Текст книги "Немного ненависти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nemnogo-nenavisti-180519.jpg)
Автор книги: Джо Аберкромби
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Джо Аберкромби
Немного ненависти
Joe Abercrombie
A Little Hatred
Copyright © 2019 by Joe Abercrombie First published by Gollancz, an imprint of The Orion Publishing Group Ltd., London
© Иванов В., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
***
«Водоворот экшена и черного юмора».
Джо Хилл
«Джо Аберкромби смело назвать самым ярким автором фэнтези своего поколения, и блестящее начало новой трилогии стало убедительным тому доказательством».
Мир фантастики
«Аберкромби продолжает быть лучше всех… Пристегните ремни!»
Робин Хобб
***
Посвящается Лу – с беспощадными, суровыми объятиями.
Часть I
«Наш век помешался на нововведениях; любое предприятие в мире должно вестись каким-либо новым путем».
Доктор Джонсон
Благословения и проклятия
– Рикке!
Она разлепила один глаз. В щелку вонзился тошнотворно яркий свет дня.
– Возвращайся.
Вытолкнув изо рта языком мокрый от слюны штифт, она прохрипела единственные слова, которые пришли ей на ум:
– Твою мать!
– Молодец, девочка!
Изерн присела рядом на корточки. На ее ожерелье плясали руны и фаланги человеческих пальцев. Она ухмылялась своей кривой ухмылкой, демонстрируя дыру в зубах. И не предлагая ровным счетом никакой помощи.
– Что ты видела?
Подтянув одну неподъемную руку, Рикке обхватила голову ладонью. Казалось, если сейчас не придержать череп, он взорвется. На внутренних сторонах век еще тлели образы, похожие на плывущие перед глазами пятна, если смотреть на солнце.
– Я видела людей, которые падали с высокой башни… Десятки людей.
Она вздрогнула при мысли о том, как они ударятся о землю.
– Я видела, как людей вешали… Целыми рядами.
В животе у нее сжалось при воспоминании о покачивающихся телах, судорожно дрыгающих ногах.
– Я видела… наверное, это была битва? Под красным холмом.
– Мы на Севере, – фыркнула Изерн. – Здесь не нужна магия, чтобы предвидеть, что скоро будет битва. Что еще?
– Я видела горящий Уфрис.
В ноздрях у Рикке до сих пор стоял запах дыма. Она прижала ладонь к левому глазу: он был горячим. Обжигающе горячим.
– Что еще?
– Я видела, как волк проглотил солнце. Потом волка проглотил лев. Потом льва проглотил ягненок. Потом ягненка проглотила сова.
– Должно быть, это была не сова, а настоящее чудовище.
– Может, ягненок был совсем маленький? Но что все это значит?
Изерн поднесла кончик указательного пальца к рассеченным шрамом губам, как делала всегда, когда собиралась изречь что-нибудь глубокомысленное.
– Чтоб меня разнесло, если я понимаю. Будем надеяться, что очередной поворот колеса времени раскроет перед нами секреты твоих видений.
Рикке сплюнула, но во рту у нее все равно стоял вкус отчаяния.
– То есть… сидеть и ждать?
– В одиннадцати случаях из дюжины это наилучший выбор. – Изерн почесала ямку у себя на шее, над воротником, и подмигнула: – Но если бы я так сказала, никто не стал бы считать меня такой уж мудрой.
– Ну, два из секретов я могу раскрыть прямо сейчас. – Рикке приподнялась, опершись на локоть, и застонала. – У меня раскалывается голова, и к тому же я обделалась.
– Второе – вовсе не секрет. Достаточно иметь нос, чтобы быть в курсе.
– «Дерьмовая Рикке», так меня будут называть. – Наморщив нос, она попыталась подвинуться. – И не в первый раз.
– Твоя проблема в том, что тебя заботит, как тебя называют.
– Моя проблема в том, что на мне лежит это проклятье, эти припадки.
Изерн постучала кончиком пальца под своим левым глазом.
