Текст книги "Тайна яхты «Полианта»"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayna-yahty-polianta-38338.jpg)
Автор книги: Эдгар Уоллес
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 3
По-видимому, стюард ошибся. Тысячу раз убеждала себя в этом Пенелопа по пути из Ливерпуля в Лондон. Предположение, что этот любезный человек и ужасный Эль Слико – одно и то же лицо, казалось совершенно невероятным. Не оставалось сомнений, что Беддль обознался. В лице мистера Дорбана не было ничего примечательного, и его можно было легко спутать с кем-нибудь другим. Да и зачем могла бы понадобиться шулеру секретарша, и какая причина могла его заставить вести уединенный образ жизни?
Пенелопе было известно, что Дорбан получил большое наследство. Естественно, что при его делах он не мог обойтись без секретарши…
Супружеская чета встретилась весьма холодно. Никто из них не проявил ни радости, ни нежности. Пенелопа подивилась тому, что когда она сделала попытку оставить супругов поговорить наедине в отдельном купе поезда, Цинтия удерживала ее от этого.
Мистер Дорбан оказался интересным собеседником. Создавалось впечатление, что за все время он не закрыл рот. Голос его был весьма приятен, и рассказывал он много любопытного.
Вообще-то Пенелопа не любила мужчин с карими глазами, и все же Артур Дорбан показался ей более симпатичным, чем Цинтия. Как выяснилось, о Канаде он имел самое приблизительное впечатление.
– Я был там только один раз в ранней молодости, – сказал он. – Мне не нравятся морские путешествия. Я предпочту заплатить десять тысяч фунтов, чем предпринять путешествие через Атлантический океан.
– Но вам приходилось бывать в Соединенных Штатах? – осведомилась Пенелопа.
– Я лишь дважды пересек для этого океан, – ответил мистер Дорбан, довольно улыбаясь. – Мне пришлось это сделать дважды потому, что иначе я не вернулся бы в Англию!
Ночь провели они в отеле в Паддингтоне, рано утром сели в поезд и к обеду прибыли в Боргкомб.
Стоун Хауз был построен недалеко от моря в лощине, расположенной за зелеными дюнами. Дом был выстроен очень несимметрично и странно. Сверху, с утесов, он был совершенно незаметен, а если смотреть снизу, то оказывался полностью скрытым деревьями. Постройка дома относилась к концу восемнадцатого столетия. От утесов к дому вела узкая и крутая дорога. Нелегкий доступ сюда не раз вызывал нарекания поставщиков и торговцев.
Пенелопе это имение казалось раем. Перед домом расстилался огромный сад, отгороженный от окружающего мира кирпичной стеной. Сквозь сад вела проходившая за ворота тропинка. Точнее было бы ее назвать каменной лестницей, выводившей к маленькой бухте, где находилась моторная лодка. Природа создала для этой лодки идеальное пристанище, потому что высокие скалы надежно защищали бухту от превратностей погоды.
– Здесь чудесно. Не правда ли? – равнодушно осведомилась Цинтия.
Казалось, она лично не ощущает никакого восторга перед подобными красотами природы.
– Отсюда до деревни довольно далеко, но у нас есть автомобиль. Так что нам не приходится карабкаться по этой дороге. Вы умеете водить машину?
Пенелопа кивнула.
– А теперь пойдем в дом. Вы посмотрите на вашу комнату.
Комната, предназначенная для Пенелопы, находилась в конце коридора и была обставлена очень просто. Зато два окна выходили на море и ярко-красные скалы.
– Вам нравится здесь? – спросила Цинтия.
– Здесь чудесно!
Пенелопа глубоко вздохнула, глядя на расстилавшуюся перед ней красоту.
Миссис Дорбан коротко рассмеялась.
– Для меня этот дом – ад, – сказала она.
Дни летели быстро. У Пенелопы оказалось значительно больше работы, чем это можно было предположить. Одна из комнат первого этажа была превращена в рабочий кабинет, в котором обычно она работала одна.
