Читать книгу "Лес проклятых"

Глава десятая
Когда становится очень жарко

Ира выбралась на крыльцо. Находиться в доме, рядом с рыдавшей сестрой, не было больше никаких сил. А без нее куда она пойдет?

Уставшая за день деревня готовилась к вечеру. Скоро во всех домах зажгутся уютные огни. Люди будут сидеть за столом, пить чай с пряниками, смотреть телевизор, говорить о чем-нибудь хорошем. И никаких кошмаров. Они даже не догадываются, что где-то там, в темноте, бродит хмурый Полозов, мечтающий разделаться со всем человечеством. Что между деревьями рыщет волк в поисках новой жертвы. Что переливает из сковородки в миску плавленый воск цыганка. Они никогда не увидят, как гаснут в вечерних сумерках жуткие глаза леса. Как выходит на опушку мальчик… Чтобы отомстить. За что? Кому? Знать бы, как успокоить всю эту сумасшедшую компанию! Что нужно сделать, чтобы они оставили всех в покое?

Сестра бродила взад-вперед перед домом. Катька, устав сидеть в одиночестве, выглянула на улицу.

– Ира, – негромко позвала она. – Ирка! – Ей никто не ответил. – Ах так! – рассердилась Катя. – Опять меня бросили!

Ей было обидно, что в последнее время ее постоянно оставляют одну, что все самое интересное проходит мимо нее. Ну и ладно! Теперь она своего не упустит! Сколько можно считать ее больной и немощной? Тоже мне, трагедия! Ну, слабость, ну, от резких движений у нее кружится голова. Но разве это болезнь? Болезнь, это когда тебе операцию делают. А все это – так, поболит и пройдет, забудется.

Одно не забудется – сны, мучившие ее во время этой странной болезни. Ей снился лес, старая дорога и страх, исходивший, казалось, от самих деревьев.

Но чаще всего она видела себя в цыганском доме. Вот она медленно крадется по террасе, пробирается через кухню, открывает дверь в комнату. Ее окружают темные фигуры. Она начинает метаться между ними, кричать. Натыкается на стол. Здесь все уже готово для ритуала. Свечи, порошки, тонкий нож, исписанные листы бумаги, миска с густой желтой массой. Катя ищет дверь, кричит, но ее берут под руки, насильно подводят к столу. Она видит, как дверцы шкафа открываются, и чья-то рука тянется к верхней полке, где стоит шкатулка. В следующую секунду шкатулка оказывается на столе. Ловкие руки откидывают крышку, звякают браслеты. Сверху лежит белый гребень с зеленым плоским камнем, под ним – ржавый ключ, несколько старинных монет. Все это переложено сухой травой с тяжелым дурманящим ароматом. От запаха у Кати кружится голова, ей хочется спать, глаза сами собой закрываются. И уже через полуприкрытые веки она видит, как над ней заносят нож…

От страха она просыпается, сразу попадая в другой сон. Стола в комнате нет, есть только шкаф. Его дверцы хлопают, пытаются поймать Катю. Куда бы она ни кинулась, он тут же оказывается в этом месте и разевает створки, чтобы проглотить ее…

Много разных жутких снов снилось Кате. Но один, со столом, запомнился ей больше всего. И сейчас, когда сестра все ей рассказала, Катя поняла, что именно доставали из шкафа в ее сне – шкатулку с вещами, когда-то принадлежавшими ведьме. Видимо, без них Валя не могла колдовать.

С крыльца хорошо был виден цыганский дом. На заднем дворе Валя ругала Артура. Тот согласно кивал, теребил руками край футболки.

– Баб, ну хватит, – наконец выкрикнул он, отбегая к забору. – Я все понял!

Хлопнула калитка, заскрипел старый велосипед. Цыганка ушла в дом.

– «Я все понял», – передразнила Катя Артура. Потом попробовала сказать эту фразу на разные голоса, поймала нужную интонацию, удовлетворенно самой себе кивнула и сошла с крыльца. Она была готова наведаться в гости к цыганам и узнать, стоит ли в шкафу, около стола в комнате, шкатулка? И если стоит, то что в ней лежит?

Это же не разбой будет, не воровство яблок. Она только зайдет и взглянет одним глазком. Никто и не узнает, что она там была. Кому от этого будет какой-то вред? Никому.

