Читать книгу "Футураструктурология (Новый Вавилон). Часть 3"
Автор книги: Эдуард Сокол-Номоконов
Жанр: Философия, Наука и Образование
Возрастные ограничения: 18+
сообщить о неприемлемом содержимом
Для иллюстрирования действия второго закона демокомпенсации необходимо построить большое семейство диаграмм, в которых, помимо коэффициентов естественной рождаемости и коэффициентов искусственного воспроизводства внутри социума, учитывается коэффициент миграционного прироста/убыли (рассчитываемый на одного представителя половины жителей социума при двуполом расселении). Очевидно, что планирование таких процессов в условиях высокой миграции представляет собой вдвойне сложную задачу. В режиме мониторинга при конкуренции мест обитания она решается с большим трудом и представляет собой одну из основных функций местных органов управления социумом (как отчасти это происходит и в современных условиях). Для нас особенно важно, что теория демокомпенсации позволят по-новому сформулировать основной демографический закон.
Рисунок 71. Зависимость естественной рождаемости и компенсирующего искусственного воспроизводства на одну фертильную женщину от средней продолжительности жизни женщин
Поскольку он относится уже к регулятивной демодинамике, мы назовем его основным футурадемографическим законом. Его простейшая интерпретация показана на рисунке 72.
Рисунок 72. Зависимость среднего числа регулируемых рождений на одну фертильную женщину от средней продолжительности жизни женщин
Здесь мы видим, что лучшей аппроксимацией в регулятивной демодинамике становится степенная функция вида y = 13.565x-0.905, которая с ростом продолжительности жизни приближает зависимость к некоторому постоянному значению, определяющему постоянную численность.
Исходя из этой зависимости, мы делаем вывод о том, что естественное наблюдаемое репродуктивное поведение человека с ростом продолжительности его жизни в общественных интересах может быть скорректировано тем или иным образом. Таким образом, речь идет о способах демокомпенсации. Оба этих способа мы полагаем искусственными, ибо они не обусловлены естественной рождаемостью. Первый из них – это стимулированная квазиестественная рождаемость. К этому типу воспроизводства мы можем отнести суррогатное материнство и искусственную матку при экстракорпоральном оплодотворении яйцеклеток, а также социально обусловленное популяционное поведение. Ко второму типу мы относим полностью искусственное воспроизводство при партеногенезе и клонировании человека с использованием искусственной матки, а возможно, и еще более экзотичные для нашего восприятия способы воспроизводства.
Почему мы говорим о двух способах и не ограничиваемся каким-либо одним? Дело в том, что представленная на рисунке 71 гипотеза не оставляет нам выбора. Простейшие расчеты показывают, что дальнейший искусственный рост продолжительности жизни приводит к такому сокращению рождаемости, что при достижении биологически предельного долголетия депопуляция приводит к почти десятикратному сокращению численности населения планеты.
Демокомпенсация в таком случае предполагает воспроизводство не менее 9 млрд человек. Это невероятно огромное число для любого искусственного воспроизводства. Оно требует создания гигантской инфраструктуры и огромных текущих общественных затрат. Например, в действующих ценах процедура ЭКО обходится (в зависимости от программы) в 400 тыс. рублей (в долларах, вероятно, дороже). Видимо, не менее дорогой станет и процедура вынашивания ребенка суррогатной матерью или искусственной маткой. В планетарном масштабе текущее воспроизводство одного поколения (пусть долгоживущего) будет стоить 10 квадриллионов рублей или 140 трлн долларов (при неполном учете стоимости инфраструктуры). Но ведь это далеко не все общественные затраты. В отсутствие семейного способа воспитания необходимо создание его общественного аналога (по принципу современных приютов и детских домов), которое потребует гораздо больших затрат (приблизительно в 20 раз превышающих приведенную выше сумму). Ситуация выглядит не столь устрашающей, если мы перераспределим общественные затраты таким образом, чтобы компенсировать естественную убыль населения. В этом случае речь идет о демокомпенсации 60—70 млн умерших индивидуумов за год. Тогда нам потребуется демокомпенсация на уровне 10,5 млрд человек за 150 лет (ожидаемая СПЖ или период жизни одного поколения) и уровень общественных затрат в 20 трлн долларов ежегодно (все приведенные оценки очень приблизительны). Возможно, в отдаленном будущем такой уровень общественных затрат не покажется чрезмерным, но сегодня эти значения многократно превышают совокупный планетарный бюджет (т. е. основную часть общественных ресурсов). Значит, без квазиестественного способа воспроизводства и традиционного семейного воспитания для поддержания постоянного населения в ближайшем будущем нам не обойтись!