Сразу после завтрака она уходила работать и проводила все утро за разбором различных договоров и документов, где речь шла об имениях, расположенных в самых различных частях страны. Это были не оригиналы документов, а заверенные копии, которые доставлял сюда один из лондонских адвокатов. Пенелопе было поручено установить стоимость этих имений, для чего ее снабдили различными каталогами, аукционными листками, статистическими бюллетенями и прочей справочной литературой.
– Разумеется, я не могу требовать от вас точных цифр, – пояснил мистер Дорбан в тот день, когда она впервые приступила к работе. – Это чертовски трудно. Но нужно учесть, что цены в Англии достаточно ровные и имение в Норфолке стоит примерно столько же, сколько аналогичное в другой части страны.
В качестве дополнительного материала Пенелопу снабдили газетными статьями, в которых затрагивались вопросы недвижимости. При этом ей доставались только вырезки, газеты в Стоун Хаузе Пенелопе не попадались…
Пенелопа не раз задумывалась над тем, как связать слова Цинтии о том, что ее муж занимается научной деятельностью с этим новым для нее родом занятий. Во всем доме не нашлось и двух десятков книг. В конце концов, заметив, что ни Артур, ни Цинтия, не проявляют интереса к результатам ее работы, Пенелопа пришла к выводу, что все эти задания выдаются, чтобы занять ее. Ей даже не с кем было поговорить. Все слуги, кроме садовника, были французами, и она не понимала их языка.
После обеда Пенелопа была свободна и теоретически могла делать, что хотела. Но на практике ее передвижения были ограничены поместьем. Ходить в деревню ей запрещалось. Изредка мистер Дорбан катал Пенелопу на автомобиле, а иногда они втроем выходили в море на моторке.
Пенелопа ощущала, что ее держат под строгим надзором, и это начало ее тяготить…
В этот день Цинтия уехала за покупками в Лондон, а Пенелопа работала в своем кабинете. Неожиданно в комнату вошел Дорбан. Как всегда, он был безукоризненно одет.
– Бросайте эту ерунду, и поехали со мной удить рыбу, – предложил он.
Пенелопа заколебалась. Его поведение по отношению к ней всегда было безукоризненно корректным, и ей ни в чем было его упрекнуть. И все же она попыталась уклониться от предложения. Но Дорбан и слышать не хотел…
– Чепуха! Работа может подождать. У вас есть два года, чтобы привести в порядок эти отвратительные бумаги!
– Я не раз удивлялась, почему вы сами не занимаетесь всем этим, – сказала Пенелопа, когда они спускались по каменным ступеням. – Ведь вы разбираетесь в этих бумагах гораздо лучше, чем я.
– Ненавижу всякую конторскую работу и возню с цифрами. Я создан для работы под открытым небом. Мое призвание – море! – ответил Дорбан.
– А мне казалось, что вы терпеть не можете моря.
– Я не люблю большие пароходы и длительные путешествия, – коротко бросил он и перевел разговор на другую тему.
Лодка скользила по зеркалу бухты. Пенелопа сидела на руле, а ее шеф, накинув плащ, возился с мощным мотором. Когда они отъехали достаточно далеко от берега, он заглушил двигатель и сел.
– Ну, и какого вы мнения об Англии?
– А разве вы не хотите заняться рыбной ловлей? – осведомилась Пенелопа.
Мистер Дорбан покачал головой.
– Я даже не захватил с собой удочек. Мне надоело это занятие. Садитесь поближе.
Пенелопа заколебалась. Она почувствовала, что может попасть в неприятную ситуацию, и начала сожалеть, что согласилась на эту поездку.
Мистер Дорбан наклонился вперед. У него в руках оказалась колода карт. Он машинально тасовал их. Уголки его рта опустились, в карих глазах появилась печаль. Эта перемена в поведении столь жизнерадостного человека была так разительна, что Пенелопа удивилась.
– Какого вы мнения о Цинтии? – неожиданно спросил мистер Дорбан.
– Вот странный вопрос, – улыбнулась Пенелопа.
– Не вижу ничего странного. Ладно. Давайте я покажу вам фокус. Перетасуйте карты.
Он подвинул ей колоду. Пенелопа послушно взяла в руки карты и перетасовала их.
