Читать книгу "Экстрим"

Глава 4
Продырявленный Карлсон

Юлька несколько раз грозилась уйти, но так никуда и не ушла. Некуда ей было идти. А после того, как появился Карлсон, она вообще уходить расхотела. Но это – отдельная история.

Карлсон, вообще-то, не был красавцем – невысокий, полненький, уже начал лысеть. А со сквозной дыркой в брюхе выглядел, прямо скажем, отвратно. На Пустоши у него выработалась дурная привычка ковыряться в своих кишках. Кроме того, на Земле у него были жена и двухлетний мальчуган. Но Юльку всё это не смущало. Она и сама-то не была первой красавицей, даже до утопления.

Что Юльке нравилось, так это то, что Карлсон был полной противоположностью её бойфренда. Руслан был нервным, желчным, взбалмошным, а Карлсон – спокойным, доброжелательным, уравновешенным… Одним словом, Юлька втрескалась в простреленного женатика.

Майк с Коляном долго спорили на тему, чем можно было прошить такую дыру в человеке. Сошлись на гранатомёте. Правда, Колян утверждал, что гранатомёт должен был быть подствольным, а Майк – что для подствольного дыра слишком большая. Он считал, что выстрелили в Карлсона из РПГ-7 с нескольких десятков метров и что реактивная граната не разорвалась у Карлсона за спиной, иначе он выглядел бы по-другому. Хотя в этом мире всё не совсем так, как на Земле. Может быть, дырка в пузе – это метафора чего-то, произошедшего с ним там?

Карлсон не помнил, как его звали на самом деле. Красивым, умным и в меру упитанным мужчиной в самом расцвете сил его ласково называла жена́. Какой несчастный случай с ним произошёл, он тоже не помнил. Говорил что-то про военные сборы.

А Юлька смотрела на него влюблённым взором, и ей было наплевать и на дырку, и на связанную с ней дурную привычку. «Тело – прах земной, а душа прекрасна и бесценна», – сказала она Майку и Коляну, когда они начали над ней подтрунивать. И Майк подумал, что она права, хотя наверняка передрала эту фразу у какого-нибудь распердяченного от гордости актёришки или поп-звезды.

Избушка Карлсона стояла в пределах видимости. И, конечно, у него была заветная полочка с модельками… с модельками самолётов, разумеется! А чего ещё ожидать от «летающего человечка»?

Колян высказал предположение, что Карлсон – вэдэвэшник и пострадал во время десантной операции, но продырявленный человек себя десантником не считал.

– Я, вообще-то, работал в офисе, – объяснил ему Карлсон. – С чего бы мне становиться профессиональным военным? Наша фирма специализировалась на реализации предметов гигиены…

– Спекулировала, значит! – заржал Колян. – Да ты, батенька, паразит! В одном месте по дешёвке закупал, в другом месте с барышом продавал! Так?

– Ну, я был менеджером по продажам. Закупкой занимались другие…

– Что за паразитское у нас общество, – всплеснул руками мотолюбитель. – Никто ничего не производит, все только спекулируют! К примеру, в России урожай классных яблок, а на прилавках – кислое чилийское дерьмо. Видно, оно барыша больше даёт.

– Оставь человека в покое, – заступился за Карлсона Майк. – Мы тут все не ангелы собрались. Сам-то на какие бабки по миру мотался?

– Кажется, меня приглашали… – Колян потёр пальцами виски. – Не, не помню…

– Мы все не помним, как умирали, – стал размышлять Майк. – Кто мог промыть нам мозги, а? Слушай, а может, всё-таки пришельцы, хоть я в них и не верю?

– Да, – вступила в разговор Юлька, – это распространённый фантастический сюжет: с человеком случается несчастье, медицина помочь уже не в силах, и тут появляются пришельцы, забирают человека на свой корабль и лечат его супертехнологиями. Но обратно на Землю по тем или иным причинам они его не возвращают, очищают память и увозят на свою планету. Но мне кажется, что нас никто не забирал. Всё произошло автоматом.

– Что значит «автоматом»? – спросил Колян. – Что-то я не догоняю, куда ты клонишь.

– А то и значит: вселенной правят незыблемые законы. Это они определяют, кого куда направить после смерти, а не какие-то пришельцы.

– А, «закон кармы», что-то такое слышал, – стал вспоминать Колян.

