Текст книги "Эльминстер. Рождение мага"
![](/books_files/covers/thumbs_240/elminster-rozhdenie-maga-3720.jpg)
Автор книги: Эд Гринвуд
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава Вторая
Волки Зимой
Знай, что семья нужна, по крайней мере, в глазах Повелителя Утра, чтобы сделать каждое последующее поколение немного лучше, чем предыдущее: может быть, сильнее, а может, мудрее; богаче или способнее. Кто-то достигнет только одной из этих целей. Самым лучшим и самым счастливым удается достигнуть более чем одной. Такова задача, которая стоит перед родителями. Задачей же любого правителя является создание или поддержание такого государства, которое позволяет большинству его подданных видеть благо в их стремлении из поколения в поколение улучшать каждое последующее.
Торндар Эрлин, верховный жрец Латандера. Учение Славы УтраГод Ниспосланной Ярости
Он попал в самое сердце, в самый водоворот метели, ослепительно белой и ледяной. Стоял Молот Зимы – тот лютый месяц, когда нередко людей и овец находили замерзшими и ветры, пронзительно завывая день и ночь, продували насквозь Отрожье и несли через бесплодные высокогорья затмевающие белый свет снежные тучи. Наступил Год Повелителя Знаний, хотя Эльминстера это ничуть не волновало. ^Его гораздо больше беспокоило то, что пришла еще одна холодная пора, четвертая с тех пор, как сгорел Хелдон. День ото дня ему становилось все тоскливее. Рука легла ему на плечо. И он в ответ несколько раз похлопал по ней. Из всех его товарищей у Саргета были самые зоркие глаза. Его рука на плече означала, что сквозь пелену разыгравшейся метели он разглядел дозорный отряд. Эл проводил Саргета взглядом, пока тот выбирался на другую тропинку, чтобы передать свое предупреждение дальше. Шестеро разбойников вылезли наружу из теплых нор своих сугробов, на ощупь вытащили клинки и, неуклюже переваливаясь из стороны в сторону, гуськом потянулись к расселине. Все они были закутаны в украденную или снятую с трупов одежду. Разбойники зимой обычно напяливали одну одежку на другую, а руки обматывали тряпками. В результате они были похожи на толстых, едва волочащих ноги тряпичных големов, о которых частенько можно услышать в страшных сказках, которые старики рассказывают по вечерам у уютно потрескивающего очага.
В узком проходе между скалами сильный ветер сбивал с ног, с воем забрасывая снежными волнами. Эн-гарл чуть не упал, когда очередной порыв ветра рванул длинное копье у него в руке. Он забрал это копье у наемника, которого подбил метко пущенным из пращи камнем еще тогда, когда листья только начали опадать с деревьев.
Разбойники выбрали себе место для засады и, опустившись на колени, закопались в снег. Когда, устроившись подобным образом, они неподвижно затихли, метель накрыла их белоснежным плащом. И вскоре со стороны они ничем не отличались от обычных нанесенных ветром сугробов.
– Провалились бы все эти чародеи! – Судя по голосу, принесенному ветром, солдат был уже близко.
Ответ тоже прозвучал совсем рядом:
– Да ладно, пусть будут. А ты лучше прежде думай, перед тем как языком-то молоть.
– Да, может, и лучше. Только вот мои замерзшие ноги не думают… Они охотнее предпочли бы оказаться поближе к потрескивающему огоньку, опять в…
– Все бы не отказались. Да так скоро оно и будет, если боги пожелают того. Зарубишь пару разбойников – согреешься, только сначала разгляди их в такую метель. Давай-ка пришпорим лошадей!
– Пожалуй, – спокойно сказал Эльминстер, зная, что ветер отнесет его слова назад, прочь от наемников, – у богов на этот счет другие планы.
В ответ ему раздался хриплый смешок, прилетевший слева из-за плеча: Саргет. Еще мгновение… Послышался резкий окрик, заскрипел под ногами снег, громко заржала испуганная лошадь. В атаку пошли братья. Первым ударил Аргхел, затем откуда-то сзади донесся воинственный клич Баэрольда.
Баэрольд искусно подражал рычанию волка. Лошади пятились, ржали и становились на дыбы, пока наконец не сошли с тропинки в глубокий снег. Дозорные все еще держались в седлах.
