Текст книги "Моя грязная Калифорния"
![](/books_files/covers/thumbs_240/moya-gryaznaya-kaliforniya-248097.jpg)
Автор книги: Джейсон Мосберг
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Джейсон Мосберг
Моя грязная Калифорния
© Шаутидзе Л.Н., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Пролог
Подкаст «Моя грязная Калифорния» должен был выйти в эфир в ноябре 2021 года, но в последнюю секунду руководители «Бокскар Медиа» его отменили из-за двух поданных судебных исков и начавшегося расследования ФБР. В Сеть попал небольшой отрывок из первого эпизода. Ниже приводится его расшифровка:
«Помню, я где-то читал, что лучшие калифорнийцы – те, которые приехали сюда из других мест. Я – из Детройта. Переехал в Лос-Анджелес в надежде попасть в киноиндустрию и снимать фильмы, а в итоге стал записывать разговорные подкасты.
Я никогда не планировал делать подкасты о реальных преступлениях, но мое мнение изменилось, когда я попал на сайт Марти Моррела «Моя грязная Калифорния». Кто такой Марти Моррел? Не хотел бы называть его искателем приключений. Марти не искал приключений. Он изучал и документировал жизнь.
Трудно провести границу между моим интересом к самому Марти и к его видению Калифорнии.
Калифорния очаровала меня с первого взгляда. «Золотой штат» может похвастаться девятью природными заповедниками. Будь он страной, считался бы пятой экономикой мира. Двадцать тысяч квадратных миль пустыни, семь сотен миль побережья Тихого океана и горы Сьерра-Невада. Тут есть все – от секвойных лесов до пустыни Мохаве. Это родина киноиндустрии, интернета, персонального компьютера и скейтборда. Хотя штат ассоциируется в первую очередь с такими крупными городами, как Лос-Анджелес, Сан-Диего и Сан-Франциско, в нем самый высокий уровень сельскохозяйственного производства среди всех штатов США.
У нас самые массивные в мире деревья, самые высокие в мире деревья и самые старые в мире деревья. Я очень люблю этот штат, честно. Однако порой Калифорния выглядит как новомодный товар, который маркетологи, стремясь продать, пытаются вписать в какие-то рамки.
Калифорния – такое место, где человек, прежде равнодушный к флоре, вдруг начинает любить полевые цветы. Но под бесспорной красотой Калифорнии скрывается мрачная история. История о том, как складывалась ее судьба. Интернирование[2]2
И н т е р н и р о в а н и е – здесь: перемещение в концентрационные лагеря (коснулось проживающих на Западном побережье японцев во время Второй мировой войны).
[Закрыть] японцев. Лос-Анджелесский бунт[3]3
Л о с – А н д ж е л е с с к и й б у н т – беспорядки весны 1992 года, вызванные избиением чернокожего мужчины Родни Кинга полицией.
[Закрыть]. Калифорнийский закон о землях иностранцев тысяча девятьсот тринадцатого года[4]4
Закон запрещал иммигрантам покупку и долгосрочную аренду земли, был направлен прежде всего против японцев, но коснулся и фермеров других азиатских национальностей.
[Закрыть]. Американо-мексиканская война[5]5
1846–1848 гг.
[Закрыть]. «Фейсбук»[6]6
21 марта 2022 г. деятельность социальных сетей Instagram и Facebook, принадлежащих компании Meta Platforms Inc., была признана Тверским судом г. Москвы экстремистской и запрещена на территории России.
[Закрыть]. Иногда я думаю, что в Калифорнии никогда не заканчивалась эпоха золотой лихорадки. Золото просто заменили другими сокровищами. Кинофильмами. Славой. Океанскими волнами. Венчурным капиталом. Молодостью. Вином. Любовью. Религией. Технологиями. Наверное, я и сам – участник этой вечной погони за деньгами. Впервые переехав в Лос-Анджелес, я обнаружил, что здесь никто не ходит в боулинг. Все слишком заняты.
Марти Моррел занимался всем, чем тут можно заняться. Он исследовал каждый дюйм Лос-Анджелеса, каждую трещинку и щелку штата Калифорния и все задокументировал в сотнях видеороликов, тысячах фотографий, очерков и постов в блоге. Даже если бы он не писал ни о каких преступлениях, я все равно захотел бы сделать подкаст о Марти.
Но он писал о преступлениях. Я думал, что убийства будут самой пугающей частью моего подкаста, – однако это было до того, как я узнал о Доме Пандоры».
