Электронная библиотека » Елена Езерская » » онлайн чтение - страница 5

Текст книги "Роковой Выстрел"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 16:04


Автор книги: Елена Езерская


Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Маша... – с ужасом воззрившись на жену, прошептал князь Петр.

– Маменька, – всхлипнула Соня, – что вы такое говорите? Как же вы могли?

– А чего здесь такого сложного? – спокойно пожала плечами Долгорукая, подходя к Андрею и обнимая его. – Милый ты мой, как я счастлива, что ты вернулся! Ты на меня не гневайся, Бога ради, я боек подпилила, чтобы он как будто случайно сработал. И зачем ты только ту коробку в руки брал? Но ничего, теперь все позади, мы опять вместе. Все вместе...

– Тане плохо! – вдруг вскричала Лиза, обращаясь к Андрею. – Довольно уже, хватит, слышишь, хватит!

– Простите меня, – заговорил Андрей голосом Репнина и снял с головы черный парик.

Долгорукая безумным взглядом следила за тем, как Михаил снимает очки и отклеивает бачки. Сомнений не осталось – в костюме Андрея перед ними стоял князь Репнин.

– Это жестоко, князь! – вскричала Соня и зарыдала.

– Не приставай к Мише, – бросила ей Лиза, поднося флакон с нашатырем к лицу Татьяны. – Это с моего согласия он решился на маскарад. – Ты безумна, как и твоя матушка, – глухим голосом заговорил князь Петр, схватившийся за руку Полины, чтобы не упасть от пережитого потрясения.

– Не лучше ее, но и тебя не хуже, – огрызнулась Лиза, помогая Татьяне прийти в себя. – Танечка, милая, ты нас извини, но другого способа узнать правду не нашлось.

– Правду?! – зарычал князь Петр. – Какую правду?!

– Умоляю, простите нас, Петр Михайлович, и вы, дамы, – Репнин повинно склонил голову перед собравшимися. – Но я не мог поверить в то, что барон Корф решился убить друга. И тогда я внимательнейшим образом осмотрел пистолеты. Тот, что стрелял, оказался поврежденным. Он был заряжен и сработал бы в любом случае, выстрелив в первого, кто прикоснулся бы к нему. По страшной, невероятной случайности, этим первым оказался Андрей.

– Когда мы догадались, что пистолет поврежден, – продолжила его рассказ Лиза, – мы захотели узнать правду: кто убийца. И тогда возник этот план. Мы были уверены: убийца не сумеет не выдать себя, увидев воскреснувшего Андрея. Только я и представить себе не могла, что это – маменька...

– Вообще-то, честно говоря, лично я подозревал Полину, – признался Репнин. – За ней подобное водилось, однажды она из ревности чуть не сожгла Анну, заперев ее на конюшне.

– Вот еще! – вскинулась Полина. – Нашли изверга! – Да как вы смели подозревать мою девочку? – рассердился князь Петр. – Пожалуй, мне стоит поторопиться с тем, чтобы раз и навсегда избавить тебя от прошлого, дав твое настоящее имя и новую жизнь, которой у тебя до сих пор не было.

– Благодарю вас, папенька, – расцвела Полина, еще крепче прижимаясь к князю.

– Я готов извиниться перед Полиной, – смиренно склонил голову Репнин. – Я думал о ней хуже, чем она есть. Будем считать, что я ошибался.

– Оставь реверансы, Миша! – презрительно сказала Лиза. – Мне нет дела до этой самозванки. Отец, вы действительно настолько увлечены этой деревенщиной, что даже не понимаете, что произошло в вашем доме? Вы не поняли, что ваша жена, мать ваших детей, хотела убить вас, а убила собственного сына, моего брата?! – Лиза, прошу тебя, пусть эта страшная правда останется между нами, – тихо сказал князь Петр, глядя на неподвижно сидевшую на диванчике Долгорукую. После того, как Репнин открылся, она, точно слепая, добрела до своего любимого места в гостиной и замерла там, подобно египетскому сфинксу – величественная и холодная.

Соня и Татьяна переглянулись между собой и согласно кивнули князю Петру.

Лиза растерянно взглянула на Репнина.

