Текст книги "Махинация"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mahinaciya-175148.jpg)
Автор книги: Дональд Трамп
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Картнер, понимаешь… язык очень многое может сказать о народе, точнее, даже о менталитете, характере народа. Если язык четкий, понятный – народ такой же. Посмотри на гаэрцев – в приоритете открытые, искренние, всегда готовые помочь люди. Язык степняков Кхарха – прямой, как стрела, люди такие же – никаких двусмысленностей, никаких экивоков, все четко, одно из моих любимых мест в исследованном космосе. А то, чему ты сейчас нас учишь… Смотри сама, Картнер, у языка не то что двуличность – многоликость, не одно значение – по сорок на слово. Можно сказать одну и ту же фразу, чуть-чуть изменив тональность голоса, а смысл меняется так, что за одно такое выражение можно не стесняясь в морду дать. Понимаешь, у них язык – это орудие. Они им и орудуют, причем виртуозно и оттачивая навык до такой степени, что сама видишь – язык постепенно стал неимоверно сложен. Настолько, что проще развернуться и свалить, чем выучить. Да и стоит ли? Если у этих язык такой, то можно представить, насколько сами они… фальшивые насквозь, сукины дети. Извини, самое приличное, что смог подобрать. Мы им нужны? В Галактический союз хотят? Что-то я уже сомневаюсь, Картнер. Не нравятся мне они. И да, уже четко установленный факт – они ведут переговоры с танаргцами… и вместе с тем хотят союза с нами. Странно, не находишь?
Находила.
– И еще, – продолжил Гэс, – все, что они говорят и делают, может иметь двойной, тройной, многослойный смысл, понимаешь?
Я вспомнила сахира, занимающегося со мной, все слова и намеки и… кивнула. Понимала, пожалуй, как никто. «Скушай, деточка, кусочек? Съела? Ну по правилам моего мира ты теперь моя наложница»… Да, странностей у этого народа хватало, как и у этого мира.
– И еще, – продолжил Гэс, – Багор четко дал знать – о нашем мире им известно все. Зачем и к чему – неизвестно, но их человека мы, в принципе, засекли лет через пятнадцать после того, как он уже знал о нас всё. А для спецов нашего уровня такой срок… сама понимаешь.
Я нервно сглотнула.
– Посмотрим, – поднимаясь, сказал Гэс, – наше дело посмотреть и принять решение, в любом случае ассы вытащат, на что способна Эринс за штурвалом, ты уже видела. Выберемся.
Рассеянно кивнула, попутно скользнув взглядом по своему плану занятий… Самое страшное ждало группу только завтра – мы собирались взяться за письменность. А письменность энирейцев – это отдельная песня. Буквы в словах имели пять разных написаний. Пять. Как пять октав.
Наверное, завтра ассы все же прирежут меня, причем молча.
* * *
За ужином все были мрачными, есть один и тот же паек каждый день всем надоело уже на второй день, но мы все тут спецы S-класса, так что ели молча, скрипя минералами на зубах. Все, кроме первого пилота, который смотрел на нас, как на идиотов, и с удовольствием ел свой стейк с соусами и салатом, похрустывая свежевыпеченной для него пищевиком булкой.
Внезапно поняла, что первой ассы прирежут не меня, первым будет он! А учитывая специализацию этих ребят, прирезать они могут и булкой.
– Кстати, мужики, нам тестовый образец нужен, – лениво растягивая слова, протянула Сейли.
– На тему? – мрачно вопросил один из убийц.
– На тему спортивного обольщения, – мило улыбнулась разведчица.
– Пас, – сразу сказал Гэс, – мне до жены еще хрен знает сколько времени добираться.
– Аналогично, – разом сказали ассы.
– Присоединяюсь к акции мужской солидарности, – собственно, присоединился кэп.
– Так, тестостерон отставить! – возмутилась Эринс. – Я сказала, нам тестовый образец нужен, значит…
Через долю секунды в кают-компании никого больше не было. Все-таки спецы S-класса, так что им хватило этой самой доли секунды, чтобы оставить нас с Эринс одних, причем стол убирать, видимо, тоже придется нам самим – эти посуду тут же на месте бросили.
