Читать книгу "Опер. Девочка на спор"

Глава 11

Ива

Боже, за секунду во мне все перевернулось. Захотелось двинуть этому заносчивому индюку. Чисто по-женски коленом между ног или выдать звонкую пощечину за «детку», от которой все мое нутро содрогается и переворачивается. И за то, что опять Макс бесцеремонно вламывается в мое личное пространство, оставляя в нем свой запах и свою наглую ухмылку.

Я только нашла баланс внутри себя, а он…

Выдыхаю. Отчет, тир.

Это даже неплохо. Рутинная работа до определенного момента может успокоить и отвлечь от гула голосов, пошлых мужских шуток и свинцовых мыслей, давящих на виски. Зажимаю их пальцами, делаю несколько круговых движений, осматривая кабинет в поисках свободного места.

Местный компьютерный гений, Гера, указывает мне на стол, стоящий в притирку к его. Мы оказываемся лицом к лицу, и разделяет нас только ряд из двух мониторов и раскрытого ноутбука.

С техническим обеспечением в отделе все отлично. И мне не придется писать отчет вручную. Это не может не радовать. Пока заполняю форму, стараясь не утонуть в тяжелых эмоциях, даже не своих, а матери той девочки, краем уха слушаю забавный бубнеж айтишника.

– Извини. – Гера замечает мою улыбку и тоже улыбается. – Привычка. Думать помогает.

– Все хорошо. Ты мне не мешаешь. Ничего интересного не нашел? – спрашиваю между прочим.

Гера собирается ответить так же, по инерции, но у меня на мобильном срабатывает напоминалка о тире, и информация до меня так и не доходит. Теперь только через Макса.

Узнаю, где у них здесь тир. Пока иду по коридорам, снова морально готовлюсь обороняться. Надеюсь, стрелять он будет одетым!

Вхожу в зал. Макс уже стоит на своем месте у специального стола. Перед ним лежат пистолет и несколько метательных ножей. Он проводит пальцами по стволу, берет его в руку, покачивает, будто взвешивая. Быстро перехватывает за рукоять. Не успеваю заметить, как он прицеливается. Звучит несколько выстрелов один за другим. Макс бросает пистолет на стол. Хватает нож. Встает боком, выставив вперед опорную ногу и метает холодное оружие одно за другим в стену напротив, сделанную специально для отработки подобного вида боя. На ней множество глубоких отметин. Ножи Макса попадают в них или рядом.

Он замечает меня. Выдает свою фирменную кривую ухмылку и взмахом руки указывает мне на свободное место рядом с собой.

– Поиграем, детка? – Его улыбка становится коварной. Взгляд с прищуром, плечи расслаблены. Он явно доволен своей маленькой тренировкой.

Самовлюбленный бес!

За нашими спинами раздаются знакомые голоса. Конечно, куда же мы без свидетелей. Оглядываюсь на парней. Они смотрят на стену, в которой все еще торчат ножи. Шаман показывает Максу большой палец вверх с двух рук, на меня смотрит, скорее, с легким сочувствием, чем только раззадоривает желание стереть, наконец, самодовольную улыбочку с лица нашего начальства.

Здесь все на его стороне. Даже Дэн, который неплохо ко мне относится. Они давно работают вместе, я же здесь чужая, и вписаться пока не выходит. С этим у меня всегда трудно. Странная, закрытая девочка. Замкнутая, закомплексованная невидимка, состоящая из дневных страхов, ночных кошмаров и природного упрямства, смешанного с обостренным чувством справедливости.

Оружие… подушечками пальцев провожу по рукояти, чувствуя все ее шероховатости.

– Детка, – раздается прямо у меня над ухом, – его не надо гладить, это не член. Из пистолета надо стрелять.

Опера громко ржут, а я, внутренне взрываясь, хватаю пистолет, резко разворачиваюсь. Максу приходится отскочить от меня и направленного на него ствола.

– Ты охренела?!

Секунда, и я отворачиваюсь к мишеням. Еще секунда, чтобы выдохнуть, прицелиться и под его недоуменное сопение произвести свою серию выстрелов.

