Читать книгу "Наждак. Избранные стихотворения"

что вернулось
то не молодость
то прокисший
средний возраст
та ж усталость
та ж сутулость
в каждом слове
та же подлость
никаких болезней
роста
лишь хронические
хвори
думы
сколько до погоста
и обилие теорий
объясняющих все
просто

«хоть грози ты…»

хоть грози ты
плакатом
омону
хоть вопи
что на троне
псих
доживать
по нюрнбергским
законам
потому что
не будет
других

«пишите письма…»

пишите письма
в новое цека
и добивайтесь правды
от подонков
а я шестою следую
колонной
я мимо вас иду
один пока

какое там
над схваткой
схватки нет
есть очередь
на царские смотрины
невестам боевым
сто лет в обед
от них исходит
аромат урины
но то хоть жизнь
а вот жених скелет
на целый мир
воняет формалином

«мир меняет…»

мир меняет
железная воля
одиноких
и слабых
сердец
но приходит
конец
измененьям
и набрав
в чистом поле
каменья
ожидает
спокойно
мудрец
когда
время придет
их бросать
чтоб начать
их тогда
продавать

«тяжелее…»

тяжелее
шапки мономаха
лишь одно
гражданское похмелье
обнаружишь утром
кроме страха
нету ничего
пропало зелье
что вчера
веселием слепляло
в ком людской
природных одиночек
поутру
лишь жители обочин
все еще мечтают
похмелиться
выбирая главную
дорогу
надо помнить
трезвость
норма жизни

Правда твоя, старина Шарло

заслуга надменного маркса
надмирная чудо-отмазка
ведь как ни верти а питание
влияет порой на сознание
и даже крушит подсознание
его направляя к тому
чтоб жил человек по уму

Мф 25:29

осколки европы
гниют на востоке
а скоро
протухнут
остатки надежд
затихли
утопии русской
пророки
удачи не будет
на то и мятеж

на то русский бунт
чтобы биться об стенку
и не головой
а пустою башкой
на то русский бог
чтоб ломать об коленку
людей просто так
для потехи срамной

но здесь и живущие
срама не имут
им жизнь не нужна
да и смерть ни к чему
у них никогда
ничего
не отнимут
имущества нет
у идущих во тьму

«восточноевропейская зима…»

восточноевропейская зима
навек одни и те же имена
на первых полосах
и в кабинетах
одни и те же лица
на портретах

«раз уж выпало…»

раз уж выпало
хоть где-нибудь
родиться
не спеши нигде ты
пригодиться
мир тебя повяжет
или рим
будь отважен
расставаясь с ним
смелость перебежчику
нужней
чем защитнику
гнилых корней

«раз уж выпало в столице нам родиться…»

раз уж выпало в столице нам родиться
то не жить в глухой провинции у моря
очевидный смысл последних ауспиций
нам сулит напрасный труд и горе
вот и пушкин в тексте появился
он же наше всё чего же боле
худшее что с нами здесь случится
это милый друг покой и воля

«давайте придушим…»

давайте придушим
капитана тушина
латает дыры он
за командирами
давно всё к лучшему
переменилось бы
если бы тушина
аннигилировали

Письмо из Лондона

мне россия снится
степь да степь кругом
улететь бы птицей
в мой родной дурдом

сердце замирает
солнышко встает
всюду жизнь играет
ночью смерть придет

выйду в чисто поле
громко перну в лужу
русское раздолье
мы живем не тужим

а потом на печку
чтобы обсушиться
каждая дощечка
мне в избе той снится

только нету хода
мне к родным просторам
хоть совсем не ходор
сник я под напором
новостей оттуда
где живым укором
на людей взирают
строгие березы
где же ты
мой бизнес
пот мой
кровь
и слезы

«станут люди рождаться с опаской…»

станут люди рождаться с опаской
объяснят им
что жизнь
это срок
фараоновой старой закваски
будет хлеб
не для нас опреснок
не мечтайте о русской пустыне
не расступится море для нас
пошумели поныли остыли
на круги своя
в тысячный раз

«история остановилась…»