– Однако, Петр Михайлович, – твердо сказал он, – вы, кажется, забыли, что по вашему обвинению в тюрьме сидит невиновный человек. Призывая нас всех скрыть правду, вы обрекаете Владимира на каторгу, а, быть может, и на смерть.

– Мне сейчас не до Корфа, – с раздражением ответил князь Петр и попытался подойти к жене, чтобы увести ее из гостиной, но Репнин преградил ему дорогу.

– Я не позволю вам наказывать Корфа за то, чего он не совершал, – тихо, но с угрозой произнес Репнин.

– А я не питаю никакого сочувствия к барону, чтобы прощать ему все его предыдущие прегрешения! – воскликнул князь Петр.

– Так вы решили воспользоваться случаем, чтобы избежать дуэли? – понимающе усмехнулся Репнин. – Вы прекрасно знаете, что Владимир стреляет лучше вас, и хотите избавиться от более сильного соперника?

– Вы обвиняете меня в трусости? – вскипел князь Петр.

– Я обвиняю вас в подлоге и заведомо ложном обвинении! – торжественно сказал Репнин.

– Вы ничего не докажете, – недобро улыбнулся князь Петр.

– Докажу, еще как докажу, – в тон ему ответил Репнин. – Я забрал из вашего кабинета коробку с пистолетами. Это, во-первых, а во-вторых, – у меня есть свидетель – Елизавета Петровна.

– Лиза?! – Долгорукий с возмущением обернулся к дочери. – Ты пойдешь против отца своего?

– Ты не оставил мне иного выхода, папа, – кивнула Лиза. – Ты пытаешься насильно выдать меня замуж за Корфа, которого я не люблю. Ты глух к моим мольбам, почему я должна слышать твои просьбы?

– Но как же честь семьи? – побледнел князь Петр.

– Вы могли бы избежать всех расспросов и разбирательств, – предложил рассудительный Репнин, – если немедленно отправились бы со мною к судье.

– И что мы скажем ему? – недоверчиво покосился на него князь Петр.

– Что еще раз проверили пистолеты и обнаружили, что боек одного из них оказался неисправен, и поэтому смерть Андрея – несчастный случай. И у вас нет претензий к барону Корфу. А что касается княгини, то я настоятельно рекомендую вам как можно скорее увезти ее отсюда и показать хорошему врачу.

Впрочем, судьба княгини – в ваших руках. Делайте с ней, что хотите. – Я жду от вас только одного – мы едем с вами к судье или нет?

– Шантаж? – надменно спросил князь Петр и еще раз обвел взглядом гостиную. Дочери смотрели на него настороженно, и лишь Полина – преданно, с беспрекословной готовностью подчиняться. – Похоже, в этом доме лишь одна Настя поддерживает меня. Хорошо, я подчиняюсь чуждой мне силе. Так и в быть, едем к судье...

Оставшись в гостиной одна – Долгорукую под присмотром Сони и Лизы заперли в ее комнате, а князь Петр в сопровождении Репнина уехал высвобождать Корфа – Полина с торжеством огляделась по сторонам. Решимость настроения старшего Долгорукого была для нее очевидна: папенька хотел сделать ее наследницей всего этого, и скоро дом и все в нем – мебель, картины – станут ее собственностью. Она будет владеть имением безраздельно!

Полине даже и в голову не пришло, что Долгорукий поступает несправедливо, – ведь она так пострадала во младенчестве, по воле злого рока оказавшись рабыней, лишенной всех радостей жизни, не похить ее вороги из колыбели. Сказка, грезившаяся в девичьих снах, стала явью, и Полина ощущала себя героиней одного из тех женских романчиков, один из которых успела просмотреть давеча, потихоньку вытащив книжку у Сони.

Книжка, хотя чтение и давалось ей с трудом, произвела на Полину неизгладимое впечатление, и она то и дело представляла себя прекрасной юной графиней, отнятой от груди матери кровожадными пиратами и проданной на невольничьем рынке Константинополя. «Потерянная и обретенная» – это была она, Полина, – нет, Анастасия Долгорукая, княжна и богатая наследница.