– Хватит называть меня деткой, – тихо повторяю, не поворачиваясь к Максу.

Скалясь, он встает рядом. Косится на меня. Его насмешливый взгляд колючками проходится по коже.

– Здесь я решаю, кого и как называть, – тихо говорит он. – А за направленный на меня ствол придется ответить.

Все так же улыбаясь, Макс стреляет по своим мишеням. Илья жмет на кнопку, они подъезжают к нам. Опера считают очки, чтобы было честно.

– Макс, да она тебя сделала, – посмеивается Егор. – Тридцать очков у Ивы и двадцать девять у тебя.

Внимательно смотрю на его мишень. Ушел немного на шесть часов, буквально по границе.

– Один-один получается, – добавляет Денис.

– Получается, – хмыкает Хам. – Следующий раунд по нормативам. Увидим, чего стоит наша детка, – подмигивает мне, разворачивается и, зацепив Илью плечом, уходит из тира.

Парни идут за ним, а я снова подхожу к стене и рассматриваю ножи, вошедшие точно в пазы, сделанные ранее. Вынимаю холодное оружие. Отхожу к столам, чувствуя в ладони тепло сбалансированной рукояти. Подкидываю один нож невысоко в воздух, покачиваю, привыкая к весу. Беру за лезвие и метаю в стену. Он переворачивается в воздухе, входит в поверхность, но тут же падает на пол.

– Черт!

Разозлившись на себя, следующий замах делаю резче, и вошедший в цель нож остается на месте.

– Так-то! – удовлетворившись результатом, ухожу из тира. Мне еще отчет доделывать.

Пока опера пьют кто чай, кто кофе и гудят, обсуждая работу, меня, естественно, в это обсуждение не приглашая, а я вожусь с бумажками, перечитывая и вписывая детали. Их немного, но в академии нас драли за правильное заполнение отчетов, все время напоминая, что это важная часть работы оперативного сотрудника и вообще, от нее на пятьдесят процентов зависит успех раскрытия дела. Правда, так нам говорили на каждой лекции. Но в мозг въелось. Сижу, еще раз перепроверяю каждую букву.

Вроде все. Распечатываю, ставлю подпись и несу документы Максу.

Он хмыкает, быстро просматривает бумаги. Подписывает с таким видом, будто делает мне одолжение, и даже указывает направление, где искать эту Елену Юрьевну.

Постучав в дверь, получаю раздраженное разрешение войти. В светлом кабинете с раздвинутыми полосками жалюзи на окнах за столом сидит красивая женщина с удлиненным каштановым каре, касающимся плеча, и красной помадой на губах. Уверенный взгляд серо-зеленых глаз с интересом проходится по мне.

– Та самая новенькая у оперов? – спрашивает Елена Юрьевна.

– Да. Ива, – представляюсь, сжимая в руке хрустящий файлик с отчетом.

– Ну привет, – улыбается следователь. – А я Лена. Проходи, не стой там, я не кусаюсь.

– Конечно, – улыбаюсь в ответ.

Подхожу к ее столу, присаживаюсь на край стула и отдают отчет. Небрежно мазнув по нему взглядом, Елена Юрьевна откладывает документ в сторону и снова с интересом разглядывает меня.

– Чай будешь? Мужики, наверняка, даже не догадались предложить, – смеется она.

Наклоняется к шкафчику в столе. Достает кружку. Поднимается и, глухо стуча каблуками черных лодочек, идет к столику, спрятанному в импровизированной нише между шкафом и подоконником. Щелкает кнопкой электрического чайника. Несет оттуда еще одну кружку и два целлофановых пакета. В одном немного разных конфет от карамелек до шоколадных, а в другом печенье.

Бросает в кружки по пакетику чая. Как раз закипает вода. Елена Юрьевна наливает нам кипяток и садится на свое место.

– Ты же к нам переводом? – спрашивает она. Киваю. – Ну и как тебе у нас?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Пока трудно сказать, – мягко ухожу от ответа.

– Странно. Засранец Марьянин обычно уже в первую пару часов первого же рабочего дня оставляет о себе неизгладимое впечатление. Ты знала, что у него в отделе удержаться очень сложно? Этот гад даже крепких пацанов выводит.