Выхватив меч, Эльминстер, как разъяренное приведение, выскочил из снега. Еще чуть-чуть, и лошади просто затоптали бы его. В белой круговерти метели тускло блеснул металл: ближайший к нему солдат обнажил меч.
Тут же копье Энгарла вонзилось в горло наемника. Хватая ртом воздух, тот судорожно всхлипнул, разбрызгивая вокруг кровь. Его лошадь оступилась, и он полетел головой вниз, унося с собой копье. Эльминстер не стал тратить время на умирающего: другой наемник справа от него пытался под покровом метели проскочить узкий проход между скалами.
Эл бежал изо всех сил сквозь налипающий снег, смешно раскачиваясь на ходу из стороны в сторону, чтобы его не сносило ветром, – этому он научился от разбойников: когда они бежали по глубокому снегу, все были похожи на пьяных медведей. Все равно медленно… Хотя лошадь продвигалась еще медленнее. Ее копыта скользили и разъезжались, она то и дело оступалась в рытвинах, едва не сбрасывая седока.
Увидев Эльминстера, наемник наклонился вперед, чтобы зарубить разбойника. Тот пригнулся, и клинок просвистел мимо. Одной рукой Эльминстер вцепился наезднику в ногу, прижимая краем своего меча в другой руке меч противника, чтобы тот не смог отвести его для следующего удара.
Заскулив от отчаяния, потерявший равновесие человек в доспехах дико взмахнул свободной рукой, хватаясь за воздух, и тяжело рухнул к ногам Эльминстера. Эл всадил меч в шею наемника, пока снег все еще залеплял тому лицо, и вздрогнул, почувствовав, как человек забился в предсмертных судорогах. Обессиленный, юноша упал на спину в снег. Четыре года назад Эльминстер обнаружил, что ему совсем не нравится убивать… и с тех пор в этом отношении почти ничего не изменилось.
Но таков неписаный закон, царящий в этих горах, облюбованных разбойниками: убей или убьют тебя. Поднявшись на ноги, Эльминстер отпрыгнул прочь от убитого, вглядываясь в сумятицу снежных вихрей. Откуда-то рядом приглушенно доносился нестройный топот копыт.
Кто-то взревел от боли. Где-то чуть левее тело в доспехах глухо ударилось о заснеженную землю, раздался протяжный вопль и тут же оборвался. Эльминстер снова вздрогнул, но меч не опустил. Иногда разбойники, окончательно устав от одного из своих, решали, что надо покончить с ним, и в вихрях снега на землю падал зарубленный, как будто по ошибке, товарищ…
Элу вроде такое предательство не грозило… но только боги ведают, что в сердцах у людей. Шайка, как и большинство разбойников в Отрожье, уважающих Хелма Стоунблейда и ненавидящих правящих чародеев, не нападала на простых людей. Не желая навлечь гнев чародеев на крестьян, разбойники вообще старались как можно меньше общаться с ними. Но соломенная подстилка в конюшне иногда служила им теплой постелью, а на полях изголодавшиеся люди могли выкопать из мерзлой земли забытые хозяевами корнеплоды. Жизнь научила товарищей Эла не доверять никому из местных: тому, кто выведет их к разбойникам, наемники платили по пятьдесят золотых монет за голову. Уже многие погибли от предательства тех, кому слишком сильно доверяли.
Суровая жизнь жестоко учила их настороженно относиться ко всему живому – от птиц и лис, которые своим встревоженным поведением могли выдать их наемникам, до людей, за золото доносивших о кострах и дозорных, которых они видели далеко в горах…
Теперь снег падал спокойно, как будто ветры решили устроить передышку. Саргет вынырнул из нескончаемого снегопада. Он широко улыбнулся, и изо рта вырвалось облачко пара.
– Всех убили, Эл: дюжина наемников… и, кстати, у одного из них нашелся целый мешок с едой!
Эльминстер, известный среди разбойников как Эладар, проворчал:
– Чародеи были?
Саргет хихикнул и положил руку Элу на плечо. На рукаве остались кровавые отметины – от крови какого-то наемника, и сейчас еще лежащего где-то в снегу.