На заднем дворе цыганского дома у будки сидела собака и лениво чесала бок. По желтому песку гуляли куры. Красивый петух с разноцветным хвостом взлетел на перевернутую собачью миску, захлопал крыльями, но кукарекать не стал. Передумал. Гордо оглядел свое хозяйство и спрыгнул на землю. Скрипнула дверь. Валя, на ходу пнув собаку в бок, ушла в курятник.

Путь был свободен.

Катя прошмыгнула к крыльцу, толкнула низкую дверь, на ощупь прошла по темному коридору.

В кухне никого не было. А кому здесь еще быть? Настя у колодца, Артур укатил, Валя на заднем дворе.

Дом был хорошо знаком ей – по снам. Тесная кухня, скрипучая дверь, заставленная кроватями комната. А вот и шкаф. Тот самый, двустворчатый.

Катя потянула на себя правую дверцу. Встав на цыпочки, дотронулась до верхней полки. Там под полотенцем стояла деревянная коробка. Нет, не коробка – шкатулка. Катины пальцы скользнули по ее гладкому боку. Так не достать. Нужен стул.

Пока она тащила его через всю комнату, успела рассмотреть, что на столе стоит подсвечник с тремя свечами, в сковородке тоже лежат свечи, рядом стоит пустая миска и лежит большой кухонный нож. Да, все так. Но было и кое-что другое. На блюдце с золотой каемкой лежала маленькая фигурка, вырезанная как будто из куска мыла. Это была девочка, кругленькая, в юбочке, с косичкой. В ее голову и грудь были воткнуты булавки. При взгляде на эту фигурку у Кати нехорошо стало на душе. На кого-то она очень похожа…

Думать об этом некогда. Нужно спешить!

Со стулом дела пошли веселее – шкатулка оказалась у нее в руках. Красивая, с мозаичным рисунком, покрытая толстым слоем пожелтевшего лака. Под крышкой – монеты, трава…

Хлопнула дверь, послышалось кудахтанье. Валя возвращается! Катя машинально прижала к себе шкатулку. Если ее сейчас здесь застанут, то…

Скорее на улицу. Там Ирка! Там бабушка!

Не тратя времени на ступеньки, Катя прямо с крыльца спрыгнула в кусты. Дверь еще не успела вернуться на место, как ее распахнули вновь.

– Артур! Ты еще здесь? – послышался недовольный голос цыганки.

Катя отползла в сторону.

– Баб, ну хватит, – протянула она, стараясь подражать голосу цыганенка. Получилось похоже.

– Что ты здесь делаешь? – заговорила Валя, не подозревая, что общается не с внуком. – Что я тебе говорила?

Она вглядывалась в темные кусты, в руках у нее билась черная курица.

– Я все понял, – промямлила Катя уже выученный кусок «текста».

– Понял? – продолжала возмущаться цыганка. – Тогда почему ты здесь торчишь?

– Понял, говорю! – Катя сомневалась в том, что правильно произнесет другие слова.

Цыганка потопталась на месте, видимо, ожидая, что внук подойдет к ней поближе.

– Артур! – позвала она.

Катя решила больше не испытывать судьбу и стала пробираться к забору. Шкатулка ей мешала. Бросить бы, но руки сами крепко ее держали, не желая выпускать. Ладно, она потом ее вернет, посмотрит дома, вместе с Ирой, и вернет. На крыльцо положит или перекинет в огород…

Чтобы добраться до своего дома, ей пришлось перелезть через их общий забор и пробежать по грядкам.

В шкатулке все было таким же, как и в ее сне. Трава, белый гребень с зеленым камнем, ржавый ключ, монеты…

В коридоре послышался плаксивый Ирин голос:

– Не знаю я, где она!

Катя взглянула в окно. У крыльца стояла баба Риша, на земле лежал Ирин велосипед. Катя быстро сунула шкатулку в печку, загородила ее старыми газетами для растопки.

В кухню влетела разъяренная Ира.

– Ты где была? – грозно спросила она. – Куда тебя понесло? Я уже подумала, что тебя украли!

– Ирочка! – Катя кинулась сестре на шею.

– Что еще? – нахмурилась Ира. – На минуту тебя нельзя оставить, обязательно что-нибудь учудишь!

– Пойдем! – Катя потянула сестру к печке.

Рассказать обо всем в двух словах казалось невозможным. Ира только заговорила было, как в кухне появилась бабушка.

