![](/books_files/covers/thumbs_240/malchiki-s-marsa-pochemu-s-nimi-tak-neprosto-i-chto-s-etim-delat-173371.jpg)
Автор книги: Джон Грэй
Жанр: Воспитание детей, Дом и Семья
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
9
Парадокс героя. чтобы себя ценить, надо себя обесценить. Тысячеликий герой
Сколько же нужно дорог исходить, чтоб настоящим мужчиной прослыть?…В ответ только ветер шумит.
Песня группы «Peter, Paul, and Mary» «Blowin’ in the Wind»
Какой бы путь ни выбрал мальчик, чтобы стать «настоящим мужчиной», – самурай, рыцарь, мафиози, «морской котик», директор корпорации, предприниматель, пожарный, ему нужно быть готовым убить любого дракона, который угрожает его семье, его деревне, его стране. Но чтобы стать не просто «настоящим мужчиной», а «героем», нужно, чтобы дракон действительно появился, а сам мальчик оказался в первых рядах тех, кто его победит.
Что такое герой? Слово «герой» происходит от древнего корня *ser-, «защищать», который мы видим и в слове «servant» – «слуга» (вспомним «слуг общества»){102}102
Слово «герой» происходит от протоиндоевропейского корня *ser-. В древнегреческом слово «hērōs» (ρως) имело значение «защитник». На латыни «защищать» – «servare». От того же корня образовано слово «servus» – «раб» или «слуга», а в современном английском – глагол «to serve», «служить». См. Julius Pokorny, «Indogermanisches Etymologisches Wörterbuch» (Bern: Francke, 1959); для неспециалистов – «The American Heritage Dictionary of the English Language» (New York: American Heritage and Houghton Mifflin, 1969), 1538.
[Закрыть]. Японское слово «самурай» тоже родственно слову «сабураи» – «слуга». На всем протяжении истории человечества миллиарды мальчиков радовались возможности служить и защищать в надежде, что их назовут героями или самураями. Чем злее был враг, тем больше был риск погибнуть, но ради такого звания мальчики были готовы отдать даже жизнь. В каком-то смысле они становились рабами потенциальных почестей, которые они могли бы стяжать, если бы достойно послужили обществу и защитили свою семью, деревню или страну.
Причина, по которой мальчики на это соглашались, та же, по которой девочки соглашались рисковать жизнью, рожая детей: ради выживания. А угроз для выживания было столько, что герой, по словам Джозефа Кэмпбелла, мог иметь тысячу лиц.
Но кто внушал мальчикам такую мысль? Родители, бабушки и дедушки, школы, церкви – все на свете. Каким образом? Через сложную систему так называемого «хора социального соблазна». Поскольку наше выживание зависело от влечения юношей и девушек друг к другу, с него и начнем…
Хор социального соблазнаСоциальный соблазн. Женщины
Как-то раз мой брат Уэйн и его подруга из Университета штата Юта пошли в лыжный поход по Национальному парку Гранд-Титон. Дело было в апреле, теплело, и с гор сходили снежные лавины. Один перевал был особенно рискованным. Уэйн был опытный походник и, несомненно, сразу понял, что если они с подругой пойдут той дорогой, у них будет возможность спасти друг друга, но ценой большого риска.
Он пошел вперед один. Моего брата засыпало лавиной – тоннами льда. Лишь через несколько дней тело удалось извлечь с помощью динамита: оно было погребено под десятиметровым слоем снега.
Уэйну не было и двадцати одного года. Сомневаюсь, что ему приходило в голову поступить иначе: он знал, что должен любой ценой оберегать подругу, быть ее бесплатным телохранителем. Естественно, когда на похоронах Уэйна она рассказала мне, как все было, никто не посмотрел на эту трагедию с подобной точки зрения. И решение Уэйна пойти первым, и решение подруги его отпустить, несомненно, были приняты бессознательно.
Насколько глубоко эти стереотипы – защищать и вознаграждать за защиту – укоренились в нашем бессознательном?
Когда самцы мартышек-верветок дерутся с другими обезьяньими стаями за пищу или территорию, самки в награду заигрывают с лучшими из уцелевших. Тогда социальное положение самцов-воинов повышается, а значит, с ними соглашается спариваться больше самок-верветок. А тех из самцов, кто уклонялся от битвы, самки игнорируют или «ругают»{103}103
T. Jean Marie Arseneau-Robar et al., «Female Monkeys Use Both the Carrot and the Stick to Promote Male Participation in Intergroup Fights», «Proceedings of the Royal Society B» 283, № 1843 (2016): doi:10.1098/rspb.2016.1817.