Глава 1
Джоди
Любой странный день начинается как самый обыкновенный.
Джоди режет батат на кусочки, собираясь жарить в растительном масле. Его отец, Джозеф-старший, сидя за кухонным столом, разбирает почту.
– Мне начинать готовить курицу?
Голос у старика такой, словно он сорок лет непрерывно курил сигареты, хотя Джоди лишь изредка видел его с сигарой.
– У меня будет готово через тридцать пять минут. Смотри сам.
Джозеф-старший берет миску с кусками сырой курятины, замаринованной в особой заправке, которая называется «итальянской». Проходя мимо Джоди, он говорит:
– Будешь так рубить, потеряешь однажды палец.
Джоди вздыхает. Он не менял манеру пользоваться ножом с того времени, когда Джозеф-младший из «Джои» превратился в «Джоди» – так окрестил его братишка, имевший обыкновение в любое слово совать лишние «д». Себя он называл Марди. Брат ушел из дома в семнадцать лет и уже десять лет не возвращался.
Стук в дверь. Звук эхом долетает из прихожей на кухню.
– Заходи! – кричит Джозеф-старший. – Это, наверное, Кат-тер. Он звонил, что зайдет за дровами. Хотя спина у него покрепче моей.
Сетчатая дверь скрипит, вслед за чем слышны тяжелые шаги по коридору. В кухню входит мужчина. Но не их сосед Каттер.
Парень, похожий на бродягу-хиппи с всклокоченными волосами. Проколотые уши без серег. На одном плече висит грязная холщовая сумка с ручкой-кольцом. Три пластыря, то ли косметических, то ли медицинских, добавляют лоскутков к образу хиппи. Джоди знает, что этому мужчине двадцать семь лет, хотя «гусиные лапки» возле глаз создают впечатление, что ему далеко за тридцать.
Марти.
Улыбка от уха до уха подчеркивает его острый подбородок и не сходит с лица, словно Марти позирует для семейной фотографии. Ошеломленный Джоди бросает взгляд на Джозефа-старшего. Отец застыл, будто его руки погружены в цемент, а не в сырую курятину.
Джоди нарушает тишину.
– Марти… как…
Он кладет нож. Марти скидывает свой здоровенный вещмешок на деревянный пол. Братья обнимаются.
Объятие помогает Джоди подобрать слова.
– Что ты тут делаешь?
– Вот, захотелось навестить.
Джозеф-старший моет руки с мылом, вытирает их и протягивает правую. Марти усмехается такой официальности отца, но пожимает руку Джозефу-старшему.
– Рад тебя видеть, Марти. Ты выглядишь… старше.
– Ну, я и стал старше. А вы двое выглядите моложе.
Марти говорит это с заразительной улыбкой. Это напоминает Джоди о детстве. Ему четырнадцать, Марти семь. Во что бы они ни играли – в пинг-понг, футбол, или баскетбол, или в видеоигру «Золотой глаз 007», – кто бы ни побеждал или проигрывал, позволял Джоди ему победить или нет, Марти вечно был с хитрой усмешкой.
– Ты приехал из Лос-Анджелеса? – спрашивает Джоди.
– Ага.
Джоди наклоняется влево, чтобы глянуть на подъездную дорожку. Темно-бордовая «Тойота-Камри» стоит рядом с его серым грузовиком «Форд».
– Самолетом?
– Нет. Друг подвез.
Рори забегает через собачью дверцу и бросается прямиком к Марти.
Марти наклоняется и гладит собаку.
– Погодите, это ведь не Сейдж?
– Сейдж несколько лет назад умер, – говорит Джоди. – Рори у нас уже три года.
– Той же породы?
– Ага. Тоже дворняга, – говорит Джоди.
Марти смеется, почесывая Рори за ушами.
– Я мог бы прислать тебе денег. Ты за этим здесь?
Марти смотрит на отца – глаза у того широко раскрыты, внимательные.
– Что? Нет. Какие деньги?
Рори чувствует напряжение – убегает в кабинет и запрыгивает там на диван.
Джозеф-старший возвращается к курице, начинает выкладывать куски на сковороду.
Снова стук в дверь. Джозеф-старший бормочет себе под нос:
– Кто на этот раз – ваша мать?
Джоди встречается взглядом с Марти. Они обмениваются мыслями, воспоминаниями, страхами и мечтами давно потерянного времени. Братья.
