо картинок из мультфильма вдруг вижу силуэт мужчины. Он стоит у окна, но спиной ко мне. И эти широкие плечи, его поза, поворот головы – все кажется до боли знакомым. Словно мы с ним не чужие. Будто между нами есть что-то очень важное.

Я протягиваю руку вперед, стараюсь дотянуться, прикоснуться, позвать. Но у меня не выходит произнести ни звука.

Шаг, затем еще один, но приблизиться никак не выходит. Хотя мне кажется, что я уже почти у цели, что вот-вот смогу, наконец, достать до мужчины, имя которого точно знаю, однако никак не могу вспомнить.

Никак…

Раздается резкий хлопок. Резко оборачиваюсь, верчу головой, но вокруг все начинает странно темнеть. Снова смотрю на мужчину возле окна, а тот как раз начинает оборачиваться, и я почти уверена – что вот сейчас узнаю его. Даже если забыла – обязательно вспомню! Потому что чувствую – он значит для меня очень-очень много.

Но свет гаснет быстрее, чем я успеваю различить хоть какие-то черты лица.

А затем наступает звенящая тишина.

Я снова одна.

Резко открываю глаза и, двинувшись вперед, оглядываюсь. Дыхание не сразу удается восстановить, а когда, наконец, глаза привыкают к темноте, понимаю, что место незнакомо мне.

Шарю рукой по сторонам, натыкаюсь на стену, а следом нащупываю выключатель. И как только свет загорается, с удивлением оглядываю… спальню?

Я что, в комнате Владимира? Но почему?

– 11 Назар -

Мне повезло – с Ольгой я не ошибся. Она сумела найти подход к Платону, и при этом ее присутствие рядом не напрягало. Так что несколько дней проходят довольно спокойно. Конечно, я пока не рискую полностью перебираться в офис. Глупость, наверное – вроде Оля и правда показала себя надежным человеком, но… Не могу. Внутри так и точит мысль, что после того, как Полина вот так безответственно оставила малыша у меня под дверью, поступить с ним так же просто не могу. Даже на полдня.

Поэтому в основном работаю из дома.

За это время моя квартира потихоньку превращается в филиал детского мира. Поначалу я заказал все, что необходимо, как мне казалось – кроватку, пеленальный стол, и все.

Потом выяснилось, что нужен стульчик для кормления, у которого есть возможность откидывать сидение. Да и помимо смеси Оля стала спрашивать о прикорме, а я так и не смог внятно ответить на вопрос о возрасте Платона. Вдобавок она сама принесла кучу разных погремушек и каких-то цветных штук, чтобы занимать малыша.

Вообще девушка оказывается весьма приятной в общении и понимающей. Еще ко всему прочему и готовить успевает обеды и ужины. Просто идеал. Вот только…

Глядя на то, как Ольга держит на руках малыша, я все чаще представляю на ее месте Полину и задаюсь вопросом – а как это делала она? Так же улыбалась? Тоже пела колыбельные сыну?

От Олега по-прежнему никаких вестей, и это начинает уже всерьез беспокоить. Сам себе я дал срок до сегодняшнего вечера – и дальше либо он объявится, либо позвоню сам. Потому что неизвестность начинает напрягать.

С утра Ольга отпросилась и уехала по делам, и я снова впервые остаюсь один на один с Платошей. Впрочем, это даже хорошо – нам ведь ехать за результатами ДНК. А объяснять няне, почему это я вдруг решил сдавать этот анализ, я уж точно не планирую.

Малыш словно чувствует важность момента, ведет себя просто идеально. Хотя уже зайдя в клинику, я вдруг ловлю себя на мысли, что, может, послать это все лесом? Я ведь и так уже привязался к нему, как к своему. Да что там! В мыслях я давно уже называю пацана своим сыном. Так, может, ну его?

Даже останавливаюсь, решая, стоит ли и правда вернуться домой без результатов, как меня перехватывает тот самый мужчина, который брал у нас анализ.

– Назар Леонидович, добрый день. Вы за результатами?

– Здравствуйте, – киваю в ответ. – Да, но я тороплюсь, так что…

– Проходите, это быстро.

В итоге все же получаю запечатанный конверт на руки и зависаю, глядя на тот. Сотрудник клиники смотрит с явным интересом.

– Спасибо, – говорю и быстро покидаю кабинет. Наверное, обычно папаши вроде меня тут же вскрывают и читают результат. А я… Я вот только в машине все же решаюсь на это. С твердым пониманием, что написанное не изменит принятого решения.

Когда вижу в графе результат цифру 99,99 – внутри что-то обрывается.

То есть вот она, правда, которая ничего, по сути, и не меняет. Больно ли мне от понимания, что Полина лишила меня нескольких месяцев жизни моего сына?