– Да уж, производить впечатление он точно умеет, – кусая губы, смотрю в свою чашку.

– Фух, – выдыхает Елена Юрьевна, – а я думала, заболел Марьянин, – смеется, разворачивая карамельку. – Я тебе так скажу, Ив, – разговаривает со мной как с хорошей знакомой, – в мужском царстве без альянсов трудно. Особенно нам, девочкам. Они же все такие из себя важные самцы, – закатывает глаза. – А мы так, бабы… Так что предлагаю дружить, – поднимает кружку, уперев локоть в столешницу.

– Я не против попробовать, – ударяюсь покатым боком своей кружки о ее.

Мы пьем чай, смеемся и полностью переходим на неофициальный тон, пока никто нас не слышит.

Ухожу от Лены с хорошим настроением. Опера удивленно на меня смотрят. Наверное, потому что я улыбаюсь. Макс же глядит на меня странно. Хмыкает и разворачивается к Герману.

– Ты нашел что-то или где? – резко спрашивает у парня.

– Нашел, – отвечает тот. – Но уровня доступа у нас не хватает, чтобы глубже влезть. А то дело десятилетней давности вела сама Ирина Ямпольская.

– Даже так. – Макс проводит ладонью по затылку. – Ладно, понял тебя. И на этом спасибо. Поеду к ней.

– Можно я с тобой? – выпаливаю и застываю в ужасе сама от себя.

Но ведь мне надо туда? Надо. Значит, все правильно сделала. Только Хаму опять не нравится, а опера странно посмеиваются, наблюдая за нами.

– Со мной, говоришь? – хмыкает Макс. – Ну ладно, поехали.

Глава 12

Макс

Отчаянная девчонка. Не боится лезть в клетку к хищнику? Боится, по глазам вижу, но все равно лезет. Занятно как. Подозрительно прищуриваюсь, но взгляд не отвожу. Интересная, ты, Иванна Бойко.

Ухожу к себе, по дороге ловлю себя на мысли, что не сильно и расстроился проигрышу. Нет болезненного жжения от неудачи, наоборот, новая порция азарта подогревает кровь. Третий раунд все-таки будет, а там парни решили вместо пачки нормативов взять бёрпи. Быстрая и эффективная проверка выносливости. У девочки нет шансов, как ни крути…

Закрываю дверь и набираю Ямпольскую. Уж не заскучала ли она в декрете? Так я немного развлеку. Надо договориться о встрече, не то Стас мне уши открутит и не посмотрит, что работать некому.

– Марьянин, чего тебе? – раздается в динамике снисходительный голос бывшей начальницы.

– И вам, Ирина Сергеевна, добрый день, – расплываюсь в улыбке. – Хотел бы просить об аудиенции.

Такое неформальное общение принято в нашем дружном коллективе. Мы все здесь как одна большая семья. Поддерживаем и помогаем друг другу по возможности. Конечно, на службе соблюдается субординация, но за ее пределами мы в первую очередь друзья и только потом коллеги.

– Чем обязана?

– Ир, давай не по телефону, – перехожу с шутливого на серьезный тон.

– Ну хорошо, подъезжай к скверу у моего дома. – Ира зависает на мгновение. – Минут двадцать смогу уделить.

– Спасибо. Скоро буду.

Сбрасываю звонок и прикидываю, сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до места с учетом пробок. Перекусить хотел, но уже не успеваю. Ладно, вернусь и тогда уже. Распихиваю по карманам мелочовку, натягиваю пиджак и выхожу из кабинета.

Вздрагиваю от неожиданности, увидев Иванну. Стоит напротив двери и как ни в чем не бывало стену подпирает.

– Делать нечего? – огрызаюсь по инерции.

– Не хочу пропустить.

Закатываю глаза и иду к выходу. Отдаю дежурному ключи, натягиваю очки и выхожу из здания. Ива семенит за мной. Вот же упертая.

Нажимаю кнопку на брелоке. «Вольвец» приветливо моргает фарами. Жестом приглашаю попутчицу к машине. Иванна неловко замирает и качает головой.