[Закрыть].
Действует ли социальный соблазн самок-верветок? Конечно. К следующей битве самцы уже усвоят, что самые отважные получат в награду секс, а дезертиры будут наказаны: самки на них не смотрят или прогоняют{104}104
Arseneau-Robar et al., «Female Monkeys».
[Закрыть]. Лисистрата наоборот.
Женский социальный соблазн, побуждающий мужчин рисковать жизнью ради женской любви, уходит корнями туда же, куда и война как таковая. Это часть нашего генетического наследия.
Перекрутим на сегодняшний день. Даже самый поверхностный анализ современных фильмов вроде «Звездных войн» и «Голодных игр» показывает, что ваш сын до сих пор наблюдает, как прекрасные женщины влюбляются в «офицеров и джентльменов», а не в «рядовых и пацифистов». А еще наши дети – и сыновья, и дочери – слышат песни вроде «Holding Out for а Hero» («Я согласна только на героя») Бонни Тайлер, которая стала классикой благодаря своей основной мысли:
Он должен быть сильным,
Он должен быть быстрым,
Он должен быть только что с поля боя!
Мы можем внушить мальчикам, что они должны стремиться к статусу героя в обмен на смерть ради жизни других, и убеждать их сделать это целью жизни, поскольку наши сыновья, как и дочери, – общественные животные, а следовательно, на них действует социальный соблазн. Однако, как указывала Маргарет Мид (Margaret Mead), женская роль естественнее, а мужская в большей степени диктуется обществом. А значит, ваш сын больше, чем ваша дочь, склонен принимать социальный соблазн за цель в жизни.
Однако восприимчивость вашего сына к социальному соблазну проявляется задолго до того, как мальчик начинает интересоваться (или не интересоваться) девочками.
Бесцельность существования наших сыновей мучает их особенно сильно еще и потому, что, несмотря на снижение популярности традиционной мужской роли, лишь немногие родители понимают, как сильно мы нагружаем подсознание своего сына сообщениями, что будем любить его сильнее, если будет вести себя как герой в традиционном смысле слова.
Вот что думает об этом мой знакомый Джек.
Социальный соблазн. Папа Джек вспоминает:
Одно из моих первых воспоминаний, как мой папа с друзьями восторженно кричит при виде того, как во время матча по американскому футболу какой-то игрок делает пас, хотя у него вывихнуто плечо. Комментатор с восхищением отметил «мужество» футболиста, и я увидел, как папа и все его друзья кивают и говорят: «Да, да!» – такой вот хор почитателей. А сильнее всего мне запомнилась собственная мысль: смогу ли я когда-нибудь совершить такой подвиг, чтобы папа так же восхитился?
Прошел год-другой, я, кажется, был в первом классе, и папа сказал мне, что меня отобрали в Футбольную лигу «Папы» Уорнера. Папа сказал, что если я буду играть, то он станет тренером. Я прямо подпрыгнул от восторга. И стал очень прилично играть. Папа как тренер гордился мной.
А когда я был в старших классах, году, наверное, в двенадцатом, у команды «Нотр-Дам» из папиного университета выдался потрясающий сезон. Папа не мог дождаться следующей игры, когда «мы» побьем Мичиган или еще кого-нибудь. Папиным героем был Брайан Келли. Я хотел быть как Брайан, и подача у меня была что надо, но все-таки не такая классная, как у него. А папа говорил: «Зато ты на все руки мастер». Но чем больше он говорил про Брайана – как будто Брайан был «его» – тем сильнее я чувствовал, что папа хотел бы, чтобы я был как Брайан. Я знал, что папа ничего такого не имел в виду, но у меня было ощущение, что я не оправдал его надежд.
Подготовка сына к карьере футбольного героя была для папы Джека бессознательным способом подготовки сына к тому, чтобы стать мужчиной: Джек должен быть готов пожертвовать своим телом в обмен на социальный соблазн – славу и признание. А требование общества, чтобы отец принес в жертву сына, глубоко укоренено еще в Ветхом Завете: Бог приказывает Аврааму принести в жертву его сына Исаака. Причем, как и в Ветхом Завете, каждый отец уповает на то, что в конце концов его сына пощадят.