– О чем шепчетесь? – проворчала она. – А ну руки мыть, за стол – и спать.

Сестры побежали к умывальнику. Катя скакала вокруг Иры, то в одно, то в другое ухо сестры быстро-быстро пересказывая случившееся.

– Это же воровство! – удивилась Ира, дослушав ее историю до конца. – Теперь цыганка нас съест. Без масла!

– Никакое не воровство! – легкомысленно отмахнулась от слов сестры Катя. – Мы только посмотрим и вернем. Валя и не заметит. А потом, вдруг она без этих побрякушек колдовать не сможет? Представляешь, как здорово! Мы ее тогда сами покусаем.

– Хорошо бы… – Ира уже ни в чем не была уверена.

Появление Артура никого не удивило.

Цыганенок был мрачен, он хмурил брови, не поднимал глаз от земли, и вообще являл собою вид крайней степени отчаяния.

– Чего тебе? – грозно напустилась на него Ира.

Артур повертел в руках блестящую заколку.

– Не теряли, – хором сказали сестры.

– Знаю, – вздохнул Артур, – это я никак из кармана ее не выкину.

– Починил велосипед? – ехидно спросила Ира.

– Починил, – мотнул головой Артур. – Вы за молоком-то ходить будете?

– Не нужно нам вашего отравленного молока, – огрызнулась Ира. – Сами пейте! Или у вас его никто брать больше не хочет?

– При чем тут это? – Артур пропустил мимо ушей Ирины замечания по поводу яда в молоке. – Вы перестали приходить днем. Вот мать и спрашивает, может, вы хотите его по вечерам брать? Она корову подоила, если надумаете – приходите.

– Не надумаем! – отрезала Ира. – С нас хватит!

– Надо бабушку спросить, – отступила к крыльцу Катя.

«Вечно эта Катька поддается на всяческие уговоры», – со злостью подумала Ира, оборачиваясь. Но сестра уже скрылась в доме. Ира взглянула на цыганенка. Тот ковырял ногой песок.

«Изображает из себя неизвестно что, как будто он совершенно ни при чем во всей этой истории!» – все больше и больше накручивала себя Ира. Ей очень хотелось сказать Артуру какую-нибудь гадость. Она уже открыла рот, но тут на крыльцо выскочила сияющая Катька.

– Бабушка сказала, чтобы мы быстро сходили за молоком и возвращались, – выпалила она. – Она уже картошку жарит!

Артур победно улыбнулся, пропуская Катю вперед. Ира, тяжело вздыхая, поплелась за ним. Неужели этот день никогда не закончится? Еще Артур этот все время под ногами крутится! И смотрит так, словно ничего не произошло – не было инцидента в лесу утром и их столкновения у колодца днем. Идет как ни чем не бывало, словно весь день дома просидел.

– Зачем ты ей помогаешь? – догнала соседа Ира.

– Она попросила вас позвать, я и позвал, – невозмутимо ответил Артур.

Логика железная.

– А прикажет убить – убьешь?

– Совсем, что ли, больная?

– Она же тебя послала следить за мной рано утром – ты и помчался в Воронцовку! – набросилась на него Ира.

– Какую Воронцовку? – не понял Артур.

– Вы с Пашкой поехали за мной в Воронцовку, – повторила Ира.

– Ты что? – В голосе цыганенка слышалось неподдельное удивление. – Я до двенадцати спал!

– В лесу за тобой волки погнались, – настаивала на своем Ира. – Ты не можешь этого не помнить!

– Какие волки? – возмутился Артур и покрутил пальцем у виска. – Ты что, спятила? В этом лесу волков сто лет не было! Одни зайцы остались.

Ира задохнулась от возмущения. Сначала он на нее охотился, а теперь от всего отпирается! Главное, без паники, сейчас она все выяснит.

– У тебя велосипед ломался сегодня? – спросила она осторожно.

– Нет, – мгновенно ответил он. – Отчего бы ему ломаться?

– Ира, – робко позвала Катя сестру. – А может, тебе все показалось?

Разговор их она, конечно, слышала.

– А как же шкатулка? А твои сны?

– Вы бы сказок поменьше читали, – зло процедил Артур. – Малолетки…

– На себя посмотри! – накинулась на него Ира.

– Показалось вам, – сплюнул Артур. – Здесь много кому что кажется…

Кажется?!

