Читать книгу "Сыщик Анна Чебнева: комплект из 3 книг"
Автор книги: Елена Дорош
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
На аэродроме
На аэродроме было многолюдно и шумно. А все оттого, что, стараясь перекрыть звук летательных аппаратов, зрители не говорили, а кричали в голос.
Через полчаса Нюрка тоже почти охрипла, но все равно ей было очень весело. Она беспрестанно вертела головой и радовалась всему, что видела и слышала. А пуще всего тому, что Николай все время держал ее за руку. Чтоб не потерялась в толпе.
Теряться Нюрка не собиралась, но от руки Синицкого у нее по всему телу то и дело бежали мурашки, и это было так необычно, так волнующе, что она не отказалась бы проходить с ним целый день.
– Ты чего здесь? – вдруг услышала она за собой смутно знакомый голос.
Полуобернувшись, Нюрка скосила глаза.
Прямо за ней стоял Сергей Судейкин и весьма недружелюбно смотрел на дюжего молодчика в одежде, выдававшей человека, не принадлежавшего к состоятельной публике.
– Сами знаете, ваше благородие. Должок за вами, – негромко произнес молодчик.
Нюрка услышала лишь потому, что стояла совсем близко.
– Сам знаю. Скоро отдам, – прошипел Судейкин.
– Ой ли, господин хороший. Больше месяца прошло. Да где? Второй на исходе. Биндюжник беспокоится.
Услышав знакомое имя, Нюрка перестала дышать.
– Сказал же – заплачу! – уже громче сказал Судейкин резко и раздраженно, но в его голосе Нюрка почувствовала страх.
Посланец от Биндюжника что-то ответил, но неожиданно откуда-то сверху в рупор закричали:
– Внимание, господа! В небе самолеты, разработанные по заказу военного ведомства заводом господина Слюсаренко! «Фарман» двух новейших модификаций, «Моран-Парасоль» и «Моран-Ж»! Встречайте бурными аплодисментами гордость российской инженерной мысли! Во главе группы пилотов несравненная авиатрисса Лидия Зверева! Первая дипломированная женщина-пилот в России!
Трибуны захлопали, зашумели, да так громко, что Нюрка на мгновение заткнула уши.
– Подойдем к императорской трибуне! – сжал ее руку Николай. И потащил куда-то в сторону.
– Подождите! – завопила Нюрка, но ее голос потонул в гуле двигателей поднявшихся в небо самолетов.
В отчаянии она оглянулась, но Судейкина и его собеседника уже заслонили многочисленные спины.
– Смотрите, Анна Афанасьевна, рядом с императором сам Сикорский стоит! – восторженно крикнул Николай.
Но никакой Сикорский ее уже не интересовал. Глядя пустыми глазами, куда указывал Синицкий, она лихорадочно перебирала в голове услышанное, пытаясь понять, о чем шла речь.
На первый взгляд все очевидно. Судейкин задолжал Биндюжнику, тот послал сподручного получить долг, ну, или, по крайней мере, припугнуть должника.
Но на самом деле вопрос не в этом.
За что должен заплатить Судейкин? Какие у него могут быть дела с бандитами из ГОПа?
Не плата ли это за убийство Лохвицкого и Говорчикова?
Несомненно, Судейкин знал о романах Ольги. В кругу им подобных любовные связи никто не скрывает. Это у господ артистов и художников в порядке вещей.
Знал Судейкин и о ее отношениях с корнетом Князевым. Тогда, в двенадцатом году, Ольга все еще была замужем. Понятно, что Судейкин ненавидел Князева и мечтал поквитаться с ним. И то, что они с Ольгой уже разведены, ничего не меняет. Недаром он продолжает устраивать теперь уже бывшей жене сцены ревности.
Стоит ли сомневаться в том, что Судейкин ненавидел и Лохвицкого с Говорчиковым?
Человек он вспыльчивый, гневливый, сгоряча мог нанять убийцу или убийц, чтобы расправиться с соперниками. Пусть даже сам давно живет с другой.
Удивляться не стоит. У таких, как Судейкин, все рядом. Ольгу он ненавидит и любит одновременно. Поэтому ему мало просто убить ее любовников. Он кладет рядом с ними ее кукол, чтобы у нее не осталось и тени сомнения – она всему виной.
– Анна Афанасьевна, вы меня слышите? Вам нехорошо?
Николай заглянул ей в лицо и сочувственно улыбнулся.
– У меня тоже в голове гудит. Может, пойдем к выходу? Там пролетки и таксомоторы стоят. Я отвезу вас.