Очень.

До безумия. Я злюсь на нее. Злюсь так, что внутри все кипит. Но одновременно с этим во мне растет благодарность, что не избавилась, не отказалась. Выносила, родила.

Когда найду, спрошу за все, разумеется. Но уже сейчас знаю – Платона не отпущу больше. Ни за что.

Подъезжая к дому, вижу машину брата. И понимаю, что неспроста это. Стоит мне припарковать тачку, как Мирон выходит из своей и идет ко мне. Да вот только я-то не один. Поэтому, как только здороваюсь с ним, подхожу к задней двери и, открыв ту, достаю переноску.

Мир забавно хлопает глазами и смотрит то на меня, то на Платона.

– Теперь я понимаю, почему мама сказала заехать к тебе в гости, – выдает он ошарашенно.

– Так все же она, – усмехаюсь я. Даже не сомневался, что младший не просто так появился тут. – И что еще она сказала?

– Просто попросила заехать узнать, как твои дела, и напомнить, что скоро у нас семейный ужин. Ева с Ником прилетают. Так что ты тоже должен быть. Но, видимо, не один?

Вот ведь… мама. Все просчитала. А я-то гадал, как это она не объявилась за это время ни разу. Не напомнила, что я все-таки обещал с отцом поговорить и про Платона рассказать.

– Это же твой? – Мирон задает вроде бы логичный вопрос, но меня почему-то задевает это.

– Сам-то как думаешь?

– А от кого? Черт, и когда ты вообще успел? – брат ошалело смотрит на пацана, который беззубо улыбается ему, и я прямо вижу, как младшенький начинает таять. А ведь тот еще закоренелый холостяк и чайлд-фри.

– Разве это важно?

– Ну, вообще-то да. Наследственность, знаешь ли, не просто так придумали, – умничает Мир.

– Ладно, ты все передал – молодец. Я тебя услышал. А сейчас мне пора, извини.

– Погоди, так ты правда осел дома? Когда заехал в офис, не поверил. Это из-за ребенка? Это кто, кстати? Мальчик? Или девочка?

– А ты угадай, – предлагаю ему.

Брат хмурится и вглядывается в Платона, отчего тот тоже перестает улыбаться, и вообще губы начинают у мелкого дрожать. Верный признак рева.

– Мальчик. Синий же цвет.

– Гениально, Мир, – хвалю брата. – Купи себе шоколадку за правильный ответ. А мне и правда пора.

– Что, даже не пригласишь в гости?

Тяжело вздыхаю и перехватываю люльку поудобнее.

– Ты ведь не отстанешь?

– Неа.

– Ладно, идем.

Понимаю, что в ближайший час Мирон вытащит из меня все, что захочет. Мелкий засранец. Всегда таким был – как вцепится, не оттащишь.

Но когда поднимаемся в квартиру, у меня звонит телефон, и разговор приходится отложить. Потому что это Емельянов. Тот самый, чьи юристы едва не свели с ума весь юротдел “АдамКорп”…

– Слушаю! – отвечаю, предварительно занеся ребенка в гостиную. Мир вопросительно смотрит на меня и стоит рядом.

– Назар, добрый день. Звоню по поводу контракта.

– Да я уже понял. Есть еще какие-то дополнения?

– Скорее да, чем нет. Но их лучше обсудить лично. Без наших юристов-бультерьеров, – усмехается потенциальный партнер.

– Даже так?

– Если ты не против, конечно, и все еще заинтересован в том, чтобы заключить договор.

– Не вопрос. Когда и где?

– Предлагаю выбрать неформальную обстановку. Обсудим, так сказать, перспективы.

Вот жук-то! Вообще Емельянов имеет репутацию толкового бизнесмена. Но вместе с тем и довольно жесткого.

– Хорошо. Когда?

– Да хотя бы завтра. Скажем, часиков в двенадцать? Устроит?

– Вполне.

– Адрес ресторана пришлю. Столик будет зарезервирован на мою фамилию.

Прощаемся, и я даже не сразу замечаю, как брат хихикает вместе с малым. Потому что обдумываю предложение Владимира. Вроде бы наши юристы утрясли все тонкие моменты. Контракт предусматривает долгое и плотное сотрудничество. К чему еще один танец вокруг всего этого? Откат? Может, хочет провернуть какую-то схему в обход официальных бумаг?

– Назар!

– А?

– Пацан, спрашиваю, от кого? – повторяет Мирон.

– Сам-то как думаешь?

– Ну, раньше бы сказал, от Полинки, а теперь… – он замолкает, поймав мой выразительный взгляд. – Да ты гонишь! Когда успели-то?

– Тебе, может, еще рассказать, как дети получаются?