история остановилась
куда идти
скажи на милость
она так весело
шагала
и никого
не напрягала
куда ж самим
теперь брести
и что нам встретится
в пути
пошли Господь
проводника
мы подождем
стоим пока

вы что ребята
окосели
не шлю два раза
моисея
на землю Я
и вам нельзя
стоять на месте
поджидая
вождя
так можно ждать трамвая
а не поcланца от Меня

«ах все умершее давно прошедшее…»

ах все умершее давно прошедшее
плюсквамперфектное и в минус нам пошедшее
хоть настоящее совсем уж сумасшедшее
но здешнее а не с небес сошедшее

«пустое дело…»

пустое дело
время отражать
оно само себе
зеркало
само
пред собою
вертится
любуется
и хвастается
не стоит ему перечить
любуйтесь лучше собой

«порнографию импотентам…»

порнографию импотентам
пафос гражданский
интеллигентам
каждому товар
по его бессилию
мыло и веревки
под каждою осиною

«и снова окна задраивать…»

и снова окна задраивать
и снова поезд раскачивать
оставшимся так предназначено
а спрыгнувшим
жизнь обустраивать
придется
подальше от насыпи
ведь возле вагонов стоящих
покроется все нечистотами

Сладко пахнет белый керосин

1.
то не опять
то как всегда
кругом враги
вся жизнь
засада
пятиконечная
звезда
горит во лбу
уже с детсада
здесь начинают
малыши
веселым строем
путь на свалку
где патриоты-алкаши
уже давно
живых не жалко
жмурам
тем паче
все равно
и здесь
не может
быть иначе
кино
вино
и домино
да белый керосин
на даче
2.
воспет на языке родных осин
крылатый ароматный керосин
коль нету дома то и дача крепость
а реактивных самолетов резвость
в единокровном примусе сгорела
на кухне чад на даче воздух прелый
бесплодна молодость
и безнадежна
зрелость

«народ не хочет…»

народ не хочет
про народ
ему бы глянуть
на богатых
не люб народу
мейерхольд
ему
тарасовского мхата
хватило
на сто лет
вперед
и не поможет
пьеса
дрезден
как не помог
тогда
батум
когда захочет
стать полезным
отставленный
властитель дум

«оставьте монарха в покое…»

оставьте монарха в покое
безумна страна а не вождь
ее вековые устои
бараки и белая вошь

ну что ж
доживем мужиками
раз воли нам век не видать
ходить нам теперь под ворами
быть может позволят дышать

Памяти Розанова

слышу голос
хоть путь наш труден
но заплачет еще третий рим
мы ему ничего не забудем
мы ему ничего не простим
все твердят голосами томными
мне отмщение
аз воздам
да когда здесь
хоть что-то
помнили
кто хоть раз здесь
платил по счетам
как
что делать
варите варенье
пейте чай с тем вареньем зимой
вы не первое поколение
что исчезнет само собой
рассосется и без гулага
без особых трудозатрат
вы опять про свою гаагу
да ее скорей разбомбят
вы хоть раз без обмана
попробуйте
мир увидеть таким
как есть
а пока вы ребята
роботы
цель одна у вас
быть как все

1987

подъезжая к вокзалу казанскому
я читал николая кузанского
лето было холодным
в ильинке
лапник ломкий лежал на тропинке
и днем счастья бывала суббота
а к стране подступала свобода
будто к горлу прокисшая рвота
и сбывались мечты идиота

если вовремя не проблюешься
то блевотиной ты захлебнешься
так и вышло
опять опоздали
как и я со своими стихами

«склонись…»

склонись
пред беспределом
пустяка
чем мельче он
тем власть его
суровей
он бьет
один лишь раз
наверняка
склонись
без пререканий
без условий
он бунта
не заметит
твоего
он даже
над тобой
не посмеется
и с ним тягаться
это все равно
как если б
на дуэль
ты вызвал солнце

«гавел…»

гавел
не авель
иоанн павел
второй
не толстой
и потому
он святой

Памяти Бориса Немцова

1
народ не поменять
как в ванной кафель
пора понять
смешон народу
авель
остался жив
ну значит молодец
пей водочку
и кушай холодец
2.
хоть был
пародийным
взаправду убили
за правду
за что
а за всё
чтоб лёха
был первым
теперь-то
просёк