– Терпение, Эл, терпение, – сказал он. – Если тебе хочется убивать чародеев, так дай нам убить побольше наемников, и тогда, клянусь всеми богами, чародеи непременно заявятся сюда.
Эльминстер кивнул:
– Что-нибудь еще?
Поднявшийся ветер завыл с новой силой, и опять из-за снега ничего нельзя было различить.
– Одна лошадь ранена. Мы прикончим ее и завернем в солдатские плащи. Да надо бы пошевеливаться. Волки такие же голодные, как и мы. Энгарл нашел с дюжину кинжалов и по крайней мере один годный шлем. Баэрольд, как обычно, снимает сапоги. Иди помоги Нинду разделывать лошадь.
Эльминстер засопел:
– Кровавая работа, как всегда…
Саргет рассмеялся и похлопал Эла по спине:
– Ну что делать? Надо же как-то жить… Ты смотри на это дело как будто готовишься пировать несколько дней. И постарайся не грызть слишком много сырого мяса, как ты это обычно делаешь… Хотя если тебе нравится дрожать, как котенку, здесь на ледяном ветру, то…
Эльминстер что-то неразборчиво проворчал в ответ и пошел сквозь снег, куда ему указал Саргет. Счастливый вопль заставил его резко обернуться. Неподалеку показался Баэрольд, ведущий под уздцы всхрапывающую лошадь. Отлично. Какую-то часть пути она протащит их добычу, пока им не придется убить ее, чтобы оборвался след от копыт.
Завывающий вокруг ветер начал стихать, и снег валил уже не так густо. Отовсюду слышались проклятия разбойников, понимавших, что, если метель уляжется, им и вправду придется очень здорово поторопиться. Как бы ни слабы были чародеи, обитающие ныне в окрестных замках, их силы хватит, чтобы – когда погода разъяснится – обнаружить их издалека.
Но сегодня боги не оставляли их своей милостью, и, как только люди покинули расселину, метель разыгралась с новой силой. Так что если кто-то уже и шел по их следу, он уже будет не в состоянии следить за ними дальше. Под порывами шквалистого ветра разбойники с трудом пробивались вперед. Впереди шли Саргет и Баэрольд, знавшие каждую тропинку в здешних горах как свои пять пальцев. Добравшись до глубокого, незамерзающего даже в сильный мороз источника, за которым, как было известно, издалека, при помощи магии, наблюдали чародеи, Баэрольд сказал лошади несколько успокаивающих слов… и, рубанув со всей силы топориком, какие носят лесничие, отскочил, чтобы не попасть под удар копыт падающего животного.
Разбойники оставили для волков еще теплые остатки туши. Затем, почистив, насколько возможно, одежду от крови, они продолжили свой путь. На север, в ревущую метель, вверх по узким и темным ущельям, к Пещере Ветров, где в темной расселине ни на миг не умолкает бесконечный стон воющего ветра. Каждый по очереди наклонялся и нырял в узкую щель одним им известного входа в пещеру и находил слабо светившийся в темноте камень, отмечавший начало следующего перехода между пещерами. Они шли в гулкой темноте, пока не увидели еще один светящийся камень. Саргет медленно шесть раз хлопнул ладонью по стене, подождал и снова повторил условный стук. В ответ раздалось такое же похлопывание, и Саргет, пройдя еще пару шагов, повернул в невидимый боковой проход. Разбойники последовали за ним в узкий, пахнущий землей и сыростью тоннель, который резко уводил вниз – в самое сердце Отрожья.
Где-то впереди забрезжил свет, совсем бледный от светящейся на стенах пещеры плесени. Когда они вышли на свет, Саргет тихо назвал свое имя, обращаясь в темноту впереди, и стоявшие там люди опустили арбалеты.
– Все живы?
– Все живы и здоровы, еще и мяса добыли на поджарку, – с победоносным видом ответил Саргет.
– Конина? – угрюмо пошутил другой голос. – Или рубленый наемник?