– Ты называешь это проклятьем и припадками, а я – благословением и даром Долгого Взгляда.
– Ха!
Перевернувшись, Рикке встала на колени, но ее желудок продолжал движение, подкатив к горлу щекоткой рвоты. Мертвые свидетели, какой же разбитой и вымотанной она себя чувствовала! Как после ночи, проведенной за кружкой эля, только мерзких ощущений вдвое больше, а приятных воспоминаний ни одного.
– Не сказала бы, что это так уж похоже на благословение, – пробормотала она после того, как отважилась осторожно рыгнуть и поборола реакцию своих внутренностей, склонив их к ничьей.
– Благословения редко бывают без скрытого внутри проклятия, так же как и в любом проклятии обычно есть щепотка благословения. – Изерн отрезала от высушенного куска чагги небольшой ломтик. – Как чаще всего бывает, все зависит от того, с какой стороны посмотреть.
– Очень глубоко!
– Как всегда.
– Наверное, те, у кого не так болит голова, могли бы больше оценить твою мудрость.
Изерн облизнула кончики пальцев, скатала ломтик чагги в шарик и протянула Рикке.
– Я бездонный кладезь откровений, беда лишь в том, что невежду не заставишь пить из него. Давай снимай свои штаны. – Она засмеялась своим резким, неприятным смехом: – Немало мужиков желало бы услышать от меня эти слова!
Рикке села, привалившись спиной к одному из увенчанных снежными шапками стоячих камней, щурясь на солнце, сверкающем среди обсыпанных каплями веток. Меховой плащ, подарок отца, обнимал ее за плечи, свежий ветерок обдувал голую задницу. Она жевала катышек чагги, а ее пальцы с окаймленными черным ногтями метались по всему телу, преследуя возникающие то там, то здесь очаги зуда, пытаясь успокоить растрепанные нервы, отбросить воспоминания об этой башне, обо всех этих повешенных, о горящем Уфрисе…
– Видения… – пробормотала она. – Если это не проклятие, то что?
Изерн, хлюпая башмаками, взобралась на берег, держа в руках мокрые штаны Рикке.
– Вот, чистые, как свежий снег! Теперь от тебя будет пахнуть только юностью и разочарованием.
– Кто бы говорил о запахах, но не ты, Изерн-и-Фейл!
Подняв жилистую, покрытую татуировками руку, Изерн понюхала у себя под мышкой и удовлетворенно выдохнула.
– А что такого? Здоровый, крепкий аромат женщины, как раз такой, какой больше всего любит луна. Если тебя беспокоят запахи, ты выбрала себе не ту компанию.
Рикке сплюнула, но уверенного плевка не получилось, и большая часть сока чагги оказалась у нее на подбородке.
– Если ты думаешь, будто я здесь что-то выбирала, значит, ты совсем сбрендила.
– То же самое говорили о моем папаше.
– Он-то был безумнее мешка с филинами, ты всегда так говорила.
– Хех! Что для одних сумасшедший, то для других – выдающаяся личность. Нужно ли говорить, что ты и сама далека от обыденности? На этот раз ты так сильно оттолкнулась от земли, что едва не вылетела из своих башмаков. В будущем, наверно, придется тебя привязывать, не то ты окончательно съедешь с катушек. Будешь пускать слюни, как мой братец Брейт – он-то, между прочим, хотя бы держит свое дерьмо при себе.
– Вот уж спасибо тебе за заботу!
– Не благодари. – Изерн составила вместе кончики больших и указательных пальцев и, прищурившись, посмотрела в ромбовидную дырочку на солнце. – Нам давно пора в путь. Сегодня день возвышенных подвигов! Или, скорее, низменных.
Она бросила штаны Рикке на колени.
– Давай одевайся.
– Что, прямо мокрые? Они же будут натирать!
– Натирать? – фыркнула Изерн. – И это все, что тебя беспокоит?
