Читать книгу "Секлетея. Восток"

Москва, 25 февраля 2005 года

Виктор Петрович Негурица считал встречу с Секлетеей Красицкой и свою работу в руководстве «Витафармы» судьбоносными событиями жизни. В середине 90-х в возрасте пятидесяти лет он вышел в отставку и не мог представить, чем будет заниматься на гражданке. Молодой военный пенсионер ходил на различные собеседования вовсе не от нужды – у него в Питере была квартира, а также имелись и семейные сбережения, накопленные рачительной супругой за годы службы. Виктор Петрович ненавидел праздность, хотел находиться в гуще событий и рулить чем-нибудь значительным.

Он поступил на службу в «Витафарму» еще во времена Виталия Красицкого, а через год его начальницей стала Секлетея. Сначала полковник в отставке несколько напрягся: ведь впервые в жизни он должен был подчиняться женщине! Но к его удивлению они быстро сработались, а потом «настоящий мужчина» и вовсе стал испытывать к Лите братские чувства. Виктор Петрович привык защищать всех своих женщин, и начальница вошла в его ближний круг на правах младшей сестры.

Борьбу с «Полимедом» Виктор Петрович именовал освободительным движением, и сейчас, когда Лита направила его на предприятие «Исток», он заключил, что едет на только что освобожденную, бывшую недавно вражеской территорию. Опыт военной службы в лихие девяностые зародил в нем недоверие ко всем незнакомцам, а в особенности к тем, которые недавно работали на «врага». Он не мог забыть ту жесткую налоговую проверку, а прежде всего выемку документов и безобразное поведение военных по отношению к его «младшей сестре» Секлетее, которая тогда была на восьмом месяце беременности. Конечно, он принял к сведению слова начальницы, что, по её мнению, директор и главный бухгалтер «Истока» – порядочные люди, ставшие жертвами обстоятельств, но привычка «доверять, но проверять» заставила его запланировать серьезный, прежде всего кадровый аудит на предприятии.

Они с Мариной прибыли на станцию Фрязино-пассажирская в восемь тридцать утра и не без труда вышли из пустого вагона на заполненную людьми платформу. Толпа ринулась штурмовать электричку, следующую в Москву, а Виктор Петрович подумал о том, что с кадрами для предприятия «Исток» здесь проблем не будет. Он решил появиться там рано утром, чтобы сразу же начать хорошо зарекомендовавшую на практике внезапную проверку. Впечатления от вида удивления, а порой и испуга у сотрудников предприятия доставляли полковнику в отставке особенное моральное удовлетворение. А вся эта суета напоминала о счастливых, но безвозвратно ушедших в прошлое армейских буднях.

К «Истоку» они приехали на частнике, который управлял доживающей свой век развалюхой. Виктор Петрович брезгливо осмотрел убогую проходную будку, дыры в заборе, ямы и грязные лужи на заводской территории, выцветший на солнце и заросший мхом фасад здания, и решил, что здесь недавно велись военные действия. Сторож бросил дежурный взгляд на предписание от вновь избранного генерального директора «Полимеда» и без лишних расспросов пропустил их на территорию. «Как это странно! Либо нас здесь ждали, либо дисциплина на объекте вовсе отсутствует: пропускают всех!» – подумал Виктор Петрович. Лестница без перил неприятно поразила его, а отсутствующий марш между третьим этажом и чердаком и вовсе привел в ресурсное состояние. «Да, тут работать и работать! Конца и края не видно». И он решил попросить Литу снять его семье неподалеку загородный дом, потому что даже за шесть месяцев здесь не управиться.

В приемной сидела скромно одетая секретарша. Она провела их в кабинет – большую с советским размахом комнату с обшарпанной и довольно старой мебелью, где их и встретил генеральный директор предприятия.

– Кузнецов Валерий Иванович, – представился немолодой мужчина. У него было морщинистое лицо с огромными голубыми глазами: это делало его похожим на знаменитого в прошлом киноартиста, давно оставшегося без главных ролей.

– Негурица Виктор Петрович, а это помощник генерального директора «Полимеда» Марина Гусева.