Они еще немного посмеялись, и маленький отряд прошел в другой переход, минуя небольшую пещеру, где известковые наросты, спускавшиеся с потолка и поднимавшиеся с пола, напоминали застывшие челюсти огромного чудовища, и вышел к шахте, в которой ярко горел красный свет. Крепкая лестница вела вниз – в просторную пещеру, из которой всегда поднимался пар. Свет и пар исходили из трещин в скале в дальнем конце пещеры. Около скалы завернувшиеся в одеяла люди сидели или лежали, похрапывая во сне. С каждым шагом промозглый воздух становился теплее, и вскоре усталые воины оказались у бьющего ключом горячего источника, и руки друзей потянулись к ним, чтобы похлопать по плечу или обнять. Они были дома – в месте, которое гордо называлось Беззаконный Замок.
Здесь было неплохо. На полу лежали груды одеял и старых плащей. Давным-давно гномы показали эту пещеру Хелму Стоунблейду, и время от времени разбойники все еще находили валежник для костра, приготовленные факелы или колчаны со стрелами, оставленные в дальних переходах, которые тянулись вглубь за теми, что использовали люди. Однажды сморщенная старуха Мори рассказала Элу, что они никогда в жизни не видели гномов.
– Но они хотят, чтобы мы жили здесь. Этот Отважный Народец любит все, что против чародеев, так как они видят свою погибель в людях, которые становятся слишком сильными… Мы и так уже размножились, как кролики, а если придет день, когда мы превзойдем эльфийскую магию, то окажется, что они смотрят в собственные могилы…
Теперь она, покрытая бородавками и щетиной, подняла глаза на приближающийся отряд и, улыбнувшись во весь беззубый рот, сказала:
– Поедите, доблестные воины?
– Конечно, – пошутил Энгарл, – а когда мы попируем, то все возместим тебе. – Он рассмеялся на свою шутку. Но около дюжины оборванных разбойников вокруг них уже проснулись. Они только угрюмо засопели в ответ: у них уже не осталось еды, кроме четырех сморщенных картошек, которые Мори последние два дня хранила в грязных складках одежды на своей необъятной груди, и им не оставалось ничего другого как жевать горькие гнилушки, чтобы успокоить и без того больной живот, и ждать, пока один из отрядов не вернется с вылазки с мясом.
Теперь они поспешно подбрасывали в костер сухие ветки и вытащили жаровню для мяса, сделанную из переплетенных ржавых мечей. Маленький отряд отряхнул с сапог остатки снега и развернул свои окровавленные свертки. Мори, хлопая по слишком нетерпеливым рукам, наклонилась вперед, чтобы посмотреть, что принесли к ее столу.
Отряд Саргета считался самым лучшим – это знали все. Эл хуже всех владел клинком, но был самым быстроногим. Юноша очень радовался, что входит именно в этот отряд, и никогда не вмешивался, когда его товарищи дрались или хвастались друг перед другом. Большую часть зимы им приходилось слишком тяжело, чтобы позволить себе пререкаться. Однажды какой-то чародей обнаружил Пещеру Ветров и умер под градом арбалетных стрел, но в других отношениях за минувшие годы Эльминстер мало видел ненавистных чародеев Аталантара. Разбойники так часто нападали на дозорные отряды, что те перестали ездить в горы.
Разжигавший костер рыжебородый весельчак, которого все знали как Джавала, с удовлетворением сказал:
– Перед вашим приходом мы поймали еще двоих – шли от Даэры.
– Лучше на время с этим завязать, – буркнул в ответ Саргет: он и его спутники снимали рукавицы, шапки, самые тяжелые из шкур и кусков рогожи, надетой на них. – Иначе они подумают, что девчонки работают на нас, и сожгут деревню напрочь или сделают так, что мы сами же и попадемся в свои капканы.
Улыбка Джавала угасла, и он медленно кивнул:
– Ты, как всегда, прав, Сар.
В ответ Саргет только усмехнулся и протянул руки к теплу разгорающегося костра. Наемники из приграничной крепости Хелдретс Хорн ходили в деревню прикупить благосклонности местных красоток, еще когда этот замок только-только был построен. Уже раз двенадцать наступало лето с тех пор, как девушки превратили старую ферму в публичный дом и, кроме того, продавали там своим гостям вино. Разбойники убили не так уж и мало пьяных солдат, возвращавшихся в одиночку назад в замок.
– Да уж, лучше оставим этих сластолюбцев в покое и поймаем их весной.