Джозеф-старший выкрикивает хриплым голосом некурящего курильщика:
– Заходи!
Снова скрипит сетчатая дверь. Входит Каттер, мужчина лет около пятидесяти, с крепкой фигурой, будто самой природой скроенной нарочно для рубки дров. Даже его имя звучит как прозвище лесоруба[7]7
Самый широкий смысл слова cutter (англ.) – «нечто режущее, секущее».
[Закрыть]. Тем не менее любит брать дрова бесплатно.
– Привет, Джоди. Как жизнь, друг?
– Хорошо.
– Слыхали, кого приобрели «Иглз»[8]8
«Ф и л а д е л ь ф и я И г л з» – команда по американскому футболу.
[Закрыть]? Чертовы «Иглз»! Они…
Каттер умолкает, заметив третьего человека.
– Привет. Я Каттер.
Он протягивает руку.
Марти ее пожимает.
– Я Марти.
– Марти?! Ты Марти? Черт, и правда… Что ты здесь делаешь?
– Приехал в гости.
– Боже, лет пять тебя не видел. Ты надолго?
– Десять, – уточняет Джозеф-старший. – Прошло десять лет.
Джоди смотрит на отца. Тот пытается выглядеть невозмутимым.
– Не буду вам, ребята, мешать. Только дрова возьму.
– Они на веранде. Береза в дальнем ряду, может, и сгнила, а остальные хорошо горят, – говорит Джозеф-старший.
Каттер напоследок еще раз улыбается Марти и выходит через заднюю дверь.
– Может, я сбегаю в супермаркет и принесу вам, ребята, пива? У нас тут не больше шести банок.
– Мы обойдемся, пап, – говорит Джоди.
– Мне достаточно и одной. Если оно «Юнглинг».
– Мы все еще пьем только его. Пап, не надо никуда ходить. Садимся есть. – Джоди смотрит на брата. – Мы как раз готовили ужин. Ты голоден?
– Если у вас хватит и для меня.
– Мы готовим сразу на несколько дней.
* * *
Когда Джоди с отцом ели поджаренные на гриле свиные отбивные, или курицу, или лосося, часто проходили долгие минуты в молчании. И эти минуты молчания были комфортными. Но теперь, когда они едят втроем, Джоди замечает каждые десять секунд между словами.
– Чем ты там зарабатывал на жизнь? – спрашивает Джозеф-старший, нарушая очередной момент тишины самым отеческим из вопросов.
– Так, по мелочам. Достаточно, чтобы сводить концы с концами.
Джоди и отец ждут дальнейших подробностей, но их нет.
– Бизнес с подъездными дорожками по-прежнему идет хорошо?
Джозеф-старший вздыхает.
– То да, то нет. Несколько лет все было отлично, а потом появилась пара мексиканских бригад. Из-за конкуренции пришлось снизить цену. Но пока экономика не окажется в полном дерьме, люди будут платить за ремонт своих дорожек.
Марти поворачивается к старшему брату.
– А ты? Все еще продаешь журналы?
Жар приливает к лицу Джоди, его щеки краснеют. Он помнит, как младший брат считал крутым, что Джоди косит газоны, чтобы скопить денег и поступить в Лихайский университет в двадцать четыре года. Помнит, как младший брат считал крутым, когда, не получив стипендию, на которую надеялся, Джоди решил торговать подписками на журналы, чтобы оплачивать частные уроки. Но Марти уехал еще до того, как Джоди поступил в колледж.
Он уехал до того, как Джоди чересчур увлекся продажей журналов и начал составлять списки из тысяч имен потенциальных клиентов. До того, как стал заниматься продажей журналов по четырнадцать часов в день. Три часа в день на уроки в школе, два часа в день на домашнюю учебу – это оставляло всего пять часов на еду, полбанки пива и сон.
Старшеклассником он был самым обычным, но первый год в колледже прошел для него нетипично. Во-первых, он оказался на шесть лет старше большинства однокурсников. Остальные ребята были заняты тем, что напивались до отключки или проверяли, что на самом деле значит сказанное девушкой «да» или «нет». Помимо разницы в возрасте, Джоди еще и учился усерднее всех и вдобавок работал по семьдесят часов в неделю – ходил по домам, продавая журналы. К февралю первого курса Джоди испытал выгорание. Нервное истощение, как называли это врачи.