– Выпьете чаю с дороги?

– Спасибо. Пожалуй, выпьем. Но чтобы не терять времени, пожалуйста, вызовите главного бухгалтера и попросите её принести ведомость по выплате заработной платы за ноябрь, декабрь и январь.

Секретарь принесла чайник с кипятком, дешевые пакетики чая и кофе и стеклянную вазочку с мятными пряниками и юбилейным печеньем. Виктор Петрович с пониманием подумал о том, что в «Истоке» не жируют, и заварил две большие чашки чая для себя и Марины. Валерий Иванович присоединился к ним, и они молча, до прихода бухгалтера, пили чай и ели пряники.

Когда она пришла, Виктор Петрович стал профессионально изучать ведомости и через некоторое время изрек.

– Я бы хотел познакомиться с коллективом, со всеми, кому «Витафарма» выплатила заработную плату. Где у вас хранятся табели учета рабочего времени?

– Они сдаются в бухгалтерию, и на их основании рассчитывается заработная плата за месяц, – вступила в разговор главный бухгалтер.

– Отлично, мы не будем терять времени: я пойду в цеха знакомиться с производственным персоналом, а Марина пойдет вместе с вами, – сказал Виктор Петрович, обращаясь к главному бухгалтеру. – Она проведет первичную проверку управленческого персонала.

– А какова цель этой проверки? – глаза главбуха засверкали, в её голосе послышались недовольные нотки.

– Мы сегодня планируем познакомиться с сотрудниками и их должностными обязанностями – за день мы больше ничего не успеем. Предлагаю собраться здесь часа в три и обсудить текущие вопросы.

Виктор Петрович и Валерий Иванович пошли на производство, а Марина решила познакомиться с секретаршей. Девушка представилась, а Марина стала искать её в списке на заработную плату.

– Не нашла девушку, она у вас оформлена? – последовал вопрос к главбуху.

– Я не знаю. Это частности – пойдемте знакомиться с другими сотрудниками.

Марина хотела наилучшим образом выполнить свое командировочное задание: обнаружить на предприятии нарушения в учете и кадрах. Секретарша молчала, но Марина вежливо и мягко продолжала допытываться.

– Как давно вы работаете? У вас подписан трудовой договор? Когда вы в последний раз получали заработную плату?

Наконец, девушка тихо заговорила, голос её дрожал.

– Я здесь работаю с начала января, у меня испытательный срок, и договора пока нет. Мне в конце марта обещали трудовой договор.

– А деньги за январь вы получили?

– Да, мне заплатили.

– Пожалуйста, помогите мне найти вашу выплату в ведомости. Может быть, вы нам поможете? – обратилась Марина к главному бухгалтеру.

– Она же вам сказала, что работает на испытательном сроке. Какой у нее может быть договор?

– Как какой – трудовой договор в соответствии с трудовым кодексом РФ. Там должна быть запись о прохождении испытательного срока. – Марина была настойчива, но говорила ровно – так, как учила её Лита. – А по какой ведомости ей выплатили заработную плату?

– У нас есть для таких, как она, отдельная ведомость, – нехотя сказала главбух.

– Понимаю, у вас не только эта девушка на испытательном сроке. А можно ознакомиться с этой отдельной ведомостью?

– Да, можно. Но мне нужно на это указание генерального директора!

– Но мы только вышли от него, он же вас просил принести ведомости.

– Вы что, не понимаете, как ведется бухгалтерия? Вы что, не знаете, что существуют специальные ведомости?

Марина поблагодарила секретаршу и вместе с бухгалтером вышла в коридор.

– Вы хотите сказать, что у вас на предприятии практикуется выплата заработной платы в «черную» и в «серую»?

– А скажите мне, где в России это сейчас не практикуется?

– Понятно. А как вы истратили заем от «Витафармы»? Полагаю, что вы обратили внимание: в договоре четко было прописано условие его использования – только на выплату заработной платы, а также налоговых и социальных начислений.

– Да, я это видела. Ну и что же, мы должны были менять схемы нашей работы? Мы и так уже почти три месяца сидели без зарплаты.