Но с какой, собственно, стати вашему сыну рисковать жизнью ради любви и похвалы? С какой стати он обязан бросаться наперерез мячу, если знает, что каждый раз, когда он его ловит, это повышает риск сотрясения мозга?
В мозге вашего сына есть особая зона – она называется рострально-вентральная передняя поясная кора, которая реагирует на социальное одобрение, особенно пока ваш сын еще подросток{105}105
Louann Brizendine, «The Male Brain», (New York: Three Rivers Press, 2010), р. xvi, 43.
[Закрыть]. Именно эта зона чутко откликается на социальный соблазн – приветственные возгласы, похвалу, уважение, одобрение, молитву и музыку (в частности, на горн и барабан военного оркестра) – призывающий вашего сына пожертвовать жизнью. Каждый случай социального соблазна стимулирует выработку дофамина и побуждает вашего сына еще сильнее стараться делать то, за что его хвалят.
Социальный соблазн и рострально-вентральная передняя поясная кора – вот священный союз, который вдохновляет наших сыновей идти на смерть ради того, чтобы мы жили без Гитлера. А еще – рисковать жизнью на лесоповале и на стройке ради того, чтобы у нас были дома, и в шахтах и на нефтяных платформах, чтобы в этих домах было тепло. А еще они заставили миллионы молодых людей безвременно погибнуть, чтобы мы могли жить дальше со всеми удобствами.
Социальный соблазн. Мама, мужчины, СМИ и армия
После терактов 11 сентября 2001 года мы чествовали как героев пожарных, которые первыми прибыли на место трагедии. Девяносто девять процентов погибших спасателей составляли мужчины{106}106
В числе 411 погибших пожарных были три женщины – Кэти Мазза, Ямель Мерино и Мойра Смит.
[Закрыть], и если ваш сын тогда смотрел новости, то, вероятно, впервые увидел, что мужчины – это пол, достойный почестей и славы.
Что же он усвоил? Чем больше угроза выживанию, тем больше мальчиков ценят за готовность рискнуть своей жизнью ради жизни других. Ваш сын усваивает «парадокс героя»: чтобы себя ценить, надо себя обесценить.
До недавнего времени призыв послужить Родине всегда слышали, как в шестидесятые, когда его услышал мой одноклассник Эл Циммерман.
Мы с Элом сражались за победу на стадионе школы «Мидленд-Парк» в Нью-Джерси почти что каждый весенний день – устраивали забеги, потому что были в одной легкоатлетической команде. Достаточно было десятой доли секунды, чтобы один из нас стал победителем, а другой – проигравшим. Эти состязания сделали нас друзьями. Эл был примерным учеником и держался с достоинством юного Дуайта Эйзенхауэра. Он запросто мог пойти в университет и избежать призыва на Вьетнамскую войну, получить отсрочку как студент. Но он считал, что должен послужить отечеству, защитить свою страну.
А я пошел в колледж и в рождественские каникулы на первом курсе позвонил Элу. Трубку взяла его мама – и не смогла говорить. Передала трубку его папе.
– Уоррен, – сказал мне папа Эла. – Эл погиб во Вьетнаме.
Закон не требовал от Эла отдать жизнь за свою страну, точно так же как от моего брата Уэйна никто не требовал, чтобы он отдал жизнь за свою подругу. Но они оба пожертвовали собой, каждый по-своему, из-за того, что общество соблазном навязало им представления о «настоящем мужчине».
Я очень по ним скучаю.
Особенно по Уэйну.
Сегодня военная служба сохраняет свою притягательность в качестве цели в жизни, а также в качестве способа воспитать в себе волевые качества, необходимые для достижения этой цели, особенно у тех из наших сыновей, кто не особенно склонен к науке. Как, например, Райан.
Папа Райана был морским пехотинцем. Самым счастливым днем в его жизни был день, когда родился Райан. А сильнее всего он гордился сыном, когда тот объявил, что тоже хочет стать морским пехотинцем. В день, когда Райан впервые заступил на дежурство, папа Райана пролил слезы гордости, а мама Райана – слезы ужаса. Но на самом деле папа Райана плакал и от страха тоже, а мама Райана – от гордости.
Эти противоречивые чувства знакомы миллиардам родителей – они хотят, чтобы их сыновья были целы и невредимы, но гордятся тем, что их мальчики рискуют жизнью. Наглядная иллюстрация этого горького противоречия – плакат времен Первой мировой войны:
![](i_007.jpg)
Обложка нот песни «Вот мой мальчик, Америка».