– Я на своем, – выдавливает напряженно и пытается сбежать к мотоциклу.

Ага, как же! Еще чего удумала. Я, может, только ради этого и разрешил ей поехать.

– Нет, если ты едешь со мной, то по моим правилам, – строго чеканю и с вызовом смотрю в глаза.

– А если я не хочу? – фыркает она недовольно, а щеки вспыхивают праведным гневом.

– В отделе полно бумажной работы, – небрежно дергаю плечами и сажусь в салон.

Завожу двигатель и усмехаюсь, наблюдая за Иванной в боковое зеркало. Ну давай, детка. Выбор за тобой.

Психует и сдается. Обходит машину и забирается на пассажирское сидение рядом со мной. Нарочно хлопает дверью так, что у меня аж глаз дергается. Вот же зараза. Окидываю испепеляющим взглядом и трогаюсь с места.

На дороге плотнячком, но пока едем. Мне не привыкать к многозадачности, но сейчас ловлю себя на мысли, что отвлекаюсь. На нее. Сосредоточенно слежу за потоком машин и краем глаза наблюдаю за Ивой. Точнее, за ее руками. Пальцы такие длинные, утонченные, не созданные для ствола. Скорее уж пианино или что-то типа того. Но тем не менее она здесь.

– Что-то не так? – спрашиваю, как только останавливаюсь на светофоре.

– С чего ты взял? – Иванна слишком агрессивна, подбирается и сильнее обхватывает себя руками.

– Дрожишь вся.

– Холодно… – Голос звучит очень натянуть, буквально сквозь зубы.

Ее реально потряхивает, и я не понимаю от чего. Девочка-загадка прямо. Но я намерен разобраться во всем. Поздравляю, детка, ты лихо меня раздраконила.

Прибавляю печку и вновь устремляю взгляд на дорогу. Иванна отворачивается к окну. Но нет, мы еще не закончили допрос.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – вкрадчиво интересуюсь.

Сохрани нам обоим время, поделись тем, что я хочу знать, и разойдемся миром.

– Нет, – сухо бросает она, даже не повернувшись.

Мда. И с чего я решил, что будет легко?

– Почему ушла из предыдущего отдела?

– В личном деле все написано, – так же равнодушно, но краем глаза улавливаю волнение. Сама она того не осознает, но тело выдает с потрохами.

– Я же все равно узнаю, – криво усмехаюсь и терпеливо вздыхаю.

– Зачем тебе это? – Ива все же оборачивается.

В ее глазах улавливаю мимолетную надежду, но она быстро исчезает. И что это значит, интересно?

– Не нравится, когда меня наебывают, – звучит немного грубо, зато честно.

– Сочувствую, – хмыкает Иванна и усмехается одним уголком губ.

– Уперлась? – рычу предостерегающе.

– Не нравится, когда лезут в личное, – передразнивает меня.

Значит, уперлась. Ладно. Не насиловать же. Сам все выясню, и тогда, детка, пощады не будет.

Паркуюсь около дома Волковых и первым выхожу на улицу. Иванна молча следует за мной. Идем к скверу, где Ирина гуляет с коляской. Ее огненная грива выделяется издалека.

– Товарищ подполковник, – окликаю я.

Ирина оборачивается и недовольно качает головой. Черт, забыл, что она не любит, когда к ней так обращаются. Они со Стасом переехали недавно, и здесь никто не знает о ее «темном» прошлом.

– Я гляжу, ты не один? – хмыкает Ирина и кивает мне за спину, где, кожей чувствую, спряталась Ива.

– Наша новая сотрудница, – отхожу, чтобы представить.

– Бойко Иванна, – хмыкает Ира, опережая меня.

– Здравствуйте. – Ива кивает Ирине. Вот это неждан.

– Откуда ты знаешь? – подозрительно прищуриваюсь.

– Макс, ну не тупи. – Ямпольская снисходительно закатывает глаза.

Вот я идиот. Как жена Стаса может не знать, что происходит в отделе?

– А бля, точно, сорян.

– И как? – Ирина иронично усмехается. – Справляется?