– Цинтия – весьма холодная натура, – продолжал свою мысль ее собеседник. – Вам, должно быть, это бросилось в глаза. У нее достаточно властный характер, и с ней нелегко ужиться.
– Вот, я перетасовала, – перебила его Пенелопа.
Мистер Дорбан взял карты и в одно мгновение заново перетасовал колоду. Карты замелькали в его руках, а потом он стал элегантными движениями выкладывать их перед собой: туз, король, дама, валет, десятка, девятка и так далее, все карты одной масти и по порядку. Потом последовала другая масть, за ней – третья.
Пенелопа удивленно смотрела на появлявшиеся перед ней в строгом порядке карты. Ведь она тщательно перетасовала их. Эль Слико! Она снова вспомнила рассказы стюарда.
– Ну? – улыбнулся Дорбан.
– Как вы это делаете? – вырвалось у Пенелопы.
Все это было так интересно, что она даже забыла о своих подозрениях.
– Перетасуйте карты еще раз.
Пенелопа вторично перетасовала колоду, следя за тем, чтобы в ней не было подряд карт одной масти.
– В жизни не видела подобного карточного фокуса, – призналась она.
– Вас это забавляет? – равнодушно осведомился Дорбан и снова разложил перед собой упорядоченную колоду. – Но вы не высказали своего мнения о Цинтии.
– Я не хотела бы отвечать на этот вопрос. Скажу только, что она очень внимательна ко мне.
– Вы ошибаетесь, Цинтия никогда не была к кому-либо внимательной. Порой я хочу, чтобы ее не было вообще…
Дорбан произнес эти слова так спокойно, что Пенелопа не поверила своим ушам.
– Но, мистер Дорбан! – ужаснулась она.
Он улыбнулся.
– Вы решили, что я очень жестокий человек. Но это не так. Я просто не вижу возможности избавиться от Цинтии. Вы смотрите на меня и воображаете, что я хочу ее убить. Но это не так. Я просто констатирую факт. Я беседовал с ней на эту тему, но она отлично знает, что я не смогу развестись с ней, так как она не даст мне развода. Я не могу покинуть Цинтию по причинам, о которых пока не могу говорить. Я не могу плохо обращаться с ней, потому что не в моих привычках так обращаться с дамами. Я не могу даже объявить ее душевнобольной – она самый разумный человек из всех, которых я встречал на своем веку. Но моя душа тоскует по вниманию и любви, которых я никогда не находил в Цинтии. Она и понятия не имеет об этих чувствах…
Пенелопа с удивлением слушала его.
– Разумеется, все это Цинтии известно, – уточнил Дорбан, – и потому пригласили сюда вас. Вы должны утешить меня…
– Вы понимаете, что говорите? – строго спросила Пенелопа.
– Разумеется, – ответил Дорбан, доставая сигарету. – Я прошу вас о любви.
Пенелопа встала и перешла на корму лодки. Дорбан последовал за ней.
– Мы сейчас вернемся. Вы не захотели выполнить мою просьбу, но должны молчать о ней. Забудьте все, что я вам наговорил. Если вы мне не доверяете, я завтра же предоставлю вам возможность вернуться в Канаду, даже если Цинтия не согласится с этим. Но если вы положитесь на мое слово, на слово Эль Слико…
– Эль Слико?!
– Вы знали, что я – Эль Слико, – улыбнулся он. – Я видел, как вы разговаривали со старым Беддлем. Он меня хорошо знает и, конечно, сказал, кто я. Но не вздумайте сообщить Цинтии, что вам это известно.
– Но, мистер Дорбан, – возмутилась девушка, – вы же не можете рассчитывать, что я после всего этого останусь у вас?
– Вы можете остаться или уехать – как вам будет угодно, – сказал Дорбан и завел мотор. – Я могу лишь дать вам хороший совет – останьтесь. Вы должны признать, что я был совершенно откровенен с вами и ни в чем перед вами не виноват. Я бы, на вашем месте, остался. Можете, если вам угодно, рассказать все Цинтии. Она и так догадывается обо всем. Но я не думаю, что она усмотрит особенную добродетель в том, что вы отклонили мое предложение.
