Текст книги "Вдовий клуб"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vdoviy-klub-4561.jpg)
Автор книги: Дороти Кэннелл
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Простите, не могли бы вы позвонить в другой раз? (Судя по звукам, сморкается в платок и всхлипывает.) – Вы позвонили в неподходящий момент. Сегодня я схоронила своего возлюбленного супруга, и мне не до покупок или подписки на журналы…
– Понимаю. Но позвольте объяснить, я из Вдовьего Клуба, мне доверено стать вашей наперсницей в эти первые, самые трудные недели. Можно оставить вам номер моего телефона? Прошу вас, звоните мне в любое время дня и ночи, когда вам захочется поплакать или просто выговориться.
(Сдавленное хихиканье.)
– Лучше уж скажите – хорошенько посмеяться! Господи, дорогая, не могу вам передать, как я рада вашему звонку! Самое трудное во всем этом – сохранять скорбную мину! Единственный грустный момент в этой истории был сегодня утром, когда по дороге на кладбище мы столкнулись со свадебным кортежем. Юная бедняжка сияла от счастья, что выскочила замуж – на свою голову. Я с радостью как-нибудь поболтаю с вами. Боюсь только, что сейчас нам придется прервать разговор: к дому направляется моя лучшая подруга Вера. Вот уж кто действительно нуждается в утешении: они с покойником были тайно помолвлены!
(Сочувственный смех.)
– Миссис Соллоувей, жду не дождусь, когда мы с вами встретимся и познакомимся поближе. Вы случайно керамикой не интересуетесь? Вот и отлично! Я занимаюсь в кружке керамики. Меня зовут Киттис Порридж, я живу в Жасминовом коттедже. Мой номер телефона есть в справочнике.
– Большое спасибо!
– Я рада нашему знакомству. Да, миссис Соллоувей, маленький практический совет: немного нашатырного спирта на платочек – и глаза покраснеют, а из носа потечет!
Глава VII
– И что, кузен Фредди прыгнул с башни? – осведомилась Гиацинта.
– Как бы не так, – ехидно ответила я, – он как раз бежал вниз, когда сержант Бикер рвался наверх. Потом Фредди утверждал, будто бы это безобразие – полицейская патрульная машина у ворот – сломало ему весь кайф. Мой драгоценный кузен отделался предупреждением за нарушение общественного порядка. Какой уж там порядок! Зевак столпилось в холле видимо-невидимо! Фредди упоенно стенал о своем разбитом сердце, пока Джилл не прислала весточку через Доркас, что капризами и шантажом ее не пронять, так, мол, после свадьбы недолго оказаться под каблуком у муженька.
– Голубушка, я согласна от всей души! – прощебетала Примула. – А что же сталось с вашей свекровью?
– Судя по запискам констебля Бикера, мистер Исаак Хаскелл заявил, что его жена отправилась в духовное паломничество.
– Ах, как романтично! – вздохнула Примула. – Ознакомившись с «Кентерберийскими рассказами»[2]2
«Кентерберийские рассказы» Джефри Чосера (1340 – 1400) – памятник английской литературы, сборник новелл в стихах. – Здесь и далее прим. перев.
[Закрыть], я поняла, что в таких путешествиях можно встретить столько странных личностей…
* * *
Официально медовый месяц был отменен. Около половины седьмого мы с Беном (уже в гражданском платье) сидели в поезде, который должен был отправиться в Лондон в шесть тридцать три. Оставалось восемь минут до отхода. В длинном вагоне было всего несколько пассажиров, все расположились в противоположном конце. Тем лучше для них, потому что Бен открыл окно. Его клаустрофобия снова напомнила о себе.
В неоновом сиянии фонарей вокзал Читтертон-Феллс выглядел крайне убого. На бетонной стене пузырился рекламный плакат – роскошная блондинка с подрисованными усами пьет единственное в мире правильное виски. Вероятно, все дело было в моем паршивом настроении, но худой субъект в засаленном плаще, который дымил окурком, привалясь к стене кассы, показался мне зловещим.