Театрально вздыхаю, а Иванна молча мечет в меня молнии. Кожей ощущаю волну гнева. Ничего, ей полезно, глядишь, и сговорчивее станет.

– Ладно, ты чего хотел-то? – Ямпольская толкает коляску вперед, вынуждая меня следовать за ней.

– Лет десять назад ты вела дело про педофила, помнишь?

– Ну не десять, – тянет Ира. – Лет двенадцать или даже тринадцать.

– Не суть, – отмахиваюсь небрежно. – Что-то можешь сказать?

– Да толком нет, – пожимает она плечами. – Его же быстро СК забрал.

– А виновного нашли? – уточняю я. Уж Ирина должна была узнать этот момент. Она не из тех, кто отмахивается от таких дел, как от назойливых мух.

– Нет, развалили вроде. – Краем глаза замечаю, как ее пальцы, сжимающие ручку коляски, белеют. Видимо, тоже переживала по этому поводу. И, возможно, до сих пор не отпустила.

– Как такое может быть? – Из-за спины раздается недоуменный голос Иванны.

Ира оборачивается и меняется в лице. Глаза становятся жесткими и холодными, а на губах появляется циничная усмешка.

– А ты в сказки веришь, я смотрю? – уничтожает иллюзии одной интонацией. – В честных ментов, да? В справедливость?

Ива поджимает губы и отводит глаза. Сдается. Явно становится не по себе, и решает не вступать в полемику.

– Ир, че по делу? – переключаю внимание на себя. Мои двадцать минут не резиновые.

– Там было несколько девочек. – Ирина с трудом выдает информацию. – Трое выжили, двоих спасти не смогли…

– Жесть, – внутренне содрогаюсь я.

– Дело забрали, и все прекратилось, – выдыхает после небольшой паузы. – Тебе это зачем? Думаешь, он вернулся?

– Есть такая вероятность, – задумчиво киваю. – Нам нужна зацепка. Хоть одна…

– Я попробую достать это дело. Но не обещаю.

В коляске начинается недовольная возня. Дочь грозного Стаса Волкова просыпается.

– Спасибо, Ир, – улыбаюсь виновато, словно это я разбудил монстрика. – Нам пора.

– Да пока не за что, – улыбается она в ответ. – Иванна, задержись.

– Что-то случилось? – невольно напрягаюсь.

– Нет, конечно… – Ирина снисходительно отмахивается. – Помощь нужна, – и додавливает интонацией: – Женская.

– Я в машине, – торопливо сваливаю.

Ухожу один, но что-то мне подсказывает, где-то меня наебали. Опять. Не нравится мне все это. С этими бабами надо держать руку на пульсе.

Завожу двигатель и монотонно барабаню пальцами по рулю в ожидании Иванны. Мысли сами по себе настраиваются на рабочий лад, анализируя информацию и выстраиваются в нужную цепочку. Нужно найти потерпевших или их родителей и попытаться узнать подробности. Может, там нас ждет какая-то зацепка?

Откидываюсь на спинку и растираю лицо ладонями. Да ну, это жесть какая-то…

Глава 13

Ива

Ирина так на меня смотрит, что все становится ясно без слов. Я пока не знаю, хорошо это или плохо. Какое решение примет эта женщина, узнав правду.

– Одной из выживших девочек была ты? – А вот и он, болезненный вопрос, ударяющий прямо в незаживающую столько лет рану. – Только не лги мне сейчас, Ива, – тихо просит она. – Да или нет?

– Да, – тяжело сглотнув, заставляю себя смотреть ей в глаза.

После родителей и тех, кто расследовал это дело, она первая, кому я об этом говорю. Вынужденно, но все же. Это все равно, что раздеться, раздвинуть ребра, обнажая болезненно колотящееся сердце, и пройтись по улицам, показывая себя, такую уязвимую, всем желающим. Руки машинально скрещиваются на груди. Я обнимаю себя за плечи, стараясь прикрыться. Во рту сухая горечь, на губах пленка, в глазах влага, которая при властной на вид Ирине не решается сорваться с ресниц.

Я упрямо смотрю ей в глаза. Удивленно ловлю там сочувствие.

