Читать книгу "Развод и тапочки в котле"

Глава пятая

Я никогда не боялась погостов. Напротив, мне всегда было особенно спокойно здесь. Оно и неудивительно. Как любила говорить моя бабушка: «В жизни есть только одна неразрешимая проблема – смерть. Со всем остальным вполне возможно справиться».

В солнечный субботний день на кладбище, которое располагалось в городской черте Бельвиля, было малолюдно. Лишь порой издалека доносились голоса людей, пришедших навестить могилы родных и близких.

Даже время тут текло иначе, чем в шумном суетном городе. Где-то в кронах невидимый жаворонок рассыпал свою мелодичную трель, и этот звук казался почти неуместным среди молчаливых надгробий, но оттого еще более драгоценным.

Раскидистый старый дуб около небольшого фамильного склепа семьи Трелони давал достаточно тени. Я осторожно присела на покосившуюся от ветхости лавочку, посмотрела на надгробие из черного мрамора.

Плита, отполированная временем и дождями, блестела в лучах полуденного солнца, словно зеркальная гладь темного пруда. В строгих гранях отражались небо и проплывающие облака. Из глубины камня на меня смотрела бабушка. Высокая, даже в старости сохранившая прямую осанку, с породистым длинным лицом и мягкой усмешкой, застывшей в глубине карих глаз. Мне пришлось немало заплатить местному умельцу, который сумел перенести магиснимок на поверхность мрамора. Помню, как Витор был из-за этого недоволен. Мы как раз готовились к свадьбе, и он искренне считал, что нашел бы этим деньгам более достойное применение.

Благо, что у меня хватило все-таки твердости духа на то, чтобы отстоять свое решение.

Кстати, многие говорили, что я очень похожа на бабушку. Именно от нее я унаследовала густую темную шевелюру, темно-карие, почти черные глаза и высокий рост. Если судить по семейному фотоальбому, то у моей мамы была совсем другая красота. Светлые волосы, прозрачные серые глаза. В общем, полная противоположность мне.

На надгробие были выбиты три имени. София Трелони, моя бабушка. Изабелла Трелони – моя мать. И Грегор Трелони – отец. Но покоилась здесь только бабушка, поэтому по обычаю и магиснимок на надгробии был один. Тела моих родителей так и не были найдены после чудовищного пожара, в котором они погибли. А заодно дотла сгорел наш дом. Мне тогда было всего десять. Лишь по счастливой случайности я в ту ночь решила остаться у бабушки, потому и не разделила участь родителей.

Бабушка очень тяжело перенесла смерть единственного любимого сына и не менее любимой снохи. Долгие годы имена моих родителей были вообще под запретом у нас в доме. Нет, бабушка не ругалась на меня, когда я вспоминала про них. Она вообще крайне редко повышала на меня голос. Просто каждый раз, когда я пыталась хоть что-нибудь разузнать о родителях, – бабушка начинала плакать. Она, конечно, не рыдала взахлеб, не билась в истерике. Но вид крупных прозрачных слез, которые сами собой катились из ее глаз, так угнетающе действовал на меня, что вскоре я поняла – эта тема всегда будет между нами под запретом.

Почти сразу после того, как я поступила в академию, бабушка тяжело заболела. Думаю, лишь забота обо мне поддерживала ее все годы, прошедшие после гибельного пожара. Когда я уехала в столицу, то и силы ее иссякли.

Нет, она никогда не жаловалась мне. Но с каждым моим приездом на каникулы я замечала, как меняется ее внешность. Как она худеет, как под глазами появляются глубокие тени усталости и бессонницы, с какой стремительной скоростью в густых черных волосах начинают серебриться широкие полосы седины.

Иногда я думаю – а не потому ли и не сложилась моя учеба? Тяжело вникать в премудрости магической науки, когда сердцем и душой находишься далеко от пыльных гулких аудиторий.

Во многом именно по этой причине я и восприняла решение об отчислении с радостью, а не с огорчением. Возвращалась в Бельвиль с четким намерением больше никогда не покидать бабушку и провести с ней ее последние годы жизни.