В голове все время вертелся один и тот же вопрос: неужели мысль о том, что я стану ее невесткой, довела миссис Хаскелл до самоубийства? Бен утверждал, что констебль Бикер просто-напросто воспользовался предлогом заглянуть в Мерлин-корт. К тому же констебль сам признался, что официальное расследование никто и не думал начинать. Утром он случайно разговорился с приятелем, патрулирующим лондонскую Краун-стрит, и слово за слово выяснилось, что некая Магдалина Хаскелл в возрасте семидесяти лет вот уже два дня, к беспокойству соседей, не выходит из дома. А сын этой дамы, Бентли Т. Хаскелл, проживает неподалеку от Читтертон-Феллс, в особняке на скалах. Объяснение констебля звучало вполне правдоподобно.
Мы отказались от мысли ехать в Лондон на машине, поскольку машина Бена «хайнц 57» (наполовину «мерседес», наполовину «фольксваген», причем обе половины худшие) с возрастом превратилась в слишком норовистое создание. На станцию нас отвез Сид Фаулер. Наши неприятности послужили ему отличным антидепрессантом – настроение Сида резко пошло вверх. Он бодро подхватил наш багаж и, пока Бен покупал билеты, оживленно трещал:
– Магдалина была… да нет, рановато еще о ней в прошедшем времени… она потрясающая женщина, Элли. Без четок чувствует себя голой и непременно спрыскивает рубашки святой водой, когда их гладит. Бен тебе рассказывал, что она сватала ему некую Ангелику Евангелину Брэд? А что касается папаши Исаака… не бери в голову, если ты ему не понравишься. Женщин выше полутора метров старик считает гормональными уродками и презирает всех, кто получил деньги в наследство. Это потому, что он сам пробил себе дорогу от разносчика овощей до владельца зеленной лавки.
Когда Сид ушел играть в бинго, я не очень огорчилась.
Примут меня в качестве невестки или нет, мне все равно придется подняться в квартирку над зеленной лавкой. Мы ехали в Лондон к отцу Бена. Мой муж, набычившись, уставился в окно.
– Элли, видишь того типа с окурком на нижней губе? Мне кажется, я его где-то видел, но где – хоть убей, не помню.
– Неприятное ощущение! – с готовностью откликнулась я и почувствовала почти нежность к типу с окурком: он стал мостиком между мной и моим мужем. С явлением констебля Бикера народу прошлая жизнь Бена на Краун-стрит сомкнулась вокруг него и разделила нас. Я пребывала в растерянности, не зная, как восстановить наше утраченное единство.
– Смотри-ка, – я придвинулась поближе, – он уходит, но как-то неуверенно. Все время оглядывается.
– Наверное, решил, что поезд прирос к рельсам и никогда не тронется с места. – Бен улыбнулся, но взгляда на мне так и не остановил.
Хорошая жена знает, когда оставить мужа в покое наедине с его мыслями. Я потерла обручальное колечко. Наша любовь переживет любые невзгоды. К тому же надо смотреть правде в глаза: если до сегодняшней ночи местонахождение миссис Хаскелл не будет установлено, с медовым месяцем можно распрощаться. Вряд ли Бен откликнется на прелести жемчужно-розовой ночнушки, пока его мать обретается неизвестно в каком аду. В противном случае я бы перестала его уважать. Я надеялась только на то, что исчезновение – не более чем ловкий ход со стороны свекрови. Разве можно отколоть лучший номер, чтобы отравить женитьбу сына? Гнев слегка взбодрил меня, а заодно прогнал страх за судьбу новой родственницы. Сколько в лондонском округе мостов, под которыми ревет и шумит маслянистая темная вода? Я отказалась от намерения не нарушать мысли Бена и взяла его за руку.
– Жаль, что мы не дозвонились до твоего отца и он не знает, что мы приедем.
Бен обнял меня за плечи, и пропасть между нами сузилась.
– Видимо, он отключил телефон.
– Как ты думаешь, он забудет о вашей дурацкой вражде и заговорит наконец с тобой?
– Элли, ты не знаешь моего отца. Что верно, то верно.
Поезд издал угрожающий рев. Двери в дальнем конце вагона распахнулись, впустив ледяной воздух и выхлопные газы. Вошла седая женщина в черном, похожая на няньку из старинных детских книжек. За ней следовал мужчина с ребенком на руках… нет, с женщиной. Голова женщины свесилась с плеча мужчины, и кто-то, шедший сзади, поправил пышные каштановые волосы. Нянька вытащила из сумки дорожные подушки и разложила их на сиденье.