И тут раздался робкий хруст булки…
– Слушай, – глядя на меня, спокойно сказала разведчица, – в конце концов, надо же ему отомстить за все его смачные приемы вкусной пищи на наших голодных от спецпайка глазах.
– Мне-то за что? – попытался возмутиться первый пилот.
– Прирежу булкой, – не глядя на него, мрачно предупредила Эринс.
У парня не было шансов отказаться – ему их просто никто не дал.
* * *
Тренироваться мы ушли в нашу с Эринс каюту, потому что эти гады свалить-то свалили, но камеры в кают-компании понаоставляли, любопытство оно такое, особенно мужское. Поэтому, когда мы закрылись в нашей каюте, началась планомерная атака на систему внутреннего контроля с целью взломать камеры собственно у нас. Сейли заблокировала одну, вторую, третью… На четвертой плюнула, вышла в коридор и рявкнула:
– Еще раз, еще только один раз, и я вам на завтрак, обед и ужин ваши помывки в душе в 3D демонстрировать буду!
– А почему в таком старом формате? – возмутился кто-то из ассов. – На дворе расцвет цивилизации, 6D давно доступны.
– Потому что мне мои уши жалко, а петь ни один из вас вообще не умеет!
Где-то дальше по коридору разом захлопнулись двери. Все шесть штук.
Я же вдруг подумала: а откуда Эринс вообще знает, как они в душе поют…
– Ссс… – раздалось вдали от кого-то, до кого тоже явно этот факт дошел, ну а недовысказался он потому, что, собственно, осознал факт, кому собирается все высказать.
– Ой, давай не будем, там вообще смотреть не на что было! – заявила Сейли и гордо закрыла дверь.
И развернулась к двум слегка смущенным людям. В смысле, я была слегка смущена, а первый пилот сидел совсем пунцовый.
– А вот у тебя как раз все приличненько, – подсластила ему пилюлю Эринс.
Мужик воспрянул духом. В смысле, молодой мужик, совсем зеленый, лет двадцать пять ему, года два как из летного училища, необтесанный еще, с нашими сталкивающийся мало, в итоге…
– Не настолько приличненько, чтобы так на меня смотреть! – отрезала разведчица.
Парень сник.
Ну и вот этого вот окончательно поникшего духом мне предстояло… соблазнить.
– Время пошло, – жестко произнесла Эринс, демонстративно включив секундомер.
Я, сидевшая в спецовке на диване, в который на условно «дневное» время суток трансформировала кровать, оторопев, посмотрела на нее, наткнулась на выразительный взгляд, который недвусмысленно давал понять, что время таки пошло, мельком глянула на себя в зеркало – собранные в пучок темные волосы растрепались, лицо уставшее, под карими глазами залегли тени, нос заострился от спецпайка, который был заточен исключительно под мозг и мускулатуру, толстовка Гэса, которую Эринс утащила у него еще в первый день, на мне висит, в общем…
– Десять секунд, – ледяным тоном произнесла разведчица.
И я мгновенно перевела взгляд на первого пилота. «Мужчины теряют голову от тех женщин, которые способны создать в их воображении целый мир, где богом будет этот конкретный мужчина».
И я фиксирую свой мир на этом разволновавшемся парне. Весь мой мир. Огромный, пугающий, жуткий, в котором единственный самый сильный – вот он, конкретно он. Секунда, вторая… Я беззащитна настолько, что сейчас сама разревусь от жалости к себе.
– К-капитан Картнер, с в-в-вами все в порядке? – подскакивает с места пилот.
Он резко подходит, и я мгновенно хватаю его за руку. Мне страшно. Я та девушка в беде, которую нужно спасать и защищать прямо сейчас.
– Капитан Эринс, – парень, внезапно как-то ставший выше и больше, резко развернулся к разведчице, – я не знаю, что здесь происходит, но требую немедленно это остановить, иначе я подам рапорт на вас вашему же руководству!
Сейли чуть не расхохоталась, демонстрируя все свое отношение к своему же руководству, и уже мне сказала с заметным уважением:
– Двадцать пять секунд, у тебя талант.