Увы, не успела. Точнее, успела лишь на похороны. София Трелони умерла за день до моего приезда. И меня утешает только то, что это произошло тихо и во сне. Просто однажды утром она не открыла глаза, отправившись в лучший из миров. И там, я уверена, она встретилась с моими родителями.

Я тихонько всхлипнула и кончиком пальца осторожно смахнула с ресниц слезинки. Удивительно, столько лет прошло, а боль от потери не проходит.

Я зажмурилась. Запрокинула голову к солнцу, ловя лицом теплоту его лучей.

Когтистая лапа дурного предчувствия, все это утро немилосердно терзавшее мое несчастное сердце, потихоньку разжималась. На кладбище я всегда приходила в самые тяжелые моменты своей жизни. Нередко рыдала тут взахлеб, мысленно рассказывая о своих бедах. И почему-то была абсолютно уверена, что бабушка слышит меня. Наверное, глупо верить в это. В университете на занятиях по некромантии нам говорили, что мертвые глухи к просьбам и к бедам живых, и что порог между двумя мирами непроницаем без особых ритуалов. Но мне это помогало. Уходила я отсюда всегда с новыми силами и с верой в лучшее.

– Такие дела, – пробормотала я вполголоса, не открывая глаз. – Витор ушел от меня, и его любовница – наглая беспринципная особа, которая украла наши семейные драгоценности. А еще она хочет упечь меня в тюрьму и, по всей видимости, не успокоится, пока я не уеду из города. И как вишенка на торте: на следующей неделе явится магический аудит.

Из прозрачной синевы неба донесся тонкий и жалобный свист какой-то пичуги.

– Я не знаю, что мне делать. – Я опять смахнула слезинки с ресниц. – Как мне дать отпор Мариэлле, не нажив при этом еще больших неприятностей? Или плюнуть на все и действительно уехать? Но ведь именно этого она и добивается.

Пичуга свистнула опять, еще более грустно.

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на магиснимок бабушки.

На какой-то миг почудилось, будто изображение изменилось. Между бровей бабушки словно залегла глубокая недовольная морщина. Но наваждение тут же растаяло, стоило мне только моргнуть с удивлением.

Немного помедлив, я встала. Подошла ближе к могиле и прикоснулась к надгробию.

Обычно холодный мрамор сейчас показался мне горячим. Наверное, нагрелся на солнце. Странным образом это вновь пробудило в голове одну мысль. Слишком сумасбродную и безумную, но по неведомой причине кажущуюся очень привлекательной.

Я задумчиво прикусила губу, обдумывая некое подобие плана, который начал вырисовываться в моем воображении. Затем нагнулась и сорвала несколько ромашек. Пересчитала их количество. Ага, четное. Как и необходимо. После чего со злорадством усмехнулась.

Ну ладно. Погоревала – и хватит. Мариэлла и понятия не имеет, с кем связалась.

– Катрина? – в этот момент послышалось из-за спины негромкое.

– Патрик? – с искренним удивлением воскликнула, круто обернувшись на каблуках. Добавила с легчайшим неудовольствием: – Вот так неожиданная встреча! Ты следил за мной?

– О нет, что ты, – поторопился оправдаться Патрик. – Просто прогуливался по городу и вдруг увидел тебя.

Я выразительно изогнула бровь. Обвела стройные ряды надгробий по обе стороны от широкой гравийной тропинки.

– Далековато ты от центра города забрел, – проговорила с иронией.

Патрик в свою очередь огляделся по сторонам с такой растерянностью, как будто лишь сейчас понял, где находится.

– И впрямь, – обронил негромко. – Задумался, видимо. Согласись, утро сегодня оказалось богатым на события. Необходимо было поразмышлять в одиночестве. А ноги, видимо, завели меня туда, где тише всего.

Вот хитрец! И думает, что я поверю столь нелепому оправданию?

Но впрочем, ладно. Самой интересно, что ему от меня надо.

Патрик тем временем подарил мне самую обворожительную улыбку в мире, и сердце невольно екнуло от этого.

Эх, хорош все-таки! И легкий флер таинственности ни капли не уменьшает его привлекательности, а скорее, даже напротив.