Таким образом, дальнейшая организация общественной жизни должна строиться на всемерном поддержании семейного образа рождения и воспитания новых поколений людей.
Конечно, если новый технологический уклад позволит продлить СПЖ до 500 или 1000 лет, у человечества появляется громадный временной лаг для демокомпенсации при относительно низком уровне текущих общественных затрат, и тогда экстренных мер убеждения в репродуктивном поведении при наличии искусственных способов воспроизводства не понадобится. Однако это будет уже совсем другой (возможно, с иными футураструктурологическими постулатами) мир человека.
Естественный интерес для демографов представляет вопрос о возможности прогнозирования демографической динамики при нормативных регулятивных воздействиях. С одной стороны, демодинамика определяется самими регулятивными воздействиями, с другой – остаются вопросы, на которые пока нет ответа. Главный из них – это вопрос о том, когда именно будет достигнута та или иная продолжительность жизни. Конечно, есть возможность экстраполяции наблюдаемой динамики СПЖ. Однако она ограничивается уже обозначенными биологическими пределами – 120—150 лет. Далее СПЖ может быть увеличен только в результате фундаментальных изменений механизмов старения и биологической смерти, то есть на генетическом уровне. По существу это вторжение в естественные эволюционные процессы и создание нового квазибиологического вида человека. Соответственно, динамика СПЖ при этом претерпевает качественные сдвиги, и говорить об экстраполяции наблюдаемых зависимостей некорректно. Прыжок в неопределенность может дать самый неожиданный результат, который нельзя прогнозировать в принципе.
Наличие подобных сдвигов создает различные условия для регулирования СПЖ и поддержания постоянного населения. Причем эти условия могут трансформироваться и в дальнейшем. Поэтому прогноз будет носить кратковременный и ситуативный характер.
Таким образом, мы можем говорить о возможности футурадемографического прогнозирования некоторых показателей и об их регулировании в соответствии с официальной политикой национальных правительств и парадигмой развития отдельных городских социумов.
Вопросы методологии регулятивной демодинамики лежат в плоскости нормативных методов создания упорядоченного и устойчивого состояния общества и его социумов при некоторых локальных отклонениях, обусловленных различными внешними причинами.
Любые значительные сдвиги в СПЖ или естественной рождаемости и смертности являются источниками массовых хаотических проявлений внутри каждого социума. Их нормативное упорядочивание обеспечивает устойчивость социума как системы в социальном, экономическом и экологическом плане.
При этом важно понимание природы регулятивных воздействий. И это один из важнейших вопросов общественного (и не только) устройства социумов. Например, весьма важно понять, возможны ли при катастрофическом сокращении рождаемости меры общественного принуждения к рождению детей или допустима лишь добровольность, основанная на сознательной гражданской позиции. В связи с этим уместно рассмотрение репродуктивного поведения долгоживущих поколений в контексте его общественной рациональности как составной части этики и морали. Одновременно важна и юридическая фиксация норм такого поведения при редуцированных семейных институтах, фиксация роли общественных институтов в воспитании будущих поколений и поддержании постоянного населения.
Рациональность простого естественного воспроизводства предполагает участие каждого индивидуума в оставлении потомства по истечении срока биологической жизни (независимо от его продолжительности). Эта рациональность допускает непосредственное участие (деторождение, клонирование, предоставление биологических материалов и т. д.), а также общественный договор о переуступке репродуктивных прав другим лицам. Это означает, что индивидуум, не воспользовавшийся своим правом на репродукцию, утрачивает его в дальнейшем. Его право реализуется либо другими индивидуумами, либо обществом в процессах искусственного воспроизводства населения.