– То есть правильно ли я понимаю, что часть денег вы направили на обналичку.

– Марина Петровна, вы меня удивляете! А что в вашей «Витафарме» нет обналички?

– Пожалуйста, не нужно отвечать вопросом на вопрос. Я спросила вас о том, практикуется ли на предприятии «Исток» обналичка?

– Да, практикуется! – Главный бухгалтер ощерилась, скосила глаза в сторону и стала похожа на мокрую курицу. – Ну и что? В налоговую пойдете стучать?

– Нет, лично я буду докладывать начальнице, а там уже на её усмотрение. И прошу вас дать указание бухгалтерии подготовить мне копию банковских проводок за 2004 год и первые два месяца 2005 года. Будем смотреть ваших контрагентов.

Сотрудницы из бухгалтерии и планово-сбытового отдела повели себя настороженно и недружелюбно. Марина обнаружила еще одну девушку на испытательном сроке, а также обратила внимание на откровенно небольшие заработные платы. Двух сотрудниц не было на рабочем месте, и главбух сказала, что у них больничный.

– Отлично, покажите мне табель на этих сотрудниц.

– А табеля нет, мы его заполняем в последний день месяца.

– А как же вы учитываете больничные листы?

– А мы их не учитываем. Если сотрудники болеют до пяти дней – они больничный не оформляют.

– У вас есть такое указание от генерального директора?

Главный бухгалтер побелела, потом пошла красными пятнами.

– Нет у нас такого указания – мы просто так работаем.

– Но вы понимаете, что это нарушение трудового законодательства?

– Откуда ты такая умная взялась, законы мне будешь читать! У меня вот тут заявления от сотрудников в трудовую инспекцию с жалобами на задержку выплат заработной платы. Этим тебе нужно заниматься!

– Отлично, давайте скопируем эти заявления для моего руководства. И на сегодня, пожалуй, все. Жду вас на совещании в три часа у генерального директора.

Марина решила прогуляться по территории и снять с себя стресс и негатив. Проглядывало уже по-весеннему теплое солнце, снег пожух, и струились первые ручейки.

Виктор Петрович между тем в сопровождении Валерия Ивановича посетил основные цеха – фитохимический и таблеточный, а также наркотический участок и отдел сбыта. В целом он остался доволен – цеха работали, а готовая продукция отвозилась на склад. «Да, здесь нужен ремонт, но функционирует предприятие с первого взгляда неплохо. Это, безусловно, заслуга генерального директора», – заключил полковник в отставке.

Начальник отдела сбыта оказался невысоким мужичком с хитрецой и смекалкой. Он поведал о том, что большая часть продукции фабрики идет в лечебно-профилактические учреждения Москвы и Московской области, а также в аптеки при поликлиниках. «А вот это нужный человек, со связями. Чтобы рулить таким рынком, необходимы незаурядные способности. Следует мне к нему поближе присмотреться».

Когда Виктор Петрович в половине третьего вернулся в кабинет директора, Марина уже пила там чай. Она кратко доложила, что на предприятии ведется двойная бухгалтерия и что есть сотрудники, которые не оформлены в соответствии с трудовым кодексом. Потом девушка протянула пачку заявлений в трудовую инспекцию, где оказалось десять документов.

– Ну что же, мы на сегодня закончили, – торжественно произнес Виктор Петрович. – Кратко могу сказать: мне в целом у вас понравилось. Но, хотя весна еще не наступила, а здесь у вас пышным цветом расцвели «подснежники1313
  Подснежниками в советское время называли сотрудников, которые работали без оформления или числились на другом предприятии


[Закрыть]». Буду об этом докладывать в «Полимед», а дальше все на усмотрение нового начальства. Скажу лишь, что в «Витафарме» мы такое не практикуем.

Позвонила Екатерина Рогалина и попросила их приехать к шести часам на совещание в Брюсов переулок.

– Мы поедем, – Виктор Петрович крепко пожал руку Валерию Ивановичу. – Нам сегодня еще на одно совещание.