* * *
– И позволим им убивать и грабить до самой весны? А сколько еще наших воинов ты собираешься потерять?
Голос чародея был холодным – холоднее, чем ледяные зубцы замковой стены, на которой они стояли, глядя на скованный льдом Ручей Единорога. Начальник гарнизона крепости Сарн-Торель развел сильными волосатыми руками и беспомощно произнес:
– Нисколько, повелитель. Именно поэтому я и не осмеливаюсь посылать больше солдат – каждый, кто едет отсюда на восток, отправляется на верную смерть, и это все знают. Еще чуть-чуть, и начнется открытое неповиновение… к тому же у меня есть приказ, чтобы солдаты не покидали замок. Если купцы так глупы, чтобы ездить из королевства в королевство по глубокому снегу, то пусть сами и позаботятся о своих шкурах, а разбойники пусть замерзают в этих своих горах, и нечего пачкать о них мечи.
Теперь взгляд чародея стал еще холоднее, чем до этого звучал его голос.
Начальник гарнизона внутренне съежился и крепко сжал ближайший к нему зубец крепостной стены, чтобы не отступить на шаг-другой и тем самым не обнаружить свой страх. Он сосредоточенно разглядывал заиндевелый мох, пробивавшийся в трещинках и выбоинах в камне, и страстно желал оказаться сейчас где угодно, только не здесь. Там, где потеплее и где никто и никогда не слышал о чародеях.
– Я молчу о том, что король прямо спросил, знаешь ли ты, в чем заключаются твои обязанности, хотя теперь ему, несомненно, будет чрезвычайно интересно узнать, насколько… скажем так, творчески… твое представление соотносится с его собственным. – Теперь голос чародея вкрадчиво струился.
Начальник гарнизона заставил себя повернуться и посмотреть прямо в темные глаза, сверкающие угрозой.
– Так, значит, ты желаешь, повелитель, – спросил он таким тоном, чтобы чародей понял, что он, начальник гарнизона замка, считает, что король больше разбирается в военных делах, чем все его напыщенные чародеи, и поймет его осмотрительность, – чтобы я послал еще воинов в Отрожье?
Какое-то время колдун раздумывал, затем также тихо, как и прежде, спросил:
– А что ты можешь предложить? Скажи, и, возможно, мы сумеем прийти к согласию.
Начальник гарнизона сделал глубокий вдох и пристально посмотрел в темные беспощадные глаза:
– Пошли в Отрожье чародеев на санях, да хоть даже учеников, но чтобы командовал ими кто-нибудь из опытных. Двадцать солдат – это все, что я могу дать, – проводят их верхом до Хорна, а оттуда будут действовать по обстановке. Пусть чародеи выследят этих разбойников при помощи магии и уничтожат их.
Бесконечно долго тянулось мгновение, пока они смотрели друг другу в глаза. Наконец Верховный Чародей Кадельн Олотстар медленно улыбнулся – совсем чуть-чуть. Начальник гарнизона даже не был уверен, знает ли вообще чародей, что улыбнулся.
– Неплохо, весьма неплохо. Я знал, что на этот раз мы сможем договориться. – Он взглянул на север, вдаль за укутанные снегом домики за рекой, и прибавил: – Надеюсь, что подходящие сани найдутся достаточно быстро и нам не придется ждать до весны, когда они будут готовы.
Начальник гарнизона указал вниз за зубцы крепостной стены:
– Видишь вон там бревна? К вечеру освободим одни из саней, а к утру успеем приспособить к ним пару навесов, какие ставят над колодцами.
Чародей едва заметно улыбнулся, словно змея, созерцающая свою жертву, у которой нет сил ускользнуть.
– Так, значит, утром пускай и отправляются. Можешь взять двенадцать магов, командовать будет Верховный Чародей Ландорл Валадарм.
Начальник гарнизона замка кивнул в ответ. Интересно, этот Ландорл – болван-неумеха или же просто заслужил немилость Кадельна? Хорошо бы второе. Тогда он, по крайней мере, может пригодиться, если проклятые богами разбойники нападут на сани.