Расширенное воспроизводство (рождение женщиной более двух детей) допустимо на основе приобретения уступленных прав (от другой женщины) либо по праву, предоставленному общественными институтами, регулирующими воспроизводство населения (в счет квоты на искусственное воспроизводство).
При этом на фоне низкой рождаемости репродуктивное поведение, основанное на расширенном воспроизводстве и семейном образе воспитания детей, признается рациональным и поддерживается обществом и городскими социумами. Вероятно, что одной поддержки окажется недостаточно, что появится необходимость в новой социальной мифологии. Например, если сегодня деторождение – это обязательный атрибут семейного образа жизни как результат любовных отношений супругов, осененный верой и церковью, то в новой мифологии возникают другие ценностные ориентиры. Это могут быть смыслы, связанные с необходимостью наследования и сохранения национально-культурного кода, наследственная передача знаний, умений и навыков (воскрешаемая из семейно-цеховой культуры производства средневековья) и т. д. Не важна история возникновения мифа, важна его результативность в воздействии на общественное сознание.
Неким обобщением наших рассуждений о демографических перспективах могли бы стать футурадемографические сценарии. В отличие от прогнозов, они по традиции представляют наши надежды и опасения относительно возможности сохранения постоянного населения. Соответственно, делятся они на оптимистические, пессимистические и иные вероятностные. Очевидно, что оптимистическим остается сценарий, в котором постоянное население удается сохранить на некоторую весьма отдаленную перспективу. Пессимистический сценарий связан с непреодолимостью естественного сокращения населения или принципиальной невозможностью регулирования постоянного населения. Все остальные вероятности образуют поле средних значений, при которых возникает дилемма между искусственным увеличением СПЖ и сокращением численности населения.
При этом даже при любом развитии событий критически значимым остается вопрос о заданном распределении населения между организованными местами его обитания, то есть между городами. Таким образом, устойчивость городской структуры расселения становится не менее важной проблемой, чем сохранение постоянного населения.
Глава 16. Миграция как футурадемографический фактор. Эволюция расселения. Расселение в футураструктурологической перспективе. Урбанизация и субурбанизация как факторы рациональной системы расселения
Ой, как худо жить Марусе
В городе Тарусе!
Петухи одни и гуси,
Господи Исусе!
В предыдущей главе мы лишь упомянули такой демографический фактор, как миграция. Наверное, следует вспомнить, что миграцию подразделяют на международную и внутреннюю, на вынужденную и трудовую, городскую и сельскую и т. д. Для нас миграция интересна своим влиянием на другие демографические процессы и прежде всего на изменение численности населения в разных частях света. Для понимания этого обратимся к докладам о миграции, которые подготавливают эксперты ООН (таблица 5 и рисунок 73).
Из данных, представленных в докладах, видно, что за последние пятьдесят лет международная миграция выросла более чем в три раза в абсолютном выражении, но только на 34% от численности населения. То есть миграция растет медленнее, чем прирастает народонаселение в целом. Кроме того, доля мигрирующего населения весьма мала, а учитывая, что более 60% в ней составляет трудовая миграция, которая часто носит временный характер, мы можем считать незначительными, хотя и неравномерно распределенными глобальные этнические преобразования национальных социумов.
Рисунок 73. Пространственное распределение миграции
Таблица 5. Международная миграция, 1970—2019 год
Соответственно, незначительно влияние глобальной миграции на региональные искажения основного демографического закона, т. е. миграция не вносит существенного вклада в репродуктивное поведение населения в тех или иных регионах. Вместе с тем локальные миграционные процессы, связанные с отдельными социумами, могут оказаться более значительными, чем глобальные (т. е. в отдельных городах количество мигрантов может оказаться большим, чем в целом по стране).
В дальнейшем мы все же будем рассматривать влияние международной миграции на общие демографические процессы, но более важной для нас является внутренняя миграция. Эта миграция является одним из значимых факторов (наряду с другими демографическими факторами), который в перспективе определяет демографическую структуру локальных социумов (регионов, городов, других населенных мест), то есть определяет структуру расселения.