Полина уже представляла себе, как будет принята в высшем свете, как появится на балу, где кавалеры – один другого краше и знатнее – бросятся наперебой приглашать ее на танец. Она не станет отказывать никому, но и обещать ничего не станет. Приглядится, присмотрится, кто покажется идеалом: чтобы и собой хорош, и молод, и в чине, и при деньгах. Теперь у нее есть повод быть разборчивой – она и сама нынче имеет все... ну, будет иметь! Осталась всего малость – Полина нутром чувствовала, что князь Петр не шутит. Сказал, что все завещает ей – так и сделает.

Все, хватит, прошли те времена, когда она, чтобы от тяжелой работы оторваться, к хозяину ластилась, а ради того, чтобы актрисой на Императорской сцене представиться, тому противному плешивому старику глазки строила. А еще и с Забалуевым пришлось поближе сойтись – впрочем, этот ей пока еще нужен, как никак предводитель уездного дворянства. Пусть свое дело сначала сделает, документ закрепит о ее происхождении, а потом – ищи себе новую утеху, волосатый коротышка!

А вот бы сейчас перед Модестовичем похвастаться, подумалось Полине. Все говорил, что в Курляндию возьмет, баронессой сделает, ан нет – она теперь сама княжеского роду и на Модестовича даже не взглянет. Ему, конечно, это в обиду, но, однако, полезно. Враль Вральич золотые горы обещал, сантименты разводил. Попользовался и сбежал, где он теперь-то, рыжий черт?

Полина ахнула и застыла на месте, как вкопанная, – словно отвечая на ее немой вопрос, в дверях показался Карл Модестович. Появился бочком, протискиваясь между створками, и опасливо косился по сторонам. Потом, убедившись, что кроме Полины в гостиной никого, крадучись подбежал к ней.

– Где князь, Полька? – быстро спросил он. – И чего ты здесь, как барышня разнаряженная? Продал тебя, что ли, барин за грехи твои?

– А ты мне, Карл Модестович, не тыкай! – высокомерно сказала Полина. – И нечего меня за задницу щупать, а то, неровен час, вернется Петр Михайлович, застанет тебя и так за рукоблудие отметелит, что долго не забудешь.

– Ой, ой, ой! – с притворным испугом взглянул на нее Модестович. – А с какой это надобности князь Петр за крепостную девку заступаться будет? Или ты уже и его на грудь приняла?

– Петр Михайлович – не любовник мне, а отец, – с вызовом объявила Полина.

– Отец? – Модестович хотел рассмеяться, но поперхнулся. – Ты чего мелешь, дура?!

– И не дура вовсе, – с достоинством пожала плечами Полина. – Я – недавно найденная пропавшая в детстве дочь князя, и имя мне настоящее – Анастасия. Так что ты и руки не распускай, и язык попридержи, а не то велю слугам – тебя живо захомутают и на конюшню отведут.

– Больно строга ты, матушка, – ехидно произнес Модестович, но все же задумался. И впрямь, ведет себя Полька в доме слишком свободно, и одета не по рангу, не то, что она у Корфов в служанках ходила. – И когда же такое чудо открылось? Почему не знаю? Не та ли ты дочь, которую Марфа, бывшая князя наложница, недавно разыскивала? Значит, князь Петр – тебе отец, а она – тебе мать? – Мне мать убийца не нужна, – нахмурилась Полина. – Князь Петр меня удочерит и в семью впишет.

– Может, он тебе еще и наследство даст? – недоверчиво улыбнулся Модестович.

– Да, – подтвердила Полина. – Папенька мне все по завещанию передаст. Так что знай свое место, Карлуша! Я скоро стану здесь хозяйкой, буду всем владеть и заправлять.

– Шутить изволите? – растерялся Модестович.

– А вот и нет! – хмыкнула Полина. – Завтра, как сыночка их похоронят, князь собрался объявить всем о своем решении. И буду я здесь полновластной царицей, и поеду с ним потом в Петербург жениха себе выбирать.

– Царицей, говоришь? – сладко заулыбался Модестович и с объятиями развернулся к ней. – А царице без любовника никак нельзя...

– Ладно, ладно, Модестович, – Полина слишком явно отбиваться не стала, но от поцелуя увернулась. – Ты свои нежности побереги пока, чтобы при людях не выставлять.