Пенелопа ничего не ответила и, как только они вернулись, ушла в свою комнату. Она оказалась в странной ситуации. Если бы это случилось в Канаде, она знала бы как поступить. Но здесь, в чужой стране, без друзей и знакомых, Пенелопа не видела выхода из создавшегося положения. Откровенность Дорбана произвела на нее некоторое впечатление. Она не знала, что одной из основных причин успеха Эль Слико была его мнимая откровенность и простосердечное обращение с людьми…
Следовало ли ей оставить работу и уехать или, накопив некоторое количество денег, попытаться найти себе службу в Лондоне? После долгих размышлений Пенелопа решила остаться. Уже засыпая, она внезапно вспомнила о том, что в Лондоне живет некий Джеймс Оксфорд, к которому она в случае необходимости могла бы обратиться…
Глава 4
На следующее утро она встала очень рано и вышла в сад, чтобы еще раз все хорошенько обдумать. Туман рассеялся, и Пенелопа отчетливо видела вдали бухту Боргкомб. Солнечные лучи играли на воде всеми цветами радуги.
Пенелопа сидела на каменной скамье и с наслаждением вдыхала свежий морской воздух. Чудесная картина, развернувшаяся перед ней, произвела на нее глубокое впечатление. Белые дюны, красные скалы Девонширского побережья и сочные зеленые луга расстилались перед ней как на картине хорошего мариниста. Вся эта красота поглотила девушку целиком, заставив забыть о своих сомнениях.
Внезапно она услышала как звякнули ворота. С этого места они были ей не видны, но звук раздался совершенно ясно. Пенелопа с любопытством оглянулась, желая выяснить, кто мог быть столь ранним гостем в таком заброшенном месте. В первое мгновение она не узнала пришельца – человека в сером костюме и соломенной шляпе. Он не замечал ее присутствия, продолжая осторожно продвигаться к дому и не сводя глаз с окон верхнего этажа…
Увидев девушку, гость остановился, а затем направился к ней.
– Доброе утро, мисс, – шепотом поздоровался он, по-видимому, не желая, чтобы их услышали.
В этот момент Пенелопа узнала в нем мистера Уиплоу.
– Миссис Дорбан дома? – спросил он. – Вы, должно быть, сказали, что встретили меня? Но могу спорить, что вы не заметили меня на пароходе!
– Миссис Дорбан уехала в Лондон. Вы хотели ее видеть? – холодно спросила Пенелопа.
– Нет. Я могу переговорить с Артуром. Он – разумный молодой человек. Но она…
Уиплоу остановился, пытаясь прочесть реакцию на свои слова в глазах Пенелопы.
– Она вам что, ничего не сказала? Не пытайтесь меня уверить, что Цинтия не расспрашивала обо мне! Я хорошо знаю эту женщину. Интересно, что я столкнулся с ней в Торонто. Лишнее доказательство, что мир тесен. Но, прошу вас, не уходите!
– Я хочу послать кого-нибудь из слуг за мистером Дорбаном, – пояснила Пенелопа, но, прежде чем она успела осуществить свое намерение, в дверях дома появился хозяин. Он был, как всегда, тщательно одет и держал в руках ружье.
Пенелопа не обратила внимание на то, что Дорбан вооружен, потому что в саду часто попадались кролики и он не раз стрелял их. На Уиплоу ружье в руках Дорбана произвело совсем иное впечатление. На его лице отразился страх, – он поспешил укрыться за спиной Пенелопы и крикнул оттуда:
– Не нужно никаких историй, Артур! Положите ружье!
Дорбан засмеялся, показывая свои ослепительные зубы. Одним рывком он открыл затвор, чтобы показать, что ружье не заряжено.
– Успокойтесь и отойдите от дамы, – сказал он, направляясь к Уиплоу, который внимательно следил за каждым его движением.
– Вы прибыли сюда на том же пароходе, что и моя жена? Где вы были?
– В деревне. Я собственно, Слик… Артур, не хотел приезжать, но Америка мне осточертела.
– Могли бы написать. Мы бы приготовили для вас самую лучшую комнату и пригласили бы оркестр для встречи на вокзале.