У Иры все похолодело внутри. Нет! Ей не могло все показаться! Это было бы очень страшно, окажись все так на самом деле.

У цыган в окнах горел свет. Ира остановилась у крыльца. Идти дальше ей не хотелось.

– Мать, наверное, еще не до конца корову подоила. – Артур стоял в дверях. – Сейчас она выйдет.

– Кать, – зашептала Ира сестре на ухо. – Ты ему не верь! Все было! Заболела ты точно из-за цыганки.

– Что ты мне-то говоришь? – обиженно буркнула Катя, крепче обнимая банку. – Я вообще эти два дня дома была. Это ты где-то бегала.

– Подожди, – заторопилась Ира. – Я все видела! И лес, и волков, и мальчика. А Воронцовка? Там же памятник стоит!

– В лесу есть травка такая, – задумчиво произнес Артур, – в низинках растет. Дурман-трава называется. Пахучая до жути. Я как-то прилег в зарослях… Потом еле выбрался. Башка неделю болела. Может, пока ты по лесу бегала, нанюхалась этой травы, вот глюки и померещились? – Он ушел в глубь террасы. – Пришли, – крикнул он кому-то в доме.

– Нет, – испуганно вскочила Ира. – Это все происходило по-настоящему!

Ей стало обидно. Отчего этот Артур все время влезает? Его загипнотизировали, он ничего не помнит – а туда же! Указывает! Она еще сможет доказать, что все это было. Есть шкатулка, есть платок, есть Воронцовка, в конце концов. Она может попросить Ларису рассказать все еще раз!

В сердцах Ира пнула землю мыском ботинка. Еще раз! Еще!

– Что ты там делаешь? – равнодушно спросила Катя. Она уже, оказывается, сидела на ступеньках крыльца, отставив банку в сторону, тяжело привалившись к перилам. – Пойдем домой, – жалобно попросила она.

– Эй, ты чего? – Вернувшаяся тревога неприятными иголочками кольнула Ирины ладошки. – Что с тобой?

Катя вздрогнула, тело ее обмякло. Она мягко сползла с крыльца, ткнулась лицом в землю. Ира попыталась приподнять Катю, но та стала неподъемной, забилась, захрипела.

– Катя!

Словно от боли, лицо сестры сморщилось, губы ее скривились, обнажив крепко сжатые зубы, широко распахнутые глаза смотрели в небо. Она конвульсивно вздрагивала, ее руки и ноги с глухим звуком стучали по земле.

– Катька!

Первым желанием Иры было бросить все и убежать – до того все это было невероятно! Но она заставила себя остановиться, глубоко вдохнула и вернулась к сестре.

– У тебя что-то болит? – прошептала она, глядя в округлившиеся Катины глаза.

– Проклятье, – прохрипела Катя сквозь сжатые зубы.

– Что?!

Ира медленно выпрямилась.

По проклятьям у них был только один специалист. Цыганка.

Дверь у нее над головой хлопнула.

– Заходи! – позвала ее Валя.

Глава одиннадцатая
Охота на медведя

– Ты подожди, ладно? – забормотала Ира, поглаживая сестру по плечу. – Полежи здесь. Я сейчас! Только загляну туда и вернусь. Секундочку! Не больше. Ты и заметить не успеешь, как я снова буду рядом с тобой. Во всем разберусь – и обратно. Ты не бойся. Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо!

Последние слова она сказала уже не сестре. Это не ее Ира уговаривала, а себя. Не бояться! Идти вперед. Довести дело до конца!

Катя, вздрагивая, лежала на земле, ее белая футболка ярким маячком выделялась в сумерках. Единственное светлое пятно в этом мрачном дворе. Оно казалось таким маленьким и беззащитным, что Ира уже готова была спуститься с крыльца и пойти обратно. Но нет, она никуда не убежит, не спрячется. Вот она уже взошла по деревянным ступенькам, вот уже под ее кедами – мохнатый коврик, лежавший у порожка, вот она уже берется за медную ручку двери… Ну, будь что будет!

Ее окружала тишина большого, хорошо обжитого дома. Тикали часы, капала вода, покачивались на окнах шторы, кошка вздыхала во сне, под полом скреблась мышь.