Двое людей, разговаривавших на крепостной стене, холодно улыбнулись друг другу, а затем, повернувшись, медленно пошли в разные стороны, всем своим видом выказывая наигранное безразличие. Каждый их шаг объявлял миру, что они очень сильные, свободные от всякого страха люди.
Крепостные стены Сарн-Торель стояли неподвижные, безмолвные и безучастные, какими они останутся и тогда, когда прах этих людей будет лежать в могилах. Да, надо приложить немало усилий, чтобы произвести впечатление на стену замка.
* * *
Эльминстер счастливо дул на обожженные пальцы, слизывая оставшиеся кусочки конины, когда один из дозорных ворвался в пещеру и, задыхаясь от быстрого бега, выдохнул:
– Облава! Нашли наш лаз… убили Аргхелина, а может, и еще кого. Несколько солдат побежали обратно, чтобы рассказать, где мы скрываемся!
По всей пещере послышались проклятия. Люди с криками поднимались на ноги.
– Арбалеты и мечи со мной! Все, кроме Мори! Мальчишки и раненые охраняют светящуюся пещеру… Все остальные со мной, немедленно!
Пока они бежали, задевая в спешке невидимые в темноте камни и чертыхаясь на ходу, Саргет прибавил:
– Бререст! Эладар! Постарайтесь не ввязываться в бой, а бегите за солдатами, что отправились к чародеям. Вы – самые быстроногие из всех взрослых, кто здесь есть, и умеете успешно орудовать клинком. Наемников надо прикончить, или эта участь постигнет нас.
– Понятно.
Тяжело дыша от быстрого бега, Эльминстер и Бререст вместе со всеми выбежали на площадку у входа в Пещеру Ветров. Просвистев мимо, о скалу ударилась стрела, чуть не задев голову Саргета. Вторая стрела пролетела совсем далеко. Эльминстер, остановившись за огромным, покрытым снежной шапкой валуном, увидел, как третья стрела попала Саргету прямо в глаз: он отлетел к стене, словно мешок с костями, и, подергиваясь, сполз на каменный пол.
Эльминстер положил рядом с собой в снег кинжал, подхватил выпавший из рук Саргета старенький арбалет и, склонившись над ним, стал заряжать оружие. В проходе завывал ветер, мимо бежали разбойники, тоже вооруженные арбалетами. Они прицеливались, стреляли, и крики подсказывали Элу, что некоторые из их стрел находили свои цели.
Наконец арбалет был заряжен.
– Темпус, помоги мне не промазать, – пробормотал Эльминстер и уколол кинжалом палец, чтобы скрепить кровью свою молитву к богу войны. Затем, отложив приготовленный арбалет, он снял шлем и махнул им над валуном.
Тут же просвистела стрела. Эльминстер подхватил арбалет и на миг высунулся из-за валуна. Как он и ожидал, наемник поднялся во весь рост, чтобы посмотреть, как умрет его жертва. Прекрасная возможность выстрелить ему прямо в лицо, не задев кучку сражающихся, в которой тесно переплелись отбивающиеся разбойники и хладнокровно убивающие их наемники.
Эл тщательно прицелился… и промахнулся. Выругавшись, он отскочил назад, но Бререст с заряженным арбалетом уже был впереди, и его меткий выстрел попал в цель.
Наемник уже начал поворачиваться в поисках укрытия. Стрела попала ему в лицо, голова задергалась, он пошатнулся и упал.
Эльминстер бросил арбалет, подобрал кинжал и побежал, уворачиваясь от ударов отчаянно сражающихся людей. Всего несколько шагов оставалось ему до ближайшей скалы, достаточно большой, чтобы за ней можно было укрыться, но тут из-за соседнего валуна поднялся еще один наемник с заряженным арбалетом в руках, нацеленным в самую гущу перед входом в пещеру. Увидев Эльминстера, он поспешно качнул арбалет в его сторону. Промазать он просто не мог.
В отчаянии Эл замер на месте, а затем, бросившись в сторону, нырнул в самый глубокий сугроб. Он неловко приземлился, поскользнувшись на невидимой гладкой скале и ожидая, что в любой момент его может настигнуть перст смерти.
Но ничего не произошло. Эл отер с лица снег и поднял глаза.