Слова Эндрю Б. Стерлинга, музыка Артура Ланге.
На обложке надпись: «Что чувствует каждая американская мать»
Что очевидно на войне, не так очевидно в мирное время. Мы уже видели, как много «профессиональных самоубийц» потребовалось, чтобы построить ваш дом. Наши дома нам нравятся, нам по душе, что нас уважают как их владельцев, но мы редко ценим то, как рисковали своей жизнью ради его создания и лесоруб, и кровельщик, и дальнобойщик.
Эрик начал задумываться об этом в 14 лет, когда в первый раз пригласил на обед своего лучшего друга Сэма. Сэм воздал должное всем блюдам, но вежливо отказался от рыбы. Отец Эрика Роберт спросил:
– Ты, наверное, вегетарианец?
Сэм ответил, что да, и тогда Роберт спросил, что его подтолкнуло к такому решению. Сэм ответил, что лично ему кажется, что убивать животных и рыб аморально, но он понимает, что многие думают иначе. Роберт похвалил Сэма и за высокие этические стандарты, и за твердость решения. За столом завязался оживленный разговор о том, нравственно ли людям убивать животных и рыб для еды.
Но вот в чем загвоздка. Никто, в том числе и Сэм, даже не по думал о моральной стороне того, что из-за нашего спроса на рыбу и морепродукты ежегодно гибнут и калечатся люди, которые их ловят. Даже в реалити-шоу «Смертельный улов» страшные опасности, с которыми сталкиваются рыболовы, лишь развлекают, а не настораживают зрителя. Нас заботит только рыба. Мы слышали призывы «Спасите китов», но не «Спасите мужчин». Так что ни Сэм, ни Эрик с семьей и не подумали бы сказать: «Я не ем крабов, потому что не хочу, чтобы рыболовам платили за готовность погибнуть».
И когда семья Эрика или Сэм выбрасывают мусор, никто не думает, насколько этично заставлять работать бесчисленных мусорщиков (почти все они – мужчины): будильник звенит у них в три часа ночи и отправляет их в темноту висконсинской зимы, на черный лед, прячущийся под промерзшим снегом, заставляет сгибать спину под тяжестью сотен мусорных баков и насыщать легкие ядовитыми испарениями.
Итак, ваш сын вправе поставить перед собой цель заработать столько, чтобы жизнь его детей была лучше, чем у него самого. Это тоже социальный соблазн? Да. Но дело в том, что социальный соблазн, создающий парадокс героя и заставляющий вашего сына обесценивать себя, чтобы ценить себя, так глубоко укоренен в его психике, что мальчик рискнет жизнью даже в случае, когда ему за это не заплатят. Ведь 76 % американских пожарных не получают ни премий, ни даже платы за свою работу. Они добровольцы. И почти 100 % из них – мужчины.
Какую плату получает добровольный пожарный? Похвалу. Уважение. Цель в жизни. Надежду, что его будут считать настоящим героем, если он победит огнедышащего дракона и спасет чью-то жизнь. Уверенность, что если при этом он отдаст свою жизнь, статус героя лишь укрепится.
Социальный соблазн такого рода опасен тем, что если ваш сын усвоит его до того, как станет достаточно взрослым и зрелым, чтобы понимать, зачем это обществу, он рискует стать рабом безопасности окружающих, который не слишком задумывается о собственной безопасности. А коллективное бессознательное говорит нам, что чем больше наши сыновья соглашаются на этот соблазн, тем лучше защищены наши дома и наша страна.
Это мы бессознательно создаем социальный соблазн, вынуждающий наших сыновей рисковать собой ради нашей жизни. Или лучшей жизни.
Ловушка для герояВоинская повинность только для мужчин. Когда социальный соблазн превращается в обязанность по закону
Воинская повинность только для мужчин – это не просто традиция. Общество давит на вашего сына, вынуждает его рисковать собой, чтобы считаться «настоящим мужчиной», и это не ограничивается социальным соблазном. Это требование закреплено законодательно.
В школе ваш сын узнает, что Четырнадцатая поправка к Конституции гарантирует равную защиту для обоих полов, но когда ему исполняется восемнадцать, оказывается, что становиться на воинский учет обязаны только юноши.