Посереди залы высилась сгорбленная фигура старой цыганки. Напротив Вали стоял Артур. Три свечи, горевшие на большом круглом столе, хорошо освещали его лицо. Было оно белым до синевы. Синюшные губы повторяли вслед за бабкой какие-то слова. Иру поразили его глаза. В них была лишь пустота. И главное – они меняли свой цвет: от серого до красного, а потом становились темными. Когда они налились густой чернотой, голова цыганенка дрогнула, и он улыбнулся.

– …найдешь его, – бормотала цыганка на одной ноте. – Далеко он не уйдет, в лес не сунется, побоится. Значит, скоро вернется домой. Как только заметишь, что он возвращается, подойдешь к его крыльцу, воткнешь в дерево булавки – во все четыре угла. А под ступеньки положишь вот этот нож. Ступит он на нож, и из его ног потечет кровь, войдет в дом, и булавки рассекут его сердце пополам. И когда переполнится он кровью и потечет она у него отовсюду, войдешь ты и прикажешь ему идти ко мне. Ступай!

Артур кивнул, оторвал взгляд от бабки и посмотрел мимо нее на Иру. Уголки его губ дернулись в знакомой, еле заметной усмешке. Валя резко повернулась.

– Ступай, – повторила цыганка внуку. – С ними я сама разберусь. – И через секунду добавила: – Уже разобралась!

Артур послушно обошел бабку и исчез в полутьме кухни.

– Не подходи! – завизжала Ира, выставив вперед руку с подхваченным по дороге веником. – И немедленно перестаньте мучить Катьку! Я не знаю, что вы здесь делаете и чем мы вам помешали, но я вас не боюсь! Если моя сестра из-за вас умрет, я сожгу ваш дом. Я расскажу, кто вы и что творите. Меня все поддержат. Я припомню вам, как вы толкнули под грузовик следопыта! Придет милиция, и вас увезут в тюрьму!

Цыганка по-барски улыбнулась, отворачиваясь к столу. Сковородка, миска, две метелочки, сделанные из черных птичьих перьев, фигурка на белом блюдце.

– Ничего нельзя изменить, – властно произнесла цыганка, занося руку над блюдцем. В ее пальцах блеснула булавка. – Ничего уже не изменишь. – Булавка мягко вошла – Ира приподнялась на цыпочки, чтобы лучше видеть, – в белую куколку, лежавшую на блюдце. – Да, вы забрали у меня шкатулку. Но это уже неважно! События идут своим чередом.

Еще один укол. Он болью отозвался в Ириной голове. Вспомнилась Катька, как она корчилась на земле. Это где-то уже было – колдовство с помощью фигурки: наносишь вред копии – страдает оригинал.

– Твоя сестра умрет. Не сейчас, позже, когда шкатулка вернется ко мне. – Цыганка взяла сковородку, резким движением опрокинула ее содержимое в миску. – Вы все умрете! Смотри!

Валя сунула Ире под нос миску. На дне ее застывал оплавившийся бугристыми холмиками воск. Особенно выделялись три возвышения, перечеркнутые штрихами-крестиками.

– Вот он, знак! – потыкала коричневым пальцем в миску цыганка. – Здесь все написано, все рассказано. Это ваша судьба.

Иру словно парализовало. Она глядела в миску, изучала бугорки и впадинки на белом воске и ничего не понимала. Ярко выделялись три холмика, на одном из них получилась как будто оградка из оплывших капель. Сбоку словно поднимались высокие языки пламени. На каждом холме по две трещинки, похожие на вдавленные кресты. Ира тронула миску, повернула ее. Теперь крестики и холмики стали черточками лица, превратив восковой отпечаток в портрет мальчика из леса – Васи.

Безумная дорога на Воронцовку. Шуршание травы под волчьими лапами. Холодный равнодушный взгляд лешака. Все это вспомнилось, страх ледяным кулачком толкнул Иру в желудок, в голову, в переносицу…

– А-а-а! – Ира выбила миску из рук цыганки и с веником наперевес кинулась на их обидчицу. – Ненавижу! – визжала она, тыча своим оружием во все стороны. – Немедленно прекратите! Оставьте нас в покое! Убирайтесь!

Миска упала на пол. Воск единой спекшейся массой вывалился из нее и раскололся. Цыганка метнулась за стол.

– Все, все умрут! – как болотная змеюка зашипела она, сминая белую фигурку. – Только я останусь. Только мне все будут подчиняться. Меня станут бояться! Я! Я наследница ведьмы!

– Прекратите! – Ира дернула на себя скатерть. Свечи, упав, погасли. Стало темно.