– Да, да! Пойдемте!
Нюрка стала торопливо выбираться из толпы.
Надо обо всем рассказать тятеньке. За Судейкиным необходимо проследить. Если повезет застать момент передачи денег, можно схватить убийцу. И не его одного.
Несколько сподручных Биндюжника во время облавы смогли ускользнуть. Теперь у сыщиков появится шанс на реванш.
Вот бы получилось! Тогда уж наверняка тятеньке – слава, бандитам – каторга!
От этой мысли у Нюрки даже шея вспотела. Она оглянулась на Николая, который немного отстал, и удивилась, какое грустное у него лицо.
В чем дело? Неужели голова в самом деле разболелась?
Она подумала об этом мимоходом и тут же снова переключилась на варианты поимки Биндюжника и его банды.
Ей, озабоченной столь важными проблемами, было невдомек, что идущий за ней Николай расстроен совершенно по другому поводу. Он был уверен, что не нравится этой девушке. Иначе она не убегала бы сейчас так торопливо.
А ведь у него были планы. Например, погулять в Летнем саду, покататься на лодочке по каналу, а вечером… Впрочем, вечером она побежит в «Привал комедиантов».
Он, кстати, так и не спросил, зачем она устроилась туда на работу, да еще такую. Ведь очевидно, что Анна совершенно не похожа на неграмотную деревенскую девчонку. Он понял это с первого взгляда, а когда она ответила по-французски, уже не сомневался: Анна – не та, за кого себя выдает.
Ему, в общем-то, все равно, из какой она семьи. Даже будь она совсем бедной и необразованной, нравилась бы ему так же сильно.
Но зачем она притворяется? Что делает в «Привале»? Кто ее туда послал?
Сначала думал, что она прячется от кого-то, а потом понял: все наоборот.
Она ищет. Но кого?
– Николай, прошу вас, отвезите меня домой, – вывел его из задумчивости ее голос.
Так и есть. Ей с ним скучно.
Помрачневший еще больше, Синицкий побежал раздобывать таксомотор.
Нюрка проводила его глазами. Что такое с ним случилось? Побледнел даже. Ему срочно нужно домой.
И как только так подумала, вдруг поняла: ей ужасно не хочется с ним расставаться. Она с удовольствием погуляла бы с ним. Например, в Летнем саду. Или покаталась на лодочке. Неважно. Самое главное – побыть вместе еще немного.
Вот если бы она могла рассказать ему, зачем заявилась в «Привал комедиантов»!
Николай издалека помахал ей рукой.
Она двинулась к нему, и тут откуда-то вынырнул давешний молодчик. Тот, что говорил с Судейкиным. Да не один! Рядом суетился неопрятно одетый плюгавый мужичонка.
Теперь Нюрка обоих могла рассмотреть лучше. Молодчика она видела впервые, а вот мужичонка был ей знаком. Когда следила за ГОПом, заметила его среди дружков Биндюжника.
На мгновение сердце забилось сильнее. А ну как они ее узнают?
Но бандиты, даже не взглянув в ее сторону, свернули к густым зарослям, что начинались за дорогой.
Нюрка перевела дух и торопливо двинулась дальше.
Николай, улыбаясь, распахнул перед ней дверцу автомобиля.
Она подала ему руку и в то же мгновение почувствовала, как в спину уперся чей-то пронзительный взгляд.
По спине прошла дрожь. Совсем не похожая на те приятные мурашки, которые бегали, когда Синицкий брал ее за руку.
Нюрка на мгновение замешкалась, но Николай подсадил ее и сел рядом.
Она сразу уставилась туда, откуда ударили взглядом, но никого не увидела.
– Домой? – спросил Николай.
Она кивнула, не понимая, о чем спрашивают.
– На Кирочную, – скомандовал Синицкий шоферу и отвернулся в сторону.
Не нужно, чтобы Анна заметила его разочарование.
Всю дорогу до самого дома она не произнесла ни слова. Страшный взгляд не давал успокоиться.
Однажды с ней уже было такое. После облавы. Тогда ей тоже померещился чей-то жуткий взгляд.
Украдкой Нюрка вытерла о платье потные ладошки.
А здорово она испугалась!
Казалось бы, что особенного, а страшно стало так, словно не взглядом – пулей стрельнули!
Пресвятая Богородица, спаси и помилуй!
Тем же вечером в «Привале» она неожиданно увидела на сцене Кузмина. На этот раз он был в обычном костюме, но выглядел все равно вычурно.