Джоди начал посещать психотерапевта. Ко второму сеансу та связала происходящее с другим случаем из его жизни. В шестнадцать лет Джоди был звездой школьного футбола. Но летом перед выпускным классом он начал заниматься футболом по шесть часов в день. Отношения с друзьями сошли на нет, и он мало времени проводил с семьей. В итоге он повредил колени и вообще пропустил весь выпускной сезон. В случае колледжа, как было и с футболом, навязчивое стремление к успеху имело негативные последствия и помешало ему достичь первоначальной цели. Психотерапевт диагностировала у Джоди обсессивно-компульсивное расстройство личности (ОКРЛ), которое, как она объяснила, отличалось от просто обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР). Симптомы включают чрезмерную преданность работе, что вредит социальным и семейным связям, чрезмерную зацикленность на составлении списков, жесткое следование этическим кодексам, крайнюю экономность без разумной причины и страсть к накопительству. Она назначила Джоди успокаивающие лекарства, которые он с тех пор и принимает. В течение десяти сеансов она наставляла Джоди избегать таких занятий, на которых он может зацикливаться. Джоди помнил, как посмеялся над этим советом на одном из сеансов. Просто избегай следовать своим устремлениям!
– Нет, уже давно перестал. Работаю техником в школе. И еще футбольным тренером в средних классах.
– Ну надо же! Я всегда думал, что ты мог бы стать хорошим тренером. Любишь общаться с детьми?
– В общем, да. Когда они не ведут себя как засранцы.
Джозеф-старший спрашивает:
– Ты попадал в какие-нибудь землетрясения?
– Да, у нас их кучи.
– А как насчет акул? Я читал, сейчас в Южной Калифорнии появились большие белые акулы.
– Слышал от людей, что их видели. Сам пока не сталкивался.
Марти подмигивает Джоди – так подмигивает семидесятилетняя старушка своему внуку, делая более заметными «гусиные лапки» возле глаз. Если только это не из-за постоянного подмигивания, Марти, наверное, провел значительные время на солнце на Западном побережье.
Чувствуя наступление очередного периода тишины, Джоди хватает со стола грязные тарелки.
* * *
Он заканчивает мыть последнюю тарелку в тот же момент, когда отец допивает последний глоток пива.
– Пойду спать. Увидимся утром. Рад видеть тебя дома.
Джоди и Марти смотрят на циферблат напольных часов – без двадцати девять.
– Ладно. Ты точно не против, что я остаюсь?
– Конечно. Живи здесь сколько хочешь. Я так и твоему брату сказал, и он принял это всерьез.
Джоди усмехается легкой язвительности отца. Джоди много лет копит деньги и, в своей ОКРЛ-манере составления списков, еще восемь лет назад составил план: накопить шестьдесят пять тысяч долларов, купить дом, найти девушку, жениться, завести детей. Джоди не поверил предупреждению терапевта о том, что люди с его расстройством преследуют определенные карьерные цели в ущерб личным отношениям, но вот ему уже тридцать четыре года, а он все без подружки.
Они обмениваются пожеланиями спокойной ночи, и Джозеф-старший исчезает в своей спальне. Взгляд Марти возвращается к часам.
– Он всегда ложится спать в восемь сорок пять?
– Нет. Иногда.
Марти хихикает, смех перерастает в «хммм».
– Пойми, ты появился так внезапно… Мог бы сначала позвонить.
– Я думал, так будет веселее.
– Отлично. Только учти, что ему тяжело после того, как ты пропадал столько лет.
– Вы, ребята, могли бы меня навестить. Насколько мне известно, самолеты летают в обе стороны. Я вам хотя бы писал. Письма. Открытки. Сотни их. Книги тебе присылал. И никогда не получал от вас ответа.
– Прости, брат. Я не из тех, кто пишет письма.
Мгновение Джоди думает, не отвести ли Марти наверх и показать ему книжную полку в его комнате. Сотни книг в алфавитном порядке по фамилии авторов. Каждый раз, когда он получал по почте книгу от Марти, Джоди ее читал. Он добавлял книгу в свою базу данных. Находил автора и составлял список всех книг, когда-либо им написанных. Затем он их покупал. И читал их все. Так, когда Марти прислал Джоди старый экземпляр «Консервного ряда» в мягкой обложке, Джоди ее прочитал, а затем прочел все, что написал Стейнбек, от «Золотой чаши» до «Путешествий с Чарли в поисках Америки».
– Думаешь, я правда могу здесь остаться?
– Ага. – Джоди не может справиться с любопытством: – Надолго?
– Не знаю.
– Ну, твоя комната тебя ждет.