– Да где здесь люди? – не унимался Модестович, пытаясь накрепко поцеловать ее в губы.

– А вдруг войдет кто? – Полина поднапряглась и отпихнула его. – Мне сейчас честь свою девичью позорить перед папенькой не резон. Он на меня молится, вот пусть так и будет.

– И что же мне для тебя совершить, чтобы ты к старому другу поласковей сделалась? – зашептал Модестович.

– Есть, есть у меня для тебя задание, – вдруг просияла Полина. – Выполнишь – заплачу, останешься доволен.

– Хорошо, однако, что мать твоя – не княгиня Долгорукая, – покачал головой Модестович. – Та тоже много чего обещала, да выполнила – на грош.

– Э, вспомнил кого! – рассмеялась Полина. – Княгиня вообще головой повредилась окончательно, какой с нее спрос? А я за верность не обижу, только сделай все складно.

– И что за работа? – кивнул Модестович. – Ты сама ненароком не задумала кого порешить?

– Порешить – не порешить, а с дороги убрать кое-кого все же надобно, – Полина вдруг стала совершенно серьезной и понизила голос. – Требуется от одной безумной особы тихо и быстро избавиться. Навсегда!

– Ты что про Марью Алексеевну плохое задумала? – испугался Модестович.

– Вот еще! – махнула рукой Полина. – Она и так плоха, без меня кончится. Тут у нас еще одна невменяемая по постелям вылеживается. Надо бы ее куда подальше пристроить. А потому хочу, чтобы ты мне подсобил...

Полина замолчала и прислушалась – не идет ли кто. Модестович тоже головой завертел – нет ли свидетелей нежелательных, или другой опасности какой. Потом Полина поманила его к себе пальчиком – мол, придвинься поближе, я тебе на ушко важное расскажу. Модестович угодливо поспешил к ней прижаться, и Полина зашептала ему в самое ухо:

– Завтра, когда все на похороны пойдут, приезжай сюда да сделай вот что...

– Владимир Иванович, милый вы наш! – Варвара со слезами бросилась к Корфу, едва он вошел в прихожую. – А я уж и не чаяла свидеться! Думала – все, загиб наш соколик без вины и без времени!

– Что ты, Варя, – растрогался Корф, застывая в ее объятиях. Давно уже он не чувствовал материнского тепла и подобной душевности. – Все в порядке, я жив, свободен, оправдан по всем статьям.

– Слава тебе, Господи! – Варвара, наконец, отпустила его и перекрестилась. – У нас никто не верил, что вы виноваты, барин. Промеж слугами решали – досудились до того, что без барыни Долгорукой тут не обошлось, никак она, коварная, западню устроила.

– Ты о людях плохое в голове не держи, – остановил ее Корф, памятуя о своем обещании, данном князю Петру и Мише – не разглашать истинную причину смерти Андрея. – Мария Алексеевна серьезно больна, а о больных дурного слова не говорят. Пожалей ее и прости по-христиански.

– Да мне до нее и дела нет, – кивнула Варвара, хотя и поняла чутьем: недоговаривает барин, видать, правда или слишком ужасна, или присягой запечатана. – Для нас всех главное – вы вернулись, целый и невредимый, да еще и подчистую. Что теперь делать станете? Может – в баньку и поесть вкусненького? Через пар – все дурное сойдет, а как поедите, – жизнь светлее покажется.

– Хорошо, Варя, – улыбнулся Корф – ему было приятно, что кухарка вдруг обратилась нянькою, и, как в детстве, принялась баловать его. – Бери надо мной руководство, сделаю, как велишь. Может, и правда, все плохое уйдет, а хорошее объявится?..

Когда посвежевший и словно обновленный, в чистой белой рубашке навыпуск Корф появился в столовой, Варвара уже накрыла ему обед – под водочку, чтобы кровь ожила. Кухарка заботливо сама подливала ему супчику куриного да подкладывала кусочек мясной понежней. Служанок спать прогнала, а Никите велела, чтобы в оба смотрел, дабы никто к барину беспокоить не сунулся.