У меня отвращение к самой себе и чувство глубочайшей вины перед первым пилотом, который застыл, не понимая, что вообще только что было.
– Идемте, – все так же продолжая держать его за руку, более того, опираясь на нее, сказала я, – я провожу вас до рубки управления.
– В-вы… меня? – растерянно промямлил он.
– Вы против? – мягко спросила.
– Нет! Но вы… – Он явно смутился, кажется, первый раз обратив внимание на то, что я ниже его ростом, и вообще он тут не просто пилот, но еще и мужчина, а я его даже младше.
– Я… – начал было он, вглядываясь в мое лицо, – я буду благодарен, если вы проводите меня до двери, дальше я сам.
– Конечно, – улыбнулась ему.
Когда дверь за ним закрылась, Эринс, укоризненно посмотрев на меня, неодобрительно покачала головой и мрачно выдала:
– Откуда в тебе столько жалости, Картнер?
– Слушай, справилась, и достаточно, – огрызнулась я.
Не то чтобы я злилась, меня просто сильно поразило то, что сейчас произошло. Гилбен часто и во время наших отношений говорил, что я чересчур сильная и независимая, что он себя рядом со мной мужчиной не чувствует… я не понимала. Для меня то, что я сильнее, было фактом, не подлежащим ни сомнениям, ни обсуждениям. Это как то, что небо на Гаэре голубое. Смысл возмущаться тем, что оно, к примеру, не фиолетовое? А выходит, что нет, для мужчин смысл есть…
– Ка-артнер, – протянула, привлекая внимание, Сейли.
А едва я на нее посмотрела, жестко и резко высказала:
– Ты – женщина. В девяноста девяти случаях из ста это скорее минус, чем плюс в нашей профессии. Но есть тот один-единственный процент, который может спасти твою жизнь в экстремальных условиях. И активация этого шанса фактически занимает у тебя даже не двадцать пять – тут я немного преувеличила, – а пятнадцать секунд. Пятнадцать секунд, которые тупо могут спасти твою жизнь. Так что прекратила упиваться жалостью к себе и окружающим, села, и работаем.
Села, делать нечего. В смысле, было чего, много чего еще было, но Сейли права: возразить нечем. И мы продолжили – изгиб позвоночника, такой, при котором нижняя часть… пусть будет спины, приобретает выпуклость и округлость. И вроде мелочь, на мой взгляд, так вообще хрень полная, но… одно вот это движение – и в сильнейшее возбуждение приходят сразу свыше десяти отделов головного мозга мужчины, и в кровь выбрасывается количество гормонов, достаточное для нарушения нормальной деятельности мужской нервной системы.
Эринс была прекрасным преподавателем – малейшее сомнение у меня, и мгновенно пара научных статей и исследований от нее. Работало.
Высокий голос с легким придыханием. Это прошло быстро, у меня, в силу специфики работы, в плане владения голосом все было шикарно… немного неприятно было узнать, почему это так привлекает мужчин. Высокий голос бывает у молоденьких девушек, как оказалось, молодость привлекает мужчин на инстинктивном уровне – в смысле, если моложе, детей больше родит и все такое.
– Слушай, как-то аморально все это, – высказала я, едва закрепили и этот этап.
– В спортивном обольщении нет ничего аморального, есть только скорость и результат, – жестко ответила она, и мы перешли к следующему этапу.
Улыбку отрабатывали долго. Даже не одну – арсенал целый. Разную для разных ситуаций.
– Мужчины сходят с ума от игривых женщин, – эту истину Эринс вбивала в меня в десятый раз уже.
– Игра – это притворство и фальшь, – высказала свое личное восприятие вышесказанного я.
– Вся наша жизнь – это игра, и мы играем, – настаивала она. – Играем с родителями в дочки-матери, с учителями – в школу, с руководителями – в послушание, с официантами в ресторане в умного и хорошего клиента, с парнем, который нравится, – в любимую девушку, с которым не нравится – в недоступную девушку. Мы играем, хотим мы того или нет, и тут есть два пути: делать дальше вид, что не замечаешь этого, и вообще игнорировать или играть по своим правилам. А играть по своим правилам – это потрясающе, уж поверь мне.
