Электронная библиотека » Дмитрий Скирюк » » онлайн чтение - страница 11


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:31


Автор книги: Дмитрий Скирюк


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Шрифт:
- 100% +

КОРОЛЕВСКИЙ ГАМБИТ

Король был стар.

Под стать ему был замок – эта высоченная громада, окруженная водой со всех сторон. Местами ров осыпался, крутые берега повсюду поросли травой и мхом, да и вообще он был уже не так глубок, как раньше. Весной на отмелях и под мостом, который мало кто теперь именовал подъемным, давали представления молодые лягушачьи менестрели. Стены тоже знавали лучшие времена; неровные, замшелые, сейчас они пестрели светлыми заплатами – следами штурмов и осад минувших лет. А может быть, веков. Немного оставалось тех людей, что помнили, кто им владел до Короля. Нагромождение башенок, зубцов и навесных бойниц стояло здесь давно, и только старые знамена и штандарты в тронном зале хранили память о разбитых армиях, плененных полководцах и о покоренных городах, но кто их спрашивал о том? Никто.

Лишь моль и пауки.

А между тем когда-то (и при том – не так давно) историю любого знамени, щита, любого гобелена замковые обитатели и челядь знали наизусть, успели выучить со слов Короля, чьи бесконечные рассказы о его былых сражениях и подвигах успели всем набить оскомину.

Так мрачно размышлял Робер, ступая по холодным плитам пола тронного зала, неизменно приходя к одним и тем же нелестным для его отца выводам. Король был стар. И замок был стар.

Когда-то это было даже интересно. Робер невольно снова вспоминал себя мальчишкой. Он с братьями сидел на возвышении вторым – по левую руку от отца. Зал тогда был ярко освещен, за длинными столами пировали рыцари, играла музыка, вокруг смеялись, пели. Гончие собаки под столами грызлись за объедки. Много было пива и вина, красивых женщин, кто-то спорил, кто-то мирно спал, уткнувшись в блюдо головой, и вот тогда отец, подвыпив, принимался за свои рассказы, иногда подначиваемый друзьями и соратниками, а иногда – сам по себе. О, тогда отец казался ему чуть ли не героем, равным богу, – так он увлекался, вспоминая каждый раз все новые подробности, так загорались его глаза, так руки жаждали меча! Случалось, посылали в казематы, в зал вводили пленников. Бывало, что отец их миловал и даже отпускал, как, например, произошло на свадьбе сына. И даже после были битвы, и Робер был их свидетелем, а после – и участником. В тех битвах был иной Король, отважный воин, полководец, лицо которого преображалось при запахе крови, а в черных волосах гнездился ветер, приносящий бурю. Но то случалось все реже и реже: уже тогда мало кто решился бросить вызов Королю. Взрослели братья, выходили замуж сестры. Умерла их мать – жена отца и королева. Годы брали свое. Менее всего отца теперь влекли пиры и развлечения. Он затворился в замке и почти не выходил, лишь редко выезжал охотиться. Собаки разжирели от безделья и дремали целый день, большинство их псарь продал недавно герцогу де Ланнуа. Король об этом ничего не знал, его давно уже никто не принимал всерьез; всем заправляла его старшая дочь Бригитта, державшая под каблуком и слуг, и мужа – молодого тщедушного аристократишку откуда-то с югов. Робер сестру не любил, но вынужден был с ней считаться, по крайней мере до тех пор, пока не огласят наследство после смерти Короля. Робер был старшим сыном. Бригитта – старшей дочерью. Здесь Робер невольно улыбнулся. Пусть так, но скоро все изменится. Аристократишка-южанин попусту вертелся перед троном.

Кудель в их государстве не наследует.

Да, все здесь теперь было не так. Пустой и гулкий, тронный зал был холоден и тих. Над головой маячили закопченные дубовые стропила перекрытий. Трофейные знамена свисали вдоль стены, как выпавшие языки у сонма висельников. Меж окнами, едва колеблемые сквозняком, горели факелы, лишь дальний угол зала освещал камин.