Бен постучал пальцем по часам. Оставалась одна минута. Мы выглянули в окно. Носильщик рысью мчался по платформе, толкая инвалидную коляску, – наверное, к багажному вагону. Я снова посмотрела на новых пассажиров. Нянька и калека заняли места спиной к нам, мужчина стоял в проходе. У него было лицо поэта, из тех, что воспевают прелести могильного покоя. Но я почти не обратила на него внимания, потому что с сиденья поднялась невысокая девочка с мышиного цвета косичками – та самая, которой я бросила свой букет, Алиса Спендер. Она что-то сказала мужчине и в этот момент поймала на себе мой взгляд. Невольно покраснев, я робко помахала ей рукой и откинулась на спинку сиденья.
– Знаешь, Элли, – Бен закинул руки за голову и потянулся, – я все больше склоняюсь к мысли, что Мамуля в полном порядке. Хочешь, поспорим, что она устроила себе роскошный отдых в каком-нибудь монастыре и наслаждается на полную катушку?
– Уверена, дорогой, что ты прав.
Кто они такие: калека, поэт, няня? Куда они едут? Какое отношение имеют к Алисе?
Состав вздрогнул. Дежурный прошел по платформе, прижимая к губам свисток, – готовился дать сигнал отправления. Внезапно на перрон ворвались две женщины в развевающихся пальто. Руки их под тяжестью багажа вытянулись, как у неандертальцев.
Одна из них, дама необъятных размеров, завопила: – Дежурный, задержите поезд! Оглушительно хлопнула дверь. Две дамы, спотыкаясь, ввалились в проход и вознамерились приземлиться возле нас. Обе болтали без умолку и выглядели такими разгоряченными, что вполне могли не заметить открытого окна. Дама в клетчатом пальто и шотландском берете показалась мне смутно знакомой, но она окинула нас с Беном равнодушным взглядом. Стало быть, на свадьбе ее не было. Средних лет, с кошачьей мордочкой, раскосые очки только усиливают впечатление. Даже волосы у нее были рыжеватые, как кошачья шерсть, а над губой пробивались усики. Дежурный дал свисток, и мы, покачиваясь на рельсах, уплыли в туманную ночь.
Бен чуть-чуть приподнял окно и снова растянулся на сиденье.
– И все-таки я убежден, что это буря в стакане воды. Бетти Лонг всегда спала и видела, как бы подложить Мамуле свинью.
Я покосилась на дам и понизила голос:
– А почему?
Бен подышал на ногти и принялся полировать их о лацкан пиджака.
– Видишь ли, я всегда был гораздо умнее ее отпрыска, к тому же…
– Несомненно, красивее.
– Это само собой разумеется.
– Бен, но мне кажется, что болтовня этой соседки задевает единственного человека – твоего отца. Мамули нет дома, и она не слышит, что там судачат про ее занавески.
– Мамуле семьдесят лет. Почему бы ей не вздремнуть этак минуточек триста, если ей угодно?
– Разумеется, но перемены в заведенном распорядке… – Умная жена знает, когда сменить тему. – А твоя мама дружила с матерью Сида, когда Фаулеры жили на Краун-стрит?
– Отношения у них были довольно приятельские, пока Джордж Фаулер не удрал с другой женщиной. Мамуля дважды в день ходила в церковь молиться, чтобы он вернулся. Но оказалось, что миссис Фаулер вовсе не жаждала его возвращения.
Пухлый саквояж сорвался с полки над головами соседок. Он запросто мог бы прибить одну из них или даже обеих, но Бен вскочил и ловко подхватил непокорный багаж.
– Не ваша пропажа? – обратился он к нашим спутницам.
Меня бросило в жар. Такой красивый, такой галантный и такой мой!.. Толстуха копалась в своей сумочке, нам ответила кошечка в шотландке:
– Большое вам спасибо. Должно быть, я небрежно закинула его на полку. Всегда нервничаю, когда приходится спешить на поезд. Обычно я выхожу из дому заранее, но сегодня мне пришлось пойти на похороны, а на похоронах спешить неудобно…
– Позвольте, я пристрою его как следует, – Бен поплотнее впихнул саквояж на полку.
Так вот почему женщины показались мне знакомыми! Я видела их у церкви, И эти брошки с черными дроздами я тоже помню. То ли эмблема клуба любителей пернатых, то ли последний писк моды на благотворительной распродаже. Женщина в шотландке сняла и протерла очки. Ее приятельница захлопнула сумочку и подалась вперед.