– Моя голова до сих пор болит так, что аж зубы ноют. – Рикке хотелось закричать, но она знала, что это будет чересчур мучительно, поэтому пришлось обойтись тихим хныканьем. – Чего мне сейчас совсем не нужно, так это дополнительных мелких неудобств.
– Жизнь состоит из мелких неудобств, девчонка! По ним ты узнаешь, что еще жива. – Изерн снова разразилась своим лающим смехом и весело хлопнула Рикке по плечу так, что та чуть не упала. – Нет, если тебе так больше нравится, можешь идти, светя своей пухлой белой задницей. Но так или иначе, а мы отправляемся прямо сейчас.
– Проклятие, – ворчала Рикке, залезая непослушными ногами в мокрые штаны. – Точно проклятие!
* * *
– Так, значит… ты действительно думаешь, что у меня Долгий Взгляд?
Изерн шагала через лес своей небрежной размашистой походкой, за которой Рикке, к ее замешательству, никак не удавалось поспеть – она все время оказывалась на полшага позади, как бы быстро ни шла.
– Ты действительно думаешь, что я бы стала тратить на тебя силы, если бы его не было?
– Наверное, нет, – вздохнула Рикке. – Просто в песнях это такая штука, благодаря которой колдуньи, маги и всякие ведуны могут прозревать туманы грядущего. А не такая, из-за которой человек, как идиот, валяется на земле и гадит себе в штаны.
– Если ты не замечала, у бардов есть такой обычай – приукрашивать. Видишь ли, за песни о мудрых ведуньях очень неплохо платят, а про обгадившихся идиотов – гораздо меньше.
Рикке с грустью признала, что это верно.
– Кроме того, доказать, что у тебя действительно есть Долгий Взгляд, не так-то просто. Его невозможно раскрыть силой. Его необходимо выманить наружу. – Изерн пощекотала Рикке под подбородком, заставив ее отдернуть голову. – Отвести его к священным местам, где старые камни стоят так, чтобы луна светила на них во всю свою силу. И даже в этом случае он будет видеть лишь тогда, когда сам захочет видеть.
– Да, но… Уфрис в огне? Как такое может случиться?
Теперь, когда они спустились с Высокогорья и понемногу приближались к дому, Рикке начинала ощущать в груди тяжесть беспокойства. Видят мертвые, она далеко не всегда была счастлива в Уфрисе, однако вовсе не желала видеть его пылающим.
– Да как угодно. Небрежное обращение с огнем при готовке, к примеру. – Глаза Изерн скользнули вбок. – Хотя я бы сказала, что здесь, на Севере, города чаще всего горят из-за войны.
– Из-за войны?
– Ну да. Это когда в потасовке участвует столько народу, что от нее почти никто не выигрывает.
– Я знаю, что такое война, черт возьми! – Рикке чувствовала между лопатками каменеющий островок страха, который было невозможно стряхнуть, как бы она ни двигала плечами. – Но ведь на Севере был мир с тех пор, как я себя помню!
– Мой папаша говаривал, что мир – это время, когда умные люди готовятся к кровопролитию.
– Твой папаша был безумнее, чем сапог, полный навоза!
– А твой папаша что говорил? Мало людей могут потягаться здравомыслием с Ищейкой.
Рикке снова передернула плечами, но ничего не помогало.
– Он говорил: «Надейся на лучшее, но готовься к худшему».
– Здравый совет, как на мой взгляд.
– Но ему довелось жить в темные времена. Он вечно сражался, сперва с Бетодом, потом с Черным Доу. Тогда все было по-другому.
Изерн фыркнула.
– Ничего подобного. Я была рядом, когда твой отец сражался с Бетодом, там, наверху, в Высокогорье, рядом с Девятипалым.
Рикке изумленно моргнула.
– Тебе же не могло быть больше десяти лет!
– Достаточно, чтобы убить человека.
– Что?!