Трон был без всяких церемоний развернут поближе к огню. Робер недовольно поморщился, но ничего не сказал – манеры отца всегда немного отдавали деревенщиной. Чувствовалось, что не родовая кровь, но меч и сила рук когда-то возвели era на трон, но об этом Робер предпочитал не думать. Отец и раньше-то не очень заботился о соблюдении надлежащего этикета, а после смерти жены и вовсе наплевал на все приличия. Ну, ничего. Скоро все будет совсем по-другому. Король задумчиво смотрел на пламя. Оранжевые блики колыхались, выхватывая из темноты орлиный нос, скуластое лицо в морщинах, старый шрам на лбу и схваченные обручем седые волосы до плеч. Худые, жилистые кисти рук покоились на рукояти старого меча – отец опять принес его сюда. На столике по правую руку от него стоял тяжелый и чеканный кубок с подогретым вином. Несмотря на свой высокий рост, сейчас Король казался сгорбленным годами стариком.

Да, в общем, так оно и было.

Не дойдя до трона четырех-пяти шагов, Робер остановился.

– Отец…

Король поднял взгляд, медленно обернулся к сыну.

– Уже пошли на штурм? – спросил он.

Слегка надтреснутый и дребезжащий, голос Короля еще хранил оттенок былой силы, силы, которой безропотно повиновались полки, силы, от которой кровь замирала у врагов и злобных чародеев, силы…

То прошлое, сказал себе Робер. Прошедшее. Давно.

– Нет, – произнес он вслух. – Пока что нет. Обветренные губы старца тронула улыбка. Король плотнее запахнулся в плащ и, казалось, сгорбился еще сильнее.

– Они не двинутся до темноты, – задумчиво сказал он. – Осаду вечером не начинают. Они должны дождаться до утра.

Принц предпочел не отвечать.

– Я помню, – медленно проговорил Король. Глаза его сощурились, как будто бы высматривая в пламени камина отблеск давешних сражений. – Я помню, мы тогда стояли на стене… Я, Оливер и Ательстан. Тот замок… Да, когда на нас шли демоны с востока. Их вел тогда лорд Геварт. С ним еще тогда был чародей по имени… По имени…

Он потряс головой. Провел ладонью по лицу и смолк. Рука легла обратно на эфес меча. Мелькнула ямка шрама с тыльной стороны ладони. Когда-то очень давно Король попал в плен и был распят. Но ему повезло. Он был тогда молод, проезжавшие мимо разбойники сняли его с креста, а после он сумел бежать. Историю об этом Робер слышал раз, наверное, двадцать. Принц стоял и терпеливо ждал, привычно отдаваясь своим мыслям и не слушая отца. Скоро, очень скоро все здесь будет по-другому…

– Мелиадор! – вдруг глухо выкрикнул Король. Робер невольно вздрогнул. Заморгал.

– Что-что?

– Его звали – Мелиадор, – повторил Король, глядя сыну в глаза. На лице его было явное облегчение. – Мелиадор… Он был очень сильный маг. У нас был оберег, один на троих… Но даже тогда они не решились идти на приступ, пока не начался рассвет.

Робер кивнул:

– Я знаю. Ты рассказывал.

Старик многозначительно поднял палец.

– Никогда не повредит послушать лишний раз о прошлых битвах, – наставительно сказал он, блеснув глазами из-под дымчатой завесы седых волос. – Так ты распорядился выставить на стену арбалетчиков? – внезапно осведомился он.

– Да, отец.

– И факелы горят у катапульт?

– Да, – вновь ответил тот, стараясь, чтоб его ответ звучал как можно тверже и уверенней – в последнее время старик сделался уже совсем капризным и придирчивым.

– Это хорошо, – покивал Король. – Это хорошо… Тогда нам надо ждать. Надо ждать.

Принц в последний раз взглянул на сгорбленного Короля, на ветхий плащ из меха горностая, на потемневший кубок на столе, на старомодный широкий меч в его руках, затем вздохнул, отвесил быстрый по-военному, поклон и зашагал обратно.

Все складывалось лучше некуда, как он и задумывал. Их договор подписан, деньги из сокровищницы перекочевали в нужные руки. В урочный час преданные принцу люди откроют ворота и осадные войска ворвутся в крепость. Граф Эдвин сдержит обещание. Король, и без того зажившийся на этом свете, умрет, а может – отречется от престола в пользу сына. А может, отречется, а потом – умрет. Скорее всего именно так, да.