Он профессиональным жестом помог Марине одеться, и они распрощались.

Лита с Екатериной вернулись из «Полимеда» к пяти часам вечера усталыми, но вполне довольными. В холодильники нашлись остатки вчерашнего пиршества, так что все с удовольствием перекусили.

Потом Лита собрала всех в кабинете и стала формулировать текущие поручения.

– У меня здесь заявление от Сергея Турова об уходе по собственному желанию. Я его подписала, так что прошу вас подготовить приказ – уволить без двухнедельной отработки.

– А когда он вам его передал? – удивленно спросила Екатерина Рогалина.

– Сразу же, как только я его ознакомила с копией генеральной доверенности на мое имя на управление «Полимедом». Мы не будем задерживать Сергея, там для решения оперативных вопросов есть Каринэ, а сложные вопросы я буду решать только с вами. Полагаю, что между мной и Туровым сложились неприязненные отношения, и нам обоим психологически трудно это преодолеть.

Екатерина все аккуратно записывала в блокнот, а Виктор Петрович стоял у окна и рассматривал англиканскую церковь.

– Оформите приказ на лишение Грача Михаила Юрьевича права подписи в договорах и банковских документах, – продолжила Лита.

– А это не круто мы берем? – несколько иронично заметил Виктор Петрович.

– Может быть это и круто. Я полагала, что на переходный период он станет председателем совета директоров. А он с очередной подругой уехал в кругосветное путешествие. Оставил нам кучу проблем. Здесь и ложками, и половниками хлебать и хлебать.

– А что по главному бухгалтеру «Полимеда»?

– Пока пусть она трудится! После сдачи годового баланса посмотрим, я пока не составила о ней какого-либо мнения.

– Подготовьте приказ о назначении Красицкого Владимира Максимовича аудитором компании «Полимед» и предприятия «Исток».

– Правильно, Секлетея Владимировна. Детей нужно продвигать в управление! – поддержала Екатерина.

– Мне его помощь сейчас нужна: следует как можно скорее разобраться со всеми их финансовыми хитросплетениями, по крайней мере, до годового собрания акционеров.

– А что насчет вывода сотрудников за штат и проведение аттестации?

– Да, готовим приказ относительно всех без исключения руководителей верхнего и среднего звена: выводим их за штат в связи с выборами нового генерального директора и проводим аттестацию.

– А сколько времени они будут исполнять обязанности? По закону не более двух месяцев!

– А как на практике?

– На практике этот срок стали продлевать, по крайней мере, на крупных предприятиях.

– Давайте определим срок переходного периода в три месяца. Мне все равно нужно будет новую структуру утвердить на собрании акционеров.

Раздался звонок входной двери, и Екатерина впустила Марину. Лита заметила, что все устали в конце тяжелой недели и предложила переговорить кратко. Но неугомонная Марина пошла на кухню подогревать ужин и стала накрывать на стол.

– Буду предельно краток, Секлетея Владимировна. Сегодняшняя внезапная проверка уже принесла первые плоды. На предприятии «Исток» обналичивают деньги, ведут двойную бухгалтерию, и в штате есть «подснежники». Мы сегодня уже нескольких обнаружили.

– Так, двойная бухгалтерия и в «Полимеде» ведется тоже. Мне Михаил Юрьевич еще раньше об этом говорил.

– Что же будем делать?

– Екатерина, готовьте приказ по «Истоку» и «Глории» о необходимости согласования всех банковских платежей с исполнительным директором «Полимеда». По каждой непонятной платежке я буду просить объяснение, а также договор или счет. Будем проверять эти предприятия: поставщиков максимально заменим на проверенных и поищем новых.

– На что еще мне обратить внимание, Секлетея Владимировна? У меня голова кругом идет, – пробормотал Виктор Петрович.

– У нас все хорошо, мы должны до 8 Марта навести порядок в первом приближении. Будем контролировать платежи, прежде всего, нужно проверить поступление денег за отгруженную продукцию. Нет ли там задолженности?

– А что делать с людьми?

– Если находим человека, который не работает, но получает деньги – предлагаем написать по собственному желанию.

– А жалобщики в трудовую?

– Мы правильно сделали, что выбрали генеральным директором Плетневу Лидию Георгиевну. Руководитель трудовой будет разбираться с нашими делами и вряд ли сразу пойдет в суд. Так что у нас есть некоторое время. А вы попробуйте договориться с жалобщиками – мы им заплатим, а они в ответ отзовут свои заявления. Только нужно понять, действительно ли они работают на предприятии, или это фикция.

– А что с генеральным «Истока»? Какое ваше мнение?

– Пока не знаю. У меня есть ощущение, что там рулит главный бухгалтер. Сейчас, как только платежи остановим, сразу наступит момент истины. Ни по каким левым ведомостям платить не будем, лучше сотрудникам зарплаты поднимем.

– Понял. Да, заварили вы кашу с этим «Полимедом».

– Это правда. Но в нашей ситуации это было, пожалуй, единственное решение – нам с его стороны теперь ничего не грозит. Не переживайте, потихонечку прорвемся.

В кабинет вошла Марина и поставила на стол корзину свежей мимозы.

– Боже, какая красота! От кого это?

– Курьер не сказал, впрочем, посмотри – там записка.

Лита открыла конверт и с любопытством стала рассматривать витиеватую открытку. «Поздравляю с победой! С нетерпением жду встречи! В конце марта буду в Москве. Андрей»

Хозяйка дома заулыбалась и покраснела от удовольствия.

– Вот и на твоей улице праздник, дорогая Лита. Такой букет может подарить только влюбленный мужчина. Поздравляю тебя!

– Спасибо, Марина. Иди к гостям – мы с Виктором Петровичем скоро к вам присоединимся.

Тюмень, март 2005 года

Самолет в Тюмень, который должен был вылететь из Домодедово в 10-30 утра, задерживался. Из панорамных окон бизнес-зала Лита с интересом наблюдала за посадкой и высадкой пассажиров из огромных двухэтажных самолетов иностранных компаний. Она удобно устроилась в просторном дизайнерском кресле ресторана, который размещался в недавно отстроенном ультра-современном терминале аэропорта. Бокал розового ламбруско1414
  Знаменитое итальянское шампанское


[Закрыть] поднял настроение, а чашка крепкого кофе с крошечным бисквитом придала сил. Лита заметила, что ее соседями преимущественно были богато одетые лощеные мужчины, которые с самого утра предпочитали коньяк или виски для снятия не проходящего стресса и вчерашнего похмелья. У барной стойки был организован богатый буфет с горячими и холодными закусками, пирожными и напитками, а официантки в элегантных форменных платьях бесшумно сновали по залу в ожидании щедрых чаевых.

«Я впервые в жизни лечу на восток, а ведь я там родилась – в поселке Луговской Ханты-Мансийского национального округа Тюменской области. Так записано в моем свидетельстве о рождении. И вот теперь через столько лет судьба забрасывает меня в родные места! Это так символично, а может быть, всевышний посылает мне какой-то знак?» Она вспомнила крошечную комнату с маленьким окном и печкой посередине и отца, которого боготворила. «Когда я родилась, моему отцу было сорок четыре года – столько же, сколько мне сейчас. Какая суровая жизнь у него была! За безмятежной юностью и успехами в науке случились сначала война, а затем счастливый брак с обожаемой женщиной и рождение сына. А затем арест, ссылка и горькие невосполнимые потери. И в конце 1960 года чудесным образом родилась я!» В её голове пронеслись обрывочные воспоминания о путешествии на пароходе от Ханты-Мансийска до Тобольска, и она вдруг явственно увидела отца – красивого, сильного и несломленного испытаниями.

Объявили посадку на самолет до Тюмени, и Лита прошла к выходу, где пассажиров бизнес-класса ожидал стильный микроавтобус марки Мерседес. Её соседями оказались мужчины, одетые в длинные кожаные дубленки, которые были оторочены светло рыжим мехом енота или почти белоснежным мехом рыси с колоритными темно коричневыми вкраплениями. «Летим на север, в холодные края. Но как же эти мужчины разодеты! – подумала она, с легким сожалением глядя на свою скромную, да уже и не новую норковую шубу. – Интересно, а как одеваются их жены? Если я буду вести в Тюмени дела, то нужно к следующей зиме тоже обзавестись новой шубой».

В просторном салоне для состоятельных пассажиров были заняты все двенадцать мест и Лита оказалась единственной женщиной, скромно одетой в джинсы и свитер. Мужчины сняли дорогие дубленки, которые заботливые стюардессы повесили в специальный шкаф, и предстали в элегантных костюмах с белоснежными рубашками. «Наверное, там у них в нефтяных компаниях принят корпоративный дресс-код даже для перелетов. Или они сразу с самолета поедут на какое-то официальное мероприятие?» Это вдруг напомнило ей сцену из любимого с детства фильма «Римские каникулы»1515
  «Римские каникулы», любимый в Советском союзе черно-белый американский романтический фильм с Грегори Пеком и Одри Хепбёрн в главных ролях


[Закрыть], где в аэропорт в поисках сбежавшей принцессы прибыл спецрейсом самолет с одинаково одетыми агентами британской спецслужбы.

Подошла стюардесса и предложила напитки. Лита попросила чай, а её сосед заказал сразу две рюмки коньяка. Это был рыхлый мужчина неопределенного возраста с обвисшей на лице кожей и отеками под глазами.

– Летите домой? – поинтересовался он хриплым голосом.

– Нет, по делам.

– А какие же могут быть в Тюмени дела у такой красивой женщины?

– Просто женские дела, ничего особенного, – прохладно ответила Лита.

– А я известный московский адвокат, лечу в Тюмень на суд.

Мужчина протянул ей визитку с многочисленными регалиями и званиями, выпил залпом содержимое рюмки и стал пристально разглядывать соседку.

– Может быть, вам будут нужны услуги адвоката? Я всегда готов услужить такой красавице.

– Спасибо большое, – сдержанно сказала Лита, не желая продолжать разговор.

С очередными рюмками коньяка подошла стюардесса, и неугомонный мужчина стал и ей совать свою карточку. После роскошного обеда он уснул и начал громко и заливисто храпеть. «Не приведи господи иметь дома такое сокровище! И ведь наверняка этот адвокат счастливо женат!» – подумала она.

Самолет пошел на посадку и Лита удивилась, что долетела всего за три часа: она полагала, что Тюмень – это очень далеко от Москвы. Подвыпившие мужчины проснулись и стали облачаться в дорогие дубленки и пушистые шапки – ушанки. Потом они дружно сели в автобус, который подали к трапу. Лите не хотелось общаться с адвокатом, и она быстрым шагом пошла к одноэтажному невзрачному ангару, на крыше которого висела выцветшая вывеска аэропорта. За ней последовали скромно одетые пассажиры эконом класса: мужчины в куртках алясках, женщины в пуховиках и цигейковых шубах и замотанные в шерстяные платки детки. «Уже середина марта, почему же здесь так холодно? И моя шуба, как оказалось, совсем не защищает от сибирских морозов!»

Под красочным плакатом «Тюмень – нефтегазовая столица России» переминался с ноги на ногу молодой парень, державший табличку «Глория». Он провел гостью к вип-парковке, где стоял роскошный японский джип. Лита открыла правую дверь и оторопела: на привычном пассажирском месте оказался руль.

– Здесь поеду я, – сконфуженно произнес водитель. – Садитесь, пожалуйста, слева.

– Спасибо, я лучше сзади сяду.

Узкая двухполосная дорога, построенная еще в советском времени, была в рытвинах и ухабах, да к тому же плохо освещалась: фонари горели через один, а иногда и через два. Когда они въехали в город, пейзаж за окном оживили кварталы грязно-белых кирпичных пятиэтажных зданий. «Наверное, здесь живут постаревшие комсомольцы – строители коммунизма 60-х и 70-х. Эти люди совершили гражданский подвиг и в суровой сибирской тайге основали нефтегазовую отрасль в СССР. А теперь им на смену пришли холеные эффективные менеджеры, которые, не стесняясь, стригут купоны и получают бонусы с того, что было создано совсем не ими. Как же несправедлива жизнь к этим комсомольцам – романтикам, рожденным в послевоенное десятилетие!»

Ближе к центру появлялись более зажиточные кварталы из желтого и красного кирпича, построенные во времена позднего СССР. «А вот здесь, наверное, живут на пенсии постаревшие начальники комсомольцев – партийные руководители и хозяйственники и их вторые половинки. Интересно, а где современные менеджеры хотят скоротать старость: на Лазурном берегу или в Швейцарских Альпах? Здесь в Сибири они недолго работают в экстремальной командировке, а потом возвращаются на отдых к семьям, которые ждут их в Москве, Италии, Швейцарии или Франции. Как же все это несправедливо!»

Время от времени встречались купеческие деревянные дома с резными кружевными ставнями, мезонинами и арочными окнами, высокими кирпичными трубами и заросшими палисадниками у богато украшенного парадного крыльца. В центре города тут и там виднелись изящные головки православных храмов, и это напомнило путешественнице о том, что русские начали осваивать Сибирь еще в далеком XVI веке при Иване Васильевиче Грозном.

Гостиница «Восток» оказалась безликим серым семиэтажным зданием из стекла и бетона. Внутри было не так уныло, как снаружи: в холле стояла дорогая кожаная мебель и вазы с пластиковыми розовыми букетами, которые издалека были похожи на настоящие. Девушка со стойки ресепшена проверила бронь, выдала ключ с деревянным набалдашником и карточку гостя. Лита прошла к лифтам и обнаружила, что работают только два из четырех. Поднявшись наверх, она вышла в длиннющий коридор, в конце которого за стеклянной дверью оказался маленький холл, где и размещался единственный на каждом этаже люкс.

Сначала она вошла в просторную прихожую с лакированным деревянным шкафом и огромным зеркалом в старинной раме, потом попала в гостиную с тяжеловесным плюшевым диваном бордового цвета и невысоким стеклянным сервантом с хрустальными бокалами, рюмками и кобальтовым чайно-кофейным сервизом. На потолке висела пяти рожковая люстра, в углу рядом с диваном стоял высокий торшер, а накрытый соломенной дорожкой обеденный стол и шесть стульев создавали атмосферу немного обшарпанной от времени коммунистической роскоши.

«Боже, я попала в апартаменты партийной номенклатуры середины 80-х. Все эти хрустальные и фарфоровые предметы обихода были тогда вожделенной мечтой любой советской женщины!» Лита отметила, что на лакированной тумбочке стоит огромный современный плоский телевизор, который казался чужаком в интерьере гостиной. Рядом с ним лежала кожаная папка с ресторанным меню и винной картой, а также многочисленные сертификаты на одно бесплатное посещение массажа, парикмахерской, сауны и различных экскурсий.

«Как это кстати – закажу обед сюда, лучшего места для встречи не придумаешь – там внизу в ресторане обязательно окажутся эти эффективные менеджеры из самолета!» К семи вечера она ждала жену бывшего владельца «Глории», которая согласилась с ней встретиться на условиях анонимности.

Лита с интересом продолжала обследовать номер – из гостиной был проход в еще один небольшой холл с тремя глухими дверями. За ними располагались просторная туалетная комната, небольшой рабочий кабинет с покрытым зеленым сукном письменным столом и кожаным диваном, а также светлая спальня с огромной кроватью под бархатным балдахином. Путешественница стала разбирать чемодан и заметила, что к спальне примыкает вторая ванная комната с джакузи и биде. «Сколько же здесь метров? Наверное, не менее ста!» Она вдруг вспомнила свой скромный номер в Цюрихе, который, впрочем, был значительно дороже этого роскошного люкса, и от души рассмеялась.

Изучив обеденное меню, Лита набрала цифру 7 на огромном советском телефоне с диском, но никто не откликнулся на ее звонок, и она решила спуститься вниз. Гостиничный ресторан впечатлял богатой отделкой: стены были украшены мозаичными панно из уральских самоцветов на советскую тематику. Искушенный турист мог заметить в отделке агат, оникс, кошачий глаз, сердолик и моховик с вкраплениями из более дорогих камней – малахита и яшмы. «Как здесь атмосферно, напоминает сказки Бажова 1616
  Известный в Советское время писатель Павел Бажов, прославившийся сказами старого Урала


[Закрыть]о хозяйке медной горы и малахитовой шкатулке! В Европе такого великолепия я не встречала».

В ресторане было пустынно, но официантки накрывали белыми скатертями столы. К Лите подошла девушка, которая оформляла её в люкс.

– Чем могу вам услужить?

Девушка говорила с южнорусским акцентом, у нее были правильные черты лица, а толстая коса обвивала голову и была похожа на корону.

– Я жду гостью и хотела бы принять её у себя в люксе. Можно, пожалуйста, мне принести ужин в номер?

– Да, конечно, рекомендую вам наши фирменные блюда: муксун горячего копчения со свеклой и яблоками и пироги с муксуном в форме рыбы. Еще есть соленые грузди, бочковые овощи и фирменный черный хлеб с салом. Из напитков могу предложить брусничный морс. А что будете на горячее?

– Я бы съела сибирскую уху с травами. Подайте нам по порции всего, а, когда придет гостья, проводите её ко мне в номер. И спросите, что она будет пить. Мне же, пожалуйста, принесите бокал белого холодного шабли и лёд.

Лита протянула девушке тысячную купюру, и её искренняя улыбка в ответ свидетельствовала о не избалованности местного персонала. Женщина поднялась к себе в номер и стала мысленно готовиться к важному для неё рандеву. «Итак, на встречу придет жена бывшего владельца «Глории» Струженко Валентина Ивановна. А что же ее муж? Она сказала, что муж болен. Или он просто не хочет со мной встречаться? Это и понятно: «Полимед» его отстранил от управления в начале осени прошлого года, даже не расплатившись за контрольный пакет. Все это очень некрасиво! И хотелось бы узнать, какие у них были договоренности при продаже контрольного пакета? И еще, какова же была роль Веснина Игоря Владимировича в этой сделке?»

Её удивило, что она подумала об Игоре как о чужом и безразличном ей сотруднике «Полимеда». «Это хорошо, что мое сердце больше не сжимается. Наверное, я становлюсь мудрее! Да и годы берут свое».

Валентина Ивановна оказалась невысокой полноватой женщиной чуть старше пятидесяти. Морщинки вокруг прекрасных серых глаз говорили об её доброте и искренности, а горькие складки в уголках губ выдавали грусть и скорбь. Она была одета в несколько старомодное платье из шерстяного муслина, сшитое портнихой точно по её фигуре. Сразу вслед за гостьей вошли официантки: они проворно накрыли на стол, пожелали приятного вечера и удалились.

В гостиной воцарилось неловкое молчание и Лита решила начать разговор первой.

– Меня зовут Секлетея Владимировна Красицкая. В конце прошлого года я купила контрольный пакет акций «Полимеда» и вот приехала в Тюмень, чтобы познакомиться с компанией «Глория».

– Меня зовут Валентина Ивановна, – ответила женщина глухим и каким-то грустным голосом. Она заметно волновалась и невольно сжимала запястье левой руки.

– Я очень вам благодарна за то, что вы согласились встретиться. Мне нужно что-то рассказывать о себе и моей компании «Витафарма»?

– Нет, я звонила в «Исток». Они там о вас хорошо отзываются. Я только поэтому и согласилась встретиться.

– Большое спасибо. Тогда давайте выпьем за знакомство. Вы себе что-то заказали?

– Да, я буду водку. А вы?

– Я буду белое вино.

Валентина Ивановна ловко налила себе водку в бокал для вина, женщины чокнулись и к удивлению Литы её гостья сразу же осушила бокал до дна. «Да, сильное начало! Но моя мать тоже иногда любит выпить водки! Может быть, Валентина Ивановна также была на партийной работе?»