Правда, я тут же мысленно одернула себя. Очнись, Катрина! Ты еще с первым неудачным браком не разобралась, а уже на других мужчин заглядываешься. Права Теона, не всегда правильно клин клином вышибать.

– А ты что тут делаешь? – торопливо задал вопрос Патрик, не дожидаясь, когда я продолжу расспросы.

– Пришла навестить родных, – честно ответила я и кивком указала на могилу за своей спиной.

Странно, но мне показалось, что Патрик не ждал от меня такого ответа. Он замешкался, высоко вскинул брови, и улыбка мгновенно исчезла с его губ.

– О, мои соболезнования, – сказал негромко и серьезно. Подошел ближе к надгробию, прочитал фамилии и посмотрел на меня с искренним сочувствием.

– Ничего страшного, прошло много лет – и я уже привыкла жить без них, – ответила я. Помолчала немного и добавила чуть слышно: – Без родителей так точно.

– Ты сирота? – осторожно осведомился Патрик и опять уставился на надгробие.

Было видно, что в уме он пытается понять, как связаны три имени с одинаковыми фамилиями. Но уточнить не решается, боясь показаться грубым.

– Здесь покоится моя бабушка, София Трелони, – решила проявить я милость. – Родители погибли, когда я была еще маленькой. Их тела так и не нашли.

– Понятно. – Патрик задумчиво кивнул. – Получается, ты из рода ведьм?

– С чего такой вывод? – Я широко распахнула глаза.

– Из-за фамилий, – пояснил Патрик. – Это же чисто ведьминская традиция – детям давать фамилии матерей.

– София Трелони была моей бабушкой по отцу, – вздохнув, пояснила я. – Моя мать…

И запнулась.

Собственно, а я ведь ничего не знаю о родных со стороны матери. Даже не в курсе их имен. В семье, насколько я помню, эту тему всегда как-то замалчивали. Ну а бабушка, как я уже говорила, слишком болезненно воспринимала все мои расспросы.

– Ты ничего не знаешь про свою мать? – задал новый вопрос Патрик, правильно интерпретировав затянувшуюся паузу.

– Только то, что она была не из Бельвиля, – медленно протянула я. – В отличие от отца и бабушки. Хм-м…

И нахмурилась, принявшись задумчиво общипывать одну из ромашек.

– Впрочем, это легко исправить. – Патрик опять лучезарно улыбнулся. – В городском архиве наверняка найдется вся нужная тебе информация.

Я с невольным отвращением передернула плечами.

Архив! То самое место, где работает Витор! О нет, пожалуй, я поумерю свое любопытство. Чувствую, это здание я еще долго буду обходить по широкой дуге, лишь не столкнуться с ним ненароком.

– А, да! – Патрик издал сухой смешок, опять без особых проблем разгадав причины моего кислого выражения лица. – Ведь именно в архиве работает твой почти бывший муж, не так ли?

Я вздрогнула и уставилась на него с нескрываемым подозрением.

Ничего себе! Судя по всему, он действительно навел обо мне справки. Вызнал всю подноготную перед тем, как отправиться утром в гости. Но для чего ему это?

«Быть может, ты ему понравилась, и он решил помочь?» – шепнул внутренний голос.

Правда, в нем слышалось немало сомнений. И я была с ним солидарна в этом. Не похожа я как-то на прекрасную принцессу, угодившую в беду. Хотя Патрик вполне потянул бы на роль доблестного принца на белом коне. В этом, наверное, и заключается причина моего недоверия к нему. Кажется слишком подозрительной такая активность от почти незнакомца.

– Между прочим, я готов составить тебе компанию, – вкрадчиво предложил Патрик и вдруг шагнул ко мне.

Я лишь каким-то чудом не попятилась. Теперь мужчина стоял так близко от меня, что я чувствовала легкий свежий аромат его одеколона. Синие глаза горели затаенной улыбкой, губы были приоткрыты словно для поцелуя…

Осознав, что я самым неприличным образом пялюсь на них, я мысленно выругалась и уставилась Патрику прямо в середину лба, как на наиболее безопасное место. Смотреть ему в глаза и тем более на губы казалось слишком опасным занятием.