В вежливой иронии Эль Слико ощущалась угроза.
– Вы ведь знакомы с мисс Питт? В Торонто вы попытались произвести на нее впечатление. Вы ведь отчаянный ловелас.
Уиплоу смутился и ничего не ответил.
– Вы нас извините? – обратился к Пенелопе Дорбан.
Она кивнула, почувствовав, что ее присутствие становится излишним. После того, как они ушли в дом, Пенелопа попыталась обдумать то, что здесь произошло. «Если Уиплоу не станет молчать», – повторила она про себя слова, сказанные Цинтией спросонок. О чем ему следовало молчать? Не скрывает ли Артур какое-то преступление? Это было маловероятно. Он был известен всем в деревне и полицейские, появляющиеся там время от времени, всегда были с ним очень любезны. Со стороны Дорбана не было никаких попыток спрятаться…
Пенелопа подосадовала на себя за беспомощные предположения. Посещение Уиплоу могло объясняться весьма просто, и ни к чему было представлять за всем этим какое-нибудь преступление. Как легко попасть в неудобное положение из-за чего-нибудь, не подлежащего огласке!
Со вздохом Пенелопа поднялась со своей скамьи. На горизонте она увидела очертания корабля и приостановилась. Рядом раздался шорох. Перед ней вырос садовник – единственный англичанин из всего штата слуг.
– Доброе утро, мисс. Рассматриваете «Полианту»?
– Вы имеете в виду тот корабль? Вы его знаете?
– Да. Вчера опять вошел в эти воды. Поговаривают, что судно принадлежит какому-то французу. Оно запасалось продуктами поблизости от Дортмура.
– Это пассажирский пароход?
Садовник хмыкнул.
– Это яхта.
– Вот оно что! Мне казалось, что для яхты «Полианта» слишком велика.
Садовник, который не хотел согласиться с тем, что существует иностранное судно вместительнее и лучше английского, поспешил заверить ее, что ему приходилось видеть яхты еще больших размеров…
До комнаты, в которой Пенелопа начала свою работу, доносились приглушенные голоса из гостиной. Потом она увидела как мужчины вышли и пошли вдоль дома.
Дорбан заметил ее за рабочим столом и отвел гостя подальше, там где их нельзя было услышать.
– Уиплоу, – сказал он, – вы первый человек, который меня обошел!
– Вы это уже мне говорили, – проворчал тот в ответ, – но что вы себе вообразили, даже если я и приехал в Европу? Я просто был не в состоянии оставаться в Америке. Это слишком скучная страна для человека, который, как я, любит веселую жизнь. Вы даже не можете себе представить, до чего там скучные люди! Если вы там за завтраком хоть одно слово скажете о масле, то там сразу найдутся два-три знатока, которые промучают вас все утро своими рассуждениями о масле. Мне это действует на нервы!
– И все же я не считаю это достаточным основанием для того, чтобы вы нарушили свое обещание и приехали сюда, – сказал Дорбан, в глазах которого загорелись зловещие огоньки. – Выслушайте меня, вы, проклятый, ищущий наслаждений воришка! Вы возвратились сюда потому, что в Мексике ухитрились просадить в карты все деньги. И теперь хотите выжать из меня еще. Но у меня нет лишних средств. Я вам дам ровно столько, чтобы вы могли вести скромный образ жизни. Вы будете еженедельно получать определенную сумму денег. А если вздумаете угрожать мне доносом или станете назойливым, я сумею заткнуть вам рот. Вы меня поняли, Уип?
Уиплоу забеспокоился.
– Но должен же я как-то жить! Не так ли?
– Да… Пока вы живы, – многозначительно ответил Дорбан.
Уиплоу побледнел.
– Давайте поговорим спокойно. Я отошлю девушку в город, а вы ступайте в деревню и пошлите Цинтии телеграмму.
В одиннадцать часов прибыл ответ от Цинтии: «Направь Пенелопу с обеденным поездом в город. Я ее встречу в Паддингтоне».