Раздался грохот – это цыганка впотьмах пробиралась к выходу.

– Стой! – Ира налетела на стол, запуталась в скатерти. – Пусть все будет, как раньше!

Стол опрокинулся, полетели стулья. Один из них сбил Иру с ног, и в тот же момент рядом с ней прошуршала юбка.

– Вернитесь! – Придавивший ее стул не позволял Ире быстро вскочить на ноги. – Все равно я найду вас!

Ира выползла из-под мебельной баррикады.

– Мяв! – возмутилась пробегавшая мимо кошка.

– Тебя тут еще не хватает! – в сердцах крикнула Ира, бросаясь следом за ней.

Она хотела придержать дверь рукой, но ее вдруг пронзила жуткая боль. Выронив веник, Ира схватилась за кисть, почувствовала, как под пальцами растекается что-то теплое и вязкое – это вскрылись недавние кошачьи царапины.

– Кошка, – прошептала она, еле держась на ногах от внезапно возникшего головокружения. – Кошка! Она превратилась в кошку. Надо задержать кошку. Черную. В черной комнате.

Во дворе было еще светло, поэтому Ира успела заметить, как к забору метнулась какая-то тень, поднырнула под него и стремглав понеслась по улице.

– Все равно я тебя найду. На вас, проклятущих, всегда находится управа! На каждую нечисть – своя чисть.

Ира резко выдохнула, прогоняя из головы ватную слабость, и побежала за зверьком. Злоба придала ей сил, страх отогнал усталость.

Добежав до остановки, кошка свернула в заросли кукурузы.

«Только бы не в Воронцовку!» – взмолилась Ира, головой вперед ныряя в зеленые заросли. Ей все казалось, что вот-вот она настигнет проклятого зверя. Что еще немного – и она наступит ей на хвост, упадет на маленькое тельце – сделает все, чтобы остановить это сумасшествие.

Лес недовольно смотрел на нее из-под насупленных бровей зелеными глазами.

Лес… Вася… Волки… Лешак ее из леса живой не выпустит.

Кошка вдруг исчезла. Вот только что она бежала в нескольких шагах впереди Иры, и внезапно черный силуэт слился с серыми сумерками.

Ира закашлялась и перешла на шаг. Не догнала! Упустила! А Катька осталась одна! А если она без подоспевшей вовремя помощи умрет?

Кукурузные стебли зашуршали – то ли от ветра, то ли оттого, что кто-то Иру догонял! Страх вновь толкнул ее «кулаком» в живот, ноги заледенели. Она рванулась вперед, вылетела на край поля и чуть не столкнулась с цыганкой. Задержала дыхание, шагнула назад, в заросли кукурузы, пока ее не заметили.

Валя сидела на земле. Юбки вокруг нее образовали круг, как защитное поле – не подступись!

Перед ней стоял председатель. За шиворот он держал Артура.

– Избавиться от меня захотела? – злобно закричал Полозов. – Решила, что я уже не нужен? Щенка своего ко мне подослала? А я вот он!

Председатель выпрямился. Цыганенок безвольно болтался в его крепких руках.

– Что ты, что ты, – засуетилась Валя. – Почему избавиться? За тобой он послан. У меня все готово. И помешать нам никто не сможет.

– Поздно! – Полозов бросил к ногам цыганки коробку, ту, что Валя отдала Артуру. С булавками и ножом. – Я теперь все сам сделаю, раз ты даже с девчонками не можешь справиться.

Они посмотрели на Иру. Увидев свою преследовательницу, цыганка завыла и бросилась на нее. Для пожилой женщины бросок был внушительным. Ира не успела шевельнуться, как оказалась в костлявых руках Вали.

– Убью! – вопила она. – Задушу!

Ира задергалась, вырываясь из ее цепких пальцев.

– Все из-за вас, вредные девчонки! Любопытные маленькие отродья! – орала Валя.

– Отстаньте от меня! – Из последних сил билась к ней Ира.

– Хватит этих кошачьих концертов!

Полозов разжал руку. Артур безвольной куклой рухнул к его ногам.

– Я сделаю все, что ты скажешь, Василий Иванович, – забормотала Валя, на коленях подползая к председателю. – Все твои недруги падут, все будет по твоему желанию. Только прикажи!