«столетье славно и бессильно…»

столетье славно и бессильно
таков был
наш двадцатый век
мы с ним прощаясь
не грустили
не нужен
прошлогодний снег
а прошловековой
тем боле
не пригодится никогда
зимой бесснежной
в диком поле
мы очутились
и тогда
мы вспомнили
как наши предки
в морозы
зарывались в снег
пока нас
не загнали в клетки
спасайте наш двадцатый век

Соль земли

«Вы – соль земли». «Существование Бога доказать невозможно». «Человечество движется по пути прогресса, а Пушкин воспевал женские ножки». «Вам еще рано принимать участие в политической жизни». «Царю показывайте кукиш в кармане». «Заметьте, кто говорил на сходке»».

Александр Блок. «Интеллигенция и революция»

«опять обижен…»

опять обижен
на термометр
сторонник жизни
по теориям
в его ученых
построениях
нет места
бешеным растениям
то бишь соседям
и согражданам
и по болотам
да овражинам
бредет он
с картою
бумажною
безумный
жалкий
но солдат

«раз лижет жопу…»

раз лижет жопу
квн
то вы
дождались
перемен
ах
вы таких
совсем
не ждали
но вы же
цою подпевали
в той песне
не было ни слова
о содержании
иного

«всегда успешны…»

всегда успешны
только овощи
и то
пока их
не съедят
но все равно
в приличном
обществе
не комильфо
просить о помощи
то вносит
меж людьми
разлад

Самозванец

ах как же он блаженных ненавидел
однако стал юродствовать
теперь
ему уж никогда не отличить
блаженства духа от унынья плоти
и простоту от воровства
поскольку
себе вменил в обязанность пугать
единством тела и лохмотьев тех
кто сам боится вдруг не отличить
служение от суеты

1986

«никогда…»

никогда
не станешь ты
свободным
русский
заводной
интеллигент
механизм простейший
кто угодно
пустит в ход
и ты в любой момент
вновь забьешься
в ярости бессильной
завистью и злобой
вдохновлен
ты разрушишь
тысячу бастилий
гильотин
воздвигнешь
миллион

«хорошо на шконке…»

хорошо на шконке
философствовать
выслушав решение осо
коль не вышка
сможешь поспособствовать
ты великим замыслам сосо
не грусти профессор
иль писатель
впереди работа для страны
циник правдолюбец и мечтатель
все
отчизны верные сыны

«вехи…»

вехи
смена вех
из-под глыб
все ушло
позабыт метрополь
диктатурою дохлых рыб
осчастливил россию петрополь
а писали надеялись бились
брали власть
но слиняли и слились
и в большую ненужность
слились
пыль ума
да словесная слизь
вот и вся ваша
русская мысль

«не ищите…»

не ищите
по казематам
заточенную
соль земли
водку жрет она
ждет румату
чтоб космические
корабли
ей доставили
светлое
чистое
что не стыдно
другим показать
ах вы дуси мои
речистые
я ж беззлобно
с вас нечего взять

Примирение

1.
здесь быть чужим
легко и просто
чужой здесь
важный господин
чужому лишь
все не по росту
здесь нелегко быть
не своим
2.
я не умею быть своим
ни средь живых
ни у могил
не видел в этом чести
как здорово что все мы здесь
неважно были или есть
ведь здорово что вместе
пускай безумен наш султан
наш круг блестящ и тесен
вот что
придя в отчаянье
я ссылку друг на твой роман
убрал из примечания
с тобой ведь было там одно
пойдем и разольем вино
какие пустяки
идем
палач тут бим
а жертва бом
так было
верится с трудом
что может быть иначе
не научился быть своим
не рад
но и не плачу
3.
лишним был при жизни
и помру чужим
если поразмыслить
каждый гражданин
сей страны великой
лишний и чужой
хоть слыву я фриком
здесь я в доску свой

«я возможно…»