– Поэтому ты так рвалась в опера? – Ее тон становится мягче. – Ты же не вывозишь.

– Я справлюсь, – упираюсь, а она улыбается. – Вы бы на моем месте как поступили? – Вместо страха во мне просыпается злость. Та самая, что помогала когда-то жить. Все хорошее было уничтожено, стерто, поломано.

И не права она! Я справляюсь! Если бы не этот… любитель раздеваться!

– Не дай бог никому оказаться на твоем месте, девочка. Не представляю пока, как ты будешь работать по этому делу, – качает головой Ира.

– Вы, главное, не говорите никому. – Готова умолять ее, если придется. – А я постараюсь не подвести ни себя, ни вас.

Ирина снова внимательно на меня смотрит, будто пытается отыскать внутри стержень, который держит меня на ногах. Я работала над ним много лет. Может быть только ради того, чтобы попасть именно в этот отдел.

– Что-то мне подсказывает, что я об этом пожалею. – Она мягко касается моей руки. – Я вам помогу, чем смогу, но Максу уже сказала: ничего не обещаю. То дело было в моих руках слишком недолго.

– Я понимаю.

– Ну раз понимаешь, Иванна Бойко, – щурится Ирина, – иди работай, а то наш плейбой уже изъерзался весь. Молнии сейчас метать начнет.

– До свидания, – нервно улыбаюсь ей.

– Счастливо.

Иду к машине Макса. Он скорее задумчивый, чем недовольный. Стучит пальцами по рулю, стреляет в меня неопределенным взглядом. Устраиваюсь на пассажирском сиденье и жду, когда мы тронемся с места, но мы стоим.

Развернувшись вполоборота, вопросительно смотрю на него.

– Наговорились? – В голосе три тонны недовольства и капля яда.

– Да.

– О чем говорили? – копируя мою позу, облокачивается левой рукой на руль.

– О женском, товарищ майор. Вам неинтересно, – складываю руки на груди, лопатками вжимаясь в угол между дверью и спинкой сиденья.

Скрипнув зубами, Макс поджигает меня взглядом, резко разворачивается и срывает машину с места так, что непристегнутую меня кидает вперед. Успеваю выставить перед собой ладони. Отталкиваюсь от пластиковой панели и сажусь ровнее, демонстративно накидывая ремень. Хам усмехается, но ведет уже гораздо спокойнее.

По дороге нам сбрасывают вызов. Опера уже выехали. Мы разворачиваемся и сразу едем на точку.

Пятиэтажные дома с малосемейками, расположенными по двум сторонам длинных коридоров на каждом этаже в каждом подъезде. Узкие подвальные окошечки недалеко от земли. Старая постройка, но выглядит довольно прилично. Наши опера стоят недалеко от одного из подъездов.

– Че у вас там? – спрашивает Макс.

– Наркоманы, – вздыхает Егор. – Заебали. Когда можно будет их отстреливать?

– Да не их надо, – бросает под ноги окурок Денис, – а тех, кто торгует.

– Вот-вот, – хмыкает Макс. – А у нас висяк по ним. На главного полгода выйти не можем. Хуево работаете, господа. Погнали, чего стоим? – достает ствол. – Забираем с собой, пообщаемся.

Смотрит на узкие окна. В одном разбито стекло.

– Бойко, ты входишь там. Илья подстрахует на случай, если эти обдолбыши ломанутся на вас. Мы через главный. В случае сопротивления или проявления агрессии стрелять на поражение. Поняла? – спрашивает у меня. – Поняла?! – рычит Макс.

– Есть стрелять на поражение, товарищ майор, – тихо отвечаю.

– Работаем, – отдает команду Макс.

Илья помогает мне забраться в подвал через узкое окно. В него больше никто не пролезет. Опера здоровенные все. Спрыгиваю на бетонный пол. Мой напарник остается дежурить у окна, если я не справлюсь и кто-то проскочит, он примет.

Осторожно двигаюсь вперед, осматривая подвальный полумрак. Дальше темно, а в следующем закутке горит тусклый желтый свет. Оттуда же раздается грохот выбитой явно с ноги двери и топот ног.