А уж Робер потом сумеет как-нибудь договориться с соседями.

Губы принца скривились в усмешке, и он невольно ускорил шаг.

Ох уж эти старые феодалы…


Рубашки, юбки, шемизетки, белые батистовые простыни и расшитые золотом тяжелые бархатные платья – все это шуршащим ворохом летело, падало в распахнутое нутро дорожного большого сундука вперемешку с золотыми канделябрами, серебряной посудой и шкатулками из кости с притираниями, ароматами и всяческими прочими женскими штучками, необходимыми для наведения красоты.

– Бригитта, душа моя, ради бога не бери с собой столько вещей! Мы не доедем до леса, нас поймают солдаты или ограбят разбойники на дороге!

Дородная светловолосая женщина, чьи действия как раз и опустошали маленькую комнату подобно урагану, фыркнула, развернулась на пятках и смерила мужа презрительным взглядом с ног до головы.

– Боже мой, опять ты за свое! – воскликнула она, заламывая руки. – Да хранит нас святой Дунстан, ну до чего ж ты глуп! Сколько раз можно повторять: мы не вернемся в этот замок, как бы ни пошли дела. Считай, что я беру с собою все свое приданое. Все эти деньги, это золото, эти шелка – неужели ты хочешь, чтобы мы все это здесь бросили?

– Нет, но…

– Если ты дал деньги кому надо и ничего не забыл, то карета будет ждать нас в лесу, у красной скалы, у самого выхода на поверхность. Да и потом, мы же берем с собой слуг и охрану.

– Берем, конечно, – мрачно отозвался сидящий на кровати ее муж – худой и на удивление бледный для южанина человечек, испуганный и очень недовольный тем, что их нелепый мезальянс привел его в итоге в осажденный замок. – Восемь человек!

– Куда ж нам больше-то, куда? Сам посуди: и граф, и все его вассалы, все окрестные бароны двинулись сюда, чтоб поучаствовать в осаде. У подземного хода не должно быть вовсе никого – о нем никто не знает. Ах, как же хорошо, что я тогда взяла из сокровищницы то золото и те камни! Нам теперь без них никак. И слава богу, что мой отец, этот старый маразматик, ничего такого не заметил.

– По правде говоря, да, – признал тот. – Хотя как бы он заметил, если не выходит из своих покоев по нескольку недель кряду…

– Где мой плащ?

– Вон он, на зеркале.

– Закрой окно.

Плащ, отороченный куницей, немедленно последовал за прочим барахлом. Бригитта обернулась к мужу.

– Ну что же ты все еще сидишь! – опять воскликнула она. – Уже темнеет. Скоро все уснут, а кто не спит, останутся на стенах, лучшего момента, чтоб убраться отсюда, не придумать. Где твой сундучок?

– Я… – нерешительно втянул тот голову в плечи. – Я уже взял… собрал все, что хотел… И все, что ты мне наказала взять. Но я хотел сказать… Бригги, может быть, не надо? Может быть, не будем уходить? Ведь ты же сама говорила, что замку… э-э-э… что Королю… Что твоему отцу и раньше приходилось держать осаду…

– О боже, ниспослал же ты мне муженька… Да когда ж то было! Он с тех пор уже не помнит, с какой стороны берутся за меч. Полаялся со всеми соседями, а у самого людей на три стены и то – не хватит! Я так и знала, так и знала, что рано или поздно этим все и кончится.

Муж внезапно переменился в лице.

– Слышишь? Шаги!

Бригитта с грохотом захлопнула сундук.

– Да хранит нас святой Этельберт! Скорее лезь в кровать!

Оба, как были одетыми, проворно влезли на кровать и задернули полог. В дверь постучали.

– Кто там? – нарочито сонным голосом отозвалась Бригитта после третьего или четвертого стука. – Что случилось?

– Госпожа, это я, – чуть слышно донеслось из-за двери, – Бриан де Клер. Откройте, все готово. Я пришел вас проводить.

– Ах, сэр Бриан, это вы! – Бригитта соскочила на пол с прытью, несоизмеримой с ее дородной фигурой, и на цыпочках подбежала к двери. – Слава Всевышнему, а то мы уже устали ждать!

Лязгнул засов.