Американский закон о всеобщей воинской повинности для мужчин составлен так, что уклониться от него не может даже Гудини. Если ваш сын не встанет на воинский учет, ему грозит до пяти лет тюрьмы и штраф в четверть миллиона долларов{107}107
Selective Service System, «Benefits and Penalties», https://www.sss.gov/Registration/Why-Register/Benefits-and-Penalties.
[Закрыть]. Хуже того, о нем сообщат в министерство юстиции, где будет проведено расследование и, возможно, назначено еще более суровое наказание{108}108
Selective Service System, «Benefits and Penalties», https://www.sss.gov/Registration/Why-Register/Benefits-and-Penalties.
[Закрыть]. Даже если он отсидит пять лет, вы заплатите четверть миллиона, а дополнительного наказания не назначат, отказ становиться на воинский учет мгновенно закроет перед ним все двери. Это начинается на государственном уровне. Вашему сыну откажут в государственных займах и грантах для студентов, не допустят даже к участию в государственных программах по профессионально-техническому обучению, не примут на работу на Почту США и ни в какие учреждения, имеющие отношение к исполнительной ветви власти{109}109
Selective Service System, «Benefits and Penalties», https://www.sss.gov/Registration/Why-Register/Benefits-and-Penalties.
[Закрыть]. На уровне штатов в 40 штатах приняты законы о более суровых наказаниях – вашему сыну могут отказать даже в выдаче водительских прав{110}110
Selective Service, «State-Commonwealth Legislation», https://www.sss.gov/Registration/State-Commonwealth-Legislation.
[Закрыть]. В некоторых штатах вашего сына вообще не примут на государственную службу или в колледж, получающий государственные субсидии на высшее образование.
Когда общество вынуждает вашего сына стать героем-убийцей, оно не предупреждает его, что он, скорее всего, не сможет стать героем-мужем. Как мы увидим из главы, в которой сравнивается героический интеллект и здравый интеллект, многие качества, которые ваш сын вырабатывает у себя, чтобы убивать врагов на войне или быть героем на работе, подрывают качества, необходимые, чтобы любить своих домашних. Короче говоря, то, что он делает, чтобы заработать себе любовь, зачастую заставляет его любовь развестись с ним.
Как поют Питер, Пол и Мэри в эпиграфе к этой главе, социальный соблазн – это и есть то, о чем «только ветер шумит». Однако ветер шумит и о других невидимых силах – например, о тех, которые разрушили брак родителей Итана и поставили под угрозу его будущее.
10
Почему, чем лучше статистика по благосостоянию, тем хуже статистика по разводам?
История Итана«С кого мне брать пример, когда примера больше нет?»
Пол Саймон, «You Can Call Me Al»
Итану было восемь лет. Его мама с папой только что развелись. Он очень скучал по папе – по тому, как они устраивали шуточные потасовки и играли в прятки и в пятнашки, ходили в походы и плавали на байдарке. Но маме предложили хорошую работу в другом штате, да и школа там была лучше, поэтому мама с Итаном и его сестрой переехали далеко-далеко. А папа Итана жил в маленькой квартирке и мог себе позволить прилетать к детям только раз в месяц на день-другой. Когда Итан спросил папу, как так вышло, папа признался, что хочет обратиться в суд и попросить судью вынести решение, согласно которому он сможет чаще видеться с Итаном, но у него нет денег на хорошего адвоката.
Итан начал хулиганить в школе, и школа отправила его к психологу. Психолог попросила Итана нарисовать их семью, и он нарисовал коробочку на самом краю листа слева. И в этой коробочке – своего отца, который сидит там один-одинешенек. А справа нарисовал дом с окнами, и мама смотрела из того окна, которое выходило в противоположную сторону от отцовской коробочки, а сам Итан с сестрой – из окна, которое выходило в сторону папы. А между домом и отцовской коробочкой стоял забор – огромный, выше дома.
Психолог попросила Итана объяснить, что нарисовано на картинке, и он сказал, что коробочка – это как квартирка, где живет папа.
– Я знаю, что папа хочет быть с нами, он смотрит в окошко, чтобы увидеть нас. А мы смотрим в свои окошки, но не видим его из-за высокого забора.
Психолог спросила, хочет ли он сам когда-нибудь стать отцом, и Итан задумался.
– Наверное, нет.
Глаза у него наполнились такой печалью, что все было ясно без слов. Психолог спросила, почему, и Итан ответил:
– Мне, наверное, захочется, чтобы у меня были дети, но ведь я захочу с ними видеться, а вдруг они будут далеко-далеко и не разглядят меня за высоким забором?