– Компанию? – осипшим от волнения голосом переспросила я, как-то мгновенно потеряв нить разговора. – Какую компанию?

– Для похода в архив, конечно же, – мягко сказал Патрик. Протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос.

Я еще шире распахнула глаза, пуще прежнего рассматривая его лоб, лишь бы не столкнуться взглядами.

Патрик негромко кашлянул и украдкой потер так заинтересовавшее меня место рукой, словно проверяя, не вырос ли у него рог. Убедившись, что там все в порядке, кашлянул опять, теперь громче, намекая, что ждет моего ответа.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – пробормотала я, отчаянно стараясь не покраснеть. – Витор…

– Сегодня суббота, – оборвал мой жалкий лепет Патрик. – Вряд ли твой будущий бывший муж проводит законный выходной на рабочем месте. Скорее, наслаждается обществом новой возлюбленной. А вот какой-нибудь дежурный клерк в архиве должен быть.

Вообще-то, он прав. После столь резонного возражения Патрик опять потянулся к моим волосам, теперь поправив прядь с другой стороны. Наклонился еще ниже, так, что между нашими губами осталось до неприличия мизерное расстояние.

Продолжать изучать его лоб в такой обстановке было совершенно невозможным делом. Я неосторожно опустила взгляд – и утонула в его глазах. Таких синих, таких восхищенных, на дне которых плескались озорные смешинки.

– Кстати, а для чего тебе кладбищенские цветы? – чуть слышно поинтересовался Патрик, и его дыхание пощекотало мои губы.

– Для зелья, – словно со стороны услышала я свой срывающийся голосок.

Очарование момента сразу же куда-то исчезло. Взгляд Патрика затвердел, угасли веселые искорки в его зрачках.

– То есть, я взяла их на память о бабушке, – затараторила я, осознав, какую глупость совершила и силясь исправить допущенную ошибку. – Хотела поставить их в вазу у себя на кухне. Чтобы вспоминать о ней почаще.

– У тебя в руках четное количество цветов, – сказал, как припечатал, Патрик, явно не поверив моим оправданиям. – Обычно такие букеты дарят на похороны.

– Я не суеверна, – фыркнула я, прекрасно понимая, что вязну во лжи все глубже и глубже.

Патрик неполную минуту просто смотрел на меня, как будто ожидал, что я раскаюсь и расскажу правду. Но я лишь хлопала ресницами, вновь вернувшись к изучению его лба.

– Боюсь, твои цветы завянут, пока мы будем в архиве, – наконец, обронил он. – Лучше оставить их здесь.

– Да, но… – заупрямилась было я.

И осеклась.

Этот невозможный тип каким-то чудом умудрился перехватить мою руку и очень мягко, однако непреклонно разжал мои пальцы.

Ромашки упали мне под ноги, и я с досадой цокнула языком. Ну вот. Все-таки не стоило их рвать на глазах у Патрика. Теперь у него наверняка возникли ненужные ко мне вопросы. Что особенно некстати, учитывая все сложившиеся обстоятельства. Придется опять навестить могилу бабушки. Желательно – прямо сегодня. Ладно, придумаю еще, как отделаться от этого типа. Но он прав. В архив тоже надо заглянуть.

– Не расстраивайся, – попросил меня Патрик, когда я с огорчением посмотрела на несчастные ромашки. – Такая красивая девушка достойна самых красивых цветов, а не обычных полевых.

– Кто бы мне их еще подарил, – не удержалась я от язвительного замечания. – И потом. Я больше люблю как раз полевые.

– Я учту, – с каким-то странным смешком пообещал Патрик. Подхватил меня под локоть и настойчиво потянул прочь, обронив напоследок: – Идем же, Катрина! Интуиция подсказывает, что в архиве нас ждет что-то очень интересное!

Я неохотно повиновалась. Вообще-то, я считала, что семейные тайны могут и подождать. Подумаешь, не знаю я девичьей фамилии матери. Ну и что? Все прожитые годы мне это никак не мешало. И сейчас у меня есть куда более актуальные проблемы, требующие скорейшего решения.