Супруг Бригитты шумно задышал. Мысли его приняли привычное в последнее время и не совсем приятное направление. Бриан де Клер был очень недурен собой, был обходителен, обучен этикету и даже иногда слагал стихи, коряво, но с огромным воодушевлением. Помимо этих качеств юный рыцарь хорошо владел мечом, а некоторое время тому назад еще и объявил Бригитту своей дамой сердца. Все это не без оснований заставляло ее мужа предполагать, что где-то на макушке у него тихонько режутся рога и, может быть, уже не первые. Тем не менее помощь молодого деятельного рыцаря могла прийтись весьма кстати, и потому сей достойный муж сдержал свой гнев и согласился, чтобы сэр Бриан составил км компанию в их спешном бегстве. Что касается Бригитты, то она каким-то образом сумела убедить сэра Бриана, что именно в этом и заключается истинный план Короля – отослать ее с мужем куда-то подальше. Хотя, по правде говоря, и сам Бриан де Клер был не очень высокого мнения о своем сюзерене.

На мгновение рыцарь опустился на одно колено. Тут же встал и шагнул к сундуку.

– Скорее, моя госпожа! Время не ждет.

– Ах, я так волнуюсь, так волнуюсь!

– Не бойтесь, я буду с вами. Эй, вы там! Скорее! Выносите сундуки!

Он повернулся к ее супругу и отвесил поклон:

– Прошу вас, милорд!

Четверо слуг проворно подхватили их поклажу и немедля вышли вон, пыхтя и скособочившись под тяжестью двух сундуков. Бригитта с мужем и Бриан де Клер, закутавшись в накидки потеплей и изо всех сил стараясь не шуметь, двинулись по темным коридорам вслед за ними, спускаясь по неровным лестницам все ниже, ниже – туда, где в тишине и сумраке подвалов ждал своего часа вырытый давным-давно подземный ход.

У двери в тронный зал Бригитта на мгновение задержалась и, поколебавшись, заглянула внутрь. Король сидел недвижно у камина, пододвинув трон едва ли не к самому огню; сидел и думал о чем-то своем, а может быть, дремал. В руках его был меч. Бригитта быстро перекрестилась, помедлила, затем решительно тронула сэра Бриана за плечо: «Вперед».

Покрытая беловатым слизистым налетом дверь за бочками в подвале была не заперта. Бриан де Клер услужливо и быстро распахнул ее, открывши взорам темный зев подземного туннеля. Дохнуло сыростью и хладом, пламя факелов затрепетало. Бригитта снова на мгновение заколебалась, не решаясь сделать первый шаг во тьму и неизвестность.

– Смелее, моя госпожа, – заметив ее нерешительность, сказал Бриан де Клер. – Я проверял его два дня тому назад – свод крепкий, а туннель по-прежнему ведет туда, куда нам надо. Но чтобы вас совсем заверить в его безопасности, я сам с вашего позволения пойду вперед.

С этими словами он пригнулся и, звеня кольчугой, шагнул под темные своды. Следом за ним двинулись слуги с сундуками. Бригитта нерешительно оглянулась назад. Что-то кольнуло ее в сердце, может быть, воспоминание об отце? О том, как он держал ее когда-то на коленях? Как он кружился с хохотом на травяной лужайке, подхватив под одну руку ее, а под другую – ее мать? Как разгонял шлепками братьев-шалопаев, когда они ей досаждали в своих играх? Как привозил из странствий и походов платья, золото, шелка?

Она решительно встряхнула головой.

Все это глупости и детский бред. В конце концов она давно уже взрослая женщина и уж способна сама решить, что ей нужно, а что – нет.

– Да хранит нас святая Варвара!

Она три раза перекрестилась и шагнула вперед.


– Ансельм!

Голос Короля разнесся по большому залу, эхо заметалось между стен. Некоторое время после этого царила тишина, затем где-то далеко скрипнула дверь. Сквозняк ворвался в тронный зал, прошелся вдоль стены. Те факелы, которые еще горели, замерцали, зал наполнился тенями. Король пошевелился в нетерпении, вгляделся в темноту и крепче стиснул меч, как будто бы увидел призрака.