– Я думаю, что эти законы гораздо сложнее, чем так называемый закон кармы…

– Подожди, Юль, – прервал её Майк. – Что-то ты перескакиваешь. Сначала сказала, что пришельцы спасают человека от смерти, а потом стала рассуждать о посмертной участи. Не в тему!

– Я отталкиваюсь от факта, что сущность человека бессмертна. В данном случае понятия «жизнь» и «смерть» являются весьма условными. Идёт смена одной реальности на другую, одного мира на другой. Предположим, что пришельцы с помощью высокоразвитой технологии могут манипулировать сущностью человека. Зачем им тогда спасать от смерти чьё-то тело?

– Но сама ты в пришельцев не веришь, так?

– В зелёных яйцеголовых человечков – не верю. Но, быть может, базовые вселенские законы воплотились в суперразум, и этот суперразум предстал нам в виде солнца?

– Лучше бы всё, что с нами происходит, оказалось глюком! – замахал руками Колян. – Мозги закипают от ваших космологических теорий!..

А что Карлсон? Карлсон внимательно слушал, теребил свой аппендикс, кивал, качал головой, но собственных гипотез не выдвигал. Неожиданно он сказал:

– Может быть, нам рассматривать то, что происходит, в качестве увлекательного приключения? Мы все – хорошие люди. А что плохого может случиться с хорошими людьми?

Юлька посмотрела на «в меру упитанного» сияющими глазами.

– Постой, так ты веришь в человечество? – удивился Майк. – А я вот наоборот. Мне часто кажется, что Земля – это отстойник идиотов.

– Ну зачем же так? – покачал головой Карлсон.

– Человечество – выброшенная на берег рыба, – продолжал Майк. – Скользкая увечная рыба без рук без ног. Она дрыгается из последних сил своим искалеченным телом, открывает рот, но не может надышаться во враждебной среде и понимает, что скоро умрёт. Всё человечество – такая вот умирающая рыба, а люди – её клеточки.

– Я уверен, что так считать неправильно, – твёрдо сказал Карлсон. – Я согласен, человечество – единый организм, но он не умирает, а движется к чему-то светлому – к знанию, к истине, к любви. Иначе просто не может быть. Не может – и всё.

– «Да здравствует жизнь!» – сказал мертвец, – засмеялся Майк.

Карлсон хотел что-то возразить, но Юлька взяла его под локоть и увела на прогулку.

* * *

– Понимаете, когда мы родились на Земле, у нас была по́лная амнезия прошлых миров, а не частичная, – объясняла Юлька Карлсону на седьмом круге вокруг Майковой Хижины. – Поэтому мы предстали в виде чистых младенцев. Но при следующей смене мира что-то пошло не так. То ли потому что мы умерли молодыми, то ли потому что умерли неестественной смертью, то ли по какой-то другой причине. И вот мы переместились в новый мир, но видим себя отголосками Земного мира. Не избавившись от прошлого, мы не сможем двигаться дальше.

– Скажите, Юля, а какой смысл двигаться дальше, если, по вашей теории, мы вынуждены всё забывать?

– Таковы вселенские законы бытия, – неуверенно объяснила Юлька.

– Мне кажется, законы должны быть осмысленными, а не бессмысленными. По-моему, наша суть в наших воспоминаниях. Избавь нас от всех воспоминаний, и мы станем чистым листом, то есть ничем. И тот, кто родится в другом мире, будет уже новым существом, а не мной или вами.

– Ну, кроме памяти есть ещё духовный опыт, привычка чувствовать тем или иным способом, предрасположения, общая направленность…

– И все эти вещи непосредственно связаны с памятью! – Карлсон остановился и посмотрел на солнце. – Скорее всего, даже с памятью души, а не мозга. Люди, которым удаляли часть мозга, рано или поздно всё вспоминали. Информация, якобы хранящаяся в удалённых хирургом секторах мозга, неведомым для физиологов образом перекочёвывала в другие сектора. Следовательно, воспоминания хранятся в душе, а не в мозгу. А вы говорите, что душа должна каждый раз очищаться от воспоминаний. В этом случае она перестаёт быть собой.

– Но это же ужасно – хранить память обо всех своих прошлых жизнях! Память – источник страдания!

– Значит, надо приучать себя помнить только хорошее, – сделал вывод Карлсон и засеменил вперёд, чему-то тихонько улыбаясь. Видимо, он вспоминал что-то хорошее из своей земной жизни.