Советская наука определяла расселение как процесс распределения и перераспределения населения по территории и пространственную сеть населенных мест. С этим определением можно согласиться, но при этом иметь в виду, что в некоторой перспективе оно может претерпеть существенные изменения в связи с появлением регулятивных подходов к управлению расселением, с перераспределением населения на суше, а также на водных, подводных и на подземных пространствах (не говоря уже об освоении космоса).
Наблюдаемые изменения в современном расселении преимущественно связаны с сокращением и иммиграцией сельского населения и ростом городского населения. Этот процесс получил свое название – урбанизация.
На рисунке 74 показано распределение городов с различной численностью населения по регионам мира, а также его влияние на плотность городского населения. Мы видим, что это явление не носит очагового характера и мегаполисы представлены на всех континентах за исключением малонаселенной Австралии (и, конечно, Антарктиды). Высокая концентрация мегаполисов наблюдается в странах Азии. Мегаполисы не всегда связаны с административными столицами стран, но очень часто это промышленные и деловые центры.
Существующее распределение показывает, что с 2009 года городское население повсеместно (кроме Азии и Африки) превышает сельское.
Важны и мировые тенденции урбанизации, которые показывают гиперболический рост с начала XIX века.
Рисунок 74. Пространственное распределение городов с различной численностью населения по регионам мира, а также его влияние на плотность городского населения
Рост мегаполисов и городов-миллионников сопровождается сокращением доли сельского населения (рисунок 75).
Рисунок 75. Изменения в пропорциях городского и сельского населения в различных регионах мира
Рисунок 76. Темпы урбанизации в различных странах мира и в мире в целом за последние 500 лет
Анализ тенденций «перетока» населения показывает, что к 2050 году в городах будет жить уже 68% населения, а к 2100 году сельское население практически исчезнет (рисунок 77).
При этом в проводимых сегодня оценках кроется статистическая недостоверность, связанная с некоторой произвольностью отнесения населения к городскому или сельскому. Формальный подход здесь почти всегда связан с отнесением к сельскому населению жителей сельских муниципалитетов. Сельские населенные пункты в городских муниципалитетах учитываются как территории проживания городского населения. То же происходит и с городским населением, проживающим в индивидуальных жилых домах, хотя очень часто на придомовых участках реализуются элементы сельскохозяйственной деятельности (садоводство и огородничество). Кроме того, различается практика присвоения статуса города различным населенным пунктам в разных странах. Например, в некоторых странах существуют сверхмалые городские поселения, которые ранее считались сельскими населенными пунктами. Наоборот, многие деревни сегодня имеют развитую инфраструктуру городского типа.
Рисунок 77. Рост численности населения городов с прогнозом до 2050 года
Все указанные обстоятельства говорят нам о том, что мы пока еще пренебрегаем при проведении оценок учетом такого типа расселения, которое сочетает в себе элементы городского (коммунального) и пригородного сельского расселения. Хотя у него есть и определенное название – субурбанизация. Сам термин довольно произволен, поскольку в нем нет территориальной определенности. Зоны субурбанизации могут быть расположены как на территориях городских муниципалитетов (на их периферии), так и на территории сопредельных сельских поселений. При этом очевидно, что проживающее на этих территориях население, тяготеющее к похожему на сельский образу жизни, связывает свою жизнедеятельность с функционированием городского социума. Сегодня в таких зонах может проживать до 20% населения города.
Особенностью советского, а затем и российского субурбанизационного расселения является строительство малоформатных индивидуальных жилых домов для летнего проживания и отдыха, фактически вторых сезонных жилищ (но есть и весьма древний опыт такого сезонного проживания, берущий начало из античности). Эти формы отождествляются сегодня с занятием садоводством и огородничеством для собственного потребления (ну как тут не вспомнить императора Диоклетиана2929
Гай Аврелий Валерий Диоклетиан (лат. Gaius Aurelius Valerius Diocletianus, имя при рождении – Диокл (лат. Dioclus); 22 декабря 244, Далмация – 3 декабря 311, Салона) – римский император с 20 ноября 284 года по 1 мая 305 года. На попытку Максимиана и Галерия убедить его возвратиться к власти бывший император ответил отказом, заметив между прочим, что если бы они видели, какова капуста, которую он вырастил, то не стали бы приставать к нему со своими предложениями.