– Ансельм, крапивное семя! Где ты там пропал? Послышались торопливые шаги. Пыхтя и припадая на одну ногу, мажордом спешил через весь зал к Королю.

– Иду, мой лорд, – крикнул он, – уже иду… Остановился, отдуваясь.

– Что будет угодно вашему величеству? Король вновь перевел взгляд на камин.

– Огня, – сказал, помедлив, он. – Распорядись, чтобы принесли еще дров.

Переведя дыхание, толстяк Ансельм вытащил платок и вытер им потную лысину. Рука его дрожала.

– Осмелюсь доложить, мой лорд, – сказал он с явным облегчением, – но в этом нет необходимости: здесь, у камина есть достаточный запас сухих поленьев. Конечно, если вы настаиваете, я сейчас же прикажу…

Он замолчал. Король помедлил, напрягая зрение. Вздохнул и помотал головой, в самом деле различив дрова, заботливо уложенные горкой справа от камина и потому не сразу им замеченные в темноте.

– Да… – вынужден был он признать. – Ты прав. Что ж, раз так, тогда принеси хотя бы вина, что ли. Мой кубок почти совсем уже пуст.

– Сию же минуту, мой лорд, – немедленно ответствовал Ансельм, подхватил кувшин и удалился.

Король поправил мантию. Задумался.

Ансельм в последние несколько лет был в замке сразу за всех. Смотрел за челядью, был мажордомом, виночерпием, секретарем и даже казначеем. Он был один из тех немногих, кому еще доверял престарелый монарх и кто мог управляться с замковыми слугами, которым, по мнению Короля, дали слишком много воли в последнее время. И тем не менее…

Давно прошло то время, когда Король не то что сам пошел бы и распорядился принести дров, но скорее всего – вовсе обошелся бы без всякого камина и огня. Холод… Что молодому холод? Лишний повод посмеяться. Теплый плащ, хорошая драка, разгоняющая кровь, вино и жаркая красотка на любовном ложе – вот и вся недолга. Но чем старше и старее Король становился, тем сильнее донимал его вползающий снаружи настоящий, запредельный холод; холод, о котором он раньше не подозревал и против которого были бессильны огонь и вино, которое теперь приходилось пить подогретым. И словно чувствуя все это, Ансельм, и сам уже не молодой, захватывал себе все больше власти. Ведь до чего дошло: теперь престарелый Король зовет его просто даже для того, чтобы подбросить дров в камин…

Опять негромко проскрипела дверь, опять метнулись сквозняки и колыхнулись пыльные трофейные знамена на стене. Опять по залу заметались тени. На краткое мгновение ожило и полыхнуло пламя в очаге, и Король с запоздалым раздражением вспомнил, что за размышлениями таки забыл о дровах. Ансельм все понял, осторожно примостил на столике принесенный кувшин с вином и сам направился к камину. Через несколько минут пламя в очаге забушевало с новой силой. Мажордом помедлил. Обернулся к Королю.

– С позволения вашего величества, – сказал с поклоном он, – я нацедил из бочки красного, долины Фед. Прошлогоднего урожая. Старая бочка пуста, я не хотел бы сцеживать подонки.

– И не надо, – медленно кивнул король. – Сойдет и это. Подогрей.

– Уже, мой лорд.

С ловкостью, выработанной многолетней практикой, Ансельм наклонил кувшин, наливая вино. Король протянул руку, сжал в ладони нагретое олово кубка. Терпкий аромат старого вина приятно щекотнул в ноздрях. Он приподнял кубок повыше, жалея, что тот не стеклянный, переложил меч из рук в руку и опять задумчиво уставился в огонь.

– Долина Фед, – произнес он. – Да… А помнишь ли, Ансельм, вино десятилетней давности, которое мы пили после штурма замка барона Дирка? Что долина Фед… И то вино из старой бочки, которое закончилось, – даже оно не сравнится с тем, десятилетней выдержки. А какой был бой… И десяти таких бочонков не хватило бы, чтобы отпраздновать победу! Да…

Ансельм тактично промолчал. Возможно, это в самом деле было, и возможно, что после штурма замка у барона Дирка нашлось какое-то вино в подвалах или погребах. Вот только он не помнил ни вина, ни замка, ни барона. Старик в последнее время часто заговаривался, путал даты, имена, и мажордом уже привык не обращать на это внимания.