Глава 5
Припаркованный приматолог

Последним к их группе присоединился Дока. Из груди у него торчал парковочный столбик, серебряный в красную полоску.

– Ой, а можно потрогать? – беспардонно спросила Юлька. – Вы у нас первый такой, с посторонним предметом…

– Убери руки! – ответил Дока зло. – Ещё повредишь!

Он выглядел совсем мальчишкой со своими длинными волосами, собранными в хвостик. Учился на биофаке МГУ – хотел стать приматологом. Не мог понять, куда его занесло, и всё время спрашивал, как ему вернуться обратно.

– Мой столбик трогать нельзя! – объяснил он Юльке. – Вдруг я умру, если его вынуть?

– Ты уже умер, дурачок! – утешила его Юлька, почувствовавшая себя в роли мамаши. – Ну дай, я посмотрю!

– Всё равно не трогай! – увернулся от неё Дока. – Вдруг заразу занесёшь?

С обратной стороны туловища, между лопаток у него высовывался закруглённый блестящий кончик парковочного столбика.

– Да, припарковался – так припарковался! – начал стебаться Колян, выдернув Доку из-под Юлькиной опеки. – Где твоя хата, братан?

– Вон, – показал Дока. Хата маячила в отдалении.

– А полочка у тебя в ней есть?

– Есть, – удивлённо ответил Дока.

– А на полочке что?

– Орангутаны, гориллы, шимпанзе… Я на гоминидах специализируюсь. С детства зафанател.

– У солнца чего́ просил?

– Да ничего толком. Так, предметы первой необходимости. Что-то я его побаиваюсь.

– А откуда узнал, что оно исполняет желания?

– Случайно.

– Частичная амнезия в башке имеет место?

– Имеет.

– Слушай, у нас тут психотерапевтическая группа сложилась. Собираемся сесть в круг и пообщаться, попсихоанализировать. Ты на тренинги когда-нибудь ходил?

– Только в кино видел.

– Ладно, никто из нас не ходил. Разберёмся как-нибудь. Ведущим пусть пока будет Карлсон – он самый старший. Будешь участвовать?

– Почему бы и нет?

– Вот и отличненько!

* * *

Тренинг всё откладывался и откладывался. Карлсон потребовал у солнца учебник по проведению тренингов и старательно его изучал. Юлька не хотела мешать Карлсону и приставала к Доке. Дока укрывался от неё в своём жилище, курил одну сигарету за другой и просил себя не беспокоить. Майк и Колян всё больше и больше скисали. Как-то они сидели вдвоём в своих шезлонгах и пили дурацкие коктейли «Тропикана» с кучей экзотических фруктов.

– Не могу здесь больше! – сказал Колян. – Хочу ездить по миру, общаться с людьми, жить полной жизнью. Когда же это дерьмо закончится?

– Может, ещё не все собрались? – задумчиво сказал Майк. – Не, решили всё правильно: наша сила – в сообществе.

– Да никто больше не появится, Мишунь, всем нутром я это чувствую… Только вот помогут ли нам эти тренинги?

– Твоё нутро меня уже достало! – взбеленился Майк. – Лучше бы больше думал головой! Что нам ещё остаётся? Церковь построить и молиться?

– Чё ты наезжаешь? – обиделся Колян. – Про тренинги, ваще, я первый выдумал!

– А я выдумал строить город! Но никто меня не поддержал.

– Потому что ты знаешь, что надо сначала всё вспомнить. А для этого нужно действовать сообща. Да ты сам только что сказал, в чём наша сила!

– Ребят, хватит собачиться! – Юлька появилась как нельзя вовремя. – Пойдёмте лучше к Доке. Он заперся у себя и не отвечает.

* * *

Они стучали довольно долго, наконец услышали звук отодвигаемого засова и увидели недовольное лицо приматолога. Впустив их, Дока плюхнулся на диван и уставился в потолок. В руке он сжимал фигурку какого-то ухмыляющегося гоминида. Пепельница была полна окурков.

– Не стесняйся, братва, присаживайся кто куда! – пригласил вместо хозяина Колян.

– А мы тут мимо проходили, решили – дай заглянем к специалисту по приматам, – сказал Майк. – Я что-то забыл, сколько у горной гориллы хватательных конечностей.

– Ну пожалуйста, не уходи в себя! – сказала Юлька, пытаясь потрепать Доку по распущенным волосам. – Пойми, все́м очень тяжело, не только тебе.