Я пыталась, искренне и с упорством, взращенным во мне системой обучения и подготовки. Правда, пыталась, но образ капризной девочки, сексуальной тигрицы и нимфетки, которая всегда хочет, – это было не мое, определенно. Смысл капризничать, если можно самой сделать все, что нужно, смысл соблазнять – в конце концов, если мужчина не хочет, это его личные проблемы. Сейли зверела и тыкала мне в нос сейром с очередными исследованиями. Все, что я в итоге уяснила для себя: любовь в женском варианте – это цветы, небо голубое, построение глазок, поцелуи и обнимашки, в мужском – грубее, проще, примитивнее и упирается в «куда».
– Слушай, я не понимаю, как этот твой Гилбен тебя вообще на секс раскрутил? – наконец взорвалась она.
– Никак, – гулко сглотнув, отозвалась я.
У меня был очень хороший тренер по боевым навыкам, а я – его худшей ученицей. Вообще худшей. Мастер зверел примерно как Сейли сейчас, после занятий с ним я неизменно выползала из зала в основном на руках, ноги он ломал мастерски. А на одном из занятий он случайно задел грудь, я дернулась, всегда была застенчивой и стеснительной, и мастер это заметил. Его хищно прищуренные глаза мне еще долго снились по ночам, но драться я научилась быстро, инстинктивно пытаясь избегать интимных прикосновений всеми способами. Так что в первую нашу совместную ночь, когда я приютила Гилбена, которому ночевать вдруг оказалось негде, он, пришедший ко мне в спальню, по его словам, «обнять», улетел в стену, и челюсть ему потом часа четыре по кусочкам собирали.
Я жутко извинялась, мне было безумно стыдно, но еще пару раз Гилбен улетал в стену, едва дотронувшись до моей груди. Мои отработанные рефлексы включались быстрее, чем разум пытался тормознуть удар. Рефлексы вообще всегда быстрее… но в какой-то момент начали сдавать и они. Внезапно мне стало нравиться видеть Гилбена по утрам в одних брюках, мы часто лежали на постели в обнимку и болтали о всяких мелочах, в одно такое утро он меня впервые долго целовал, и этот поцелуй отозвался во всем моем теле, в кончиках пальцев, приятным теплом в животе… Мне тогда казалось, что нет никого счастливее меня, и кто знает, что случилось бы дальше, если бы счастливая я не отпросилась у Полиглота пораньше с работы, чтобы… приготовить ужин любимому мужчине.
Ужин не удался.
На той самой постели, где еще утром он обнимал меня, целовал мои волосы и мы болтали о свадьбе, Гилбен… имел другую.
Мне было больно. Мне было больно, как никогда в жизни. Все мои эмоции, которые всегда были под контролем, болели, все вместе и каждая по отдельности. Я чувствовала себя так, словно мучительно гибну, когда спустя час в ресторане, на высоте двухсот этажей, глотая кофе с привкусом слез, отменяла свадьбу, больше всего мечтая спрыгнуть сейчас вниз и исчезнуть, просто исчезнуть навечно.
Следующий медосмотр выявил патологическое повышение эстрогена и тестостерона в моей крови, позже вскрылась и причина – гормоны мне подсыпали в кофе неизменно, каждое утро. Четко выверенную и постепенно увеличиваемую дозу. Так что вся моя просыпающаяся чувственность оказалась фикцией… четкой, дозированной фикцией.
– На сегодня достаточно, – сказала я Эринс и ушла в душ.
Долго стояла под струями воды, все еще пытаясь смыть с себя прикосновения… Наивно пытаясь смыть ВСЕ чужие прикосновения.
Когда вернулась, Сейли в комнате не было – видимо, психанула и ушла срывать злость в тренировочный зал. Я вообще думала, это Гэс избил самую большую грушу в зале до дыр, оказалось – она. Капитану Эринс, видимо, тоже было о чем сожалеть в жизни, как бы сильно она ни играла в обратное.