Но сопротивляться напору Патрика я не рискнула. Все равно не отвяжется. К тому же будет ну очень подозрительно, если я оттолкну его и кинусь собирать несчастные ромашки, уже изрядно помятые и на цветы-то непохожие. Особенно если учесть мою недавнюю оговорку об их настоящем предназначении.

Эх, верно говорят, что беда не приходит одна!

Глава шестая

Я была почти уверена в том, что не встречу Витора в городском архиве. Да и присутствие рядом Патрика придавало мне дополнительного спокойствия. Однако при виде знакомого высокого каменного здания, стоявшего на главной площади Бельвиля, колени почему-то предательски затряслись, и я невольно замедлила шаг.

Патрик наверняка заметил это, однако ничего не сказал. Лишь положил свою широкую теплую ладонь поверх моей руки, которой я отчаянно цеплялась за его локоть.

Это было… мило. Очень мило и приятно. Витор терпеть не мог ходить со мной под руку. Считал, что это выглядит глупо и как-то по-детски.

Я мотнула головой, не дав себе углубиться в неприятные и болезненные воспоминания. Не к чему ворошить пепел былого. Что прожито – то уже не изменить.

Как назло, городская площадь в субботний полдень была заполнена праздно гуляющим народом. Я низко опустила голову, опасаясь увидеть кого-нибудь из общих друзей семьи или просто знакомых. Но тут же одумалась и горделиво задрала подбородок.

Собственно, а почему я так боюсь случайной встречи? Не я первая начала эту игру, а Витор со своей Мариэллой. Будем считать, это мой ответный ход.

И как раз в этот момент меня окликнули:

– Катрина!

Я аж скрипнула зубами, узнав женский голос. Ох, это же мать Витора! Арабель Левон! Хуже встречи представить просто невозможно!

Видимо, я так сильно вздрогнула, что Патрик заметил это. Чуть сильнее сжал пальцы, показывая свою молчаливую поддержку.

Это было… мило. Очень мило и приятно. Ой, по-моему, я начинаю повторяться. Но я чуть не растеклась влюбленной лужицей около ног Патрика в тот же миг. Однако нашла в себе силы собраться и приветствовать почти бывшую свекровь.

– Здравствуйте! – мрачно процедила я, обернувшись к ней.

Патрик еще сильнее сжал мои пальцы, и я с усилием выдавила из себя блеклую улыбку.

– Катрина, очень неожиданно увидеть тебя, – строго проговорила Арабель и впилась в меня пронзительным взглядом серых глаз.

Мне моментально стало стыдно. Даже не знаю, почему. Но при виде почти бывшей свекрови мне неожиданно захотелось притвориться птичкой. Ну, или гусеничкой. В общем, любым созданием – лишь бы получить законный повод смыться подальше.

Более того, я даже попыталась отстраниться от Патрика, осознав, как наша пара сейчас выглядит со стороны. Но тот без малейших сомнений пресек мое слабое сопротивление. Мало того, что он ближе притянул меня к себе, так еще и хозяйским жестом положил руку на мою талию. И подарил Арабель белозубую лучезарную улыбку.

Та от такой наглости аж подавилась. Раскраснелась до невозможности, и если бы взглядом убивали – то я немедленно бы пала к ее ногам.

– Я разговаривала с Витором недавно, – все таким же железным тоном отчеканила Арабель. – Тебе не стыдно?

Я хрюкнула что-то невразумительное. От неожиданности столь несправедливого и глупейшего по смыслу вопроса горло перехватило жесткой удавкой обиды.

– А почему Катрине должно быть стыдно? – внезапно пришел ко мне на помощь Патрик.

Он еще крепче обнял меня, не обращая внимания на то, что Арабель вся задыхалась от негодования.

– А вас, молодой человек, не спрашивают! – гневно ответила та. Затараторила без устали, выкладывая свои претензии: – Катрина, как ты могла! Мы приняли тебя, сиротку без гроша за душой, в нашу дружную семью! И что ты сделала! Изменила моему сыну. И теперь имеешь наглость гулять со своим любовником среди бела дня без зазрения совести!