я возможно
скажу нечто пошлое
и конечно
тому я не рад
устремляется
в светлое прошлое
тот
с кем ты
размножал
самиздат
вы на эрике
песней прославленной
изводили с ним
пачки бумаг
чтоб вертелись в гробу
кости сталина
чтобы люди
прочли
про гулаг
а теперь собутыльник
приятель
однокурсник
иль добрый сосед
песнь поет
торжествующей вате
иль ваяет лихой монумент
то ли мелкому то ли усатому
лучше оба иметь про запас
и не схожи вы с ним
словно атомы
кто металл образует
кто газ

«я немножко повру…»

я немножко повру
а потом перестану
не могу же пургу
я нести непрестанно
я немного порву
сапогом этот холст
я немного во рву
вам устрою погост
обижаетесь зря
по-другому нельзя
или вас иль меня

«гои…»

гои
тоже
не шейте ливреи
там у галича
для рифмы евреи
ведь кашрут
не еда а идея
на пиру лихом
остаться иудеем
и смешно и опасно
но умнее
хоть ты гой
кровь найдут
в твоем елее

«на других…»

на других
это не перекинется
так что лишь
для себя
прошу
я от пафоса
маюсь крапивницей
руки ноги
спину чешу

дорогие мои собеседники
жизнь проста да и мы просты
и мы знаем как любят мошенники
рвать рубахи и жечь мосты

дать последний бой призывают
взяться за руки чтоб не пропасть
после с выгодой исчезают
ни к чему нам такая напасть

А небо будущим беременно

живут счастливые вне времени
и составляют большинство
и над иными сивым мерином
ржут
таково их естество

вся правота их
в неизменности
деталей жизни
мелочей
что вроде не имеют
ценности
как воздух
воздух ведь
ничей

ничей он
только на равнине
не на вершине
не в пучине
где люди пребывают
временно
а время воздухом
отмерено
который смог ты
взять с собой
и кто расчетлив
тот герой

«достебались до свастики…»

достебались до свастики
до говна догламурились
что ж теперь головастики
вы в болоте прищурились

уж не быть вам лягушками
не метать вам икру
скоро прудик осушат ваш
как-нибудь поутру

а потом в мелких лужицах
в яркий солнечный день
но зачем эти ужасы
жизнь прошла ясен пень

до рождения кончилась
до зачатья в расход
головастиков бочками
истребляет народ

«бросьте сказки свои…»

бросьте сказки свои
о народе вы
здесь работает только
юродивый
и гордится
своими трудами
только очень смешной
человек
хватит охать
ах что это с нами
так здесь было
и будет вовек

«по весне чернеет…»

по весне чернеет
падаль-снег
труп его
зернист
колюч и пег
дворники
кружат над ним
шакальи
полон снег
окурков и фекалий
гадил здесь
и пес и человек
ты всю зиму
проклинал мороз
что же ты теперь
воротишь нос

«какашка собачья…»

какашка собачья
какашка кошачья
а мышку сожрали
и ей не до срача
вот так и ты
о жалкий человек
покакать не успел
а уж просрал свой век

«ах достоевский господа…»

ах достоевский господа
ах пушкин
а нам-то хули
слышится в ответ
клеветникам россии
оба вдули
а чеховский
былой
интеллигент
ионыч
и профессор
обреченный
что скучно жил
да скучно и помрет
и будь ты
хоть писатель
хоть ученый
банальность
все равно
тебя сожрет
о двух россиях
бредил евтушенко
андревна
извертелася в гробу
у Чаши все едины
оглашенных
средь паствы нет
и на своем горбу
нести единство
нам
на этом свете
а что там дальше
кто ж
на то
ответит

«не мальро конечно…»

не мальро конечно
наш мединский
да не в нем беда
живем по-свински

Россия Достоевского. Луна…

россия германа
стакан на голове
немецкий марш
стругацкое бессилье
которое
рифмуется с россией
как вэ и дубльвэ
намокшие пальто
дерьмо и серость
в финале уходящий вдаль вагон
рутинной ставшая былая дерзость
приема вечный плен
сын-эпигон

У нас, знаете ли, грязные стекла

бывший гуру
усталый и хмурый
посмотрел
в слепое окно
грязь
срослась
со стеклом
как шкура
разглядеть было мир
мудрено
и чего глазеть
коли всё там
лишь одна беда и напасть
если гуру любой придурок
пусть окно залепляет грязь
ну а все же
нет-нет да и глянет
каждый раз
как в последний раз