Устроившись на кровати, включила свой сейр – перешла на те две программы, что оставил для меня сахир. Первую я закончила вчера, за вторую с новыми силами собиралась взяться сегодня. Сил, правда, не было, но когда меня останавливали такие мелочи?
Подключилась, программа отсканировала мою сетчатку глаз и открылась… к моему искреннему удивлению, эротическим фильмом. Одним, вторым, третьим, четвертым, пятым… десятым. Я открывала файлы и мгновенно закрывала, как только становилось понятно, к чему дело идет. Дошла до самого последнего и вздрогнула – на меня с насмешкой смотрели темно-синие глаза с багровым зрачком. И сахир улыбался потрясающе провокационной улыбкой, чтобы, наконец, произнести с издевательской укоризной: «Вам должно быть стыдно, капитан Картнер, пропустили столько полезного учебного материала, из которого могли бы почерпнуть поистине глубочайшие знания о моих предпочтениях в сексе».
А также о ругательствах и сомнительных предложениях, которые неизменно звучали прежде, чем мужчины приступали к делу. Но это же сахир, он не относился к тем, кто отказывает себе в удовольствии поиздеваться напоследок.
А вот потом меня накрыло ледяной волной ужаса – он сказал «капитан Картнер». Капитан! Он никак не мог узнать о моем военном звании!
Но на видео сахир продолжал сидеть на полу, скрестив ноги все в той же расслабленной позе, и, улыбаясь, смотрел на меня. Внимательно смотрел. Так, словно видел прямо сейчас и знал, какой эффект произведут его слова.
Я отключила видео мгновенно, выключила сейр, глянула в сторону вернувшейся и ушедшей в душ Сейли, подскочила и бросилась к Гэсу. В каюте его не было, нашелся в тренировочном зале, выполняющим какую-то немыслимую асану, хотя я вообще не понимаю, как с его комплекцией можно стоять на одном пальце!
Увидев меня, отключил наушники, плавно опустился на пол, практически повторив позу сахира, и устало спросил:
– Что?
– Мое военное звание где-нибудь фигурирует вообще? – нервно спросила я.
Гэс, призадумавшись, отрицательно качнул головой и ответил:
– В принципе, нет. Мы с Сейли, естественно, в курсе, у нас достаточный уровень доступа, твои в управлении, кроме начальства, вряд ли.
В том-то и дело, что мои в курсе не были.
– Что-то не так? – осторожно уточнил он.
– Возможно, – нервно ответила ему.
Стопроцентно!
Я вернулась в нашу с Эринс каюту, включила сейр, и… ничего. Повторно видео с сахиром не воспроизвелось.
Я пыталась снова, снова и снова, но все, что могла видеть, – порнофильмы на энирейском. Смотреть их, естественно, желания не было никакого. Отключившись, я дождалась, пока Эринс выйдет из душевой кабинки и сама отправилась в душ. Почему-то росло ощущение грядущих неприятностей, и от этого предчувствия беды становилось трудно дышать.
Однажды со мной такое уже было – предчувствие, нехорошее, липкое, темное, затягивающее в омут депрессии с головой, заставляющее ощущать свою слабость, никчемность, неспособность к действиям и решениям… В это время умирал мой отец. Потерявший в схватке половину своей команды и получивший несовместимые с жизнью раны. Он дотянул до дома, обнял на прощание мать, моих братьев и сестру, попрощался со своими родителями и запретил что-либо говорить мне.
Он умирал, а я не знала об этом. Едва получившая статус кадета S-класса, я занималась по двадцать часов в сутки, но все равно чувствовала, просто чувствовала, что что-то не так, звонила домой и получала неизменное в ответ: «Все замечательно»…
Мастер Кахиро вызвал меня в свой кабинет спустя трое суток, приказал сесть, чего вообще никогда не делал, долго смотрел на меня, после выдал карточку постоянного клиента ресторана Эранеспрингс, свою личную карточку с неограниченным количеством кредитов и честно признался, что он свяжется со мной, только когда я выпью.
Это пугало, но мастер приказал – я сделала.