– Обычно я таскала папашин молот, потому что самые маленькие должны нести самую большую тяжесть, но в тот день он захотел драться молотом, поэтому я взяла его копье. Вот это самое копье. – Его тупой конец отстукивал ритм их шагов по горной тропинке. – Папаша завалил одного мужика, тот пытался подняться, и я его заколола. Проткнула ему жопу до самого брюха.
– Вот этим копьем?
Рикке привыкла думать о нем просто как о палке, которую носила с собой Изерн. Палке, один конец которой по какой-то причине был замотан в оленью шкуру. Ей не хотелось думать о том, что там, внутри, скрывается лезвие. И в особенности не хотелось представлять, что это лезвие побывало в заднице какого-то несчастного.
– Ну, с тех пор оно несколько раз сменяло древко, но…
Изерн встала как вкопанная, подняв татуированную руку и сузив глаза. До слуха Рикке доносился лишь шорох ветвей, кап-кап-капанье тающего снега да чик-чириканье птичек среди набухающих почками деревьев.
Рикке наклонилась к ней.
– В чем де…
– Наложи стрелу на лук и отвлеки их болтовней, – прошептала Изерн.
– Кого?
– Если не получится, покажи им зубы. Твои зубы просто дар богов!
И она метнулась прочь с дороги, скрывшись среди деревьев.
– Мои зубы? – зашипела Рикке, но юркая тень Изерн уже исчезла в зарослях колючего кустарника.
Только теперь она услышала мужской голос:
– Ты уверен, что это та дорога?
Лук висел у нее на плече – она надеялась встретить оленя. Рикке скинула его, торопливыми пальцами достала стрелу, едва не уронив, и кое-как сумела наложить, невзирая на шквал нервных подергиваний, охвативших ее руку.
– Нам сказали пошарить в лесу. – Другой голос, более жесткий. Более страшный. – Как по-твоему, это лес?
Рикке запаниковала, внезапно решив, что стрела может быть на белку; проверила – нет, это была нормальная стрела, с широким наконечником.
– Ну так, перелесок.
Смех.
– Мать твою, а в чем разница?
Из-за поворота показался пожилой человек. В руке у него был посох, но когда он наклонил его, в пятнах солнечного света сверкнул металл, и Рикке осознала, что это был не посох, а копье. В этот момент беспокойство разрослось из островка между ее лопатками до самых корней волос.
Их было трое. У пожилого был несчастный вид, словно он не имел никакого желания участвовать во всем этом. Следом показался нервный паренек, несущий щит и короткий топорик. И, наконец, за ними шел здоровенный мужик с густой бородой и не менее кустистыми насупленными бровями. Его вид совсем не понравился Рикке.
Отец всегда говорил ей не направлять на людей стрелы, если не хочешь видеть их мертвыми, поэтому она подняла наполовину натянутый лук так, чтобы стрела смотрела на дорогу.
– Советую вам остановиться.
Старик воззрился на нее.
– Девочка, у тебя кольцо в носу.
– Я знаю. – Рикке высунула язык и прикоснулась к нему кончиком. – Оно держит меня на привязи.
– Что, иначе ты улетишь?
– Не я. Мои мысли.
– Оно золотое? – спросил парень.
– Медное, – солгала Рикке, помня, что из-за золота неприятная встреча может превратиться в смертельно опасную.
– А это что за рисунок?
– Знак креста – благоприятный знак, которому покровительствует луна. Долгий Взгляд зарождается в левом глазу, а крест позволяет ему оставаться твердым и прямым в туманах грядущего.
Она повернула голову и сплюнула сок чагги, не отводя глаз от пришельцев. Потом добавила:
– Возможно, – поскольку не была уверена, что крест имел хоть какое-то действие, помимо того что испачкал ей подушку, когда она однажды вечером забыла стереть его со щеки.
Она не одна усомнилась в своих словах.
– Ты что, сумасшедшая? – прорычал здоровяк.
Рикке вздохнула: этот вопрос ей задавали далеко не в первый раз.
– Что для одних сумасшедший, для других – выдающаяся личность.