Я приглушенно зарычала. Да они издеваются, должно быть! Такое чувство, будто я угодила в какую-то дурную комедию с очень несмешным и скверным сюжетом.

Кончики пальцев так и налились огнем. До безумия захотелось врезать какими-нибудь чарами по лицу свекрови. Хотя бы заставить ее замолчать! И без того наша компания тут же оказалась в перекрестии множества взглядов праздно шатающихся людей.

– Драгоценнейшая моя!

В следующее мгновение Патрик перехватил мою руку. Легонько поцеловал меня в запястье, и я с недоумением почувствовала, как на пару секунд онемела моя кожа в том месте, куда прикоснулись его губы, а уже собранная для нападения энергия без следа рассеялась.

– Ты очаровательна в гневе, – шепнул мне на ухо Патрик, и приятные мурашки взволнованной толпой пробежались по моей спине. – Но не забывай. Эмоции. Вот что от тебя пытаются добиться.

– Да как вы смеете!.. – прервала сцену Арабель звенящим от злости голосом. – Катрина, имей совесть! Ты еще даже не в разводе, а уже позволяешь себе всякое. Бесстыдница!

В этот момент я осознала, что наша троица оказалась в центре всеобщего внимания. На мне скрестилось столько осуждающих взглядов, что щеки потеплели от стыда. А вот Патрик безмятежно улыбался, как будто не видел ничего дурного в происходящем.

– Я… – продолжила Арабель еще громче и визгливее.

Понятия не имею, какие оскорбления и обвинения она собиралась обрушить на мою несчастную голову, потому что Патрик вдруг негромко кашлянул, показывая, что намеревается что-то сказать.

Поразительно, но моя почти бывшая свекровь при этом мгновенно замолчала. С непонятным восторгом распахнула глаза и подалась вперед, явно ожидая, что Патрик ввяжется в ссору, встав на мою защиту.

– Госпожа Левон, я абсолютно согласен со всем, что вы сказали, – негромко, но внятно проговорил Патрик.

Я дернулась от неожиданности. Как это – согласен? Попыталась выдернуть руку из его хватки, но Патрик лишь сильнее сжал мою ладонь и украдкой подмигнул мне, воспользовавшись тем, что Арабель отвлеклась.

Сдается, он что-то задумал. Но что именно?

– Измена в браке – это абсолютно недопустимо. – Патрик говорил все так же тихо. Но я не сомневалась в том, что его слышат все окружающие. – Я всегда считал, считаю и буду считать, что вначале надо завершить предыдущие отношения, а лишь потом вступать в новые. Катрина целиком и полностью разделяет мою точку зрения.

– Но… – растерялась Арабель. – Как же…

– Я думаю, вам будет полезно узнать о том, что первым в этом браке изменил именно ваш сын. – Патрик ни на толику не повысил голос, однако Арабель не посмела перебить его, опять замерев с приоткрытым от удивления ртом. Мужчина позволил себе короткую усмешку и добавил: – А впрочем, вы наверняка в курсе этого. Как-никак скоро станете бабушкой. Не сомневаюсь, что ваш сын уже давно обрадовал вас этой новостью.

– Но…

– Но в любом случае, Катрина не держит зла ни на вашего сына, ни на Мариэллу Вустер, – в очередной раз не дал ей продолжить Патрик. – В конце концов, рождение детей – это замечательно! Каждый ребенок – дар небес. И потом, не случись этой истории – мы бы с Катриной не обрели бы совместного счастья. Как говорится, все хорошо, что хорошо заканчивается.

– Мариэлла Вустер? – негромко переспросила ближайшая почтенная дама у своей спутницы. – Это про племянницу бургомистра, что ли, речь?

– Ишь ты, от женатого залетела! – послышалось с другой стороны. – Никакого стыда у нынешней молодежи.

– Интересно, а как ее дядя к этой истории отнесся? – Это спросил кто-то уже издалека. – Какой удар по репутации почтенного семейства!

И вся толпа на площади заговорила в унисон, обсуждая на все лады услышанную новость.

Арабель вся раскраснелась от гнева. Сжала кулаки, как будто собираясь кинуться в самую прозаическую и некультурную драку.