Отобедав, Корф разом почувствовал такую усталость, что Варваре пришлось прислонить его к себе и помочь добраться до спальной. Варвара уложила Владимира, взбив для него подушки повыше и подоткнув одеяло, точно маленькому. А потом села на край постели рядом с ним и запела тихонько что-то протяжное и доброе, как будто убаюкивала, и Владимир быстро и незаметно погрузился в спокойный, ровный сон. Он дышал глубоко и время от времени улыбался. Знать, что-то хорошее увидел, поняла Варвара. Она наклонилась, поцеловала его в лоб и на цыпочках вышла из спальной, осторожно притворив за собой дверь.

Утром Владимир проснулся непривычно бодрым, как будто заново родился. Пережитый сон словно вернул его в детство – Владимир увидел себя маленьким, он играл с мамой в саду на лужайке. Мама качала его на качелях, а он уносился в небесную даль и смеялся, радостно и счастливо, как умеют смеяться лишь дети... Корф вздохнул – время, проведенное в тюрьме, побудило его к размышлениям о своей жизни. И Владимир вдруг открыл для себя, что не правильно жил – не прощал обид, был высокомерен и циничен, не ценил тех, кто любил его, и боялся любить сам. Он гордился своим одиночеством, но, лишь действительно оставшись один, осознал, как тяжела эта ноша. Корф впервые подумал о том, что, если бы судьба дала ему возможность все начать сначала, он непременно воспользовался данным ему шансом.

– А вы что здесь делаете? – негодующим тоном вскричал Корф, входя после завтрака в библиотеку.

На диванчике рядом с винным столиком, развалясь, с наглой физиономией, сидел Забалуев и, причмокивая от слишком демонстративно показываемого удовольствия, попивал любимый баронов коньяк.

– С возвращением, Владимир Иванович, – вполне миролюбиво произнес Забалуев. – Я, разумеется, не верил в вашу вину, но все же было приятно убедиться, что не ошибся в вас.

– Не могу сказать, чтобы меня особо беспокоило ваше мнение, – Корф сдержал себя от желания немедленно вышвырнуть из дома этого подонка. – Но все равно благодарю. Так что вы хотели?

– Немного, совсем немного, барон, – недобро улыбнулся Забалуев. – Я хочу, чтобы вы возместили мне убытки, что нанесли моему положению и благосостоянию ваши собственные поступки и действия ваших друзей.

– Вы тоже требуете сатисфакции? – рассмеялся Корф. – Это князь Петр посоветовал вам? Что ж, извольте, я готов хоть сейчас стреляться с вами.

– Нет уж, – покачал головой Забалуев, – чтобы вы сразу меня убили? Нет-нет! Я хочу компенсации, настоящей, весомой, которая позволила бы мне безбедно вести тот образ жизни, к которому я привык за последние годы.

– Деньги? – удивился Корф. – С какой стати и за что я должен вам платить, сударь?

– А вам и невдомек? – Забалуев даже в ладоши похлопал – так ему стало весело. – Посудите сами, вы стрелялись с наследником, и поэтому в Двугорское вслед за вами отправился князь Репнин, который сделал мою жизнь невыносимой. Из-за вас разрушились мои отношения с цыганами, из-за вас с вашим дружком князем я на грани развода с Елизаветой Петровной, вы обвиняли меня в убийстве вашего батюшки и подставили в деле Калиновской.

– Лучшая защита – нападение? – криво усмехнулся Корф. – Понимая, что все ваши грязные замыслы рухнули, вы собираетесь обвинить в этом меня и князя Репнина? Ловко, удобно... Только я не стану раскаиваться в том, что – пусть даже невольно – содействовал разоблачению такого негодяя, как вы.

– Значит, если я вас правильно понял, платить по счетам вы отказываетесь? – Забалуев встал с диванчика и вызывающе посмотрел на Корфа.

– С подлецами не торгуюсь! – воскликнул барон. – А станете перечить – позову слуг и попрошу их оказать вам те почести, которых вы заслуживаете.

– Хорошо, – с тихой угрозой произнес Забалуев, – тогда даже не мечтайте снова увидеться с Анной...