Марти подхватывает сумку, и Джоди идет за ним по коридору и затем вверх по лестнице. Марти включает свет и проходит в комнату. Ее желтые стены так сильно выцвели, что выглядят белыми, пожелтевшими от времени.
– Он оставил бы все в точности, как было при тебе. Но пару лет назад у нас протекла крыша. Твои постеры и прочее – в коробке в стенном шкафу.
Беззаботная улыбка, с которой Марти вошел в дом пару часов назад, исчезает. От вида комнаты, похоже, нахлынули воспоминания. Хорошие, плохие и смешанные.
– Твоя комната все там же? – спрашивает Марти.
Джоди пожимает плечами, не предлагает ее показать. Ему трудно расставаться с вещами, поэтому он просто раскладывает их по коробкам из-под обуви. В какой-то момент он понял, что вещей слишком много. Он составил подробный список: что оставить, что отдать на благотворительность, а что выбросить. Но дальше списка дело не пошло.
– Ты завтра работаешь? – спрашивает Марти.
– Я в отпуске до начала августа. Проведу пару футбольных лагерей летом. И работаю волонтером в парке Уайт-Клей-Крик раз или два в неделю. Помогаю ухаживать за туристской тропой.
– Покажешь мне?
– Конечно. Возьмем Рори.
* * *
Джоди и Марти идут по тропе, любуясь лесными флоксами и дикой геранью. Рори бежит впереди и тоже по-своему любуется полевыми цветами. Джоди подавляет отрыжку и борется с позывами на рвоту.
– Ты в порядке? – спрашивает Марти.
– Угу, – отвечает Джоди.
Год назад отец увидел, как Джоди рвало утром после того, как накануне он выпил всего две банки пива. С возрастом ему становилось труднее пить без того, чтобы его не стошнило на следующий день, но это его не останавливало. Отец, назвав его «малопьющим алкоголиком», посоветовал либо перестать пить, либо сходить к врачу. Джоди пошел к врачу, и тот объяснил, что, когда он пьет перед сном, ночью выделяется лишняя желудочная кислота, от этого и тошнит. Врач велел не пить за три часа до сна, а еще предложил посетить психиатра, потому что избыток желудочной кислоты мог быть связан с тревожностью. Психотерапевт, с которой он общался десять лет назад и которой доверял, давно вышла на пенсию. Джоди познакомился с новым доктором, который хотел сосредоточиться на вопросе о том, почему Джоди продолжает пить по паре пива каждый вечер, если от этого его тошнит. Он считал, что Джоди нравится тошнота, и он всегда либо пьян, либо в похмелье, и оба состояния использует для подавления беспокойства. Джоди в это не поверил и не стал ни возвращаться, ни искать нового доктора.
– У отца в самом деле болит колено или он просто не захотел с нами пойти? – спрашивает Марти.
– У него проблемы с ногами. Не придирайся к нему. Остынь.
– Остыть? Из-за отца? Я давно остыл. В старших классах мечтал прострелить ему голову.
Марти смеется собственной шутке, а Джоди задается вопросом, пошутил ли он.
– У нас с тобой были разные отцы, – добавляет Марти.
– Да, он стал другим после смерти мамы. Согласен.
– Другим – не то слово.
Марти был слишком юн в то время и не понимал, что молчание – лучшее, что отец мог им предложить после смерти жены от рака груди. А Джоди был слишком юн и не понимал, что брат переживает эмоциональное отсутствие их отца совсем не так, как он сам. Джоди тогда исполнилось двадцать, и отец был с ним все детство. Марти же в тринадцать лет потерял мать, и его отец исчез в черной дыре безмолвной печали.
На повороте тропы они теряют Рори из виду.
– Тебя правда подвез друг, который ехал через всю страну?
Марти смеется.
– Нет, я добирался на попутках.
– Через всю страну?
– Дальнобойщики подвозят. За наличные.
– А у тебя там есть машина?
– Нет. Ну, иногда была – общая на несколько человек.
Фраза кажется Джоди странной.
За поворотом тропинка идет вдоль ручья. Рори прыгает в воде. Марти снимает ботинки и носки. Стягивает рубашку через голову, обнажая татуировки, покрывающие семьдесят процентов кожи на его груди, спине и руках. Джоди отводит взгляд. Словно это то, чего ему не следует видеть.
Только когда он слышит плеск, с которым Марти плюхается в воду, он поворачивается обратно.