– Положила бы ты куда-нибудь этот лук, – заметил старик.
– Мне он нравится там, где есть.
Впрочем, это уж точно была ложь – лук в ее ладони был уже весь липкий от пота, плечо болело от усилия держать его полунатянутым, а в шее начиналась судорога, и Рикке боялась, что может случайным рывком спустить тетиву.
По всей видимости, парень доверял ей еще меньше, чем она сама. Его глаза испуганно выглядывали над краем щита. Только сейчас Рикке заметила, что на нем было изображено.
– У тебя на щите волк! – сказала она.
– Знак Стура Сумрака, – прорычал здоровяк с ноткой гордости в голосе.
Рикке увидела, что на его щите тоже было изображение волка, только стертое почти до самого дерева.
– Так вы люди Сумрака? – Страх уже разлился по всему ее телу до самых кишок. – Что вам здесь понадобилось?
– Положить конец Ищейке и его банде жополизов. Снова вернуть Уфрис Северу, где ему и место.
– Вот уж черта с два!
Костяшки пальцев Рикке на луке побелели, ее страх превратился в гнев.
– Поздно, – пожал плечами старик. – Это уже происходит. Единственный вопрос, поднимешься ты вместе с победителями или тебя положат в грязь рядом с проигравшими.
– Сумрак – величайший воин после Девятипалого! – пропищал юнец. – Он отвоюет Инглию и выгонит с Севера всех союзников!
– Союзников?..
Рикке снова взглянула на волчью голову, халтурно намалеванную на его халтурно состряпанном щите.
– Волк, проглотивший солнце, – прошептала она.
– Нет, она точно спятила! – Здоровяк сделал шаг вперед. – Давай-ка, положи свой…
Его речь оборвалась долгим хрипом, рубашка спереди оттопырилась, и из-под нее показалось блестящее острие.
– А… – проговорил он, падая на колени.
Паренек повернулся к нему.
Стрела Рикке воткнулась ему в спину, как раз под лопаткой.
– А… – сказала в свою очередь и Рикке, не вполне уверенная, что собиралась спускать тетиву.
Взблеск металла – и голова старика дернулась: острие копья Изерн засело у него в горле. Он уронил собственное копье и потянулся к ней неловкими пальцами.
– Куда?!
Изерн шлепком отбросила его руку и вырвала лезвие. Из раны хлынул черный поток. Старик задергался на земле, копошась пальцами в огромной ране у себя на шее, словно мог остановить вытекающую толчками жидкость. Он пытался что-то сказать, однако стоило ему выплюнуть кровь, как его рот снова наполнялся ею. Потом он перестал двигаться.
– Ты их убила!
Рикке вся горела. На ее руках поблескивали красные капли. Здоровяк лежал лицом вниз, его рубашка потемнела от крови.
– Ну, этого убила ты, – отозвалась Изерн.
Паренек так и стоял на коленях, дыша коротко и сипло. Он завернул руку за спину, пытаясь дотянуться до древка стрелы – хотя Рикке не знала, что бы он стал делать, даже если бы достал его кончиками пальцев. Скорее всего, он и сам не знал. В этот момент Изерн была единственной, кто сохранил ясность мышления. Наклонившись к парню, она спокойно вытащила у него из-за пояса нож.
– Я-то надеялась задать ему пару вопросов, но сейчас ответов от него уже не дождешься, с этой деревяхой у него в легких.
Словно в подтверждение ее слов, он выкашлял немного крови в подставленную ладонь и посмотрел поверх нее на Рикке. Вид у него был немного оскорбленный, словно она сказала ему что-то обидное.
– Что ж, никто не получает всего, чего ему хочется.
Рикке аж подпрыгнула от хруста, раздавшегося, когда Изерн вогнала пареньку в темя острие его собственного кинжала. Его глаза закатились, ноги задергались, спина выгнулась дугой. Наверное, вот так же выглядела она сама, когда на нее накатывал припадок.