Низенький, хрупкий, с лицом фавна, с черными, словно покрытыми лаком жидкими волосами, узкой, будто нарисованной бородкой, оттенявшей неестественно румяные щеки, он не казался смешным. Он пугал. И огромные выпуклые глаза лишь усиливали впечатление.
Завороженно глядела Нюрка, как он садится за рояль и кладет на клавиши бледные пальцы.
Приторно-сладкий и одновременно бархатный голос разносится по залу:
Простые и наивные слова звучали умиротворяюще и совершенно не вязались с неприятным, почти демоническим обликом автора.
Слушая его, Нюрка поймала себя на том, что злится.
Просто ужасно злится!
Да что за люди такие эти артисты-поэты-художники!
Пишут дивные стихи, рисуют прекрасные полотна, сочиняют волшебную музыку, а сами живут такой грязной жизнью! Развратничают, пьют, ненавидят друг друга и убивают!
Как это можно совместить?
Мимо к столику, за которым сидели две дамы с боа на толстых шеях, прошел граф Алешка.
– Граф Толстой, счастливы вас видеть! – воскликнули дамы хором. – Говорят, что вы уезжаете в Лондон!
– Сначала в Париж.
– Ах, Париж!
Ну вот еще один! Имя Алексей Толстой Нюрка, конечно, слышала. Осенью пятнадцатого года, совсем недавно, они с девочками ходили смотреть его пьесу «Выстрел». Постановка ей понравилась. Так вот, значит, кто автор! Граф Алешка!
Ну и как тут не злиться!
И в этот миг, словно желая ее утешить, в зал вошел Блок. Как обычно, мрачный и неулыбчивый. Прохор поставил перед ним запотевший штоф водки.
Нюрка смотрела во все глаза. Она ничего не знает об этом человеке, но почему-то ей совершенно не важно, есть ли у него любовница. Пусть он грешный и слабый. Пусть! Все равно его душа – в его стихах! Это главное.
Нюрка смахнула с ресниц невесть откуда взявшуюся слезинку и призвала себя к порядку.
Раскисла, как кисейная барышня! Еще не хватало!
Она – сыщик. А сыщики не плачут.
Аркадий Нестерович Рудницкий
Вернувшись домой, Нюрка бросилась в комнату к тятеньке, чтобы рассказать о Судейкине, но оказалось, что Афанасий Силыч не приходил, и оставленный Фефой ужин стоял нетронутым.
Заявиться в часть на ночь глядя она не решилась, но, еле дождавшись утра, кинулась в сыскное отделение. К ее огорчению, тятеньки не было и там. Дежуривший Бурмистров сообщил, что сыщиков привлекли к разгону бунтующих рабочих.
– Летучий отряд тоже туда направили. Неспокойно нынче в городе. Политические собираются какие-то маевки устраивать, так и туда, верно, пошлют. А преступники в это время на свободе гуляют, мирных граждан убивают, – возмущался Бурмистров.
Возразить было нечего. Так и есть. Гуляют и убивают.
Она решила дождаться возвращения полицейских, но в тятенькином кабинетике уже кто-то сидел.
Нюрка сунула в щелку нос. Пожилой. В очках. Бородка седая совсем.
Да это же знакомый ей Аркадий Нестерович Рудницкий!
От тятеньки она уже знала, что Рудницкий начинал совсем юнцом у знаменитейшего Ивана Дмитриевича Путилина, первого начальника столичной сыскной полиции. За время долгой службы познал многое: успех и гонения. Однако заслуги его были учтены, и в отставку Рудницкий ушел тайным советником.
А не спросить ли у него? Авось не прогонит!
Она зашла и, вежливо поздоровавшись, назвалась.
– Так вы дочка Афанасия Силыча? Приятно. Даже весьма.
Рудницкий привстал и, взяв ее руку, неожиданно поцеловал.
Нюрка смутилась, но быстро с собой справилась.
– Господин Рудницкий, – начала она, присев на краешек стула.
– Просто Аркадий Нестерович.
– Аркадий Нестерович, – поправилась Нюрка, – можно кое о чем вас спросить?
– Разумеется, сударыня. Буду рад помочь.
– Возможно, вам знакомы фамилия Красин и имя Лев Давидович.
Брови Рудницкого взлетели до небес. Он даже очки снял от изумления.
– Знакомы ли мне? Поразительно, что вам они знакомы!
– Эти господа бывают в «Привале комедиантов». Они показались мне довольно… странными, вот я и…
– Фамилия Льва Давидовича – Бронштейн, по документам Седов, хотя представляется он как Троцкий. Они с Леонидом Красиным входят в некую тайную организацию, которая борется с режимом.
– И при этом на свободе? – ахнула Нюрка.
– Кто-то на свободе, кто-то нет. Но, кажется, дела у них идут неплохо, – усмехнулся Рудницкий.
– А эти господа способны на убийство?
– Способны ли они на убийство? – переспросил Рудницкий и неожиданно хохотнул. – Вы меня насмешили, юная леди! Поверьте, убьют не моргнув глазом, и сделают это мастерски!
– Террористы, значит. Но, возможно, они только политических противников не жалуют?
– Да бог с вами! Обычные бандиты. Ради денег – а им нужно много денег – они прикончат любого. Не погнушаются, не сомневайтесь. Понимаете?
– Понимаю, – ответила Нюрка, хотя на самом деле ничего не поняла.
Ее интересовало не убийство вообще, а конкретное. Могут ли эти господа иметь отношение к преступлениям, которые расследуют они с тятенькой?
Поразмыслив, все же решила, что нет. Не станут они утруждать себя подкладыванием куколок и прочей ерундой.
Нет, политические тут ни при чем, это точно.
Между тем Рудницкий, надев очки, внимательно изучал ее лицо.
– Могу я поинтересоваться, что в данный момент вас так тревожит?
Нюрка метнула на него быстрый взгляд. Смотрит внимательно и без подвоха.
– Признаюсь, Аркадий Нестерович, я совершенно не понимаю этих людей.
– Этих – это каких? Которые посещают кабаре?
– Да. Актеров, художников. Поэтов тоже.
– А для чего, позвольте полюбопытствовать, вам необходимо их понимать?
– Я считаю, что один из них – убийца.
– Даже так? Что ж… Если хотите знать мое мнение, то я бы не удивился. Артистическая богема воспринимает христианскую мораль как нечто совершенно условное. Например, как тему для поэмы или пьесы, а Евангелие – в качестве источника поэтических аллегорий. Они живут, совершенно не сообразуясь с общепринятыми понятиями. Ими управляют страсти. А страсть к убийству – одна из сильнейших.
– Я пришла к тому же выводу, – серьезно ответила Нюрка.
Рудницкий улыбнулся. Интересная эта Анна Чебнева. Лет всего ничего, а рассуждает как взрослый, умудренный опытом человек.
– Некоторых из завсегдатаев я знаю. В свое время слыл заядлым театралом. Сейчас по состоянию здоровья, к сожалению, бываю реже, но… поддерживаю отношения с Сувориным, знаком с Мейерхольдом. Много лет боготворю Веру Комиссаржевскую. Любил недавно почившую великую Марию Савину. В общем, многих из них.
– Меня интересуют трое: Кузмин, Судейкин и Лурье.
Не удивившись такому подбору, Рудницкий задумчиво произнес:
– Все они довольно известны в творческой среде. Но если говорить об убийстве – а мы говорим о нем, верно? – я бы сразу вычеркнул из этого списка Артура Лурье. Для такого поступка этот дамский угодник слишком труслив. Нет, даже не так. Он побоится испачкать рученьки.
– Все убитые были зарезаны ножом.
– Тем более. Нет, он – не герой драмы.
– А Сергей Судейкин?
– Этот может. Но только в порыве. Если те убийства были совершены в состоянии душевного волнения…
– Нет. Были подготовлены.
– Тогда не он. Как все художники, Судейкин крайне неуравновешен, но преднамеренно? Сомневаюсь. Мелковат он для этого. Тут другой характер нужен.
– Как у Михаила Кузмина?
– Возможно. Кузмин – персонаж, несомненно, трагический. Он чувствует себя изгоем, отверженным. Но при этом крайне самолюбив и обидчив. Если затаит обиду, то не забудет.
– А почему он считает себя изгоем?
– Видите ли, Кузмин очень талантлив, но так случилось, что его талант нигде особо не пригодился. Я говорю сейчас о нем как о литераторе. Многое из того, что представляли в «Бродячей собаке» и ныне в «Привале комедиантов», написано им. Но кто об этом знает, кроме посетителей? Его книги не раскупались, музыкальные опусы тоже не ко двору пришлись. Кузмин понимает, что его забудут раньше, чем он почиет в бозе, поэтому старается запомниться любым способом. Эпатаж стал для него обычным делом.