Минуту спустя Марти снова натягивает одежду поверх своего мокрого, покрытого чернилами тела. Даже после того, как татуировки исчезли из виду, Джоди не может перестать о них думать. Как будто они отражают то, насколько далеко братья разошлись в жизни. Джоди никогда не сделал бы себе татуировку.
Когда они продолжают путь, он спрашивает:
– Когда ты все это сделал?
– В разные времена. О некоторых тату я жалею и пытаюсь превратить их во что-нибудь другое. Тебе не нравится?
– Не знаю. Твое дело. Я совсем не знаю твоих желаний.
– Мы братья. Ты не можешь меня не знать.
– Да, конечно. И отчасти это, кажется, так. Словно прошел месяц, а не десятилетие. И все-таки я совсем тебя не знаю. Не знаю, какой ты и чем занимаешься.
Еще пару минут они идут молча, потом Марти говорит:
– Я сделал одну штуку. Пока не знаю, что это будет. Называется «Моя грязная Калифорния».
– О чем ты?
– Это сайт. Хотя… просто место, где я делал… проект. Я даже не знал сначала, к чему он. Не пытался дать определение. Со временем он стал своего рода видеожурналом о моих приключениях. Там я храню все свои фотографии. И я не переставал его вести.
– То есть это блог.
– Нет, – говорит Марти с ноткой досады, как будто блог – это не круто.
Джоди не поспевает за модными тенденциями – «Инстачат», «Снапграм», «Динь-Дон», «Триппер», «Интерфейсбук». Марти кажется смущенным, и Джоди недоумевает, почему он вообще об этом заговорил.
– Это скорее место, где я могу хранить все мои фото, видео и эссе, пока не решу, что делать с проектом. Может, когда-нибудь составлю из них документальный фильм или создам полноформатный веб-видеоарт.
Джоди спрашивает, что такое полноформатный веб-видеоарт.
– То есть любой может его посмотреть?
– Теоретически да. Любой может зайти. Только я никому не говорил адрес, так что никто не знает, где искать. Никто его пока не смотрел. Но ты, если хочешь узнать меня, посмотри. Можешь даже что-нибудь добавить, если захочешь. Пароль для входа – mdc[9]9
Сокращение от My Dirty California (англ.) – «Моя грязная Калифорния».
[Закрыть], нижний регистр.
– Добавить?
– Видео обо мне или о нас. – Марти совсем смутился. – Неважно. Не бери в голову.
Джоди чувствует неуверенность брата, но не знает, что сказать. Он слышит, как где-то впереди рычит Рори. Они с Марти бегут за поворот и видят незнакомца, который крепко держит Рори за ошейник.
– Эй, ты что делаешь? – спрашивает Джоди.
– Собака бросилась на меня и лает, – говорит незнакомец.
Джоди забирает у него Рори и гладит собаку по голове.
– Вам следует держать его на поводке!
– Ладно, успокойтесь, – говорит Джоди.
Мужчина быстро идет вниз по тропе.
Марти наклоняется и тоже гладит Рори.
– Вижу, люди тут не стали дружелюбнее. Помню, как был мальчишкой и смотрел, как Трей, Дюк и прочие болваны кидали камни в амишей[10]10
Амиши – особая группа протестантского вероисповедования, примыкающая к анабаптизму, члены которой широко известны прежде всего своим неприятием современных технологий и обычаем одеваться по стародавней моде; Пенсильвания – наиболее заселенный амишами штат США.
[Закрыть], когда те проезжали мимо заправки, и думал о том, как я хочу выбраться отсюда, знаешь, в какое-нибудь место, где живут порядочные люди.
– Ты нашел такое место?
– Черт, нет. В Калифорнии, конечно, есть хорошие люди. Но не все.
* * *
Джоди насаживает на шампуры куски говядины и курицы, а Марти режет тыкву. Джозеф-старший разогревает гриль во дворе. Каждый из троих мужчин прихлебывает из своей бутылки «Юнглинг».
Отец заходит на кухню, держа в руках баллон с пропаном.
– Закончился, – говорит Джозеф-старший.
Джоди берет баллон.
– Я наполню.
Он идет к сетчатой двери.
Джозеф-старший его догоняет.
– Джоди. Я съезжу.
– Да ничего. Мне не трудно.
Джозеф-старший тянется к баллону.
– Давай я. Ты лучше проведи время с Марти. Я беспокоюсь о нем. У него давно не было брата, с которым он мог бы поговорить.