Стрела Бререста или другого разбойника метко попала в цель. Издавая стоны, наемник со стрелой в плече извивался на валуне. Оружие выпало из его рук.
– Благодарю, о Темпус, – с чувством прошептал Эльминстер. Пробежав еще пару шагов, он перепрыгнул вперед ногами первый валун, так чтобы сокрушить любого, кто бы там за ним не оказался.
За камнем, стоя на коленях, притаился наемник, старавшийся справиться с налетающими порывами ветра. От удара он, как тряпичная кукла, повалился на землю. В следующий миг Эл полоснул солдата кинжалом по горлу.
– За Элтрина, принца Аталантара! – прошептал он и почувствовал, как на глаза навернулись слезы, когда в памяти возникло лицо отца.
«Не сейчас», – с отчаянием сказал он себе и побежал к следующему валуну. Заметив его, раненый наемник со стоном попытался отползти в сторону. Эльминстер добил его кинжалом, прохрипев: «За Амритейл, его принцессу!» Подобрав с земли заряженный арбалет, он выстрелил в другого солдата, который только что с копьем в руке поднялся из своего укрытия. Еще одного наемника впереди разбойничья стрела ранила в руку, и тот, всхлипывая, привалился к скале.
Теперь позади, у пещеры, не было слышно лязга оружия. Эл рискнул оглянуться назад и увидел только мертвые тела. Груды их лежали у входа в пещеру… а всего лишь в нескольких шагах от него упал Бререст – его руки навсегда сжали торчащую из сердца стрелу.
О боги! Саргет и Бререст… и все остальные, если убежавшим наемникам удалось добраться до чародеев.
А сколько солдат было? Четверо точно мертвы, подумал Эльминстер, низко пригибаясь на бегу, и все те, что у пещеры. Град свистящих по ущелью стрел прекратился, но все ли были мертвы?
Нет, тот раненый наемник и, может, еще двое где-нибудь впереди в скалах. Получается, что в облаве участвуют по крайней мере два дозорных отряда, а может, и все три, если считать с теми, кто побежал к чародеям. И если он надеется поймать их, то придется поискать, где наемники оставили лошадей, и… ну конечно! – обнаружит там хотя бы еще двоих солдат.
Подобрав на ходу четыре кинжала и копье, Эльминстер ползком, не высовываясь, обогнул валун. Разбойничья стрела из пещеры просвистела мимо, чуть не задев его. Юноша вздохнул и пополз по снегу дальше.
Он почти добрался до раненого наемника, но тут другой солдат поднялся из-за скалы и навел свой арбалет на вход в пещеру. Эльминстер метнул копье. Солдат заметил его, когда оно уже было в воздухе.
У наемника не было времени переменить цель. Его арбалет выстрелил в сторону ущелья, не причинив никому вреда, а копье, ударив в грудь, сбило его со скалы, отбросив назад так, что он упал в снег и забился в агонии.
Эльминстер бросился на этого наемника и вонзил кинжал в его окровавленную грудь. «За Элтрина, принца Аталантара!» – прорычал он, добивая солдата, который только и успел что бросить на юношу испуганный взгляд, прежде чем свет померк в его глазах.
Эльминстер рывком откатился в сторону. Стрелы и копья с обоих концов ущелья встретились в воздухе как раз над убитым воином, в том самом месте, где он только что стоял на коленях. Подобравшись ползком по снегу, Эльминстер убил человека, который все еще сжимал свою истекающую кровью руку. «За маму мою, Амритейл!»
Тяжело дыша, он подобрал арбалет убитого и нырнул за скалу, чтобы перевести дыхание и перезарядить оружие. Теперь голенища его сапог щетинились запасными кинжалами, а вскоре и арбалет был готов. Держа палец на спусковом крючке, Эл направился к последней скале, низко пригибаясь к земле.
У скалы никого не было. Эльминстер застыл на миг, а затем упал на колени в снег. Еще одна разбойничья стрела прожужжала мимо и ткнулась в снег где-то дальше по ущелью. Эл взглянул ей вслед, а затем – вверх. Можно вскарабкаться на каменный выступ и посмотреть оттуда, куда ушли разбойники. Снегопад прекратился, и ветер утих, оставив горы вокруг белыми и ровными под покровом свежего снега.