– Я заметила, – усмехнулась Нюрка.
– Ну и, кроме того, обстоятельства его личной жизни… тоже далеки от общепринятых.
Нюрка хотела сказать, что для нее это не секрет, но передумала.
– У меня вопрос: может ли он ненавидеть Ольгу Судейкину? Сильно ненавидеть.
Рудницкий кинул на нее странный взгляд.
– Вижу, вы далеко проникли в извилистые перипетии отношений внутри этого сообщества.
– Не очень далеко, к сожалению. Для меня эти люди – загадка.
– Для меня тоже. Впрочем…
Аркадий Нестерович снова нацепил на нос очки.
– Итак, о Судейкиной. Моя младшая дочь Елена некоторое время была близка с Бельской. Паллада – бабенка пустая и вздорная, но в курсе всех дел. Из их разговоров – довольно громких – я узнал, что Ольга, будучи в любовных отношениях с Кузминым, завела роман с Князевым. Потом отвергла и его. Бельская была уверена: Князев застрелился, не в силах пережить предательство любимой женщины, и что будто бы немаловажную роль во всем этом сыграл Михаил.
– Какую именно?
– Этого не знаю, простите. Но они с Ольгой до сих пор обвиняют друг друга.
– Как вы считаете: их взаимная неприязнь могла стать причиной убийств?
– Не уверен. Впрочем, та же Паллада в моем присутствии как-то сболтнула, будто Ольга считает Кузмина виновным в ее разводе. Так это или не так, судить не берусь. Знаю только, что одно время Михаил жил с Судейкиными в одной квартире, а потом неожиданно был изгнан. К сожалению, брак это не спасло. Сергей бросил Ольгу. Бросил резко и весьма жестоко. Все знавшие эту пару были потрясены. Вчера еще боготворил и вдруг возненавидел. Тут же нашел новую пассию – Веру Шиллинг. Ольгины подруги прозвали ее Бякой.
– Действительно странно. А Кузмин?
– Считал себя оскорбленным, насколько я помню.
– Значит, я была права: он ненавидит Судейкину.
– А вы не преувеличиваете? Кузмин ставит для Ольги танцевальные номера, пишет музыку. Хотя вы правы. Иуда тоже целовал своего учителя.
– Вот именно.
– Так что вы предполагаете делать? Каким образом связать убийства с Кузминым?
– Надо за ним следить, наверное.
– Подождите. А Афанасий Силыч что обо всем этом думает? Он вообще знает о ваших подозрениях?
– Знает. Я ведь всех троих подозревала. Но теперь, после разговора с вами, несколько поменяла свое первоначальное мнение. Артур Лурье наверняка ни при чем, но Судейкин и Кузмин остаются.
– Ну тогда уж просветите меня, о каких убийствах идет речь.
– Неких Лохвицкого и Говорчикова.
– Постойте. О Лохвицком я слышал. Ваш батюшка поведал. В общих чертах, разумеется. Выходит, убийцу еще не поймали, раз мы об этом говорим.
– Нет, к сожалению.
Лоб Аркадия Нестеровича собрался глубокими складками.
– Но при чем тут Кузмин и Судейкин? Каким образом они могли попасть под подозрение?
Нюрка оглянулась на дверь – хорошо ли притворена, – а потом взяла и рассказала Рудницкому все, что знала сама. И даже то, что не знала, а только догадывалась.
Аркадий Нестерович слушал, не перебивая. Только взгляд его становился все более острым.
Наконец она замолчала.
Молчал и Рудницкий. Смотрел в окно и задумчиво постукивал по столу короткими крепкими ногтями.
Нюрке не терпелось услышать его вердикт, к тому же в любой момент мог вернуться Афанасий Силыч, но торопить мэтра сыска она не решалась. Только все прислушивалась к голосам в коридоре.
– Ну что ж, – наконец вымолвил Рудницкий. – Во-первых, разрешите вас поздравить. Вы провели немалую, в том числе и мыслительную, работу. Это делает вам честь даже без учета возраста. А во-вторых, ваши выводы кажутся мне вполне разумными.
Она даже покраснела от похвалы, но Аркадий Нестерович продолжил:
– И все же я настаиваю, что для Судейкина подобный сценарий не подходит.
Нюрка на мгновение замялась. Спорить с великим сыщиком – это слишком. Но, с другой стороны…
– Есть одно обстоятельство, которое мешает сделать столь обнадеживающий вывод! – выпалила она.
Рудницкий, не обидевшись, устремил на нее внимательный взор.