«вот народ…»

вот народ
да
велика федора
дорог золотник
и он в кремле
очевидна
бесполезность спора
царь народу нужен
а не мне
поступаю скромно и корректно
ящик выключаю
и в фейсбук
без тирана нет интеллигента
летопись страданий
опись мук
убеждает в том ежемоментно
ловит каждый царский чих и пук
рой вольнолюбивых русских мух

«краткий курс истории партийной…»

краткий курс истории партийной
нам товарищ сталин изложил
общий курс истории всемирной
путин написать благословил
мне
скажу вам честно
до лампады
все что царь наплел
и сочинил
главное в другом
как были рады
те кого он словом одарил
мой раешный стих
об этих людях
им науку
превращать в лубок
вот примерно так
тяп-ляп
и будет
слеплен он
как смесь из этих строк

5 ноября 2014

«придыханием я не грешу…»

придыханием я не грешу
мне тошнотны котурны и пафос
под шута я всегда закошу
вдохновляться не езжу на патмос

не пугаю вторженьем врага
Божьей карой дефолтом эболой
нет врагов коль мы сами орда
и не страшен дефолт жопе голой

я одно лишь хотел вам сказать
от грядущего не отсмеяться
вот и всё
и не следует ждать
ни советов
ни рекомендаций

«готовьтесь к худшему…»

готовьтесь к худшему
сказал бы
да приготовиться
нельзя
убийцы тюрьмы
и казармы
всегда разят
а не грозят
и невозможно
быть готовым
к тому
что не произойдет
само собой
все станет новым
чужим
а все твое
умрет

«шутит история…»

шутит история
зло
но не злобно
личного нет
в ее строгом суде
просто не знает
сроков условных
и отправляются
в небытие
те кто виновными
признан
а после
только их призраки
бродят в веках
их приглашают
с охотою в гости
только живые
внушают нам страх

Шестидесятники

такие времена простые
такие честные слова
а вышло
хлопоты пустые
шум
суета
и трын-трава
вмещали
кухонные стены
вселенский наш
гитарный пир
мы в мире
ждали перемены
но мы и были
этот мир

«воспитаны на эренбурге…»

воспитаны на эренбурге
попросят сами
сунуть в дурку
того кто с ними не молчит
хотя совсем не палачи
и не сказать что первачи
но их кумир илья григорьич
а не смешной гитарный фрик
которому молчанья горечь
страшнее чем чекист-мясник

«с волками жил…»

с волками жил
выл
говорил что за страх
оказалось за совесть
такая вот точность
есть в наших днях

с волками жить
совсем не выть
а пищей быть

«быстро мокрый песок рассыпается…»

быстро мокрый песок рассыпается
превращаясь под солнцем в сухой
коль пошел не дорогой а пасекой
то опухшим вернешься домой

простота этих выводов смелых
мутной сложности ставит предел
только трусы обходят умело
что храбрец им поведать посмел

«лодка стоит у причала…»

лодка стоит у причала
и не плывет никуда
думали
это начало
вышло
опять беда
нету последней монеты
реку не переплыть
бесплотным и безбилетным
ни умирать ни жить

«такой был праведный…»

такой был праведный
да скисла спесь
кормился краденым
и вышел весь
расчеты точные
в итоге ноль
под власть заточенный
уйти изволь
святоши сменные
сюда идут
ждать перемен от них
напрасный труд

Senilia/juvenalia

Я-55

в окруженьи детей и зверей
я не чувствую возраста вовсе
и хоть слышу я голос
готовься
я ему не отвечу
скорей

«без надежды на оплату…»

без надежды на оплату
шлют из гамбурга счета
лишь напомнить
до заката
длятся шум и суета

«вот и жизнь прошла…»

вот и жизнь прошла
а снега все те же
без монет мошна
да и радость реже
снег сойдет весной
я пока останусь
поиграй со мной
в догонялки старость

«мудрость осени деменция сенильная…»

Если весна-красна, то осень будет – мудра.