Конечно, пока он будет карабкаться вверх, то окажется на виду, но, с другой стороны, Тиш всегда чуть-чуть приправляет опасностью жизнь каждого человека.
Эльминстер со вздохом вынул стрелу из арбалета и засунул ее за голенище сапога. Закинув арбалет за спину, он полез вверх по склону. Он поднялся совсем невысоко, как в снег совсем рядом с его головой – не дальше, чем на ширину ладони, – воткнулась стрела. Эл вырвал ее, оттолкнулся от заснеженной скалы и побитой морозом травы и соскользнул вниз по склону, притворяясь мертвым. Стрела оставалась у него в руке, когда он ничком упал в снег, стараясь уберечь оружие.
На миг на глаза навернулись слезы, но нос вроде был цел. Моргая и выплевывая снег, Эльминстер высвободил из-за спины, к счастью, непострадавший арбалет и с громким стоном, чтобы не были слышны другие звуки, зарядил его.
Наемник с арбалетом наперевес поднялся из заснеженной чащи неподалеку, выглядывая человека, в которого он только что попал. Увидев друг друга, он и Эльминстер одновременно выстрелили. И оба промахнулись. Когда стрела пропела мимо него, Эльминстер вскочил на нога, – неужели он вечно будет бежать по этому ущелью, задыхаясь и поскальзываясь на бегу? – выхватил из-за голенища пару кинжалов и что есть силы понесся к чаще. Он боялся, что у солдата есть еще один арбалет.
И не ошибся. С победоносной улыбкой наемник снова поднялся… Эл метнул в него кинжал. От ужаса улыбка тут же угасла, и противник поспешно выстрелил.
И все-таки Эльминстера зацепило, хотя он отчаянно пытался увернуться. Падая, он выставил кинжал. Посыпались искры, лязгнул металл, кинжал сильно отбило в сторону, и стрела обожгла Эла, задев подбородок.
Голова юноши резко дернулась назад, он взревел от боли и упал на колени. За спиной захрустел снег. Рыча от боли и тряся головой, чтобы немного прояснить путающиеся мысли, Эльминстер обернулся к подбегающему солдату. Наемник был уже совсем рядом и даже занес меч для смертельного удара, когда Эльминстер метнул другой кинжал прямо ему в лицо.
Не причинив вреда, кинжал чиркнул по прикрывающей нос пластине шлема, солдат покачнулся, Эл успел увернуться, и удар меча пришелся по заснеженной земле, прорубив ее до самой скалы под ней.
Воин взревел и всей тяжестью упал на левую руку Эльминстера.
Юноша закричал. О боги, какая болъ Наемник навалился на его руку, суча ногами по снегу, чтобы найти точку опоры. Эльминстер всхлипнул, мир вокруг него стал желто-зеленым и поплыл перед глазами. Свободной рукой он дотянулся до пояса. Пусто! Обдавая горячим дыханием, солдат уже разворачивался лицом к нему, чтобы снова обрушить свой смертоносный клинок. Его вес до боли вдавил в грудь Эла спрятанный под одеждой обломок Меча Льва.
В отчаянии Эльминстер рванул ворот куртки. Пальцы нащупали рукоять меча. Долгими ночами в свою первую зиму в горах он обтачивал этот обломок, пока его неровные края и острие не стали острыми. Но как бы там ни было, этот клинок был не длиннее кисти его руки, что и спасло сейчас Эла. Когда лицо наемника оказалось всего в нескольких дюймах от его лица, а рука с мечом взметнулась для решающего удара вверх, Эльминстер ткнул Мечом Льва прямо в глаз врага. «За Элтрина, принца Аталантара!» – прошипел он и, когда на него брызнула горячая кровь, почувствовал, что погружается в красную влажную темноту…
* * *
В темноте он тихо куда-то плыл. Вокруг него раздавались шепчущие голоса. Они становились то тише, то громче, приглушенные медленными ритмичными ударами… Эльминстер чувствовал, как болит рука и ответную боль, застилавшую все вокруг. Может быть, у него в голове? Может быть… Появившееся белое сияние, мерцая, разгоралось – то самое белое сияние, которое он увидел, когда собрался с мыслями. Сияние стало ярче, и боль отступила.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?