Итан видел в отце свое будущее, и это будущее его не привлекало. Чем настойчивее он примерял на себя отцовство как цель в жизни, тем грустнее ему становилось. Он боялся, что в результате станет как отец, и это вызвало у него ощущение бесцельности существования.
Что за процессы в обществе привели к тому, что среди нас так много Итанов?
Брак: как разорвать порочный круг «успех-свобода-развод-безотцовщина»Основные причины разводов – измены, деньги, пьянство, дети, насилие – это общественные явления, которые наблюдаются столетиями. Почему же в последнее время так много браков кончается провалом – особенно в тех странах, которые в целом достигли больших успехов? Почему в США 69 % разводов происходит по инициативе женщин?{111}111
«Women More Likely to Initiate Divorce: Study», «Divorce Magazine.com», 29 января 2016 г. http://www.divorcemag.com/articles/women-more-likely-to-initiate-divorce-study. Статья основана на исследовании разводов в гетеросексуальных парах, которое провела Американская социологическая ассоциация.
[Закрыть]. Причем женщин с высшим образованием?
Как мы видели, женщины, у которых больше всего вариантов самореализации, зачастую добиваются успеха сами и почти всегда замужем за мужчинами, которые добились еще больших успехов. Это дает женщинам возможность ходить к психологам, заниматься своим внутренним миром и значительно требовательнее относиться к браку.
Их преуспевающие мужья твердо усвоили, что умение зарабатывать деньги ведет к любви. Почему? Потому что в их жизни так и было.
Однако умение зарабатывать деньги не сохраняет любовь. Женщины научились лучше осознавать, что их беспокоит, и рассказывать об этом, в то время как мужья зачастую прятали голову в песок, надеясь, что все само рассосется. Чем больших успехов добивались они в карьере, тем лучше учились не выражать, а подавлять свои чувства. Парадокс в том, что женщины, особенно способные к духовному и психологическому росту, сплошь и рядом выходили замуж за мужчин, которые в принципе не умели духовно расти.
Камилла прекрасно понимала, каких успехов добивается Кеннет во внешнем мире, но даже не подозревала, каким беспомощным он чувствует себя дома, особенно когда она делает ему замечания или жалуется на жизнь. А еще Камилла не знала, что мечтой Кеннета было вовсе не стать партнером в крупной бухгалтерской фирме, а, наоборот, писать романы. Но Кеннет говорил об этом как о пустой фантазии, а то, чего Кеннет не говорил, Камилла, естественно, не слышала{112}112
См. Warren Farrell, «Women Can’t Hear What Men Don’t Say», (New York: Putnam/Penguin, 1999).
[Закрыть].Когда Кеннет стал партнером в своей фирме, ему пришлось много времени проводить в разъездах, и Камилла чувствовала, что между ними возникло отчуждение. Работа с психотерапевтами и разговоры с подругами помогли ей перейти со стадии I (представлении о супругах как о партнерах по сцене) к стадии II (стремлению к роли «родственной души» для своего мужа). Кеннет безнадежно отстал от нее. И когда на занятиях по групповой психотерапии Камилла встретила другого мужчину и увлеклась им, стало очевидно, что их брак исчерпал себя. Через год Камилла подала на развод.
ТЕМА ДЛЯ СЕМЕЙНОГО УЖИНА
Партнеры по сцене или родственные души?
Опираясь на данные таблицы ниже, обсудите с сыном, в чем разница между ролями стадии I и целями стадии II, чтобы помочь ему определиться с целями, выбрать спутницу жизни в соответствии с этими целями и вместе проложить оптимальную дорогу к отношениям родственных душ.
От партнеров по сцене – к родственным душам
![](i_008.png)
* Слово «цели» здесь употреблено потому, что многие из них, а вероятно и большинство, еще не достигнуты.
Источник: по материалам книги Warren Farrell, «The Myth of Male Power»
Женщины начала семидесятых, которые были замужем за преуспевающими мужчинами, оказались первой крупной группой населения в истории человечества, у которых были, во-первых, требования к браку II стадии в условиях реалий I стадии, а во-вторых, деньги на развод.
Переход на стадию II – к реалиям родственных душ – скорее всего, столкнется с противодействием двух бессознательных сил на этапе, когда у пары появятся дети: с отцовской «ловушкой для героя» и с трудностями личностной адаптации. Яркий пример – история Ника и Бриттани.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?