– Полагаю, новобрачные? Жизель и Бентли Хаскелл, верно? Замечательно! – Она басовито хохотнула.
До чего ж неприятная особа! Под оплывшим лицом колыхались бесчисленные подбородки, необъятная грудь перекатывалась, как матрас водяной кровати. Я испуганно пощупала свою талию. Никогда в жизни слова «топленые сливки» не сорвутся с моих губ!
– Меня зовут Амелия Джоппинс, а это моя приятельница Киттис Порридж.
– Очень приятно, – вежливым хором отозвались мы с Беном.
Кого же она мне напоминает, кроме собственного зеркального отражения в прошлом? Королеву Анну, когда та заболела водянкой! Точно! Высоченная башня в стиле «помпадур» из седеющих каштановых волос, массивные янтарные перстни, врезавшиеся в толстые пальцы, напыщенные манеры. Рот Амелии Джоппинс пенился улыбками, но глаза выдавали ее. Пусть только кто-нибудь посмеет вызвать неудовольствие этой толстухи, она тотчас возопит: «Отрубить ему голову!»
Я улыбнулась Киттис Порридж, сжатой в гармошку между окном и тушей приятельницы.
– Мы с вами столкнулись сегодня на кладбище.
– Совершенно верно! А я так хотела с вами познакомиться. Понимаете, миссис Хаскелл, я хочу заново обить диван и все думаю, подойдет ли золотистая парча к моим восточным коврам?
Амелия Джоппинс снова издала утробный смешок.
– Не приставай к людям, Киттис. – Она неуклюже повернулась к нам с Беном. – Я-то пропустила похороны. Сама я вдова, и Киттис тоже, наши бедные мужья скончались года три назад, так что я, конечно, сочувствую, но мне пришлось навестить подругу – она пациентка в «Эдеме». У бедняжки нервы не в порядке, сами понимаете, климакс… – Последнее слово она произнесла одними губами. – К тому же я незнакома с миссис Соллоувей, мужа которой сегодня хоронили, вот и не пошла на похороны. Знаете, трудно бывает провести четкую границу между сочувствием и вульгарным любопытством. Особенно если покойный погиб от несчастного случая.
– Действительно, – согласился Бен, рассеянно рисовавший чертиков на билете.
– Автомобильная катастрофа? – Я-то спрашивала из самого что ни на есть вульгарного любопытства: надо же как-то отвлечься от печальных мыслей о пропавшей свекрови.
– Как, миссис Хаскелл! – удивленно затряслись подбородки. – Разве вы не читали в «Оратор дейли» про несчастного Элвина Соллоувея? Заметку поместили прямо под колонкой Доброй Надежды. Несчастный был поражен электротоком в ванне. Он был умельцем и собственными руками смастерил электрическую сушку для полотенец, Ну и…
Я припомнила, как кто-то на похоронах обмолвился: «Его смерть – ужасный шок!» Прижавшись к Бену, я мысленно поклялась даже для замены перегоревшей лампочки вызывать профессионала.
Поезд промчался мимо станции Снарсби. Выудив из огромной кошелки золотую пудреницу, Амелия Джоппинс принялась отбеливать свой лиловатый носище.
– Как я завидую вашему чудесному старому жилищу, молодые люди! Дом и тебе ведь нравится, правда, Кит-тис? – Она повернулась к приятельнице и едва окончательно не расплющила ее.
– Да-да, конечно, – сдавленно прохрипела та.
– По деревне ходят потрясающие слухи о самой усадьбе и о тех, кто там живет. Прямо как из книжек мистера Дигби!
Знакомая песня. Бен мигом притворился спящим.
– Простите мое невежество, но я никогда не читала книг мистера Дигби, – призналась я.
– Разве вы не знаете, что он пишет под псевдонимом Мэри Грифф? – Амелия Джоппинс кинула пудреницу обратно в сумочку. – «Вампир-вегетарианец»! Потрясающе! Не стану пересказывать весь сюжет, но суть в том, что нельзя высосать кровь из репки! – Еще один гулкий смешок, и миссис Джоппинс пронзила взглядом Бена. – А ведь среди нас есть еще один писатель, притом автор поваренной книги!
Бен всхрапнул.
Киттис Порридж наклонилась к нам как можно ближе. Ее кошачья мордочка горела восторгом.