Приехала в самый фешенебельный ресторан столицы, села за барную стойку, протянула карточку постоянного клиента бармену и получила стакан прозрачной, явно крепкоалкогольной жидкости. Послушно выпила все до дна, даже не закашлявшись – к тому времени нас уже тренировали пить яды, так что какой-то алкоголь был мелочью в сравнении с этим, но опьянение стало неожиданностью, и сильной.
Поэтому словно в тумане я проследила за тем, как бармен протягивает мне черный, запечатанный алым воском конверт, а на сейр приходит сообщение от мастера Кахиро: «Твой отец был похоронен сегодня утром. Генерал не желал отвлекать тебя от учебы, ты его гордость. Держись».
Я… держалась.
Медленно открыла конверт и прочла последние слова отца, адресованные мне:
«Служи Гаэре».
Все эти годы я выполняла его наказ ревностно и рьяно, но, наверное, я никогда не прощу его за то, что он не позволил даже попрощаться. Хотя бы попрощаться… просто попрощаться…
– Картнер, – раздался голос Эринс из каюты, – слушай, если ты там рыдаешь, то заканчивай это дело, у нас есть занятия поважней, чем самобичевание и прочая дребедень.
– Судя по твоему настроению, груша в тренировочном отсеке уже почила вечным сном, – отозвалась я.
– Угу, – подтвердила мое предположение разведчица. – Вылезай уже.
* * *
Из душа я вышла с мокрыми волосами и в одном полотенце, уселась на кровать, внимательно глядя на Эринс.
– Знаешь, у меня какое-то плохое предчувствие, – неожиданно призналась она.
– У меня тоже, – призналась в ответ.
Сейли уселась на пол, обняла колени и умостила подбородок на них, затем задумчиво сказала:
– Ладно, с нами ассы, эти вытащат всегда и отовсюду, железные парни.
Вероятно. Утверждать точно я не могла – с этим подразделением мы редко пересекались.
– Давай дальше учить тебя выживанию, – как-то грустно улыбнулась Эринс.
– Что общего между выживанием и уроками по соблазнению? – поинтересовалась я, доставая расческу с полочки и принимаясь расчесывать мокрые волосы.
– Не скажи, – хмыкнула Сейли. – Мы прибываем на жестко патриархальную планету, где правят исключительно неслабые мужчины, и поверь, в этих условиях соблазнение – один из надежнейших способов выжить для нас с тобой.
– А что делать Гэсу и ассам? – Даже интересно стало.
– Ну, Гэс – спец по выживанию, ассы – собственно, асы выживания в любых условиях, как-никак бывшие десантники, а вот ты под моей ответственностью, и давай подстрахуемся на всякий случай от любых случайностей. В конце концов, знания лишними не бывают.
Вот тут я была с ней полностью согласна. А часы, демонстрирующие полночь, – нет.
Но мы продолжили.
Причем с постулата, в который я просто отказывалась верить:
– Мужчины влюбляются через ответственность, женщины – через постель, – сообщила Эринс.
На мое скептическое выражение лица отреагировала сказанным с тяжелым вздохом:
– Просто запоминай, у меня нет сил спорить и доказывать.
Запоминать бред было сложновато, и Сейли явно поняла мои мысли.
– Слушай, – сказала она после долгого разглядывания меня, – то, что мы цивилизованные люди, – вот это реальный бред. По факту, нами всеми правят инстинкты – правили, правят и будут править. Так вот, женщина в постели с мужчиной инстинктивно понимает, что может забеременеть, для ребенка нужна защита и опора, то есть отец, – все, мозг самки перестраивается, адаптируясь под самца. Это инстинкт, понимаешь? Женщины довольно сильно ограничены в возможностях размножения, поэтому автоматически партнер по постели воспринимается на уровень выше, чем те, кто до постели не дотянул. У мужчин же постель далеко не повод проникнуться чувствами к самке – иметь женщин он может столько, сколько пожелает, по пять штук в день при желании. Но если у него просыпается ответственность по отношению к конкретной… условно скажем, самке – все, щелк, зажужжало, включаются инстинкты, и он будет любить и защищать именно эту женщину и именно ее детей. Инстинкты, Картнер. Заметь, как среагировал на тебя первый пилот, как только осознал, что ты нуждаешься в его помощи. Собственно, поэтому мой совет – никакой постели до тех пор, пока мужчина не начнет чувствовать ответственность за тебя.