Джоди свистит. С заднего двора прибегает Рори, радуясь перспективе поездки на машине.
– Не вали все на меня. У него давно не было отца, с которым он мог бы поговорить.
Джоди с баллоном и Рори забираются в грузовик и отъезжают от дома. Десять лет назад ни один из них не обвинял другого за решение Марти уехать на Западное побережье. Но сегодня они это сделали.
Джоди с отцом все время что-то обсуждали. Какую игру посмотреть. Что съесть на ужин. Как заставить Рори заткнуться. Иногда спорили, но как соседи по дому. Пререкались. Многие годы они не ругались ни из-за чего существенного.
Пока Джоди едет в хозяйственный магазин, он никак не может избавиться от внутреннего дискомфорта. Раньше он чувствовал себя уверенно, думая, что научил Марти распознавать правильное и неправильное, хорошее и плохое, вроде как помог младшему брату выработать моральный кодекс. Он говорил Марти: «Делай что-нибудь хорошее», потом: «Делай хорошо», а потом короткое «Делай хор» превратилось в их поговорку. Джоди повторял ее, когда подвозил Марти на тренировку Малой лиги или когда провожал его на школьный автобус. Если Марти ввязывался в драку на перемене, мать читала ему лекцию, а Джоди добавлял: «Делай хор».
Но когда у Джоди случился нервный срыв в двадцать четыре года, психотерапевт помогла ему понять, что люди с его расстройством воспринимают большинство событий в жизни бинарно – как либо абсолютно правильные, либо абсолютно неправильные.
Джоди всегда действовал по определенному коду. Он попробовал алкоголь до того, как ему исполнился двадцать один год, но не раньше восемнадцати, потому что считал, что человек вправе выпить пива, только если он достаточно взрослый, чтобы умереть за свою страну.
Доктор заставила его признать, что потребность классифицировать все как правильное или неправильное была не самой худшей из одержимостей. Но Джоди тогда понял, что ему следовало быть внимательнее к Марти. В шестнадцать Джоди проводил все время со своей первой серьезной подружкой. В семнадцать был поглощен футболом. В двадцать три – желанием поступить в колледж. Он понял, что следовало проводить больше времени с младшим братом, а не просто возникать иногда в качестве полиции нравов и произносить два слова. Джоди стало мучить чувство вины от мысли, что его проповеднические наставления заставили Марти сбежать в Калифорнию. И смысл фразы «Делай хор» изменился. Вместо общей шутки, связывающей братьев, для Джоди эти слова стали символом его неудачи в качестве старшего брата и того, что он оттолкнул Марти на три тысячи миль от себя.
* * *
Джоди ждет от кассира сдачу в хозяйственном магазине, наполняет баллон пропаном. В магазин заходит женщина с двумя детьми.
– Привет, тренер!
Джоди кивает. Как зовут этого мальчишку? Фред или Бен. Вроде бы.
Кассир протягивает Джоди сдачу.
– Слышал, вернулся твой брат.
– Ага.
– Он был в моем классе. Помню, у нас в школе был свободный день. Некоторые из класса пошли в парк Дорни. Другие поехали на пляж Джерси. А твой брат укатил в Калифорнию.
Джоди усмехается, но не отвечает.
– Да, только Марти мог бросить школу за месяц до окончания. Чего он вернулся?
– Пока не знаю. Расскажу, когда снова потребуется заправка пропаном.
* * *
Джоди едет обратно к дому. Снижает скорость, проезжая мимо лошади и повозки. Машет паре амишей, те машут в ответ. Сумерки сменились темнотой, и ему хочется сказать амишам, что им следует быть осторожнее.
Рори выпрыгивает из грузовика и бежит на задний двор. Джоди идет к дому, однако на полпути останавливается. Забыл баллон.
Возвращается и достает его из грузовика. Пока он шагает по каменной дорожке, свет в спальне Марти на втором этаже притягивает его внимание. Джоди открывает входную дверь. И застывает на пороге.
В пятнадцати футах от него – красная полоса по кухонному полу. Джоди бежит на кухню. Его взгляд следует за красной полосой туда, где она заканчивается. Джозеф-старший неподвижно лежит на полу, лицом вниз. Кажется, он полз – и оставлял за собой полосу крови – до того, как ему выстрелили в затылок. Джоди подбегает к отцу.
– Папа?! Папа!!!
Джозеф-старший не двигается.
Джоди издает звериный крик:
– Марти!!!