Тем временем ностальгические воспоминания оставили Короля так же скоротечно, как и возникли. Вновь две тяжелые складки залегли над ртом, прямые линии спины сменились старческим изгибом. Кубок в его руке слегка подрагивал.

– Благодарю, – проговорил Король с нарочитой сухостью в голосе и сделал знак рукой, отсылая слугу. – Ты можешь идти. Ступай.

Мажордом поклонился как-то быстро и неловко, попятился, затем развернулся и направился к выходу из зала. Шаги его подкованных сапог звучали по плитам пола все тише и тише, пока наконец не смолкли совсем. Дверь в этот раз Ансельм ухитрился закрыть совершенно без скрипа.

Лишь за дверью Ансельм осмелился остановиться, вынул из кармана скомканный платок и снова вытер лысину. Перекрестился истово, как только мог, и мелко зачастил по коридору. Нервы его были напряжены до предела. Когда из темноты ему наперерез вдруг выступила темная фигура, он едва сдержался, чтоб не закричать.

– Ансельм! Иди сюда.

Мажордом с облегчением перевел дух.

– Ваше высочество, это вы! – Он оглянулся.

– Я, дурень ты этакий. Кто ж еще? – Принц Эрик, средний сын Короля, небрежно прислонился к стене и сложил руки на груди. Смерил мажордома взглядом.

– Все прошло нормально?

Высокий, гибкий, весь одетый в черное вплоть до перчаток и сапог, принц Эрик походил на черную пантеру и стоял, загородив собой проход. В зрачках его играла темнота. Ансельм гулко сглотнул и оглянулся.

– О да, мой принц, если это можно назвать нормальным… Надеюсь только, что Господь простит нам это прегрешение.

– На твою долю грехов хватит и так, – мрачно оборвал его принц. – Вспомни хотя бы, сколько ты наворовал из отцовской сокровищницы.

– Мой принц, я, кажется, уже вам говорил…

– Короче. Ты подсыпал яд?

– Д-да, мой принц. Я думаю, что через пару часов уже можно… забирать.

– Отлично, – ухмыльнулся тот. – Я знал, что ты меня не подведешь. Тебе зачтется… после.

Мажордом облизал пересохшие губы.

– Но… вы же обещали мне награду… Ваше высочество! Вы обещали…

– Хочешь получить ее прямо сейчас? – Эрик поднял бровь. – Ну что же… Будь по-твоему.

Огонь от факела блеснул на лезвии кинжала, мажордом издал сдавленный всхлип и бесформенным мешком осел по стенке на пол. Вытаращился на принца снизу вверх, как будто бы хотел еще что-нибудь ему сказать, два раза кашлянул кровавой струйкой и обмяк. Глаза его закатились, из расслабленной ладони выпал маленький блестящий предмет и покатился по полу. Эрик нагнулся, лицо его исказила усмешка: это был флакончик из-под яда в оправе тусклого витого серебра. Ансельм так переволновался, что все это время так и продержал его в руке. Принц неторопливо подобрал флакон и спрятал в карман, убедившись предварительно, что тот и в самом деле пуст. Яд перекочевал в вино для Короля.

– Тебе конец, старый маразматик, – произнес Эрик, глядя в пустоту. – А с остальными… С остальными разберемся позже.

Рассветные лучи коснулись окон, на мгновение замешкались, потом ворвались розовым туда, где были выбиты цветные стекла витражей. Упали на пол. Огонь в камине сделался вдруг тусклым и нечетким. Откуда-то издалека снаружи донеслась холодная перекличка сигнальных горнов – войска под стенами трубили сбор. Король помедлил, выплеснул в огонь давно уже остывшее вино, после чего поставил опустевший кубок на пол, встал и двинулся по лестнице наверх, неся перед собою старый меч. Он шел в свои покои твердой поступью, прямой, как не ходил уже давно.

Доспехи ждали. Непривычно было облачаться без помощников, но отвлекать для этого людей со стен Король посчитал для себя унизительным. Латная пластина равномерной тяжестью легла на грудь, наручи привычно охватили плечи и запястья. Пальцы сами находили ремешки, застежки, пряжки амуниции – неторопливо, обстоятельно, с многолетнею сноровкой старого бойца. Последним лег на плечи Короля багровый плащ с гербом, расшитым золотым и синим.