– Может быть, мистер Хаскелл не откажется продемонстрировать свое искусство гильдии Домашнего Очага?
– Отличная идея! Я в совете этого кружка… и еще многих других. – Миссис Джоппинс поправила брошку с дроздами и принялась подсчитывать, загибая пальцы: – Секретарь Общества любителей маяков, член правления Клуба феминисток старше сорока, председатель Исторического кружка. Киттис, я ничего не пропустила?
– Мне казалось, ты записалась в класс аэробики Наяды Шельмус…
– Да, но поскорее выписалась оттуда, пока не описалась от натуги. – Подбородки миссис Джоппинс сжались в сердитую гармошку. – Вы такие милые молодые люди… – Глаза миссис Джоппинс снова устремились на Бена. – Не возражаете, если Исторический кружок в ближайшее время устроит экскурсию по вашему дому? Замечательный способ собрать деньги, правда, Киттис? Не жаль отдать пару фунтов, чтобы посмотреть подземелья! Бен приоткрыл глаза. Поезд с грохотом несся мимо очередной станции. Яркие огни слепили глаза.
– Мерлин-корт не может похвастаться подземельями и темницами, – сухо сказал он.
– То есть как это? – Миссис Джоппинс больше не улыбалась. – Неужто Мерлин Чокнутый замуровал их?
– Амелия, – мяукнула миссис Порридж, – миссис Хаскелл – родственница покойного…
– Я ей это в вину не ставлю.
Поезд въехал в туннель, пронзив темноту тоскливым воем. Я стиснула взмокшую ладонь Бена. Какая пытка для него!
– А я боюсь улиток, – призналась я шепотом, чтобы поддержать его.
Все, отбой. Мы снова выехали на серый свет божий, с огоньками далеких домов и уличных фонарей. Миссис Джоппинс пыхтя поднялась с сиденья.
– Не мешает подкрепиться парочкой пирожков с мясом. Наведаюсь в буфет. Ты идешь, Киттис? А вы, мистер и миссис Хаскелл?
– Спасибо, нет, – сказал Бен, и с моей стороны было бы свинством не поддержать его. К тому же я надеялась потерять еще полкило, прежде чем надену жемчужно-розовый пеньюар.
Киттис Порридж мило улыбнулась, напомнив мне Тобиаса.
– Вы уверены?
Миссис Джоппинс перебила подругу:
– Глянь-ка, Киттис, это же доктор Бордо! – Ее подбородки устроили настоящий шторм. – Его классический профиль я узнаю где угодно! Вон он, в том конце вагона, в черном кашемировом пальто! С ним девочка с косичками. Наверное, дочка той параличной, что живет во Вдовьем Флигеле, который стоит в саду «Эдема». Да и сама калека тут!
Я вжалась в сиденье. Ни за что не стану глазеть… Доктор Бордо!
– Люди такие жестокие! Рассказывают про него ужасные вещи! – Миссис Джоппинс вся раздулась от праведного возмущения. – Но Британская медицинская ассоциация посчитала все это просто смехотворным. Почему бы ему не возиться с богатеями? И что удивительного, если старушки иногда умирают? Я вас спрашиваю, – ее суровый взгляд пригвоздил меня к сиденью, – что тут подозрительного, если кое-кто из этих несчастных за час до кончины переменил завещание в пользу доктора? За преданность полагается награда!
– А жадные родственники и друзья получат по заслугам – то есть ничего не получат, – льстиво вставила Киттис Порридж.
Я не сомневалась, что она еще поплатится за то, что осмелилась перебить подругу. А пока миссис Джоппинс продолжала:
– Ох и наслушалась я пакостей про доктора… Мол, он сберегает не жизни, а себе на жизнь! Но ведь «Эдем» процветает! Пациентам обеспечен индивидуальный уход! Один-единственный доктор… – Она резко замолкла.
С поездом творилось что-то неладное.
Мы мчались к станции Пеблвелл, огни бежали нам навстречу, как спортсмены с олимпийскими факелами, и тут поезд затормозил на всем скаку. Стены заходили ходуном, вагон, казалось, вот-вот рассыплется. Вопли и стоны пассажиров. Перед глазами у меня огненными буквами вспыхнуло слово КОНЕЦ.
* * *
Когда я открыла глаза, все стихло. Объятия Бена заменяли мне ремень безопасности. Киттис Порридж в сбившемся набок берете лежала поперек сиденья, пытаясь натянуть юбку на раскоряченные колени. Слышались возбужденные голоса: «Что случилось?!» Два старичка в котелках испуганно держались за руки. Миссис Джоппинс застряла в проходе. Никогда еще ожирение не казалось столь величественным и надежным.
– Элли, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Бен.
Я кивнула. На платформе клубилась толпа. Пассажиры устремились к выходу. Дежурный по вокзалу открыл дверь и проревел голосом, гарантирующим всеобщий переполох:
– Только без паники! Всем оставаться на местах!
– Что случилось?
– Что стряслось?
– Ирландские экстремисты?
Дежурный спрыгнул обратно на перрон.
– Человек упал под колеса, но…
Его перебил голос еще более авторитетный, чем у миссис Джоппинс:
– Пропустите! Я врач!
Мужчина с лицом поэта спустился на перрон и быстро зашагал вслед за дежурным. Я порадовалась, что Британская медицинская ассоциация была милостива к доктору Бордо, и теперь он сможет помочь пострадавшему.
Глава VIII
– Подождите, я сама догадаюсь! – Примула прижала пальчик к губам и закрыла глазки. – Несостоявшийся покойный оказался мистером Верноном Шиззи, агентом по продаже недвижимости.
– Впечатляет! – прокомментировала я. – Хотя эта история неделю размазывалась по всем передовицам «Оратор дейли»: «Неизвестная женщина спасает несчастного из-под колес поезда», «Мужчина рухнул на рельсы» и тому подобное.
Оранжевые губы Гиацинты сложились в улыбку:
– Вы больше поверите «Цветам-Детективам», если я сообщу вам имя этой женщины?
– Я понятия не имею, о ком идет речь…
– Ну что вы, моя дорогая, вы прекрасно ее знаете. – Примула положила мне в кофе ложку сахара и размешала. – По словам очевидцев, мистер Шиззи стоял на самом краю платформы, внезапно завопил: «Мышь!!!» – и рухнул на рельсы. Все вокруг замерли, кроме дамы среднего возраста, весьма скромно одетой, с кудряшками. Она стояла ближе всех к пострадавшему. Ее мужеству и находчивости аплодировали пресса и общественность, но МЫ-то знаем, что на самом деле она просто потеряла голову.
– Мышь? – медленно произнесла я. – Значит, «три серые мышки»?
– Элементарно, моя дорогая Элли, – просияла Примула. – Таким образом, искомая дама не кто иная, как миссис Беатрис Мукбет, в чьей машине вы с Беном спасались от дождя в день свадьбы. Ей было приказано купить серых мышей, и она, как человек добросовестный, включила их в список покупок. Трех маленьких серых зверушек, потому что одна или две могли рвануть не в ту сторону и мистер Шиззи, который до смерти боялся мышей, остался бы цел и невредим. Мыши должны были обязательно быть серыми, потому что белые лабораторные не бегают по вокзалам. – Примула осуждающе покачала головой. – Какое пренебрежение к жизни братьев наших меньших!
Глаза Гиацинты под полуприкрытыми веками сверкали в розовом свете ламп.
– Наверняка Президент и Правление клуба прочистили миссис Мукбет с наждачком… если не как-нибудь похуже. Основатель, естественно, был очень недоволен. Такой изысканный, точно выверенный план – и все насмарку. Обратите внимание, что мистер Шиззи догнал поезд не в Читтертон-Феллс, где его и миссис Мукбет могли легко узнать. Нет, кто-то уговорил бедолагу сесть на поезд в Пеблвелле… Должно быть, кто-то из гостей на свадьбе предложил подкинуть мистера Шиззи до Пеблвелла на своей машине.
Я коснулась своего обручального колечка.
– Миссис Шиззи – такая симпатичная и дружелюбная… И она любит кошек. И с нежностью говорила о своем муже. Правда, он прозвал ее Жабулькой…
– Дорогая, но она-то звала его Пискуном! – покачала головой Примула. – Согласитесь, это поехиднее, чем Жабулька. Мистер Шиззи уже много недель состоял во внебрачной связи. Из надежных источников мы знаем, что он просил у жены развода.
Перед глазами маячило расплывшееся в улыбке лицо миссис Шиззи. Я постаралась изгнать из головы неприятное воспоминание и… мысли о подогнанном по фигуре убийстве.
– А как вы думаете, почему в поезде оказался доктор Бордо со своей свитой?
– Непонадобившееся алиби обратилось доброй молвой! – отрезала Гиацинта.
– Интересно, – задумчиво протянула Примула, – удалось ли мистеру Шиззи при падении удержать на голове парик? Как бедняжке, должно быть, было неловко… Мне тут же вспоминается тот конфуз с нашей тетей Адой, когда у нее лопнула резинка, сами знаете где…
Я оторопело уставилась на сестер.
– Парик?!
– Дражайшая миссис Хаскелл, – терпеливо вздохнула Гиацинта, – я была уверена, что вы догадались насчет парика, когда упомянули… – Тут она сунула нос в свой зеленый гроссбух. -…про «огромную шапку черных кудрей». Но достаточно про чету Шиззи. Продолжим наше путешествие в Северный Тоттенхэм и встретимся с мистером Исааком Хаскеллом…
* * *
На дверном звонке мы поставили крест. Бен заколотил в дверь «Овощей и Фруктов Хаскелла» сначала робко, потом так остервенело, что табличка «Закрыто» отозвалась жалобным дребезгом. Расплющив нос о стекло, я вглядывалась в сумеречные очертания, словно в экран испорченного телевизора. Овощные лари, прилавки и связки фруктов еле виднелись в тусклом свете единственной лампочки. Бен взъерошил волосы и снова забарабанил в дверь.
– Спит, наверное. – Обогнув наши чемоданы, я запрокинула голову и посмотрела на узкий прямоугольник окна на третьем этаже. Занавески были плотно задернуты.
– Папуля спит чутко. – Бен обвел взглядом улицу, впитывая аромат родных мест.
Я снова почувствовала, что в его прошлом мне нет места. Дождя не было, но ночь словно покрылась холодным потом. Дома на Краун-стрит были из закопченного красного кирпича, парадные двери открывались прямо на узкий тротуар. Во многих окнах горел свет.
Мимо протарахтел автобус. По противоположной стороне улицы, сунув руки в карманы и опустив голову, брел мужчина, за ним вприпрыжку следовал мальчишка лет семи.
Бен прекратил стучать.
– Папуля отозвался? – встрепенулась я. Он покачал головой.
– Тип на той стороне улицы… Я ходил с ним в школу. Том Как-бишь-его-там. Похоже, что жизнь не очень-то ласково с ним обошлась.
– Почему ты так решил? Вроде бы мальчик – его сын, они оба хорошо одеты…
– Походка у него, – Бен прищурился, – какая-то угнетенная. Элли, ты никогда не замечала, что походка больше выдает состояние духа, чем лицо?
Прежде мне не доводилось размышлять о походках, и я не торопилась соглашаться. Та вдова, поднимаясь по ступенькам церкви, шла, как приплясывала. Я неопределенно хмыкнула. Хорошая жена не спорит с мужем по всяким пустякам. Я подумала, что лучше: вломиться в «Овощи и Фрукты Хаскелла» или постучать в соседнюю дверь и попросить разрешения позвонить? Отпихнув ногой наши чемоданы к стене, я услышала сквозь мглу обнадеживающий звук – позвякивание пивных бутылок.
– Бен, твой отец наведывается в местный паб?
Бен вгляделся в густеющий туман. Примерно в полудюжине домов от нас из сумерек выступил человекоподобный силуэт.
– Нет, но я специалист не только по различным походкам. Этот звук говорит мне больше, чем криминалисту из Скотленд-Ярда – отпечатки пальцев. – Теперь в такт пивным бутылкам по тротуару зацокали высокие каблуки. – Верный признак приближения миссис Меррифезер. А, ч-черт! Самая злоязыкая сплетница с тех пор, как человечество изобрело речь.
– Насколько я помню, об исчезновении Мамули заявила миссис Бетти Лонг?
– Они все из одной шайки. Прости, Элли, – Бен сгреб меня в объятия, – придется…
Поцелуи на углу улицы оказались именно таким порочным наслаждением, как предостерегала тетя Астрид. Только одна мыслишка омрачала мою радость: неужели Бен испугался откровений миссис Меррифезер о его разудалой юности?