– Поздно приказывать! – Полозов достал платок из кармана. Грязно-оранжевый, с истершейся серебряной нитью. С петухами на концах. – Вот он! Случайно нашел. Вижу, твой гаденыш на крыльце крутится, – я за ним. Глянул под крышу, а под балкой – тряпка. Платок! Сам ко мне в руки пришел! Теперь во мне вся сила. Самостоятельно все сделаю, ни у кого помощи не попрошу. Я двести лет жил в этом лесу и верил, что когда-нибудь мое время придет. Я вернулся, чтобы отомстить людишкам, прогнавшим мою мать! Воронцовки больше нет, и она уже не возродится. То же самое станет и с Вязовней. Деревня исчезнет с лица земли, ее поглотит огонь. Ничего не останется! И никого!

Валя попятилась.

– Ты не сделаешь этого, – закричала она, пытаясь дрожащей рукой загородиться от председателя. – Не посмеешь!

Полозов резко наклонился вперед, ударился всем телом о землю… И поднялся – уже в облике огромного бурого медведя.

В том месте, где он упал, появилась глубокая темная канавка. Из нее взвился дымок, появились первые языки пламени.

Ира на четвереньках попятилась, споткнулась о лежавшего на земле Артура.

– Вставай! – толкнула она цыганенка.

Медведь тяжелым взглядом исподлобья наблюдал за людьми.

Огонь взвился стеной – и обрушился на кукурузное поле. Сухие листья запылали.

Цыганка заорала низким грудным голосом, попятилась, скрылась в кукурузных зарослях. Пламя, казалось, только и ждало этого – оно устремилось следом за ней.

Медведь медленно, как бы нехотя, поднялся на задние лапы. По полю разнесся протяжный низкий вой.

Ира затормошила Артура, но он приходил в себя слишком медленно. Не дождавшись, пока ее товарищ по несчастью придет в себя, в два прыжка Ира выбежала за пределы огня, оказавшись рядом с медведем.

За ней прыгнул и Артур.

– Совсем больная!.. – начал было он, но, увидев зверя, замер. – Кто это?! – прошептал он, став таким же бледно-синюшным, каким был недавно – в доме.

– Это, – Ире вдруг почему-то стало весело, – дух лесной. Местное привидение! Решил всех нас тут попереубивать. Только ты ведь в это не веришь! И вообще – ты ничего не помнишь!

Медведь опустил лобастую голову и пошел на ребят, оттесняя их в огонь.

– Обходи его, – шепнула Ира, отбегая в сторону. – У него платок! Вся сила в этой тряпке!

– Какой платок? – Под тяжелым взглядом медведя Артур попятился, голой пяткой наступил на горевшую траву.

Дальше все произошло мгновенно. Обожженный, Артур завопил, бросился подальше от языков огня. Медведь, не ожидавший такой голосовой «атаки», шарахнулся. Они столкнулись. Цыганенок кувыркнулся через бурого монстра, перекатился с его шеи на спину.

– Держись! – крикнула Ира, налетев с кулаками на оборотня.

Зверь заметался на тропинке и огромными скачками помчался к лесу.

Ира побежала следом. На ходу она подхватила подвернувшуюся под руку суковатую палку.

А вот и первый волк. Он стоял у края поля, оскалив морду, шерсть на его загривке встала дыбом. Всем своим видом он давал понять, что человек здесь не пройдет.

– Артур! – крикнула Ира в глубину темного леса.

Медведь выскочил сбоку. Каким-то чудом Артур все еще удерживался на нем верхом. Не успев свернуть, медведь врезался в застывшего в боевой стойке волка. Все трое кувырком полетели под елки.

Ира задохнулась от ужаса. Ей представилось, как звери дружно, на пару, терзают тело несчастного цыганенка.

– Прекратите! – закричала она, опуская палку на спины копошившихся под деревьями тел, надеясь, что бьет она не Артура, а зверей.

Раздался жалобный вой.

– За меня! За Катьку! – выдыхала Ира, тыча своим оружием в темный мохнатый клубок.

Первым не выдержал волк. Заскулив, он отпрыгнул в сторону. Медведь ударом лапы выбил у Иры оружие. Оба проследили взглядом за падением палки и вдруг заметили в высокой траве что-то темное.

Платок!

Ира и медведь бросились к платку одновременно. Волк тоже было дернулся, но его ухватил за хвост Артур.