– Думаете, ваша психотерапия поможет? – процедил сквозь зубы Дока и стал закуривать очередную сигарету.

– Смотря от чего, – сказал Колян. – От проблем, может, и не избавит, а от амнезии, я надеюсь, вылечит.

– А если я вспомню что-то страшное про себя?

– У тебя из груди торчит парковочный столбик, братан! Ты думаешь, может быть что-то страшнее?

– Спасибо, утешил, – пробормотал Дока.

– Короче, кончай киснуть и жалеть себя! Пойдёмте, в фрисби поиграем или волейбольным мячом попасуем. Спорт – великая сила!

Совместными усилиями Доку удалось вытащить на Пустошь, и они долгое время играли в игры на открытом воздухе, на время забыв о своём странном положении.

* * *

От занятий спортом Дока немного очухался и разоткровенничался.

– Такая классная баба у нас на курсе была, – рассказывал он Коляну, с которым у него как будто заладился контакт. – Изабеллой звали. Даже для одного журнала обнажённой снялась. Но кто я и кто она? Тачки нет, бабла нет, даже одеваюсь отстойно…

– Да бабам совсем не то в парнях нужно, – стал объяснять Колян. – Думаешь, им бабло и тачки нужны? Им крутость нужна, безбашенность, внутренняя смелость. Почему они в девяностые на бандюков вешались? Потому что бандюку насрать, хлопнут его завтра или нет, сечёшь? А бабло для баб – второстепенное.

Дока помрачнел.

– Спасибо, конечно, за совет, но мне эта информация теперь вряд ли пригодится. Я же ведь мертвец…

– Не ссы, прорвёмся, братан! У нас с Микаэлло, знаешь, какая теория есть? Микаэлло, расскажи Доке про ко́му!

Майк зафутболил волейбольный мяч куда-то вдаль и, отдышавшись, принялся рассказывать.

– Ну, типа мы все лежим в коме после несчастных случаев, а учёные головы ставят над нами эксперимент. Облучили нам мозги каким-то новым излучением, и это излучение и-ни-ци-ировало появление новой психической реальности – коллективного сознательного. Короче, мы создали Пустошь энергией нашего ума.

– Видал, какой у нас Майк умный? – Колян изобразил Доке гигантскую голову. – Слыхал, какие слова знает? «Ин-сце-нировать». Хрен с два я бы тебе так круто объяснил.

– А зачем нам тогда свою амнезию лечить? – резонно спросил Дока.

– А это – вроде проверки на вшивость. Если все вместе справимся с этой задачей, дальше у нас всё как по маслу пойдёт.

– Что-то я не уверен. Кажется, мы и правда все сдохли. И на рай, который обещает порядочным людям патриарх всея Руси в своих проповедях, эта хрень мало похожа.

– Ну вот, ещё один нытик завёлся! Хотя, Микаэлло, наша синяя красавица последнее время выть стала меньше, как тебе кажется?

– Да ныть-то мы все горазды, – сверкнул глазами Майк. – «Не могу здесь больше! Когда это дерьмо кончится!»

– Ты всё-таки этот… человеконелюбец, в натуре! – сплюнул Колян.

– Человеконенавистник, ты хотел сказать? Мизантроп? Ну да, я мизантроп, не буду спорить. И вообще, я – серийный убийца. Знаешь, сколько жертв на моём счету?

– Народ, вы посмотрите на этого перца, у него, оказывается, чувство юмора есть! – завопил Колян, и на его крик подошла Юлька.

– А давайте притворимся, что мы все – дети! – сказала утопленница. – Притворимся, что ничего не знаем о жизни, что никогда не занимались любовью и не разочаровывались в людях! И будем по-детски друг с другом дружить!

– Давайте, давайте, – согласился Колян. – Вот ты, Дока, занимался с кем-нибудь любовью? Или только сам с собой?

– Да иди ты! – разозлился приматолог.

– А в людях разочаровывался? Может, ты прямо сейчас разочаровываешься – во мне? Ну тогда просто всё забудь и стань, как дитя. Отчего же не послушаться нашу мудрую мадемуазель? А я себе нравлюсь таким, какой есть.

– И это он называет меня жестоким! – удивился Майк.

– Да я хочу сделать из него настоящего мужика! – стал оправдываться Колян, но тут они увидели улыбающегося Карлсона, семенящего к ним из своей избушки.

– Я готов стать ведущим! – радостно сказал Карлсон.

Глава 6
Групповая психотерапия

Тренинги решено было проводить на открытом воздухе. Когда пятеро человек сели в круг, всем им вдруг пришла в головы мысль посмотреть на солнце. И каждому показалось, что светило чуть-чуть увеличилось в размере.

– Только вот ручки не надо воздевать! – вернул всех на землю Майк. – У нас тут тренинг, а не костёл!

– Почему бы и не помолиться? – возразила Юлька. – Когда мы просим о чём-то солнце, разве это не молитва?

– Да, я лично только что просил у солнца прозрение, – мягко сказал Карлсон.

Майк поморщился. У него были сложные отношения с солнцем.

– Вот у нас и первая проблема наметилась! – радостно сказал Колян. – Не хочешь об этом поговорить, товарищ по положению?

– Да, – поддержал Карлсон, отдёргивая руку от дыры в брюхе. – Как ведущий, поддерживаю эту идею. А потом каждый выскажется по поводу своего отношения к данной проблеме.

– Хорошо, – согласился Майк. – Я считаю, что солнце сделало из нас рабов. И это мне, прямо скажем, напоминает рабство христиан и мусульман там, на Земле. Если мы ещё и молиться ему начнём…

– Да мы и так его постоянно о чём-то просим! – сказала Юлька.

– А молитва – это не только просьба! – окрысился Майк. – Я сто раз читал протестантские брошюрки. Христиане требуют уступить своё место Богу, поставить Его в центр своей жизни, а самому сесть у Его ног. Не видели, что ли, картинку, где кружочек с надписью «Бог» на твоём стуле восседает?

– Ну и какая тут проблема, коллега? – удивился Колян. – Он же круче всех нас! Ты же не против того, чтобы, к примеру, президент тобой управлял, и не хочешь занять его место.

– С чего ты взял?

– Ты же не дебил и отлично знаешь, что не потянешь президентство. Так мир устроен: кто круче, тот выше сидит.

– Но президент сидит на СВОЁМ месте, а Бог хочет усесться на МОЁ! Чувствуешь разницу?

– В данный момент ты тоже сидишь на СВОЁМ стуле, и солнце на него не претендует, – засмеялся Колян. – Кстати, именно оно и дало тебе этот стул!

– Солнце не претендует на моё место до тех пор, пока я не стал его любить и за всё благодарить. Сто́ит только начать это делать, как оно поймёт, что я почувствовал себя рабом, и сгонит меня даже вот с этого стула.

– Или одарит тебя в награду за любовь к нему милостями. С рабами такое тоже случается. Иногда им даже дарят свободу.

– Я и так свободен!

– А кто только что вопил, что из нас сделали рабов?

– Ну не коси под дурака, Колян! Я говорю не о внешнем, а о внутреннем рабстве. Пока ты не чувствуешь себя рабом, ты раб только формально, в силу внешнего порабощения. А как только начнёшь лизать тирану задницу, потеряешь себя как личность.

– Я думал, мы все хотим выбраться отсюда, – обиделся Колян. – Выбраться любыми средствами. Если для этого надо к кому-то подлизаться, в данном случае это не зазорно.

– А я опять говорю: вопрос в том, как подлизаться! Если чисто внешне, то я согласен. Но оно-то хочет, чтобы мы почувствовали себя рабами. А это, скорее всего, необратимый процесс!

– И откуда ты знаешь, чего оно хочет? – скривился Колян.

– Я лично согласна его и любить, и благодарить, – вмешалась Юлька. – Мне кажется, что оно живое и всё понимает. Но помочь себе можем только мы сами.

Все замолчали.

– Пусть теперь выскажется Дока, – сказал Карлсон, вспоминая о своей роли ведущего. – Мы ещё от вас, молодой человек, ни одного слова не слышали.

– А чего тут говорить? – заёрзал на стуле приматолог. – И без меня всё сказали.

– Мы обсуждали, сто́ит ли нам поклоняться солнцу как божеству. У вас есть мнение на этот счёт?

– Да какая разница: поклоняться, не поклоняться? Один фиг.

– Выскажитесь, пожалуйста, поконкретнее, молодой человек, – сказал Карлсон, та́я под ласковым взглядом Юльки.

– Вначале я думал, что всё это – сон. Но теперь понял, что намертво застрял. И знаю, что пути назад нет. И всё уже не важно…

– Путь есть! – провозгласил Колян. – И этот путь – вперёд! Но он лежит через зад! Я правильно выразился?