Пенелопа была рада подвернувшейся возможности покинуть дом…
Глава 5
В этот раз мистер Джеймс Ксенократ Оксфорд признал, что на улице очень жарко. До сих пор он всегда презрительно говорил:
– И это, по-вашему, жара? Вам следовало бы побывать в Нью-Йорке! Там в эту пору, чтобы можно было дышать, пускают в ход все вентиляторы. Вот там говорят, что жарко, когда ртуть вылезает из трубочки термометра и лезет на дерево! Но и к этому люди привыкают. В Лондоне не было жарко со времен большого пожара, во время которого шестьсот лет назад сгорел весь город.
Мистер Оксфорд был ростом под два метра, но из-за своей тучности казался ниже. Лицо его было красным и густо испещренным сеткой морщин. Умные веселые глаза, хотя и заплыли жиром, весело глядели на мир. Разумеется, у него был двойной подбородок, но, несмотря на свои пятьдесят лет, в шевелюре не было ни одного седого волоса. Одевался он тщательно и в его изящно завязанном галстуке всегда торчала жемчужная булавка. Мистер Оксфорд никогда не носил жилет и подтяжки. Вместо них на нем был широкий кожаный пояс с красивой золотой пряжкой.
Контора мистера Оксфорда помещалась на четвертом этаже одного из зданий поблизости Гайд-парка. Из окон конторы он с наслаждением смотрел на мир, деревья, газоны и цветы. Порой в кабинете мистера Оксфорда доносились звуки игравшего в парке оркестра, и тогда он отрывался от работы, придвигал стул к окну и, сложив руки на животе, слушал музыку, пока не наступали сумерки, а на улицах не загорались фонари и огненные глаза автомобилей.
На табличке, красовавшейся у дверей, значилось его имя – Джеймс Оксфорд. Указание рода его деятельности отсутствовало. Однако у него был сравнительно большой штат служащих: секретарей, стенографисток и агентов, которые частично находились в его конторе, а частично – вне ее.
Остальные жильцы этого дома называли его кратко – «толстый американец», и благоволили к нему, потому что он был всегда весел и любезен. Никто не проявлял особого интереса к его занятиям, и то обстоятельство, что он был американцем, заставляло по отношению к нему быть сдержаннее, чем к другим людям.
Пить чай мистер Оксфорд приучился в Оксфорде.
– Поставьте туда прибор, – сказал он, указывая на маленький столик у окна.
Одна из секретарш принесла ему на подносе чай. Но это был не тот чай, который пьют в Англии. Это был крепкий напиток, горячим налитый в стакан с колотым льдом.
Несмотря на то, что в конторе мистера Оксфорда работало семь служащих, никто из них не имел ни малейшего понятия о характере занятий их шефа.
Можно было бы предположить, что его деятельность имеет какое-то отношение к пароходству. На столе большого кабинета мистера Оксфорда была расстелена исполинская географическая карта мира и по ней ежедневно перемещались маленькие модели судов. Один из служащих был ответственен за порядок на этой карте. Тысячи маленьких пароходиков населяли этот искусственный мирок. Они передвигались во всех направлениях – на юг, север, восток и запад. Дважды в день подробная сводка движения настоящих кораблей поступала к мистеру Оксфорду, и он лично приходил в кабинет, чтобы окинуть взглядом всю картину.
– Что с «Ниппом Мару», Стенджер? Она стоит ближе к Иокогаме, чем к Шанхаю. А пароход «Кунард Майн» явно уклонился от курса! Или вы его снова спутали с одним из судов Унион Кестль Лайн?
И мистер Джеймс начинал отчаянно ругаться, хотя глаза его и в это время не утрачивали приветливости.
Обязанностью одной из секретарш был надзор за всеми железнодорожными сообщениями Европы. Мистер Оксфорд ежедневно подвергал ее строгому экзамену:
– Некто направляется в Комо, Базель, Геную, Белград, Вену. Он хочет в дороге задержаться на час в Люцерне. Имеет ли он возможность это сделать, не пропустив своего поезда? Вы полагаете, у него достаточно времени? В таком случае вы ошибаетесь! Остановка в Люцерне нарушит ему весь маршрут! Вам следовало бы знать это! Вы полагаете, что он мог бы там задержаться на час, потому что он может воспользоваться сообщением через туннель Сент-Говард? Это не так – гляньте в путеводитель!