– Стоять! – кровожадно крикнул он. Зверь по-щенячьи заскулил.

– Отдай! – рыкнул медведь, останавливаясь в двух шагах от своей цели. – Мое!

– С чего это вдруг? Ты уже двести лет как помер! – не сдавалась Ира.

– Нет! – упрямо замотал головой медведь. – Все равно мое!

Они стояли друг напротив друга. Между ними лежал платок. Но никто пока что не решался сделать последний шаг. Ошибка – и кто-то проиграет. Навсегда.

– Ты умрешь! – пророкотал медведь.

Ира поморщилась:

– Я это уже слышала!

– Тебя убьет лес и сила старой колдуньи, – упрямо повторил медведь.

– Значит, она была колдуньей? – Ира приготовилась к рывку. – А говорили, лечила травками, заговаривала боль. Мол, зря ее из деревни выжили.

– Она была моей матерью! – тяжелым басом пророкотал возмущенный медведь. – Нас прогнали из Вязовни. Нас не пустили в Воронцовку. Она умерла! А я остался. Меня взял к себе лес, чтобы я мог отомстить. Меня разбудили, потому что мое время пришло! – Медведь мельком глянул Ире за спину, в его глазах заплясали, отражаясь, яркие языки пламени. – Сгорят деревни, высохнут реки, сдохнут животные…

– Что же останется?

– Лес. Вечный лес. Там буду жить я – его охранник, его защитник, его повелитель и слуга. Лес вечен. И я вместе с ним!

– Не дождешься!

Платок!

Медведь зубами уцепился за один его край, Ира ухватилась за другой. Рывок зверя был таким сильным, что Иру протащило по земле. Оборотень зарычал от злобы.

Слабая ткань не выдержала, двухсотлетние нитки расползлись. Медведь замотал головой. Платок разорвался. Ира отлетела в сторону.

– Не помер за двести лет, помрешь сейчас! – заорала она, пряча свою добычу в карман. – Будь ты хоть трижды дух, тебе не пересилить человека!

Она выкрикивала проклятья, потрясая над головой кулаком. И не замечала, что ее никто не слышит. Медведь медленно пятился к лесу, низко опустив голову к земле.

– Проклятье! – выдыхал он из себя слова. – Проклятье! Платок! Я умираю!

Чем дальше он уходил в лес, тем меньше становился похожим на зверя. Вот вместо морды проступили черты лица Полозова. Вот он стал меньше, тоньше… Это уже был не председатель, а прыщавый тощий парень. Он вскочил на ноги, но земля как будто не держала его. Он еще больше съежился, превращаясь в маленького мальчика. У его ног мелькнула серая тень.

– Ага! – махнула в его сторону остатком платка Ира. – Плохо без платочка-то!

Мальчик обиженно засопел, готовый расплакаться.

– Не реви, – наставительно произнесла Ира, – в следующий раз будешь вести себя лучше!

Мальчик прищурился. Ох и нехорошие у него при этом стали глаза… Радость Иры от недавней победы улетучилась. Неужели это еще не конец? Неужели впереди – новые страхи и мучения?

Маленький Вася беспомощно прикрыл голову руками.

Ира успела лишь обернуться. Огромная ель бесшумно падала на нее. На нее и лешака. Хлестнули по ее голым рукам колючие ветки. И тут же, крест-накрест, на первое дерево рухнуло второе. А потом еще, еще! Ира оказалась запертой между двумя стволами. Ей ничего не оставалось, как заорать от ужаса – теперь ее хотел уничтожить сам лес.

– Мама!

От гула падавших деревьев у нее заложило уши. Лес застонал. Закружилась сорванная с ветвей листва, заскрипели сосны.

Ира полезла через стволы – стоять на месте нельзя, надо двигаться, выбираться из-под завала!

И вдруг она увидела Васю.

– Бу! – выдохнул он, растворяясь в листве.

Ира попятилась, свалилась со ствола, больно ударилась спиной о землю. Извернулась, вставая на четвереньки. Из-под ветвей на нее смотрел волк. Он прижал к голове уши, недовольно прислушиваясь к скрипу ветвей.

– Убирайся! – Ира погрозила кулаком в ту сторону, где бесчинствовал обиженный мальчик. – Тебя никто не помнит! Ты никому не нужен! Твоя сила уже не действует!

Из последних сил она вытащила обрывок платка и принялась рвать его на мелкие части.