– Ничего себе, – присвистывает младший. – Так вы, что, вместе теперь? Опять?

Вот что ему ответить? Когда мы разводились, он, вопреки своим взглядам на жизнь, пытался уговорить меня подумать и не рубить с плеча. Конечно, Мир не знал причину разлада. Поэтому и ратовал за сохранение семьи.

– Не вместе. Я вообще понятия не имею, где Полина.

– То есть как?

– А вот так. Пришел домой – у меня ребенок под дверью. И записка от нее – дескать, твой сын, спаси и сохрани его.

Мир молчит, и, судя по его взгляду, на то, чтобы переварить новость, ему нужно время.

– Странные у тебя шуточки, – дергает он плечом. – Не хочешь говорить, так и скажи.

– Ты сам спросил, – развожу руками.

– То есть ты, что, серьезно, что ли?

Давно я не видел брата таким обалдевшим.

– Ну да.

– И мама в курсе?

– Вроде того. И ответ на второй вопрос – нет, отец не знает.

– Очуметь, – выдает младший. – А где Полина-то?

– Ты чем слушал-то? Говорю ж – не знаю.

– И ты так просто оставишь? Ну, просто заберешь себе ребенка, и все?

– А что ты предлагаешь?

Возможно, еще пару дней назад я бы тоже был в ступоре, как и Мир. Но сейчас уже принял ситуацию, можно сказать, сросся с ней. Поэтому подкалывать брата – довольно увлекательное занятие.

– Найти ее, конечно!

– Зачем?

– Ты правда не понимаешь? Это же ненормально, когда мать отказывается от ребенка! – искренне возмущается Мирон.

– Уж кто бы говорил, – иронично усмехаюсь в ответ.

– Ты стрелки-то не переводи – я предохраняюсь, чтобы вот таких фокусов не было как раз. Но если случится – уж точно не стану избегать ответственности, как твоя Полинка!

– Ну, положим, ты не знаешь, какие причины ее заставили пойти на такое…

Еще не договорив, понимаю, что сам не замечаю, как начинаю заступаться за бывшую. А ведь не должен бы.

– Тоже верно, – соглашается Мирон. – Поэтому и надо ее найти! Давай я поищу для этого кого-нибудь?

– Расслабься, я уже нашел. Дело в процессе.

– Точно?

– Да точно-точно. Угомонись, – заверяю брата, а сам думаю, что все же пора звонить Олегу. Не нравится мне его молчание.

В этот момент Платон мяукает, привлекая внимание к своей персоне. Я уже понял, что он не любит, когда про него забывают. Привычно беру сына на руки, а Мир завороженно смотрит на меня.

– Знаешь, а он ведь похож на тебя, – заявляет он. И такая гордость меня распирает в этот момент.

– Тебе в офис-то не пора? – спрашиваю, мельком взглянув на часы.

– Да, точно! – спохватывается Мир. – Пойду. Надеюсь, скоро увидимся.

А в дверях он сталкивается с Олей, которая как раз выходит из лифта.

– Ой, Назар Леонидович, простите, я чуть задержалась.

Брат тут же проходит по ней цепким взглядом, а затем оборачивается ко мне и вопросительно смотрит. И я уже знаю, что именно его интересует. Платон, увидев знакомое лицо, широко улыбается, Оля отвечает ему взаимностью и подходит поближе.

– Не страшно, – говорю ей. – Мы только приехали.

Няня косится в сторону Мирона, а тот уже нацепляет свою фирменную улыбку, которая помогает ему клеить всех и вся.

– Мой брат – Мирон, – представляю этого мачо.

– Оля, – смущенно произносит девушка.

– Очень рад познакомиться, – бодро заявляет младший. – А вы, Ольга, тут какими судьбами?

– Так ведь с ребенком сижу…

– Проходите, Оль, – ставлю точку в этом недофлирте и открываю дверь пошире. – А моему брату уже пора, – с нажимом произношу, чтобы тот, наконец, включил голову.

– А ты неплохо устроился, – шепчет Мир, едва девушка скрывается в квартире. – Она прям зачетная. И ребенок пристроен. Понятное дело, зачем тебе Полинка при таком раскладе?

Я только устало вздыхаю и взглядом указываю тому на выход. Хватит на сегодня клоунады.

Брат напоследок ухмыляется, но все же уходит. А я возвращаюсь домой и, перепоручив Мирона няне, иду звонить Олегу. Пора все же узнать, какие у него там подвижки.

Полянский отвечает не сразу. Я уже теряю надежду дозвониться, как слышу:

– Что-то случилось?

– Эээ… Олег, мы вроде договаривались созвониться, как будут результаты, но прошло несколько дней, а вы не выходите на связь. Все так плохо?