Бутылочное попурри стихло до едва слышной трели, воздух огласился визгливым голоском:
– Надо же! Глазам своим не верю! Малыш Бенни Хаскелл стал большим мальчиком! А это что такое? – Голос приобрел застенчивую скрипучесть. – Завел кралю, а, малыш?
Мы с Беном отскочили друг от друга. Он поправил галстук.
– Позвольте представить вам мою жену Элли, миссис Меррифезер.
– Елки-палки, наш Бен женился! – Сумки-близняшки, набитые пивом, дружно звякнули. – Моя Стелла удавится, когда услышит, что Бенни Хаскелла охомутали!
Миссис Меррифезер повернулась ко мне, из-под шарфа, чалмой намотанного на голову, торчал клок белесых кудрей. В вырезе пальто виднелся краешек засаленного фартука.
– Ой! Трепло я кукурузное! Шутки шутить в такое время! Я своей Стелле уже говорила: пойдет чей-нибудь пацаненок под наш хренов мост головастиков ловить, глядишь – и выловит миссис Хаскелл!
Из ноздрей Бена вырвался клуб пара.
– Моя мать не пропала! Она там, где должна быть!
– Вот именно, голубчик! Надежда умирает последней. – Миссис Меррифезер игриво ткнула его локтем под ребра. – На будущее не будь таким букой! Тут совсем скучно сделалось, с тех пор как вы с Сидом-Казановой смотались отсюда. Я своей Стелле частенько говорю: эти мальцы могут баб выбирать, как груши на прилавке. – Она оглядела меня с головы до ног и, судя по всему, решила, что я в подметки не гожусь ее Стелле. – И как вам нравится Краун-стрит, милочка?
– Очень приятное место.
– В конце концов, это ж дом родной, правда, Бенни, малыш? Конечно, мы с Фредом всегда мечтали о домике в Саут-Энде. А полгодика назад мы уж совсем решили, что наша улица накрылась медным тазом. Языки чесали до посинения про то, как старик Паттерсон, – она мотнула головой в мою сторону, – это наш домовладелец, надумал распродать свое хозяйство под супермаркет со всякими новомодными штучками. Но ничего из его затеи не вышло, как я и говорила всем. Наши-то петиции там всякие строчили, пикеты устраивали, да только дело в другом – чувствуется, кто-то постарался на славу, пообломал рога-то старому хрычу.
Бен прислонился к витрине с невыразимо скучающим видом.
Миссис Меррифезер дернула плечом, и бутылки снова загалдели.
– Поделом старикашке! У пыли под комодом больше хлопот, чем у нашего хозяина. – Миссис Меррифезер прыснула, не разжимая губ. – А теперь придется отсылать квартирную плату по почте. Его сынишка-придурок больше не желает таскаться по домам, собирать денежки. Помнишь, Бенни, как он все воображал, ни дать ни взять – Хэмфри Богарт.
Бен отлепился от стены.
– Я помню, как он стащил в магазине яблоко, и я расквасил ему нос, но не смею вас задерживать, миссис Меррифезер, а то ваше пиво ненароком выдохнется.
– Ах ты хитрец! Знаю, знаю – тебе не терпится попасть внутрь и утешить Папулю… хотя утешения у него и без тебя хватает.
– Что вы имеете в виду? – Брови Бена грозно сошлись на переносице, но миссис Меррифезер, игриво хихикнув, уже цокала дальше.
Бен рассеянно нажимал кнопку звонка.
– На что она намекала?
– Не знаю. – Я злобно пнула чемодан. – Но я знаю одно: ты поразительно предан своему отцу, который не заговорит с тобой, даже если мы прорвемся внутрь.
– Он человек слова. Мне остается только восхищаться им.
В Библии не сказано, что женщина должна понимать своего мужа. Внезапно в магазине вспыхнул яркий свет. Показался человеческий силуэт, и мне стало вдруг не по себе.
В двери повернулся ключ, заскрежетали засовы, и глубокий выразительный голос произнес милостиво, но отрешенно:
– Кто в дверь мою во тьме ночной стучит тревожно?
Совсем не таким представляла я свекра. В моем воображении рисовался плотный коротышка, разумеется, в летах, расхаживающий в шерстяном халате. Пред нами же стоял человек атлетического сложения, шести футов четырех дюймов росту, не старше Бена, в пурпурном кафтане. К тому же он был черным. Уж в этом-то я ошибиться не могла.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?