Подбираюсь, готовясь встречать тех, кто захочет бежать. Там крики, хрипы, команды.

– Готовая одна, – доносится до меня. – Труповозку надо.

– Стоять! Бойко, к тебе! – рявкает Макс.

И на меня буквально через секунду налетает худенькое тельце. Я даже не сразу понимаю, кто это. Ловлю. Девчонка, подросток. Дрожит вся, похоже, в ломке.

– Бойко, че там у тебя? – Фигура Егора загораживает свет. – Поймала. Молоток. Илюхе ее отдай и к нам иди.

Девочка поднимает на меня испуганный взгляд. Трясет головой, но сказать ничего не может. Зубы стучат слишком сильно.

– Пойдем со мной. Тебе там помогут. Тебе станет легче, – говорю ей.

– П-прав-да? – хрипит она. – Б-боль-но, – всхлипывает. – Х-х-ол-лодно.

– Илья, – зову его. Заглядывает в окошко.

– Блядь, – матерится, увидев девочку. – Давай ее сюда. Аккуратно, не порежься, – принимает. Я со своей стороны тоже помогаю. – Все? – спрашивает Илья.

– Да.

Ухожу к операм. На грязных старых матрасах сидит несколько человек. Обдолбанные. У двоих руки за спиной в наручниках. Видимо, сопротивлялись. В самом углу девушка. Тот самый труп.

Долго возимся с ними. Пока машина приходит, чтобы всех погрузить. Пока труповозка, эксперты.

Уставшие больше морально, чем физически, рассаживаемся по машинам. Я снова к Максу по его же приказу. Закрываю глаза, делаю вдох, и меня опять пробирает насквозь. Я не понимаю, что с ним не так. С Денисом мы ездили абсолютно спокойно. От этого же… Я словно закрыться не успеваю. Он быстрее, наглее. Даже его запах борзо взламывает мое личное пространство без каких-либо препятствий.

Делая короткие вдохни, жду, когда мы доберемся до отдела. Как назло, попадаем в час пик, собирая вечерние пробки. У меня телефон звонит.

– Да, мам, – нехотя отвечаю, зная, что она не отстанет, пока не дозвонится. – Завтра? – прикидываю, что там у нас завтра. Выходной. – Хорошо, я заеду.

В отделе пьем кофе и возимся с бумажками до упора, даже чуть дольше, потому что хочется все закончить и завтра полностью перезагрузиться. Правда, у меня с этим будет сложнее. Поездка к родителям – мероприятие морально очень сложное. Еще и тетка приехала.

На улице уже темно. Оседлав байк, просто сижу на нем некоторое время и дышу свежим воздухом, в котором нет ни грамма Макса. Он на мне! Запах его парфюма и машины прилип к волосам, коже, одежде. Снова, как после нашего спарринга. Хочется быстрее помыться, и я все же трогаюсь с места, направляя мотоцикл в общий городской поток.

Тагги радостно виляет хвостом, увидев меня на пороге. Прыгает, облизывает.

– Ну все, – смеюсь я, присаживаясь на корточки. Верный друг обнюхивает меня с ног до головы, рыкает. – Вот и мне он не нравится, – признаюсь ему. – Я только тебя люблю, да-да, – шутливо треплю его за ухо.

Мы возимся прямо в прихожей. Приходится пойти погулять с ним, и только после мне удается, наконец, добраться до душа.

Долго отмываюсь, думая о разговоре с Ириной. Надеюсь, она сдержит слово. Хочется хоть кому-то верить в этом чертовом мире.

Быстро поужинав, устраиваюсь на кровати. Зову Тагги к себе.

– Иди, не буду я тебя ругать за кровать. Можно, – хлопаю ладонью рядом с собой.

Неуклюже забирается, довольно плюхается рядом и кладет морду мне на живот. От его тепла и усталости глаза довольно быстро закрываются. Я перестаю улавливать смысл происходящего на экране телевизора. Резко вздрагиваю всем телом, теряя связь с пространством, и лечу в густую, страшную темноту, из которой на меня смотрят два светящихся глаза…