Волоски на предплечьях Рикке стояли дыбом. Наконец парень обмяк и затих. Она еще ни разу не видела, как убивают человека. Все произошло так быстро, что она не успела решить, что должна чувствовать в связи со случившимся.
– Они показались мне неплохими людьми, – сказала она.
– Для девчонки, пытающейся проникать взглядом сквозь туманы грядущего, ты напрочь упускаешь то, что находится прямо перед тобой, – отозвалась Изерн, которая уже шарила по карманам старика, высунув кончик языка в дырку между зубами. – Жди, пока люди покажутся тебе плохими, и ты поймешь, что ждала слишком долго.
– Мы могли бы дать им шанс.
– Шанс на что? Отправить тебя в грязь? Или притащить к своему Стуру Сумраку? Ты бы очень быстро перестала беспокоиться из-за натирающих штанов! У этого парня очень дурная репутация. – Взяв старика за одну ногу, она сволокла его с тропинки в заросли кустов и швырнула вслед его копье. – Или ты хотела пригласить их к нам в леса, чтобы танцевать всем вместе в цветочных венках? Переманить их на нашу сторону при помощи моих красивых слов и твоей красивой улыбки?
Рикке сплюнула сок чагги и утерла подбородок, глядя, как кровь расползается по грязи вокруг пробитой головы паренька.
– Сомневаюсь, что моей улыбки было бы достаточно. А уж твоих слов и подавно.
– В таком случае нам ничего не оставалось, как убить их, верно? Твоя беда в том, что ты вся одно сплошное сердце.
И она ткнула костлявым пальцем Рикке прямо в сосок.
– Ай! – Рикке отступила на шаг, схватившись руками за грудь. – Вообще-то мне больно!
– Вот именно. Сплошное сердце. Поэтому ты и дергаешься от каждого укола и каждого щелчка. Ты должна сделать свое сердце каменным! – Изерн ударила себя кулаком по ребрам, так что фаланги пальцев на ее ожерелье заплясали. – Безжалостность – качество, которому благоволит луна!
Словно чтобы доказать это, она наклонилась, взвалила на себя мертвого парня и сбросила его в кусты.
– Вождь должен быть жестоким, чтобы остальные могли быть помягче.
– Какой еще вождь? – буркнула Рикке, потирая ушибленную грудь.
И тут до нее донесся едва заметный запах дыма, совсем как в ее видении. Он словно бы потянул ее к себе. Не в силах сопротивляться, Рикке двинулась по тропинке в ту сторону.
– Эй! – позвала ей вслед Изерн, уже жуя кусок вяленого мяса, который она выудила из сумки здоровяка. – Мне одной не справиться с этим громилой!
– Нет, – шептала Рикке. Запах пожара становился все сильнее, и все сильнее росло внутри нее беспокойство. – Нет, нет, нет!
Вырвавшись из-под полога леса в холодный свет дня, она сделала еще пару нетвердых шагов и остановилась. Лук едва не вывалился из ее ослабевшей руки.
Утренний туман давно сошел, и вдалеке, за лоскутным одеялом свежезасеянных полей, был виден Уфрис, жавшийся к серому морю за своей серой стеной. Где-то там стоял старый замок ее отца с чахлым садом с задней стороны. Скучный, надежный Уфрис, где она родилась и выросла… Вот только сейчас он горел, в точности как в ее видении. Огромная колонна черного дыма, клубясь, вздымалась вверх и пачкала небо, уплывая вдаль поверх беспокойных волн.
– Клянусь мертвыми! – прохрипела Рикке.
Изерн вышла из-за деревьев, неся свое копье на плечах, с широкой улыбкой на лице.
– Ты понимаешь, что это значит?
– Война? – прошептала Рикке, объятая ужасом.
– Что? А, ну да. – Изерн махнула рукой, словно это были сущие пустяки. – Но если ближе к делу – я была права!
Она хлопнула Рикке по плечу с такой силой, что едва не сшибла девушку с ног:
– У тебя действительно есть Долгий Взгляд!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?