Патрик ничего ей не сказал. Он даже не переменил расслабленной позы, продолжая бережно держать меня за руку. Но от него вдруг тугой волной повеяло такой угрозой, что Арабель тут же растеряла весь свой боевой задор и испуганно попятилась.

– Катрина, от тебя я подобного не ожидала, – выплюнула она напоследок.

Не дожидаясь моего ответа, развернулась и стремительным шагом припустила прочь. И больше всего это напоминало самое настоящее трусливое бегство.

– Спасибо, – с превеликой благодарностью сказала я Патрику, который с очень задумчивым видом провожал мою свекровь все то время, пока она окончательно не затерялась в толпе. – Ты опять меня безмерно выручил!

– Тебя совершенно точно пытаются спровоцировать, – пробормотал он себе под нос, как будто размышляя вслух. – Интересно, зачем?

Хотела бы я знать ответ на этот вопрос!

Впрочем, Патрик уже тряхнул головой, как будто прогонял какое-то наваждение. Улыбнулся мне и потянул в сторону здания, куда мы и держали путь изначально.

Я была совершенно уверена в том, что архив сегодня открыт. Об этом говорила и вывеска на дверях с указанием рабочих часов. Однако дверь почему-то оказалась запертой.

Безрезультатно дернув несколько раз ручкой, я с недоумением сдвинула брови.

– Странно, – пробормотала себе под нос и еще раз внимательно посмотрела на табличку.

Ну да. Архив должен быть открыт. Выходной только воскресенье, то есть, завтра.

– Позволь мне.

Патрик легонько отстранил меня в сторону. Взялся за ручку…

И его пальцы неярко засветились какими-то чарами. В замке что-то щелкнуло – и дверь приветственно распахнулась перед нами.

– Разве это законно? – шепотом спросила я, широко распахнув глаза.

– Разве я что-то сделал? – Патрик с лукавой ухмылкой приложил палец к губам, призывая к молчанию. Добавил весело: – Ручку заело. Бывает. Надо будет сказать служащим, чтоб ее починили. А то придет кто-нибудь сюда по очень важному и неотложному делу. И уйдет, несолоно хлебавши, решив, будто тут закрыто.

После чего немного помедлил на пороге и первым шагнул в здание архива. Я последовала за ним, немало заинтригованная всем происходящим.

Ну вот, теперь я точно уверена в том, что Патрик – маг. Знать бы еще, в какой области он специализируется и что вообще забыл в нашей глухомани.

Интересно, а мои фамильные драгоценности он, случаем, не сумеет найти? Хотя бы определить, куда их Мариэлла перепрятала. Дальше я и сама справлюсь.

Задумавшись, я не заметила, как мы миновали пустынный холл. Ни на секунду не замедлив шаг, Патрик уверенно свернул в один из коридоров, проигнорировав комнату, в которой посетители обычно ждали своей очереди.

Хм-м… Странно. Он ведет себя так, как будто не раз уже бывал тут. Или опять воспользовался какими-то чарами?

В этот момент мужчина остановился около одной из дверей. На мой взгляд, она ничем не выделялась из целого ряда таких же, ведущих в разные кабинеты архива. Замер около нее, выразительно глянул на меня и опять приложил указательный палец ко рту, только теперь и без тени улыбки.

Я на всякий случай прислушалась. Однако в здании царила полнейшая тишина. Такое чувство, будто тут и впрямь никого нет. В принципе, ничего удивительного. В нашем захолустье даже в присутственных местах частенько плюют на дисциплину. Возможно, дежурный служащий по архиву поспешил по какому-нибудь неотложному делу, решив, будто в выходной все равно сюда никто не придет.

Правда, на сердце все равно было как-то неспокойно, а под ложечкой неприятно ныло в ожидании новых проблем.

В полутьме глаза Патрика словно светились собственным внутренним светом. Убедившись, я послушно стою и не делаю никакой попытки заговорить, мужчина одобрительно кивнул мне. Опять обернулся к двери.

И в следующее мгновение просто вышиб ее, смахнув с пальцев ярко-алый шар заклинания.