Повисает непродолжительная пауза, и я успеваю надумать всякого.

– Назар, не хотелось бы пугать вас раньше времени, но, похоже, ваша жена вляпалась по самые щи.

– Бывшая жена, – поправляю на автомате. – А что значит вляпалась?

– Я пробил почту, которую вы дали. И надо сказать, друзья у вашей Полины очень и очень неплохие хакеры. Вы знали об этом? Или, может, она сама подобным занимается?

– Что? Поля? Нет, она аналитик. Экономист, в общем. То есть у нее совсем другая специализация.

– Значит, либо вы не были в курсе ее талантов, либо ей кто-то помогал. В любом случае, слова в записке, вероятнее всего, имеют место быть.

– То есть ей правда угрожает опасность?!

– Я не исключаю этого.

– А как же вариант, что ей просто надоело тянуть ребенка одной? – язвительно спрашиваю я.

– Как, собственно, не исключаю и этого. Но пока все указывает, что Полина работала на людей, ворочающих весьма внушительными суммами. Что именно могло пойти не так, пока не знаю. Но разберусь.

– Ясно, – выдыхаю, а у самого в голове каша какая-то. – А сама она где?

– А вот это еще одни вопрос, ответа на который у меня пока нет, – с неохотой признается Полянский. Похоже, он и сам не рад такому раскладу.

– То есть вы не можете ее найти?

– То есть у нее вышло неплохо замести следы, когда она принесла ребенка. Оборудование, способное на такое – не рядовая игрушка. Так что друзья у нее – товарищи серьезные. И если не хотим спугнуть ее, придется действовать осторожно.

– И как долго все это будет длиться?

– У меня есть пара зацепок. Большего сказать не могу – не люблю обнадеживать зря.

– Ясно. Надеюсь, результат будет как можно скорее, – вежливо намекаю Олегу.

Но в ответ получаю только короткие гудки. Все-таки очень странный мужик.

В итоге разговор не успокоил, только добавил повода для тревоги. Куда Полинка могла влезть? Она же всегда была против темных схем и прочего. Наоборот, отказывалась, когда некоторые намекали на это. Неужели сменила приоритеты? И что это еще за таинственные друзья, которые помогают замести следы?

В общем, я не только не успокаиваюсь, но напротив – сильнее начинаю волноваться. Даже работа не особенно спасает.

На встречу с Емельяновым приезжаю чуть позже назначенного. Потому что Платон прям перед выходом решает, что обслюнявить мне рубашку – отличная идея. Но я даже разозлиться не могу – стоит посмотреть на его улыбку, как становится плевать на испорченную рубашку.

– Извините, – тут же хлопочет Ольга. – Я его только недавно покормила. И вот…

– Все хорошо, – отмахиваюсь и иду переодеваться.

Ресторан Владимир выбрал весьма пафосный. Но вместе с тем он находится в относительной близости к его офису. Так что я даже не особенно удивлен. Хостес проводит меня к нужному столику, за которым уже сидит мой потенциальный клиент.

– Прошу прощения, – виновато произношу, садясь за стол. – Ребенок пометил очередную рубашку.

Вроде бы ни к чему вдаваться в такие детали, но я, во-первых, ловлю кайф от того, что я – отец. А во-вторых, мне и правда нужен этот контракт. Так что начинать переговоры с непунктуальности не хотелось бы. Кто знает, что в голове у Емельянова.

– Ничего, понимаю, – легко отвечает тот. – У вас мальчик?

– Ага. Сын. Почти полгода.

– У меня пацану пять лет. Так что я еще помню, как это.

Удивительно, но эта тема как-то сразу разряжает атмосферу. Даже странно. Никогда бы не подумал, что дети могут стать мостиком на деловых переговорах.

Нам приносят меню, и, сделав заказ, наконец, переходим к тому, ради чего встретились.

– Назар, не буду ходить вокруг да около – ваша компания и ваш контракт меня полностью устраивают.

– Однако есть “но”?

– Именно. Дело в том, что…

Но договорить он не успевает, потому что рядом раздается громкое “папа”, и к Емельянову подлетает маленький мальчик.

– Пап! Пап! Можно мы с Алиной погуляем, пока ты делаешь важные дела?

Тот хмурится и уже собирается отчитать, очевидно, своего сына, как я слышу голос, от которого внутри все замирает.

– Володь, ты прости – я просто не угналась за ним.

Резко оборачиваюсь и вижу перед собой жену. Мою жену. Вот только она почему-то совершенно не замечает меня, а смотрит на другого мужчину. Да еще и ребенок чужой жмется к ней и берет за руку…

– Полина? – хрипло выдавливаю, ослабляя узел галстука.