– Колян хочет сказать, что если мы вспомним, что с нами приключилось, и вообще избавимся от амнезии, то отправимся дальше, – перевёл для других Майк. – Дальше по лестнице космической эволюции.

– А я вот что думаю, – сказала Юлька. – Не важно, умерли мы или нет, не важно, вспомним мы то, что забыли, или нет, не важно, вернёмся на Землю или не вернёмся. Важно одно: теперь все мы точно знаем, что Земля – не единственный мир, и что сущность человека бессмертна, потому что нематериальна. Есть поговорка: «на войне материалистов не бывает». И у нас на Пустоши их тоже быть не может. И мне кажется, именно потому, что мы как раз на войне. Мы воюем сами с собой…

Юлька закинула голову, чтобы посмотреть на солнце, и ей показалось, что звезда несётся к ней, как комета, сквозь немыслимые космические пространства и хочет согреть своим теплом.

– Объявляю перекур! – сказал Карлсон, поднимаясь со стула.

Колян понял слово «перекур» буквально, глянул на солнце и отправился в Хижину. Через секунду он вышел оттуда с охапкой кальянов, трубок, сигар, пачек дорогого табака и зажигалок.

– Разбирай, народ! – крикнул мотолюбитель жизнерадостно.

* * *

– Кто ещё хочет обсудить какую-нибудь свою проблему? – спросил Карлсон, когда все снова сели в круг.

– Я, – сказал Колян. – У меня проблема такая: мне кажется, что мы не тем занимаемся. Я знаю, что сам предложил групповую психотерапию, но у нас получается сплошная трепотня, а не тренинг. Вряд ли эта трепотня поможет нам вспомнить, почему мы здесь оказались.

– И что вы предлагаете, Николай?

– Может, групповым гипнозом заняться? Вдруг узнаем, что́ у нас там вытеснилось в подсознание?

– А кто будет гипнотизёром?

– Вы, товарищ ведущий! Только не надо читать всякие книжки – толку от них ни на грош. Я знаю, как это делается – мне один друган из Финляндии рассказывал. Короче, мы закрываем глаза и релаксируем. А вы будете гипнотическим голосом считать от одного до десяти, потом опять от одного до десяти, и так до бесконечности. Финн говорил, что успех зависит от желания человека быть загипнотизированным. Но мы же все будем этого хотеть! Когда вы увидите, что мы отключились, то дадите нам установку: полностью вспомнить земную жизнь… Ну как, братва, попробуем поиграть в удава и кроликов?

– Надо попробовать, – сказал Майк и посмотрел на Юльку.

– Я не против, – сказала Юлька.

– Я – как все, – сказал Дока, когда все посмотрели на него.

– Даже не знаю, получится ли у меня стать гипнотизёром, – засомневался Карлсон. – Надо всё-таки изучить вопрос. Времени же у нас предостаточно.

– Пока ты будешь читать книжонки, я в петлю залезу от тоски! – взвыл Колян.

– Кстати, а кто-нибудь пробовал здесь кончать жизнь самоубийством? – вдруг спросил Майк.

– Ну я пробовал, – апатично сказал Дока. – Попросил у солнца колёса с цианистым калием и мышьяком, сожрал несколько десятков… Даже брюхо не заболело.

– Я же говорила, что мы все – мертвецы! – самодовольно заявила Юлька. – Как можно умереть во второй раз?

– Ладно, я возьму́ на себя роль гипнотизёра, – сказал Карлсон. – Постараюсь подготовиться побыстрее. Значит, тренинг не имеет смысла продолжать?

– Ты правильно всё понял, друг Гораций! – засмеялся Колян, вынимая из-под стула летающий диск.

* * *

Фрисби натолкнула Майка на мысль выпросить у солнца небольшой антигравитационный летательный аппарат – такой, чтобы проходил в дверь Хижины. Солнце не стало жадничать и послало в Хижину требуемое устройство. Майк вытащил его на Пустошь, но заставить летать так и не смог. Может, это потому что устройство ещё не было изобретено на Земле?

Зачем ему нужна была леталка, Майк так и не понял. В глубине души он отлично знал: сколько и в каком направлении ни лети, Пустоши не будет конца и края. И в итоге Майк увидит под собой их небольшое поселение, приземлится у своей Хижины и спрячется в неё от безжалостного солнца.