– Что ты сказал?! – Корф бросился к Забалуеву и схватил его за грудки, чуть приподнимая над полом. – Повтори, что ты сказал? Что ты сделал с ней, бандит?!

– Желаете узнать, где Анна, – прохрипел Забалуев, размахивая руками и дергая ногами, точно повешенный, – отпустите, иначе никто не будет в силах ей помочь.

– Негодяй! – вскричал Владимир, вынужденный оставить его. Забалуев едва не упал, у него закружилась голова, не хватало воздуха. – Где Анна, говори! Что с ней?

– И чего это вы так разволновались? – Забалуев откашлялся и изобразил на лице лучшую из своих умилительных улыбок. – С госпожой Платоновой все в порядке, вот только свободу она получит лишь после того, как вы заплатите мне за все, что я потерял. А хочу я немного – перепишите на мое имя ваш петербургский особняк.

– Наглец! – зарычал Корф.

– Поберегите силы и эмоции, – как ни в чем не бывало, продолжал Забалуев. – И дважды я повторять свои условия не стану. Хотите убить меня – сделайте это немедленно, я все равно унесу тайну местонахождения Анны в могилу. И тогда вы можете искать ее хоть до скончания века. Надумаете договориться – завтра я сам навещу вас в вашем доме в Петербурге. И не пытайтесь меня обмануть – только я знаю, где сейчас Анна, и от вас зависит ее жизнь. Не будьте жадным, барон, поделитесь с обездоленным и несчастным человеком. Я никому не желаю зла. Я просто хочу вернуть то, что у меня отняли. Я ухожу, но не прощаюсь, – до встречи в столице. Время и место нашей встречи назначено – буду рад видеть вас там...

Глава 4

Потерянная и обретенная

– Вы чем-то расстроены, Натали? – участливо спросил Александр.

Вот уже несколько дней, как княжна Репнина вернулась к своим обязанностям при дворе. Александр несказанно обрадовался, увидев ее в свите государыни, и с большим трудом сдержал радость при встрече с нею. Наташа была связана с самыми светлыми воспоминаниями в его жизни, и Александр боялся нарушить равновесие, установившееся между ними в их последнюю по времени встречу, и бросить даже самую малую тень на прекрасные моменты их прошлого.

Поначалу Наташа сторонилась его – была сдержанна и корректна, но потом все же оттаяла и однажды согласилась сыграть с ним партию в шахматы. Александр с непривычной для него самого нежностью взрослого, умудренного годами и жизнью мужчины, наблюдал за тем, как она перебирает завитки волос и чуть близоруко морщит носик, по привычке, распространенной между светских барышень, редко признававшихся в недостаточности своего зрения.

Все было мило, а сама Наташа – просто очаровательна, и Александр вынужден был признаться себе, что испытал огромное облегчение, узнав о ее разрыве с князем Андреем Долгоруким. И впервые позволил себе назвать чувство, что разъедало его, когда речь заходила о княжне Репниной, – Александра душила ревность. И хотя он по-прежнему не желал себе другой супруги, кроме принцессы Марии, Натали была нужна ему, как воздух, как обязательная составляющая. Александр плохо представлял в такой роли Ольгу, которая стремилась доминировать и обладать им полностью и безгранично. Но Наташа стала другом, оказавшимся важнее и ближе всех – даже самых близких, потому что каким-то необъяснимым образом была неразрывной частью его «я», необходимостью, данной от рождения:

Александр чувствовал – Натали и сама вздохнула свободно, когда вырвалась из Двугорского. Он понимал – она бежала... от чего, от кого? Не только от Андрея, в отношении к которому никак не могла разобраться, – скорее всего, от самой себя, неуверенной в неизбежности этого брака. А еще – от замужества, грозившего стать обязательством – перед семьей, своей собственной и своего жениха, перед ним самим.

Александр догадывался, что Репнина – вольная птица – оказалась не готова к самопожертвованию, и никоим образом не осуждал ее эгоизм, потому что именно эта ее независимость и стремление к переменам, эта восхитительная воздушность и легкомысленность характера делали Наташу особенно привлекательной и желанной. Ибо ничто так не держит мужчину подле женщины, как угроза ее потерять.

И вот она опять предстала перед ним – в слезах и удрученная. И Александр немедленно принялся перебирать в памяти слова или поступки, которые могли быть сказаны или сделаны им и по неосторожности подвергли княжну осуждению со стороны императрицы. – Признайтесь, что не я причина ваших слез? – с надеждой в голосе спросил Александр, подходя к Наташе, одиноко сидевшей на мраморной скамье в дальнем углу коридора, ведущего в покои государыни.

Наташа не ответила и лишь протянула ему письмо, которое читала до его прихода. Александр, тронутый таким доверием, осторожно взял листок из ее рук и принялся читать. После первых же строк он в изумлении сдержанно ахнул и соболезнующе взглянул на Наташу.

– Простите, Натали, я не знал, – тихо сказал Александр, пробежав глазами послание Репнина. – Это так неожиданно! И нелепо! Какая бессмысленная смерть!

– Это я убила его, – прошептала Наташа. – Я разбила его сердце, я разрушила его жизнь... Ради меня Андрей отказался от своей любви к той женщине и заставил ее выйти за другого, ради меня Андрей отдал чужому человеку право называться отцом его ребенка, а я... я не приняла его жертвы, пренебрегла ею, и он не смог вынести этого удара.

– Неужели вы всерьез полагаете, что князь Андрей застрелился? – растерялся Александр. – Ничто в письме не подтверждает вашего предположения.

– Вы думаете, Михаил открыл бы мне правду? – Наташа грустно покачала головой. – Думаю, он решил пощадить меня, он брат – он меня защищает. Но я знаю, что была жестока с Андреем, и поэтому виновна в его гибели.

– Но Натали, – убежденно произнес Александр, – разве было бы меньшей жестокостью принять его жертвоприношение и самой сделаться жертвой его благородства? И потом, кто может сказать, какой мукой обернулась бы для вас эта так называемая семейная жизнь, если бы князь Андрей продолжал разрываться между вами и той, другой, и ее ребенком, а вы терпеливо сносили бы все и с каждым годом становились все более одинокой и несчастной?

– Увы, – кивнула Наташа, – именно это предположение и остановило меня, а еще пример матушки Андрея, княгини Марии Алексеевны. Бедная женщина сошла с ума, оказавшись в столь же нелепом и безвыходном положении, и сотворила столько страшных вещей, что ей уже никогда нельзя будет рассчитывать на место в Раю. Ее судьба ужасна, и, узнав подробности ее истории от ее дочерей, я была искренне потрясена и напугана – я не хотела повторения такой судьбы.

– Вы поступили правильно, Натали, – мягко сказал Александр, взяв ее за руку. – И, поверьте, нет вашей вины в случившемся с князем Андреем. Я чувствую это сердцем и умоляю вас не корить себя за то, к чему вы не были причастны.

– Вы утешаете меня или действительно так думаете? – попыталась улыбнуться Наташа.

– И то, и другое, – чистосердечно признался Александр. – Мне искренне жаль князя Андрея, но у каждого человека своя дорога. Его уже закончилась, и мы ничего не можем в этом изменить. Отдадим дань его памяти и отправимся продолжать свой путь, нам предначертанный.

– Возможно, вы и правы, ваше высочество, – кивнула Наташа и утерла слезы платочком.

– Кстати, – Александр обрадовался, что она приходит в себя, – почему вы не приглашаете меня на музыкальные уроки, которые дает моим сестрам наша милая Анна? Или она боится, что мы станем слишком строго судить ее юных учениц?

– Анна? – удивилась Наташа. – Я слышала, что к принцессам будет приставлена по вашей рекомендации новая учительница музыки, но не знала, кто она. И потом ее до сих пор никто не видел во дворце. – Как это не видел? – нахмурился Александр. – Она уехала несколько дней назад в имение барона и уже давно должна была вернуться и приступить к занятиям.

– Мало ли что могло задержать влюбленных, – пожала плечами Наташа, и ее голос звучал вполне доброжелательно и с легким оттенком зависти.

– Разве что они помирились, – задумчиво сказал Александр. – Барон недавно тоже был здесь и просился на Кавказ, ввиду своей размолвки с Анной. И я знаю, что император согласился вернуть ему звание и командировал в часть, ведущую там боевые действия. Но я умолил его отменить свое решение и как раз собирался сообщить ему новость через Анну в надежде, что это станет поводом для их сближения.

– Вам кажется – что-то случилось? – Наташа испытующе посмотрела на него. – Кажется, мне следует самому сообщить о милости Его Величества и навестить барона, – покачал головой Александр. – Вы собираетесь ехать в Двугорское? – вздрогнула Наташа. – Судя по всему, если барон намерен прибыть в часть, то он уже должен вернуться в Петербург, а значит – его можно застать в его особняке, – кивнул Александр. – А вы не составите мне приятную компанию в этой поездке, Натали?

– Я? – смутилась Наташа. – Но как это воспримут в окружении Ее Величества?

– А мы никому не скажем о том, куда вы ездили, – подмигнул ей Александр. – Вы якобы отправитесь навестить родителей, что в свете произошедших событий выглядит вполне естественно, а я буду безымянной и молчаливой фигурой, которая таинственным образом окажется вашим соседом в карете.

– Это заговор? – улыбнулась Наташа.

– Обожаю заговоры, – в тон ей ответил Александр...

Корф встретил их с удивлением и досадой, и отсутствие радости на его лице насторожило Александра и обидело Наташу.

– Похоже, мы не вовремя, ваше высочество, – не очень любезно сказала она, глядя, как Корф напряженно посматривает на часы.

– Не думал, что окажусь незваным гостем, – не церемонясь с бароном, поддакнул ей Александр, тоже отметивший про себя нервозность Владимира. Корф даже не отреагировал должным образом на известие об отмене его командировки на Кавказ – принял это сообщение, как само собой разумеющееся, сухо поблагодарил и снова замкнулся в себе.

Александр и Наташа переглянулись – Корф, конечно, славился мизантропией, но быть настолько неблагодарным по отношению к царской особе, оказавшей для него не просто милость – фактически спасшей ему жизнь?

– Вы сегодня как никогда любезны и отзывчивы, барон, – бросила Наташа, давая понять, что намерена тотчас уйти.

– Нам что – даже не предложат присесть? – поддержал ее Александр. – Ваше высочество, княжна, – развел руками Владимир, – я действительно ждал совершенно другого гостя. И, поверьте, именно эта встреча должна оказаться для меня весьма неприятной. Но я не расположен сейчас к дружескому общению, ибо принужден к действиям, которые могут повлечь за собой последствия, способные оказаться роковыми для одного очень близкого мне человека.

– Надеюсь, вы говорите не об Анне? – встревоженно спросил Александр.

Что-то в голосе Корфа подсказало ему: переживания барона связаны с делами любовными.

– К сожалению, – после тягостной, почти трагической паузы, признался Корф.

– Объяснитесь, – строгим тоном велел Александр.

– Прошу вас, садитесь, – усталым голосом сказал Корф, жестом приглашая их пройти в гостиную. – Еще раз умоляю вас простить мою невежливость, но я не спал ночь, гнал лошадей, чтобы засветло приехать в Петербург и попытаться найти Анну.

– Значит, она все-таки пропала? – воскликнула Наташа.

– Пропала? – не понял Корф.

– Анна поехала к вам, в Двугорское, несколько дней назад, – пояснил Александр. – Я сам провожал ее до кареты. Но с тех пор о ней нет никаких известий, и я решил, что с нею что-то случилось.

– Теперь все ясно! – воскликнул Владимир. – Она возвращалась ко мне! Милая моя... А я был в тюрьме, и этот подонок увез ее! – О чем вы, барон? – не понял Александр, и Наташа удивленно приподняла брови.

– Это ужасная, нелепая ошибка, недоразумение, – начал Корф. – Миша взял с меня слово о молчании, но вам я могу довериться. Князь Андрей Долгорукий погиб в моем присутствии, он сам смертельно ранил себя. Я думал – по неосторожности, но князь Петр и княгиня обвинили меня в убийстве Андрея. Михаилу удалось доказать, что пистолет был специально испорчен, и сделала это сама Мария Алексеевна. Она хотела, чтобы князь Петр «случайно» убил себя, проверяя пистолеты.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 1 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации