Читать книгу "Развод и тапочки в котле"

– И ты, – тихо добавила я. – Ты тоже весь мокрый.

– Поверь, на мою долю гораздо хуже испытания приходились, – небрежно отмахнулся он, но тут же нахмурился, с искренним беспокойством глядя на мои побелевшие от холода губы. – А вот ты явно к такому не привыкла. Твои зубы стучат так громко, что это заглушает даже гром.

Он решительно взял меня за локоть, и его хватка не оставляла сомнений в том, что спорить бесполезно.

– Мы не идем в архив. Морана и Густав наверняка уже закончили там и передадут мне через заклинание связи все, что узнали. Собственно, если было бы что-то интересное – то они уже бы сообщили мне. Поэтому мы идем ко мне. В гостиницу. Там есть камин, вкусный чай, горячий душ и халат, в котором ты побудешь, пока твои вещи не высохнут.

– Патрик, я не могу идти к тебе в номер! – с ужасом запротестовала я, пытаясь вырваться, хотя сил на это почти не оставалось. Холод проникал до костей, делая движения вялыми. – Это неприлично! Что скажут люди? Вдруг нас увидят?

– А тебе не все равно? – Патрик фыркнул, снова прищелкнул пальцами, чтобы усилить магический купол, который начал мерцать под напором стихии. – Катрина после всех событий сегодняшнего дня ты еще надеешься на то, что твоя репутация может быть спасена? Да и надо ли оно тебе, если учесть все обстоятельства. Так что давай сэкономим время и силы и не будем начинать нового спора.

Я хотела возразить, привести еще какой-нибудь веский довод, но неожиданно застучала зубами громче. Промозглый холод, казалось, проник до самого мозга моих костей. И я жалобно всхлипнула от пронизывающего ветра, который каким-то образом пробрался сквозь магический заслон.

Патрик больше не стал ждать моего согласия. Он просто подхватил меня на руки, как ребенка, проигнорировав мои слабые попытки высвободиться.

– Пусти! Я сама могу идти! – пискнула я, чувствуя, как лицо горит от стыда и жара.

– Можешь, – спокойно согласился он. – Но ты будешь идти медленно, поэтому замерзнешь насмерть прежде, чем мы доберемся до места. А я не намерен тащить еще одно тело в морг вместо того, чтобы напоить тебя чаем. И, к тому же, все-таки собираюсь сохранить остатки твоей репутации, если это для тебя так важно.

– О чем это ты? – настороженно спросила я.

– Не хочешь, чтобы тебя видели входящей в мой гостиничный номер? – Патрик вдруг лукаво подмигнул мне. – Не переживай, никто и не увидит.

И на его лице заиграли зеленоватые отблески пробудившегося амулета надзора.

Грудь Патрика была твердой и горячей даже через мокрую ткань рубашки. Запах полыни, смешанный с озоном грозы, кружил голову. Я уткнулась лицом ему в плечо, понимая, что сопротивление бессмысленно. К тому же, где-то очень глубоко в душе, там, куда я боялась заглянуть, мне хотелось этого тепла. Хотелось чувствовать его руки, его уверенность, его защиту.

– Держись, Катрина, – шепнул он мне на ухо. – И не бойся ничего. Я буду крепко держать тебя.

Конечно, я тут же испугалась. Вспомнилось его недавнее предупреждение, обращенное к Трезору и Мариэлле, о том, что с непривычки после портала может сильно укачать. Но в этот момент зеленое пламя переноса полностью охватило нас.

Как ни странно, я почти ничего не почувствовала. Лишь слегка закружилась голова. Но, возможно, это произошло из-за близости к Патрику и от того, как нежно он меня к себе прижимал. И уверенный громкий стук его сердца отдавался в моих ушах, заглушая неприятный свист заклинания.

– Вот мы и на месте.

Пламя схлынуло так же внезапно, как и появилось. Патрик осторожно опустил меня на ноги у самого камина, где тлели багрово-черные почти погасшие угли.

– Снимай это, – скомандовал он. Не дожидаясь, пока я приду в себя, сам стянул с моих плеч свой тяжелый мокрый камзол. Продолжил отрывисто и резко: – Я сейчас разведу огонь и принесу чай. А ты топай в ванную. Дверь справа. Там найдешь все, что тебе надо.

Я открыла рот, чтобы возразить – хотя бы для порядка, – но Патрик уже отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он щелкнул пальцами, и в камине с тихим шипением вспыхнуло пламя. Живое, оранжево-золотое, оно мгновенно выхватило из полумрака уютную комнату: тяжелые портьеры, широкую кровать под балдахином, массивный письменный стол, заваленный бумагами.

– Ну же, Катрина. – Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо. – Не заставляй меня применять силу. Я устал и промок, и у меня нет настроения уговаривать тебя.

– Ты и так постоянно применяешь силу, – буркнула я, но послушно направилась к указанной двери.

Ручка была теплой на ощупь – или это у меня руки заледенели настолько, что даже латунь казалась горячей? Я толкнула дверь и оказалась в небольшой ванной комнате, отделанной темным деревом и белым мрамором. В воздухе пахло лавандой и еще чем-то пряным, мужским. На вешалке висел пушистый халат.

Я стянула промокшее платье. Сорочка под ним тоже вымокла насквозь. Я поежилась от прохлады, оставшись без одежды, и поспешно шагнула под горячие, почти обжигающие струи воды. Пар тут же пошел клубами.

Я не сумела сдержать тихого стона облегчения. Тепло впивалось в замерзшую кожу тысячей иголок, но это была сладкая боль. Я стояла, подставив лицо воде, и чувствовала, как напряжение постепенно уходит из плеч, как перестают дрожать колени.

В голове крутились обрывки сегодняшнего дня: Мариэлла с ее ядовитой улыбкой, стены полицейского участка, тяжелый взгляд Патрика, его слова про Витора – «он сделает тебе больно». И поцелуй. Тот самый, когда я поняла, что именно Патрик и должен проверять мою лавку. От воспоминания щеки вспыхнули даже под струями воды.

– Дура ты, Катрина, – прошептала я себе под нос. – Полная дура.

Разве можно так запутаться? Еще неделю назад моя жизнь казалась ясной и предсказуемой: муж, лавка, скучные дни, наполненные запахом трав и пыльных книг. А теперь – убийство, ложь, предательство, и этот мужчина с глазами цвета весеннего ясного неба, который то спасает меня, то бесит до зубовного скрежета. И чаще всего делает все это одновременно.

Я намылила волосы душистым шампунем, стоявшим на полочке, и попыталась не думать о том, что Патрик сейчас в соседней комнате наверняка тоже переодевается в сухое. И что между нами – всего одна дверь.

Вода начала остывать, когда я наконец решилась выключить душ. Меня больше не била зябкая дрожь, но трястись я не перестала. Теперь – из-за волнения. Я насухо вытерлась пушистым полотенцем.

– Катрина? – Обеспокоенный вопрос Патрика прозвучал приглушенно через плотно закрытую дверь. – Ты там не утонула?

– Нет, – ответила я почему-то шепотом. – Сейчас выйду.

Поспешно завернулась в халат. Он оказался огромным – Патрик был выше меня на голову и гораздо шире в плечах, – но мягкий плюш приятно согревал, впитывая влагу.

На всякий случай затаив дыхание, я толкнула дверь.

В комнате ароматно пахло мятным чаем. На низком столике около камина дымились две кружки. Патрик сидел в кресле напротив огня в сухой и расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке. При моем появлении он поднял голову, и взгляд его скользнул по мне, укутанной в его халат, по мокрым волосам, по босым ступням, выглядывавшим из-под подола.

Что-то изменилось в его лице – напряжение чуть отпустило, уступив место чему-то более теплому, почти домашнему.

– Иди сюда. – Он кивком показал на второе кресло, стоявшее напротив, совсем близко к огню. – Чай горячий, я положил мед и имбирь – простуду отшибает на раз.

Я послушно подошла и села, поджав под себя ноги и укутавшись в халат плотнее. Кружка обожгла ладони, но это было приятно. Я сделала глоток – обжигающе-сладкий, с пряной горчинкой.

Некоторое время мы сидели молча, слушая потрескивание иллюзорного заклинания в камине. За окном все еще бушевала гроза, но здесь, в этом номере, было уютно и безопасно. Как в маленьком мире, отделенном от всех бед.

И только сердце мое колотилось где-то в горле, потому что я слишком остро чувствовала его присутствие – совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И боялась поймать его взгляд, боялась увидеть в нем то, что заставит меня окончательно потерять голову.

– Катрина. – Патрик первым нарушил затянувшуюся паузу. Его голос был непривычно мягко. – Ты дрожишь. Холодно?

– Да, – солгала я. – Еще не совсем согрелась.

Патрик не поверил. Я услышала, как скрипнуло кресло – он поднялся. Шаг, другой, и его тень накрыла меня. А затем Патрик вдруг опустился на колени рядом, и его теплая ладонь легла поверх моей, все еще сжимающей кружку.

– Посмотри на меня, – почти беззвучно попросил он.

Я без особого желания послушалась.

– Я действительно никто для тебя? – спросил он едва слышно. – Повтори, если это правда. И я больше никогда не позволю себе лишнего в твой адрес. Клянусь!

В горле пересохло, несмотря на только что выпитый чай. Я смотрела в его глаза – наполненные синим тревожным пламенем, в которых отражались алые всполохи огня – и понимала, что если сейчас скажу «да», то между нами действительно все закончится. Он отступит. Станет вежливым, корректным и чужим. Наверное, это будет правильно. Для него и, в первую очередь, для меня.

Но почему же тогда в сердце вонзается острая игла боли от одной только мысли об этом?

– Патрик… – начала я и запнулась. Поспешно затараторила после короткой паузы, боясь, что в любую секунду я пожалею о своей откровенности: – Пожалуйста, не обижайся. Я не знаю, кто ты для меня. Я запуталась. Совсем. Слишком быстро все происходит. Мы знакомы-то не больше суток.

Он медленно кивнул, словно ожидал именно такого ответа. Пальцы его сжали мои чуть крепче.

– Запуталась – это нормально, – с легкой ноткой снисходительности обронил он. – Но, Катрина, не заставляй меня ждать слишком долго. Я ведь не железный.

– В любом случае – спасибо тебе за все, – прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. – Я не представляю, что бы со мной было без тебя.

– Если ты про все это, – Патрик небрежным движением руки обвел номер, – то не благодари. Я же сказал: я эгоист. Мне нужно, чтобы ты была здорова. Потому что завтра у тебя будет тяжелый разговор. И я хочу, чтобы ты провела беседу с Витором во всеоружии.

– Нет, я не только про это, – возразила я. – Я про все, что случилось в этот день.

Указательный палец Патрика вдруг прижался к моим губам, запрещая говорить. Он мягко отобрал у меня кружку, поставил на столик рядом.

Я уже понимала, к чему это приведет, но молчала. Знала точно – начну возражать, и Патрик отступит. Но мне этого так не хотелось!

– Тише, – прошептал он. – Никаких слов. Ты сегодня и без того наговорила много лишнего.

Он медленно наклонился ко мне. Я должна была отстраниться, должна была напомнить ему о границах, о Виторе, о приличиях. Но, если честно, плевать я хотела в этот момент на все доводы разума. Поэтому я замерла и затаила дыхание, почувствовав, как мое несчастное многострадальное сердце колотится где-то в горле.

Его губы коснулись моих сначала легко, почти невесомо, словно спрашивая разрешения. А когда я не отстранилась, а наоборот, чуть подалась навстречу, поцелуй стал глубже, увереннее. Теперь он действовал не так, как в первый раз. Без нажима и без властности, а очень нежно и мягко, готовый в любой момент отступить.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ. Шум дождя, воспоминания о предательстве Витора, страх перед завтрашним разговором – все это отошло на второй план, растворилось в жарком дыхании Патрика.

Патрик отстранился первым. Стыдно признавать, но я потянулась за ним, чуть не застонав от досады.

– Ты еще замужем, – напомнил он мне с лукавой усмешкой. – А я все еще «никто» для тебя. Но если я продолжу – то кто знает, чем это может закончится. Точнее, я-то точно знаю, но вот тебе это вряд ли понравится. Будешь потом угрызениями совести мучаться. К тому же завтра ты должна говорить с Витором.

– Это нечестно! – невольно возмутилась я. – Ты вновь манипулируешь мною.

– Пока даже не начинал.

Глаза Патрика смеялись, но на дне его зрачков ворочалась какая-то странная тяжелая тень.

– Иди отдыхать, Катрина, – произнес он серьезнее. – Я поработаю еще часок. И не тревожься за честь. Я не сплю с женщинами, которые сами еще не поняли, чего хотят от жизни. И уж тем более с теми, кто еще состоит в браке.

После чего отпустил мою руку, поднялся и отошел к окну, встал спиной ко мне, глядя на струи дождя, хлеставшие по стеклу.

А я сидела в кресле, кутаясь в его халат, вдыхая горький полынный запах, и понимала: я не хочу, чтобы этот мужчина уходил из моей жизни.

Глава вторая

– Доброе утро, лежебока!

Я пробормотала что-то невнятное и непонятное даже для себя. Перевернулась на другой бок и спрятала голову под подушкой.

– Катрина, солнце мое, ты в курсе, сколько времени?

Подушку самым наглым образом сдернули с моего лица. Я попыталась накрыться ею снова, но в тот же момент мои руки завели вверх и надежно зафиксировали так.

– Просыпайся, – настойчиво, однако без грубости произнес знакомый мужской голос.

Но не Витора.

Резко ударило осознание реальности. Я внезапно вспомнила все. Измену Витора, Мариэллу, убийство в архиве. А еще Патрика.

И распахнула глаза.

Патрик ласково улыбнулся мне. Он почти лежал на мне, опираясь на локти, и по-прежнему держал мои руки заведенными вверх.

– Нас ждет завтрак, – проговорил он весело. – А потом – опять работа. Готова?

Я растерянно захлопала ресницами, все еще не совсем ориентируясь в пространстве. А потом окаменела, почувствовав, как под тканью халата кожа отзывается на каждое движение Патрика. Его ладони, крепко сжимавшие мои запястья, были горячими, а взгляд – невыносимо бодрым для человека, который, по идее, должен был провести весьма неспокойную и почти бессонную ночь.

– Пусти, – выдохнула я, дернувшись, чтобы высвободиться из его хватки.

Патрик тут же разжал пальцы. Без сопротивления, с нарочитой демонстративностью,