Дом содрогается от громких шагов по лестнице. Джоди вскакивает на ноги и мчится на звук. Вниз по лестнице бежит человек с капюшоном на голове, он направляет на Джоди пистолет с глушителем и стреляет. Джоди прячется за кухонную стойку. По-пластунски ползет в столовую. Добирается до прихожей, где хватает дробовик Джозефа-старшего и коробку патронов с верхней полки шкафа. Присев на корточки в столовой, заряжает дробовик. На это уходит время. Он семь лет не прикасался к оружию, а стрелял из него всего раз, в поле вместе с отцом. Дробовик заряжен. Джоди пробирается в кабинет. Пуля свистит мимо его головы.
Джоди слышит лай Рори. Пес забегает в дом через свою дверцу.
Может, из-за лая Рори, а может, потому что увидел Джоди с ружьем, человек в капюшоне еще трижды стреляет в диван, за которым укрылся Джоди, и выбегает через заднюю дверь. Рори бежит за ним.
Джоди тоже бросается в погоню. Когда он достигает задней двери, справа от себя он видит Марти, лежащего на спине посреди пола в гостиной. На бежевом ковре вокруг него – красное пятно. Джоди выбегает через заднюю дверь и видит, как человек бежит по двору, преследуемый Рори. Джоди целится и стреляет. Невредимый, человек перепрыгивает невысокий деревянный забор. Лишь мгновение Джоди обдумывает, бежать ли за ним. Потом бежит обратно в дом, набирает «911» и бросается к Марти.
Марти жив. Его глаза открыты. Он дышит. Но у него течет кровь из двух ран. Одна – в центре живота, другая – на горле.
– Девять-один-один; что у вас за чрезвычайная ситуация?
Джоди пытается зажать обе раны и кричит в трубку:
– Это Джозеф Моррел! Моего отца и брата застрелили. Улица Оук-Черри-Лейн, дом два-пять-один-три. Пожалуйста, скорее!
– Джозеф, стрелявший все еще на территории?
– Он сбежал. Пожалуйста, скорее.
Джоди роняет телефон на пол. Ставит обе руки Марти на две его раны.
– Держи крепче. Я сейчас.
Джоди бежит на кухню, где видит Рори, свернувшегося калачиком возле отца. Может, отец еще жив. Марти выглядел мертвым, но он жив. Может, папа тоже еще жив. Джоди подлетает к отцу. Переворачивает его. Проверяет пульс.
– Папа?
Он не чувствует пульса. Впрочем, его собственное сердце стучит так быстро, что трудно разобрать.
– Папа? Папа?!
Он смотрит в глаза отца и понимает, что тот мертв.
– Нет… нет…
Джоди оставляет тело отца и бежит обратно в гостиную. Руки Марти уже соскользнули с ран. Он то приходит в сознание, то снова теряет.
– С тобой все будет хорошо. Все будет хорошо.
Марти пытается говорить, но рана в горле делает это почти невозможным.
– Нада…
– Что? – спрашивает Джоди. – Нада?
– Де нада… Де нада.
– «De nada»? «Ничего»? «Не за что»?[11]11
Возможные переводы «de nada» (исп.).
[Закрыть] Марти, что ты говоришь?
– Де нада.
– Молчи. Не волнуйся. Все будет хорошо.
Джоди пытается надавить на раны. Марти указывает на стену. Джоди понимает, что он указывает на брошенный им телефон.
– Де нада.
Кровь вытекает из горла Марти на каждом слоге.
– Перестань говорить.
Джоди зажимает руками раны, а ногой подталкивает телефон к Марти. Марти пытается писать в телефоне, но роняет его. И теперь не может достать. А Джоди не может передать ему телефон, не отняв рук от ран.
– Де нада…
– Молчи!
Марти оставляет попытки заговорить. Его веки опускаются.
– Марти! Не уходи! Марти! Эй!
Звук сирен скорой помощи приближается. Но Марти не дышит. Джоди убирает руку с раны на животе и проверяет пульс брата. Ничего. Он пытается делать массаж грудной клетки, но при надавливании из раны на животе льется кровь. Джоди, будучи футбольным тренером, несколько раз обучался делать искусственное дыхание, однако в инструкциях не говорилось, как быть, если при нажиме на грудную клетку из огнестрельной раны течет кровь. Но что еще он может? Джоди продолжает попытки.
Он так сосредоточен, что не слышит, как вошли два врача. Одному из них пришлось оттащить Джоди от тела.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?