У мистера Оксфорда была отдельная комната, в которой висело множество карт Европы. На них были обозначены все пути водных, железнодорожных и воздушных сообщений и тут же имелись памятки о всех, находившихся на борту пароходов, грузах. Он мог точно назвать сколько и чего находится в трюмах любого судна, независимо от того, где эти суда находились.
Но сам мистер Оксфорд никаких торговых операций не проводил. Не интересовался он также ценными бумагами железных дорог и пароходных компаний. Вся его работа сводилась к тому, что он «организовывал» свою контору.
Мистер Оксфорд сидел за своим письменным столом, погрузившись в глубокое раздумье, когда в кабинет вошел его служащий и подал ему визитную карточку. Это была не обыкновенная визитка, а маленький формуляр, который должны были заполнять все, кто хотел повидать мистера Оксфорда.
Хозяин кабинета надел пенсне в черной оправе и благожелательно взглянул на имя в карточке.
– Мисс Пенелопа Питт, – прочел он.
Под этим именем, там, где посетители вписывали причину посещения, значилась приписка: «По рекомендации судьи Геррона из Эдмонтона».
– Проведите эту даму ко мне, – сказал Оксфорд.
Пенелопа вошла в комнату. Она выглядела смущенной и нервной, но при виде мистера Оксфорда это состояние сменилось удивлением.
– Присядьте, прошу вас, – сказал он. – Вы приехали из Эдмонтона? Привезли письмо? Разрешите я взгляну на него.
Он взял конверт, быстро просмотрел записку и отложил ее в сторону. После чего перевел благожелательный взгляд на девушку.
– Чем могу быть вам полезным, мисс?
Пенелопе было трудно рассказать ему о своем положении. Она избегала называть фамилии и даже не назвала адреса, по которому жила.
– Я чувствую себя пленницей, – закончила она. – У меня сейчас ощущение, словно меня держат в плену, а теперь я вырвалась из него. Эта дама ожидала меня в Паддингтоне, но я уклонилась от встречи.
Мистер Оксфорд сложил руки на столе.
– Не знаю, могу ли я быть вам полезным, мисс Питт, – медленно сказал он. – Вы пришли ко мне не в очень удачное время. В субботу я уезжаю в Нью-Йорк. А мистер Джон, будем пока называть его этим именем, ведет себя, как любой другой шеф в Англии. Люди везде одинаковы…
– Что же вы мне посоветуете?
– Он занимает какое-нибудь положение в обществе? Нет? Его жена живет с ним в доме? Это несколько облегчает дело. Для старого приятеля я готов идти на все, тем более, что речь идет о том, чтобы помочь молодой уроженке Канады. Ведь я сам канадец! Очень может быть, что все это не имеет никакого значения, или, что он хочет обмануть вас и не оплатить обратный проезд через океан. Если это так, зайдите ко мне еще раз. Мой клерк позаботится о проездных документах. Нет, благодарить меня не за что! – мистер Оксфорд отстранил Пенелопу. – Если бы у меня не было более важных дел, то я бы постарался быть вам полезным в большей степени.
– Вы очень любезны, мистер Оксфорд! – радостно сказала Пенелопа. – Не знаю, как вас благодарить. Я охотно побываю у вас еще раз…
– Вы хотите сказать – у директора моей конторы, – пробормотал Оксфорд. – Если вы мне назовете фамилию вашего шефа и адрес, я больше смогу сделать для вас. Но я вижу, что этого вы не хотите… Может быть, вы и правы. Некоторые люди не нуждаются в посторонней помощи, чтобы выбраться из беды. Мне кажется, что вы принадлежите именно к их числу.
Мистер Оксфорд вежливо попрощался с Пенелопой и, едва она вышла, тут же забыл о ней. Он в самом деле был очень занят разработкой большого плана, который требовал много времени и больших усилий. Мельчайшая ошибка, погрешность в нем могла стоить жизни человеку, в судьбе которого мистер Оксфорд был очень заинтересован…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?