[Закрыть] с его капустой).
Изучением тенденций субурбанизационного расселения во всем его многообразии, как и изучением бытований городских и сельских жителей, статистика не занимается, и поэтому мы не имеем отчетливого представления о его перспективах. Однако по наблюдениям можно сделать вывод о том, что два типа расселения и бытований сохранятся и что при полном исчезновении чисто сельского расселения субурбанизация частично заместит собой сельское расселение.
Это очень важное наблюдение, поскольку оно отражает естественные потребности людей в выборе места и способа жизни, обусловленные психотипом личности, ориентированной на коммунальный либо индивидуальный способ проживания (т. е. в конечном итоге интроверсия и экстраверсия). Мы, наверное, не сделаем открытия, если предположим, что к проживанию в индивидуальных домах склонны семейные люди, а в квартире удобнее проживать одинокому горожанину. Это обстоятельство необходимо учитывать при исследовании способов расселения, в том числе в отдаленном будущем.
В дальнейшем нам чрезвычайно важно понять, влияет ли рост городского населения (и сокращение сельского) на показатели рождаемости и существует ли оптимальный вариант городского расселения, при котором рождаемость сокращается минимально. Проведение такого исследования в мировых масштабах – весьма сложная аналитическая задача (мы оставляем ее на усмотрение возможных интересантов). Тем не менее мы можем сопоставить зависимость показателей рождаемости от численности (сельского) городского населения, например, в некоторых населенных пунктах России. Такое сопоставление показывает, что, возможно, имеет место снижение удельного показателя рождаемости (число родившихся к численности всего населения по годам) и среднего удельного показателя рождаемости за многолетний период в зависимости от численности населения. Обнаружена устойчивая тенденция снижения рождаемости во всех типах населенных пунктов с 2016 по 2021 год. В крупных городах рождается относительно меньшее количество детей (на одного жителя), чем в населенных пунктах городского и сельского типа с численностью населения в пределах 3—10 тыс. человек. Иными словами, с учетом миграции городское население воспроизводится тем медленнее, чем крупнее город (и, соответственно, чем выше плотность населения). Вместе с тем в сверхмалых населенных пунктах удельный показатель рождаемости еще ниже, что объясняется значительным преобладанием населения старших возрастных групп, которое не демонстрирует репродуктивного поведения. Вероятно, оптимальная численность населения, при которой удельный показатель рождаемости максимален, составляет от 3—5 до 20—30 тыс. человек.
Мы сделаем из этого предварительный вывод о том, что малые социумы лучше сохраняют традиционное репродуктивное поведение и в связи с этим играют важную роль в системе расселения человека. Очевидно, что наблюдаемые тенденции концентрации населения в крупных городах будут способствовать нарастанию депопуляционных процессов в будущем.
Обнаруживается пока неочевидная связь между регулятивной демодинамикой и рационализацией системы расселения. Она обусловлена возможностью регулирования рождаемости через рационализацию системы расселения и управление численностью населения городов, а также регулирование соотношения способов расселения в городах (урбанизированный и субурбанизированный).
Мы вновь возвращаемся к идее, высказанной нами ранее (в одной из предыдущих глав), о предельной численности населения населенных пунктов (городов). Напомним, что оптимальной мы полагали численность в 10 тыс. человек. При этом допускалось образование агломераций, составленных из таких обособленных городских населенных пунктов и имеющих между собой короткие транспортные связи и исторический центр. Рассматривалась идея реконструкции существующих городов на основе изложенных агломерационных подходов.
Теперь эта идея получает новое научное обоснование как рациональная система расселения, способствующая снижению депопуляционных процессов в локальных социумах. Очевидно, что изменения в расселении затронут в этом случае и сверхмалые и малые населенные пункты сельского типа. Их население мигрирует в новые города с выбором типа расселения: сельского или городского.