– Какое же, позвольте узнать?
– Я случайно услышала его разговор с одним бандитом из ГОПа.
– Анна! Вы меня просто сразили! – потрясенно воскликнул старый сыщик. – С этими-то когда вы успели познакомиться?
– Да уж успела! – усмехнулась Нюрка и в порыве откровенности рассказала про свою слежку, сидение в будке и про то, как спасалась бегством от здоровых мужиков.
Она ожидала, что Аркадий Нестерович, как и тятенька, придет в ужас, но Рудницкий неожиданно расхохотался.
– Я давно заметил, что современные барышни стали куда смелее, чем раньше. Но не до такой же степени!
Нюрке послышалась в его голосе уничижительная насмешка, но, отсмеявшись, Аркадий Нестерович вдруг встал, подошел к ней, обогнув стол, и, взяв ее руку, крепко пожал.
– Позвольте, Анна Афанасьевна, приветствовать в вашем лице коллегу и соратника.
Нюрка, не ожидавшая подобного исхода, не знала, куда деваться от смущения.
– Аркадий Нестерович, даже не знаю…
– Ни слова больше. Поверьте, я кое-что видел на своем веку. Поэтому не стоит воспринимать мои слова лишь как комплимент, хотя доля комплиментарности – вините в том вашу юность и привлекательную внешность – в моих словах есть.
Нюрка подняла на него глаза. Непохоже, чтобы смеялся.
– Аркадий Нестерович, подскажите: куда, на ваш взгляд, стоит двигаться в расследовании?
– А какого мнения придерживается Афанасий Силыч?
– Он считает, что убийства – дело рук обычных бандитов и куклы здесь ни при чем.
– Ой ли? Если бы он был в том уверен, не позволил бы вам ошиваться в таком месте, как «Привал комедиантов». Он просто допускает, что могут быть другие версии. Полицейский надзиратель обязан проверить все возможные. Кроме того, согласитесь – в вашем случае пока нет ничего, кроме предположений.
Нюрка, поверившая было в себя, опешила.
– Но вы же сами сказали, что… восхищаетесь… моей работой.
– Восхищаюсь, верно. Более того, уверен, что куклы мадам Глебовой играют в деле наиглавнейшую роль. Только сомневаюсь, что преступника надобно искать именно среди названных вами господ.
– Как? А среди кого? Ясно же, что убийцей может быть только тот, кто хорошо знает Глебову!
– Несомненно! Но, на мой взгляд, идя на поводу очевидности, вы сузили круг подозреваемых.
– Не понимаю. Как это?
– Не всегда ненавистник проявляет свое отношение явно. По опыту скажу: обычно как раз наоборот. Внешне он показывает совершенно иные чувства.
– То есть следует искать среди тех, кого Судейкина считает своими друзьями?
– В том числе.
– Она общается с Анной Ахматовой, Палладой Бельской и Саломеей Андрониковой. Есть и другие, просто я не всех знаю пока.
– Чем не вариант? Если допустить – а мы с вами уже допустили, – что есть исполнитель убийства и тот, кто его нанял, то главным злодеем вполне может быть женщина. Если бы вы только знали, какие страсти бушуют в женских сердцах! Мужчинам такое и не снилось!
– Да уж…
– Убивают тех, кто был близок с Глебовой, так?
– Ну да.
– Тогда поищите, кому из этих милых дам она перешла дорогу. Возможно, вас ждет сюрприз.
Нюрке показалось, он хотел добавить что-то еще, но тут в кабинет вошел тятенька и с ходу удивился:
– Нюра! Ты чего здесь?
Еще спрашивает!
– Волновалась! Ночь на дворе! Пришла убедиться, что с вами все в порядке.
– Не ругайте ее, Афанасий Силыч, – вмешался Рудницкий. – Ваша дочь скрасила мое ожидание весьма интересными разговорами.
Тятенька взглянул на Нюрку с подозрением, но тот продолжил:
– Мы говорили о проблемах нынешнего образования. Тема для меня волнующая, ибо мой внук как раз собирается начать обучение в Первой классической гимназии на Кабинетской. Так вот…
Рудницкого тятенька почтительно выслушал, но Нюрку прогнал. Дескать, пусть дома ждет. Нечего по казенным учреждениям шляться. Не стал даже слушать про Судейкина.
И это сыщик!
Обиженная Нюрка выскочила из кабинета и на полном ходу понеслась к выходу, не обратив внимания на Румянцева, проводившего ее внимательным взглядом.