От неожиданности я взвизгнула в полный голос. Благо, что тишину можно было уже и не соблюдать. Дверь не просто распахнулась настежь. Ее сорвало с петель и откинуло далеко в сторону с таким грохотом, что оконные стекла жалобно задребезжали.

– Ты что творишь? – потрясенно воскликнула я, ну никак не ожидая подобного от своего спутника.

Патрик проигнорировал мой вопрос. Он скользнул вперед так быстро, что его движения слились для меня в одну размытую тень.

– Демоны! – в следующее мгновение услышала я ругательство, слетевшее с его губ.

Немало заинтригованная, я шагнула вперед. И остолбенела на пороге, никак не в силах осмыслить увиденное.

Картинка никак не желала складываться в единое целое. Мой взор упорно фокусировался на отдельных предметах.

Перевернутый, откинутый в сторону стул. Стол, по центру которого темнело загадочное выжженное пятно. Чье-то тело на полу. Массивное тяжелое пресс-папье, валяющееся чуть поодаль. И много, очень много пятен чего-то темно-бурого, вязкого, напоминающего…

Я гулко сглотнула слюну, не желая завершить эту мысль. В нос ударил тяжелый металлический запах, медной кислинкой осевший на корне языка. И тошнота немедленно подкатила к горлу.

– Не надо, Катрина, не смотри. – Патрик бросил на меня предупреждающий взгляд и присел перед кем-то в строгой одежде служащего архива. Приложил в попытке нащупать пульс два пальца к шее мужчины, чье лицо я никак не могла увидеть – он лежал на животе. И через несколько секунд мрачно добавил: – А лучше – выйди прочь.

Я не послушалась. И не по той причине, что не хотела. Напротив, безумно хотела выскочить прочь и забыть все то, что только что увидела. Но ноги отказались служить мне. И я бессильно привалилась к стене, почувствовав, что вот-вот рискую потерять сознание.

– Это… он… – Отдельные слова никак не желали складываться в понятную фразу. Я всхлипнула и прижала обе руки ко рту, силясь удержать себя от рыданий.

Не помогло. Слезы немедленным бесконечным потоком хлынули из моих глаз, а испуганный крик сдавленно забился в моем горле.

– Надо вызвать полицию. – Патрик убрал руку от несчастного и встал, печально покачав головой.

– Это… Это Витор? – все-таки выдавила я из себя нечто осмысленное и членораздельное.

Патрик пожал плечами. Начал что-то говорить, но его слова полностью перекрывал непонятный и усиливающийся с каждым мигом звон в моих ушах.

Я не могла отвести взгляда от неподвижного тела. Светлые волосы, знакомая одежда мелкого клерка архива.

И кровь. Кровь везде. Теперь я не сомневалась в происхождении загадочных пятен на полу и одежде жертвы. Это была кровь. Свежая, но уже начавшая сворачиваться.

– Катрина!

Громкий окрик Патрика вывел меня из состояния оцепенения. Я посмотрела на него. Тупо удивилась тому, что губы мужчины шевелятся, как будто он еще что-то мне говорил. А затем комната начала вращаться с дикой скоростью. И я постыдно отключилась, успев ощутить, как в последний момент Патрик легко подхватил меня на руки, оберегая от падения.

Обморок, однако, не продлился долго. Очнулась я уже в одном из кресел для посетителей, стоявших в холле архива. Должно быть, Патрик перенес меня подальше от места событий. Понимал, небось, что я рискую забиться в самой настоящей истерике, если вдруг опять увижу перед собой безжизненное тело.

– Ты в порядке? – с искренней обеспокоенностью спросил Патрик, нависая надо мной.

– Не знаю, – честно ответила я. Запнулась и выдохнула: – А это… Мы в самом деле увидели…

И замолчала, ощутив, как тошнота резко подкатила к горлу. Прижала руку к губам, силясь сдержать ее.

– Забудь, – с нажимом сказал Патрик. – Не думай об этом.

Легко сказать, но трудно сделать!

Я откинулась на спинку кресла, мелко-мелко дыша ртом. Опять накатила дурнота. Да такой силы, что реальность вновь замерцала темными искрами, грозясь в любой момент исчезнуть.