Регулятивная демодинамика не может не рассматривать вопросы управления рождаемостью на основе структурирования пространственной организации городов и жилищ, функциональной организации общественных зон, используемых в процессах воспроизводства и воспитания последующих поколений. Эти вопросы мы обсудим в одной из последующих глав, а здесь лишь отметим, что без их решения стимулировать репродуктивное поведение будет очень непросто.
Конечно, демографические факторы не являются исключительными факторами влияния на изменения в системе расселения. Есть и другие, которые также требуют обсуждения. Но прежде нам следует оценить, какое количество первичных городских образований может быть создано в футураструктурологической перспективе. Напомним, что мы вели речь о приблизительно одном миллионе первичных городов. Оптимальная плотность населения в таком городе не должна превышать 600 человек на 1 га в зоне расселения городского типа и 25 человек на 1 га в зоне расселения сельского типа. С учетом равных долей обоих типов расселения площадь городского расселения составит 8—10 га, а площадь сельского – 200 га (в реальности эти пропорции будут изменяться в связи с сокращением доли расселения сельского типа). Тем не менее оптимальная площадь первичного города не будет превышать 250 га. Таким образом, все мировое население способно проживать в первичных (возможно, агломерированных) городах с общей площадью 250 млн га. (2,5 млн км2). Площадь суши (без Антарктиды) – 134 млн км2, т. е. населенная урбанизированная территория составит 1,87% территории суши. По Юджину Одуму3030
Юджин Одум (англ. Eugene Pleasants Odum; 17 сентября 1913, Ньюпорт (англ.) Нью-Гэмпшир, США – 10 августа 2002, Атенс, штат Джорджия, США) – американский биолог и эколог, иногда называемый отцом современной экологии; вместе с братом Говардом Одумом, также экологом, пионер экосистемной экологии.
[Закрыть], доля урбанизированных территорий в целях обеспечения экологического равновесия не должна превышать 10% (по данным ООН – 5%). Таким образом, заселение суши на 1—2% не приведет к нарушению экологического равновесия на планете в целом.
Далее исследуем, каким образом могут располагаться эти города в идеальных и реальных системах расселения. Совершеннейшая система расположения городов – это прямоугольная матрица (или прямоугольная сеть), в узлах которой и располагаются наши города. Если мы покрываем ими всю поверхность суши, то сторона прямоугольника (квадрата) не будет превышать 20 км (при минимальной протяженности первичного города равной диаметру круга в 1 км). Это относительно небольшие расстояния, и города могут быть связаны друг с другом по кратчайшим транспортным связям.
Однако такая идеализация представляется весьма спорной. Каковы аргументы против? Во-первых, существуют территориально-климатические ограничения на расселение. В соответствии с ними основная часть населения проживает сегодня в умеренной, субтропической и тропической климатических зонах. Таким образом, значительная часть северных территорий малонаселена, поскольку некомфортна для проживания. Тропики, хотя и являются традиционными территориями проживания самых многочисленных народов Африки и Азии, на самом деле малопригодны для жизни современного человека и тем более человека будущего. Они включают большое количество маловодных территорий с высокими среднегодовыми температурами, что кратно повышает потребность в ресурсах жизнеобеспечения (как и для северных территорий).
Зоны умеренного климата в значительной степени расположены на горных территориях. Здесь фактором, препятствующим расселению, является сложный рельеф и водно-климатические режимы. Расселение в поймах крупных и средних водотоков небезопасно из-за паводков и наводнений, особенно в гористой местности (о безопасном расселении мы будем говорить в следующей главе).
Во-вторых, у нас есть соображения о том, что оптимальной по комфортности зоной расселения является низменная (приморская и континентальная) часть зоны умеренного и субтропического климата. Исторически именно здесь происходил цивилизационный рост в разные периоды жизни человечества. Более того, очевидно и пространственное распределение всех факторов, определяющих цивилизационный потенциал, максимумы которого располагаются именно в этих зонах (кстати, независимо от полушария планеты, в котором мы находимся). Предпринималось немало попыток объяснения этого феномена. По мнению одних ученых, причины общественного развития кроются в благоприятных климатических условиях (для земледелия и других видов традиционной деятельности), по мнению других – причина развития именно в необходимости противодействия внешним вызовам, в том числе климатическим неоднородностям. И те и другие объясняют противоречивыми соображениями состояние и развитие древнейших цивилизаций мира.
Мы полагаем уместным искать причины цивилизационного роста не вне, а внутри самого человека. В общей своей части гипотеза выглядит следующим образом. Прежде всего отметим, что человек, как и все теплокровные, является пойкилотермным животным, то есть способен поддерживать постоянную температуру тела. Она близка к субфебрильной температуре (37оС). Многочисленными исследованиями установлено, что биологические жидкости (объекты) показывают особенности (максимумы/минимумы) электропроводности (диэлектрической проницаемости) именно при этой температуре. Таким образом, можно считать установленным, что оптимальные характеристики жизнедеятельности человека (как биофизической системы) достигаются при температурах, близких к «нормальным».
Физиология (в том числе патологическая) убеждает нас в том, что с отклонением температуры тела от нормы функциональные свойства организма ухудшаются, включая деятельность высшей нервной системы.
Поддержание нормальной температуры тела связано с энергетическими затратами организма и в целом с его нормальным функционированием. Существенные отклонения температуры внешней среды от благоприятного температурного диапазона (18—22оС), к которому приспособлен человеческий организм, требуют значительно больших его усилий для поддержания температуры тела. Таким образом, постоянное нахождение организма в неблагоприятных температурных условиях ухудшает показатели его жизнедеятельности и сказывается на показателях его физиологической активности (в том числе на тех, которые определяют интеллектуальную деятельность). В конечном итоге это не может не сказываться на уровне социальной активности всего локального сообщества, а значит, и на его цивилизационном потенциале.
Расположение умеренной и субтропической климатических зон (поясов) показано на рисунках 78—79. Умеренный пояс занимает площадь суши 34 млн км2, а субтропический – 21,6 млн км2. Таким образом, благоприятная для расселения зона с высоким цивилизационным потенциалом имеет площадь суши 55,6 млн км2, или 42% всей суши, или 55% без учета Арктики и Антарктики (следует отметить, что именно в этих поясах сосредоточены практически все крупные агломерации (за исключением части Индии)).
Рисунок 78. Современное расположение умеренной климатической зоны
Если мы и далее придерживаемся принципа матричной системы расселения (назовем его принципом равнонаселенности), то заселение преимущественно умеренной и субтропической зон дает нам максимальное расстояние между городами в 10 км. На один первичный город будет приходиться до 70 км2 неурбанизированных территорий, а показатель экологического равновесия будет соблюден с пятикратным запасом.
Рисунок 79. Современное расположение субтропической климатической зоны
На этом этапе мы можем вздохнуть свободно и убедиться, что постоянная численность населения даже при его концентрации в городах в зонах наиболее благоприятных для цивилизационного развития не будет порождать критических экологических дисбалансов.
Искушенный читатель уже, вероятно, догадался, что наши рассуждения о матричной системе мирового расселения в зонах умеренного и субтропического климата носят слегка провокативный характер. Очевидно, что осуществить переселение почти половины населения планеты из тропической зоны невозможно не только по экономическим причинам, но и по причине их нежелания покинуть традиционную среду обитания (если не брать во внимание возможное повышение критических максимальных температур на фоне глобального потепления). Многовековое расселение приспособило жителей этих регионов к жаркому климату, а современные производственные и бытовые климатические системы позволяют им создавать локальные зоны температурного комфорта (хотя и весьма энергозатратные). В настоящее время ускоренная миграция из тропической зоны вызвана не климатическими факторами, а низким уровнем экономического и социального развития некоторых стран Африки, Азии и Океании. Сглаживание социально-экономических различий и рост на этом фоне продолжительности жизни, по нашему убеждению, повлечет сокращение рождаемости и преодоление проблем с диспропорциями в расселении. Вместе с тем следует убедиться: перенаселены ли Китай и Индия? В Китае на один первичный город приходится приблизительно 70 км2 неурбанизированных территорий, что близко к вышеприведенному показателю, а в Индии – 23,2 км2, т. е. в три раза меньше. Тем не менее даже в Индии значения площадей неурбанизированных территорий дают двукратный резерв по показателям экологического равновесия.