Борис Херсонскиий.

мудрость осени деменция сенильная
неопрятная вонючая бессильная
и с годами обретенное несходство
растворяет старость в общих свойствах

Вальс о сексе

секс постарел
признаем это
не боясь
век усмотрел
в нем предсмертную радость
опытен смел
наступает вечерний секс
только я не могу
только я не могу
вспомнить тот что с утра

«пить так чай…»

пить так чай
доживать
так в могиле
а любить
так искусство
в себе
на замолкшей
и старой мобиле
только время
смотреть
и судьбе
никогда
и ни в чем
не перечить
коли сказано
лох
значит лох
уже вечер
давно уже вечер
остается сыграть
эпилог

«спасительная…»

спасительная
сладостная
старость
о том
что ничего
не состоялось
уже не надо больше
горевать
будь рад тому
что под себя
не ссать
еще ты можешь
и уже плевать
что тряпочною кожей
окружены глаза
и что блестит в них
вечная слеза
от гордости
что будет унавожен
тобою
всенародный огород
хоть ничего на нем
и не взойдет

«до испуганного старика…»

до испуганного старика
мне осталось совсем немного
начинается издалека
до слезящихся глаз
дорога

с детства раннего
человек
незаметно становится
бывшим
умножая число калек
о самих себе
позабывших

старость
лишь обнажает
страх
незаметный
под юной кожей
нет величия
в стариках
как и нет его
в тех
кто моложе

«возвращается молодость братцы…»

возвращается молодость братцы
голод страхи пайки и овир
снова юным в поход собираться
покорять застоявшийся мир

где еще ты найдешь возвращенцев
в юность дивную к очередям
где отринул народ отщепенцев
и теперь единением пьян

мы едим молодильные яблоки
нашей родины плод золотой
в стариках просыпаются бабники
мир
склонись пред младой гопотой

«пленники не времени…»

пленники не времени
истории
времени и не было у нас
думали
все будет обустроено
коль не врать о прошлом
и каркас
будущего праведного
это
правда о минувшем
а сейчас
наше настоящее
поправим мы
как-то между делом
и рассказ
свой продолжим
никого вокруг

«пережившим свободу…»

пережившим свободу
спасение лишь в амнезии
их рассказам не верят
они сами не верят себе
им деменция в помощь
альцгеймер и лоботомия
пусть сидят и бормочут
в своем стариковском углу

«алоис альцгеймер…»

алоис альцгеймер
стучится в окно
а мне все равно
кто
что
не помню
а где тут окно
что такое оно
а также зло и добро
что
какой там альцгеймер
а мне хорошо
а мне лучше всех
не помню
какой еще грех
что это такое
и ты кто такой
кто я
сам не знаю
живу и не маюсь
той дурью
что маялся
я
столько лет
альцгеймер привет
спасибо
что ты постучался в окно
ты кто

«долго думали…»

долго думали
да гадали мы
как назвать generation next
то грядет
поколение маугли
и на людях поставит крест

«прожил всю жизнь…»

прожил всю жизнь
в чужой стране
ну что ж теперь
стреляться
ведь до конца
осталось мне
не так уж много
братцы
ум помутнеет
плоти боль
все заслонит
на свете
насколько гол
какой король
и что там
на планете
мне скоро
станет
все равно
так пусть же
споры
под вино
продолжат
наши дети
и Бог поможет
молодым
найти на все
ответы
оставим
отпрыскам своим
пикейные жилеты

«я люблю вас мажоры…»

я люблю вас мажоры
за искренность
копипастом
у всех одна
не протухнете вы
не прокиснете
ваша масса
вечно юна

Старая фотография

они звонко крушили ребра
и устало дробили яйца
и на их указательных пальцах
стерта кожа сталью курка
настоящие работяги
на мажоров-внуков с лубянки
с укоризною и надеждой
нежно смотрят издалека

«старый полковник…»

старый полковник
внутренних войск
вместе с женою
пришел на погост
пасха
теперь уже
совсем-совсем
неважно
что позади
пожары
перестрелки
ночная дрожь забытых часовых
или ответ подследственных
ушибся

1986