Она усмехнулась и спросила:
– Продолжаем?
Молча кивнула, переваривая услышанное.
– Долгий взгляд в глаза, – продолжила Сейли, – мы уже отработали этот навык, так что тезисно даю информацию. Учти, если ты смотришь мужчине в глаза примерно восемьдесят процентов разговора, он автоматически начинает ощущать заинтересованность в тебе как в женщине. Инстинкты.
Снова молча кивнула.
– Брови, – сказала Эринс, – брови, как ни странно, играют значительную роль – приподнимай их при встрече с мужчиной, это заставит его почувствовать, что ты рада встрече. Маленькая деталь – большие последствия. К таким же уловкам относится наклон головы при разговоре – это заставляет мужчину воспринимать тебя как заинтересованного собеседника, а те, кто интересуется нами, интересны нам.
Эринс посмотрела на меня долгим внимательным взглядом, я кивнула, демонстрируя, что все поняла.
– Еда, – продолжила разведчица, – внимательно смотри, как в твоем присутствии ест мужчина: если между вами выдвигается стол, чашка, тарелка – все, что угодно, он пытается абстрагироваться, прикрыться, закрыться, выстраивает стену фактически. В этом случае можно сказать – не твой мужик, но… если он тебе очень нужен, стена пробивается простым «Ой, а что это у тебя такое вкусное, можно я попробую?». Немного нахальства, еда с его тарелки, и… щелк, зажужжало – он тебя кормит, он за тебя отвечает, ты пробила стену и стала ближе.
– Запомню, – без особой уверенности в этом сказала я.
Сейли мой скептицизм поняла правильно и спросила:
– Спим?
Я кивнула.
Когда уже улеглись по кроватям и выключили свет, все же спросила:
– Эринс, кто тебя… этому обучал?
Она ответила не сразу, но все же ответила:
– Багор. Я из его подопечных.
С трудом удержала желание присвистнуть.
– Потом на курсах спортивного обольщения, когда мы Исинхая разрабатывали… Доразрабатывались, – мрачно добавила она.
– Спим, – заключила я.
– Угу, – отозвалась Эринс.
Но затем так же тихо рассказала:
– Картнер, эти знания спасали мне жизнь уже не раз и не два. На Гердне аборигены положили весь отряд – я выжила, потому что сумела «понравиться» сыну вождя. А потом сидела на нашей с ним свадьбе и смотрела, как едят тех, кто еще сутки назад жил, дышал и в целом был моей командой. К слову: с этим гамадрилом я не спала, как уже было сказано выше – постель следует откладывать до последнего, любыми способами, и так же любыми способами следует выживать, всегда, везде и в любых условиях.
– Я не слышала об операции на Гердне, – негромко сказала в темноту.
– Никто не слышал, – хмыкнула Эринс. – Разведуправление, в принципе, не распространяется о собственных «неудачах».
– Гердна вообще условно-цивилизована? – спросила я.
– Нет, – разведчица горько усмехнулась. – Нет, но ублюдкам хватило мозгов поковырявшись в упавшем на планету корабле, настроить сигнал SOS, а после радостно жрать всех, кто по наивности полетел спасать неведомых пострадавших… тоже уже сожранных, к слову. К нашим поступил сигнал после исчезновения седьмого корабля, мы прилетели просто проверить – ни один сканер не показал наличие разумной жизни на планете… Видишь ли, эти живут… жили под землей. И корабли они тоже утаскивали под землю, в карстовые пещеры. Собственно, за последним кораблем мы и сунулись… И… никто не выжил.
– А ты? – едва слышно спросила я.
– Перерезала горло гамадрилу в первую брачную ночь, что было непросто – мужик относился к дуалам и пытался перекинуться в звериную форму. Сбежала, пробралась на последний корабль, активировала систему самоуничтожения, поднялась на поверхность – из-за «свадьбы» корабль разведуправления закопать еще не успели – и покинула планету. После висела на орбите, наслаждаясь фейерверком. Напилась.
У меня… не было слов.
– Напилась, кстати, зря, с моими сломанными ребрами и прочими повреждениями алкоголь был явно не в тему, – безразлично добавила Эринс. – Но я ведь их даже похоронить не смогла… нечего хоронить уже было. И как-то смерть… к ней привыкаешь, а вот к тому, что даже хоронить нечего, – уже нет. С тех пор работаю или сама, или с Гэсом. Не могу больше в команде.
– Понимаю, – едва слышно выдохнула я.
– Наша служба и опасна и трудна, – усмехнулась Сейли. – Но понимаешь, когда я была на орбите, подлетел пассажирский крейсер. Они уловили сигнал SOS, и капитан принял решение помочь. Прикинь? Урод, у него семь тысяч пассажиров на крейсере, включая женщин и детей, куда ж ты лезешь геройствовать, мразь?! Считаные часы, Картнер, тупо считаные часы… они ведь погибли бы, причем все погибли бы. Там, на «кладбище кораблей», таких крейсеров было несколько… Собственно, после Багор вытребовал внесение изменений в кодекс капитанов пассажирских крейсеров – теперь отклонение от курса карается расстрелом.
– Семь тысяч жизней… – эхом отозвалась я.
– До сих пор с ужасом думаю, что могла не успеть, – прошептала Эринс. – У меня были сильные повреждения, следовало остановиться и перевязать бедро хотя бы, но я как чувствовала – неслась вперед. Успела. Перехватила запрос крейсера, дала отбой. После пила, сидя перед монитором и глядя на то, как горит эта проклятая планета.
Она помолчала и тихо добавила:
– У меня ощущение, что с тобой я не успею. Не могу понять, в чем дело. С нами Гэс и ассы, по идее, выберемся отовсюду… но интуиция… Короче, я к чему все это – что бы ни случилось, ты должна выжить.
– Я не настолько безнадежна, чтобы не выбраться из любой передряги, – мрачно заметила я.
– Я тебе только что описала ситуацию, в которой пятнадцать далеко не безнадежных тренированных мужиков стали смачным ужином для местных аборигенов, а я выжила исключительно по причине того, что кроме боевых навыков у меня есть еще и исключительно женский арсенал, – еще мрачнее сказала Эринс. И добавила: – Все, спать.
И она действительно заснула, заставив меня искренне позавидовать ее крепким нервам. Мои такими крепкими не были, и я еще долго лежала, глядя в темноту. Интуиция. Да, у нас, кадетов S-класса, ее развивают основательно и конкретно, и, как и у Сейли, у меня интуиция тоже четко говорила о том, что все будет плохо.
Реально и основательно плохо.
* * *
Наутро выяснилось, что паршивые предчувствия овладели всеми. Мы сели за стол, даже толком не поздоровавшись. Ассы были мокрыми – с четырех утра они засели за тренировки, перед завтраком сходили в душ, и настроение было настолько паршивым, что даже вытираться никто не стал, так и заявились с мокрыми волосами. Гэс был неожиданно мрачен, Сейли вообще огрызалась на любое слово, кэп молча жевал утреннюю кашу с минералами, а я…
– Доброе утро, мисс Картнер, я вам чай сделал, – прозвучало, едва я села, и мы все с удивлением посмотрели на первого пилота.
Молодой мужчина заметно смутился, но твердо поставил передо мной чай и, положив булочку, сообщил:
– Это не пшеничная мука, но я выбрал максимально подходящий для вашего рациона рецепт.
Сказав все это, парень ушел за свой стол, оставив всех нас молча смотреть на булочку. Один из ассов встал, ушел к пищевому блоку, отыскал рецепт булочек, который вбил первый пилот и вскоре вернулся с блюдом, заполненным выпечкой.
Настроение как-то сразу поднялось у всех, и да, пусть не из белой муки, но хоть что-то не скрипящее на зубах витаминными добавками.
– Лады, сегодня я ваша подопытная птыца, – заявил приготовивший булочки асс, ответственно прожевавший кашу для начала и только после перешедший к сдобе.
– Отвянь, место прочно занято, – ядовито улыбнулась ему Эринс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?