Шлем и ножны от меча остались лежать возле полога кровати.

На стенах царила напряженная тишина – ни ругани, ни шуток. Бойцы рассредоточились по местам, еще раз проверяли амуницию, выглядывали с осторожностью промеж зубцов. В бойницах башен тлели фитили. Тихо булькала вода в больших котлах, поставленных на смазанные салом бревна-рычаги. При появлении Короля все встали.

– К черту почести, – сказал Король, вступая на помост. – Следите лучше за врагом. Ательстан!

Старый, поседевший, стриженный «под ежик» арбалетчик повернулся к Королю, привычно щуря правый глаз. Приветственно вскинул свободную руку.

– Я здесь.

– Я слышал трубы. Они… уже идут? Тот покачал головой:

– Уже нет. Часа полтора тому назад попробовали сунуться под южные ворота, но мы им всыпали. Теперь подтягивают войска сюда.

– Полтора часа? – Король нахмурился, провел ладонью по лицу и вновь надел перчатку. – Боги, я, должно быть, все же задремал… Я ничего не слышал. Почему ты не послал за мной?

– Я посчитал, что нет нужды отвлекать вас ради такой мелкой стычки.

Светило набирало высоту. Поднимался ветер. Внизу, под стенами опять запели горны. Войска перестроились и двинулись вперед, штандарты и знамена затрепетали на ветру. Ательстан со знанием дела посмотрел на них из-под ладони. Усмехнулся.

– Похоже, наших трофеев скоро прибавится. Усмешка Ательстана не сулила ничего хорошего. Врагам. Старый друг, почти ровесник, несмотря на свои годы бьющий латников из арбалета в глаз чрез прорези забрала; он всегда последним отступал с любого поля боя. Король доверял ему безоговорочно и теперь почувствовал, как потеплело у него на сердце. Кровь быстрее побежала в жилах. Где-то в глубине души медленно, но верно разгоралось пламя предстоящей битвы – ощущение почти уже совсем забытое и потому вдвойне приятное. Он вдруг снова ощутил себя прежним, молодым и сильным.

Таран ударил в створ ворот. Затенькали по камню стрелы. Все пришло в движение. Захлопали арбалеты, взвились, прочерчивая небо черными хвостами, зажигательные бомбы из баллист. Король поднял свой меч. Ветер развевал его седые волосы, как знамя, холодный ветер с гор, как много лет назад, когда те волосы еще были черные как смоль, развевали их ветра Киммерии и Аквилонии. Ательстан украдкой снова посмотрел на Короля и решил, что ничего ему не скажет. Ему сейчас совсем ни к чему было знать, как принц Робер с кучкой преданных ему людей пытался отворить южные ворота, и не только пытался, но и отворил их, перебив предварительно стражу… и сам же пал от руки графа Эдвина. А уж потом Ательстан позаботился, чтобы люди графа Эдвина не продвинулись дальше ворот.

Взорванный подземный ход отрезал замок от мира. В лесу остались и Бригитта, и пришлый аристократишка-южанин, без лошадей и без кареты и, конечно же – без сундуков, а один весьма проворный юный рыцарь оказался первым, кто польстился на ее сокровища.

У себя в покоях бился в корчах с синей пеной на губах принц Эрик, выл, сминая ком крахмальных простыней и проклиная старого слугу, который вылил яд совсем не в тот кубок, на который ему было указано.

А принц Эйнар – последний сын, которого поймали возле склада с порохом, когда он поджигал фитиль, теперь сидел в темнице, ожидая своей участи.

Это тоже не заслуживало того, чтобы сейчас об этом говорить. Кто вспомнит о них? Что вспомнится? Предательство, и больше ничего. А скорее всего забудется и это.

Если поле боя останется за осажденными, еще будет время, чтобы Королю об этом рассказать. А если им сейчас и суждено погибнуть, то они погибнут так, как жили, и враги над павшими скажут с изумлением, не веря до конца самим себе: «Вот это были воины!».

Ательстан усмехнулся и поднял арбалет.

Войска пошли на приступ,


Ноябрь 1999г.

Пермь


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 4 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации