Читать книгу "Нарушая дистанцию"

7. Никита

Паззл сложился. Холодная уверенность в себе и снисходительный взгляд гордячки нашли вполне логичное оправдание – она опер.

Откинувшись в кресле, наблюдаю за тем, как Ира садится за заранее подготовленный для нее стол. С парнями вчера его со склада притащили. Зубов пол вечера драил поверхность. Еще и жвачки из полок отдирал. Как будто до этого не опер за ним сидел, а прыщавый подросток, не знающий о существовании урны.

Ира подкручивает кресло, чтобы поднять его выше, дует себе на лоб, как если бы в кабинете было жарко.

На самом деле у нас даже летом прохладно. Здание старое, прогревается плохо. Наша эксперт-криминалист Светик постоянно мерзнет и ходит в жилетке поверх кофты. А заразе жарко.

Брошенный на меня мимолетный взгляд служит пояснением. Ей неловко. И от этого бросает в пот. Только чего неловкого-то? Думает, что я буду козырять тем, что между нами было сегодня? Зря.

Личное я оставляю личным, а не делаю достоянием общественности. Особенно, когда дело касается не просто перепиха.

А с ней у меня одним перепихом точно не закончится.

Слишком она меня зацепила. Прям пиздец как.

Утром думал, проснусь, потискаю ее еще немного, задам настрой на грядущий день, так сказать, но меня жестко обломали. Не рассчитал просто, что кто-то способен проснуться раньше меня. Обычно девушки как минимум часов до семи из кровати не вылезают.

Пришлось ехать сюда с мыслью пробить заразу по своим каналам, а тут очередной бонус.

Кто-то там сверху видимо решил наградить меня за почти прилежное поведение и заслуги перед отечеством и подкинуть пару тройку выигрышных фишек в рулетку моей жизни.

– Глаза сломаешь, Ник, – хохотнув, мимо стола проходит Димас.

– Иди уже, – усмехаюсь, допивая кофе.

Красавин с намёком поиграв бровями в сторону Волошиной, ретируется из кабинета.

– Ира, можно на «ты»? – обращается к ней Леваков.

– Конечно, – посылает ему сдержанную улыбку Волошина. – Не люблю официоз между коллегами.

– Я тоже, – поддакивает хамелеон, чьи требованиями называть его исключительно Родион Сергеевич мы полгода игнорировали.

Мы с Костяном переглядываемся. Зубов демонстративно подносит два пальца ко рту, делая вид, что его сейчас вывернет.

– Слыхал о громком деле в отделе, котором вы работали. – льет сахар Леваков. – Майор Попов потрудился на славу. Столько работы было проделано.

Улыбка с лица Иры стекает.

– Да. Так и было, – как-то нехотя соглашается.

– Ходят слухи, что этой ОПГ пять лет удавалось уходить из-под носа полиции. Должно быть твой коллега ночами не спал, чтобы раскрыть все их махинации и способы передвижения, а потом организовать настолько профессиональный перехват.

– На счет профессионального можно долго рассуждать. Левшина так поймать и не удалось.

– Зато удалось ликвидировать и посадить большую часть его группировки, – Леваков заходится в восторге, как будто сам руководил операцией, – изъять крупную партию оружия, перекрыть каналы. Мы тут все это дело изучили вдоль и поперёк. Ваш майор просто Боженька…

– Если хотите похвалить его лично, могу дать номер телефона. – резко перебивает его Ира, – Он будет рад услышать столько грубой лести.

Опа. Такого Леваков точно не ожидал.

Открыв рот, майор сначала бледнеет, а потом захлопнув его, багровеет.

Ручка в его руке жалобно скрипит.

Я не могу сдержать смешок.

Значит, зубы у неё показывать – это профессиональное.

Зачёт.

Уважаю, когда за лицемерной улыбкой не прячут реальные мысли. А ее видимо не хило достали с этими хвалебными одами бывшему сослуживцу.

– Руднев, тебе заняться нечем? – майор срывает злость на мне.

– Как же? – развожу руками, – Дописываю ваш доклад. Сами просили.

– Сюда дай, – вскочив из-за стола, отбирает у меня бумагу и громко хлопнув дверью, покидает кабинет.

Ира, стиснув зубы, смотрит ему в след.

– Не обращай внимания. Он у нас ранимый.

Взгляд строгих глаз летит в меня.

Я в очередной раз зависаю и рассматриваю её уже по-другому. От косметики не осталось и следа. Сочные губы от природы пухлые и ярко алые. Ресницы длинные и пушистые, лицо правильных очертаний. Красивая такая, что дыхалку спирает.

Сейчас она как ни на есть – представитель органов. Холодная и закрытая. Но в памяти-то она у меня другая. Голая, сладкая, горячая, и охренеть, какая чувственная.

Мммм.

Флешбеки нашей ночи транспортируют кровь прямиком в пах.

Встаю, и подхожу к кофе машине. Отвернувшись, поправляю джинсы. Нелегко мне придется теперь. Надо как-то блокировать что ли воспоминания и желания. А желание у меня сейчас одно. Остаться с ней наедине.

Пока завариваю кофе, поворачиваю голову к Зубову. Щелкаю пальцами, привлекая его внимание.

Костян отрывает взгляд от монитора, в котором зависает сутками.

Глазами показываю ему на дверь и складываю пальцами цифру два. Это на нашем «две минуты».

Вопросительно смотрит на Волошину, потом на меня.

Я киваю.

Давай, рули быстрее. А то сейчас наш двуликий Янус вернется с кислой обиженной миной и всё испоганит.

Картинно закатив глаза, Костян поправляет очки на носу и сваливает.

Наконец-то.

Ставлю одну чашку себе на стол, а вторую опускаю перед Волошиной.

– Я думаю, ты тоже не выспалась. – Оперевшись ладонью на стол, правую кладу на спинку её стула. – Неожиданно получилось, правда?

И без того ровная спина выпрямляется сильнее.

– Ничего, я привыкшая. Пары часов в сутки мне вполне хватает, – поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. – И с молоком я не пью.

Меняю её чашку на ту, что поставил себе.

Я тоже предпочитаю эспрессо.

– Поставил галочку на будущее.

– Нет необходимости. Кофе я в состоянии заварить себе сама. И отойди, будь добр. Ты нарушаешь дистанцию.

– По-моему, между нами её не осталось.

– Значит, создадим снова.

Ира встаёт, вероятно, чтобы создать между нами эту самую дистанцию, но просчитывается и оказывается ко мне вплотную.

Я тут же прижимаю её к себе.

Волнующий запах охватывает вихрем. Подхватывает и как и вчера, уносит в желании втянуть его в себя глубже и потеряться в ней. В прямом смысле слова.

Мы схлестываемся взглядами. Я опускаю свой на её губы.

Ира тут же их сжимает, как будто я её укусил.

– Послушай, Руднев, – уперевшись мне в грудь ладонью, безуспешно толкает назад. – То, что произошло ночью была…

– Давай, скажи, что ошибка, – перехватываю её кисть и сжав пальцами, большим глажу кожу в месте, где ощущается ярый пульс.

Ира сглатывает.

– Именно, ошибка. Если бы я знала, что ты мой будущий подчинённый, то не позволила бы этому произойти.

Намеренно выделяет давящим тоном «подчинённый».

– Я не завожу отношений с коллегами. Это табу. Моё правило, – накидывает дальше ничего не значащие аргументы.

– А ты, как примерная девочка, правил не нарушаешь?

– Именно так, – вырывается из моего захвата. Отступает назад, от чего мои руки спадают с ее талии, – И девочками будешь называть кого угодно, кроме меня. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– А если я скажу – нет?

– Я скажу – принимайтесь за свои непосредственные обязанности, лейтенант Руднев! – глядя мне в глаза еще раз намеренно опускает меня ниже.

Раздражение окатывает волной.

Но теперь хотя бы понятно откуда в ней профессиональная способность раздавать приказы и выставлять себя холодной сукой.

В фокус попадает чашка с горячим кофе, и перед тем, как вернуться за свой стол, я подвигаю её к ней.

– Пей, а то остынет.

8. Ира

– Народ, погнали, у нас вызов, – бойко объявляет Дима Красавин, войдя в кабинет.

– Что там? – Никита встаёт из-за стола, сдергивает с вешалки свою кожаную куртку и накидывает на широкие плечи.

Фантомный запах кожи и его тела рождается в легких, как будто я только что его вдохнула. Вчера пока ехала в такси, надышалась его курткой, теперь вот пожалуйста.

Этого только не хватало.

Раздражаясь на собственную реакцию, облачаюсь в пиджак.

– Мы едем втроём? – спрашиваю, когда Руднев открывает дверь и пропускает меня вперед.

– Да. Костян обычно бумагами занимается, а Левакова ты надолго загнала в ракушку, бессердечная.

Ох, Господи. Я же не специально. Просто порядком надоело слышать, как Игоря хвалят абсолютно незаслуженно за то, во что он не вложил и доли тех сил, которые вложила я.

Да и не думала, что майор окажется таким уж обидчивым. Нужно будет попросить у него прощения.

Не хватало врага нажить себе в первый день службы.

На улице поднялся порывистый ветер, с неба срываются холодные капли дождя, и чтобы не продрогнуть, я сильнее запахиваюсь в пиджак. Помогает, правда, слабо. Нужно будет завтра плащ надеть. И на этот раз уж точно взять зонт.

Когда быстрым шагом подхожу к машине, Никита открывает для меня переднюю дверь.

– Садись.

– Не понял, – раздаётся позади с претензией.

Руднев сощуривается, многозначительно глядя мне за спину, и я догадываюсь, что таким образом он просто хочет усадить меня рядом с собой.

Неугомонный. Что я непонятного сказала?

– Дима, это твоё место, садись. – оборачиваюсь, взмахивая в сторону кресла, – Я все равно предпочитаю ехать сзади.

Дергаю дверную ручку и опускаюсь на задний диван.

– Тугодум, блядь, – агрессивно доносится с улицы от Никиты.

– Так предупредил бы, – парирует в тон Красавин, а потом резко падает на сиденье.

Мда. Темперамент у них обоих дай Боже. Как они с такой экспрессией в полиции держатся?

Хотя, вспоминая себя после академии, могу сказать, что я тоже была такой же. Из меня энергия била ключом, хотелось всего и сразу. Вот и у них сейчас также. Дело молодое, выдержке учатся годами.

В машине спустя несколько коротких мгновений становится тепло, и я могу наконец, перестать с такой силой сжимать пиджак.

– Слыхал, что Терехов хочет завтра на тебя свою племянницу повесить? Снова… – весело косится в сторону Руднева Дима.

– Да. – морщится Никита, – Он подходил. Нашел блин аниматора.

– Да ладно. Аниматоров детям нанимают, а его Полинке девятнадцать. Она прилетала в том месяце, заглядывала к нам. Сам догадайся кого искала, пока ты в отпуске был.

Руднев не комментирует, а Красавин, не дождавшись реакции, продолжает:

– Знаешь, девочка выросла. Зачётная такая, я б с ней покувыркался.

– Так вперед.

– А сам чё?

– Мне девочки постарше больше вкатывают.

Взгляд ореховых глаз в зеркале безошибочно находит меня. И вроде ничего такого, а ощущение, будто он меня им только что в кресло впечатал. Лопатки вжались в обивку с такой силой, что еще немного и провалюсь в багажник.

Яростно сощуриваюсь, а он беспечно ухмыляется и как ни в чем не бывало снова смотрит на Красавина.

– Делегирую Полинку тебе.

– Терехов так и согласился, ага. – иронично отвечает он, – Полкан её ко мне на пушечный выстрел не подпускает. Знает мою кобелиную натуру.

Парни смеются, а я качаю головой. Сегодня заглянула в их личные дела. Обоим по двадцать пять лет. Молодые, резвые. И чего уж, симпатичные.

Только кардинально разные. Если Никита жгучий брюнет, то Дима блондин. Глаза у него хитрые, ленивые и при этом будто всегда чем-то довольные. Волосы стильно выбриты на висках, взгляд вальяжный, оценивающий. Эдакий котяра, который знает, что ему ничего не нужно делать, потому что в нужный момент всегда рядом окажется подходящая кошка.

Я еще не работала с такими молодыми операми. В моем отделе все мужчины были старше. Примерно ровесники Игоря. Серьёзные, уже с семьями и детьми.

Хочется верить, что такие легкомысленные эти двое только в жизни. В работе хотелось бы видеть больше их профессиональных качеств.

Место, куда мы приезжаем оказывается автосалоном.

Выскочив из машины, перебежками добираемся до входа. Дождь пустился такой, что вероятность двадцати процентов его точно не оправдывает. Доверяй после этого синоптикам.

В торговом зале топчутся несколько растерянных сотрудников. Молодые девушки и парни при виде нас оживают и нервно переглядываются.

– День добрый, – здоровается Руднев, когда мы подходим.

– Здравствуйте, – отвечает менеджер Севастьянов Роман, если верить надписи на бейджике.

– Капитан полиции Волошина, – представляюсь, демонстрируя удостоверение.

– Вас проводить?

– Будем благодарны.

Роман идет впереди, я рядом. Руднев и Красавин за нами.

– Расскажите, что случилось.

По пути Дима уже вкратце описал ситуацию. Но всегда важно выслушать версию непосредственно от очевидцев.

– День начался как обычно, – менеджер нервно сглатывает, – салон открывается в десять, но приезжаем всегда раньше, чтобы переодеться и успеть выпить кофе. Босс обычно появляется позже. Поэтому я и удивился, когда увидел его кабинет открытым. Заглянул, а он там… – голос срывается, – в общем, вот, – останавливается у открытой двери, с опаской и оттенком брезгливости глядя внутрь.

А там, в кабинете тело мужчины.

– О, мои подъехали, – звучит бодрым голосом со стороны, когда мы входим.

Женщина примерно моего возраста, в белом халате, приветливо кивает, отходя от массивного письменного стола.

– Привет, Светик, – здороваются Никита с Димой.

– Привет, парни. А это? – эксперт подходит ко мне, но руку ожидаемо не подает.

На ней резиновые перчатки.

– Ирина Волошина. Капитан, – представляюсь, быстро осматривая светлые кудряшки и скромно подкрашенные глаза.

– У нас пополнение, – подмигивает ей Красавин.

– Ааа. Ну добро пожаловать, – располагающе улыбается. – Светлана Игоревна. Для своих просто Света.

– Спасибо, Рада знакомству, – отвечаю тем же.

Радует, что в отделении есть еще одна женщина. И что самое главное, с виду, довольно приятная.

– Что у нас здесь? – спрашивает Никита, подходя к жертве.

Надевает перчатки и присаживается на корточки.

– Сергей Дмитриевич Дудов. Сорок пять лет. На полу рядом с телом лежала чашка с кофе. Поэтому есть вероятность полагать, что это отравление. Но подробнее смогу сказать позже, – отвечает эксперт.

– Хм.

От привычного бахвальства Руднева не остаётся и следа. Я невольно засматриваюсь на то, как прищуренные глаза цепко скользят по синюшному лицу, задерживаются на деталях.

Он сосредоточен и собран.

Вот это контраст. Не ожидала.

Отчего-то мой взгляд без спроса стекает на крепкую мужскую шею, перетекает на черную водолазку, туго облегающую массивные плечи, которые я очень хорошо помню голыми, захватывает портупею с табельным оружием.

Понимаю, что бессовестно разглядываю его, когда взгляд ореховых глаз неожиданно ловит меня с поличным. Прямо в капкан захватывает и все, что мне остаётся – это быстро отвернуться, почувствовав, как предательски жжет щеки.

Чёрт.

– Заметная деталь – настежь открытое окно, – внедряется в мое потекшее сознание голос Светланы, – В такую холодину только морж замораживал бы себя еще сильнее.

Это факт. С приходом осени народ наоборот старается утеплиться, а не делать сквозняков.

Подхожу ближе и выглядываю на улицу. Следов обуви нет. Но даже если бы и были, их скорее всего уже смыл бы дождь.

– А здесь, видимо хранилось что-то ценное, – Красавин заглядывает в пустой сейф на стене.

– Похоже, – резюмирует Никита. – И кому-то это ценное очень понадобилось.

На осмотр кабинета уходит минут десять, после чего я возвращаюсь в зал.

Почти все работники так и кучкуются вместе, кроме одного. Высокий парень стоит у окна и говорит с кем-то по телефону. И ладно бы просто говорил, а он оборачивается и заметив меня, очевидно суетится.

Направляюсь к нему.

– Я перезвоню. Да, – мужской голос звучит грубо и резко. – Сказал перезвоню, тут менты.

– Здравствуйте, – обозначаю своё присутствие, отчего тот дергается и рывком оборачивается.

– Блядь, нахера так пугать, – рявкает, глядя на меня с пренебрежением.

– Я еще даже не старалась. Поговорим?

– Я уже все вашим рассказал.

– И все же, – взмахиваю рукой в сторону одного из столов в зоне оформления сделок.

Парень грузно опускается на стул, а я занимаю место напротив. Тип с виду неприятный. Взгляд холодный, бегающий. На меня смотрит, как на врага народа.

– Как вас зовут?

– Олег Рыков.

– Кем работаете?

– Я секретарь Сергея Дмитриевича, – выдыхает раздраженно. – Точнее, был секретарём.

– Давно занимаете эту должность?

– Не помню, лет пять.

– То есть давно. Как вы узнали о его смерти?

– Да как и все, – ведет резко плечами, – пришел на работу. А он там.

– Во сколько вы пришли?

– Около девяти. Может позже.

– Кто-то видел, как вы заходили в здание? Может подтвердить?

К столу подходят Никита с Димой.

– Не понял, – вскидывается Рыков, – ты в чем-то меня обвиняешь? Я пришел вместе со всеми. Уже рассказал это вашим, они все записали, нахрена ты опять меня тут допрашиваешь?

– Тон ниже сделал, – Руднев носком ботинка толкает его стул.

– Ладно-ладно, извини… – Олег деланно вскидывает руки, но стушевавшись под взглядом Никиты, нехотя добавляет, – … те. Просто все мы на нервах. Я в жизни трупов не видел. А тут, начальник. Я вообще не понимаю, как такое могло произойти.

– У него были враги? – без эмоций продолжаю допрос.

Такого поведения видела – перевидела. Поэтому его агрессия меня абсолютно не цепляет.

– Да не знаю. Пару раз были контры с конкурентами, но все быстро решалось. Не думаю, что кто-то из них пошел бы на убийство.

Задав еще несколько вопросов, мы отпускаем этого Рыкова к остальным.

– Скользкий тип, – глядит в его сторону Красавин.

– Однозначно, – подтверждаю, складывая свои пометки в сумку. – Что там с женой убитого?

– Едет из другого города. Она в отпуске была у матери.

– Ясно. Пусть тогда в отделение сразу приезжает. А я бы сейчас побеседовала с теми, кого он нам назвал.

В списке конкурентов несколько фамилий местных бизнесменов и владельцев других автосалонов.

– Поехали тогда, – говорит Никита, подталкивая меня к двери тем, что кладет ладонь на поясницу.

Вроде как жест простой, а я машинально выпрямляюсь, потому что тело под действием незначительного прикосновения вспыхивает. Гонит тепло ко всем органам, ненормальное.

– Езжайте. Я тут народ еще поопрашиваю, – кивнув на девушек ассистентов у ресепшена, Красавин с многозначительной улыбкой ретируется к ним.

Едва мы с Рудневым выходим на улицу, как я тут же отстраняюсь от назойливой руки.

– Ты мог бы так не делать? – шиплю рассерженно.

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Нет.

А потом оценив стену из плотного дождя, сбегает по ступеням, успев бросить через плечо:

– Постой здесь, я подгоню ближе тачку.

Ну вот что за человек?

9. Ира

– Докладывайте, – прямо с порога нас встречает приказ майора.

Леваков демонстративно сложив руки в замок на столе, смотрит только на Руднева.

Пройдя к своему столу, ловлю на себе взгляд Красавина, который уже успел вернуться. Парня явно веселит обиженное состояние Родиона.

Да что уж говорить, меня тоже.

Я таких нежных мужчин еще не встречала. По крайней мере в полиции.

– Пообщался с конкурентами, – сбрасывает мокрую куртку Никита и отправляет ее на вешалку.

– Пообщались, – поправляю его, проделывая тоже самое со своим пиджаком.

Мы на короткий миг встречаемся взглядами. В его – немой вопрос, в моем – четкий ответ. Не нужно забывать обо мне. Я туда не для красоты ездила.

– Пообщались, – исправляется, опускаясь на свой стул. – Все как один не скрывали, что довольны смертью Дудова. Как они объяснили, тот часто демпинговал цены. Не считался с другими. Еще и проворачивал какие-то схемы, скорее всего с незаконной растаможкой, но бумаг у него никаких не нашли, да, Димас?

– Неа. Кто ж такие вещи будет держать в открытом доступе? Только вот, документы по продажам, – Дима хлопает по увесистой пачке с папками, что лежит перед ним на столе.

– Не против, если я их изучу? – киваю на кипу бумаг.

– Пожалуйста, только рад буду, если ты возьмешь эту волокиту на себя, Ириш, – с нескрываемым облегчением, Дима перекладывает бумаги ко мне. – Может, кофе? – зависнув надо мной, интересуется с медовой улыбкой.

Ох, и котяра.

– Спасибо, откажусь.

– Не проблема. Чай?

– Тоже нет.

– Ну, как хочешь. Если что – обращайся.

– Думаю, до чайника в нашем кабинете я уж как-нибудь дойду сама.

Перевожу взгляд на Руднева и замечаю, как пристально он смотрит на Диму. Эти двое сталкиваются взглядами.

Красавин тихо смеётся и качает головой, но уступать не собирается. Так и возвращается к столу, не прерывая зрительного контакта.

– Ну, а дальше? – требует Леваков, вынуждая Никиту разорвать этот невидимый канат между ними.

Но вместо того, чтобы ответить на вопрос, ореховые глаза находят меня. Не стесняясь присутствующих, гаденыш концентрирует на мне слишком много внимания, от чего мои щеки нещадно пекут.

– Пока утверждать что-то рано, – отвечаю за него, поворачиваясь к Левакову. – Надо понять какие схемы проворачивал Дудов.

Майор коротко кивает, даже не взглянув в мою сторону.

– Ясно, – бросает сухо, как будто мой ответ ему меньше всего важен, а потом просто встает и выходит.

Да Господи ты Боже мой!

Встаю и догоняю его в коридоре.

– Родион Сергеевич! Подождите, Радик…

Нехотя останавливается.

– Слушаю Вас, Ирина Николаевна.

– Ну, извините меня, – мягко касаюсь его локтя, облаченного в вязанный свитер. – Я повела себя грубо. Просто… с майором Поповым мы не в лучших отношениях, и каждый раз, когда кто-то говорит о нем, меня это нервирует.

Наконец, взглянув на меня впервые за день, Леваков недовольно сжимает губы.

– Я ведь этого не знал. Могли бы сказать.

– Я вообще стараюсь о нем не говорить, – объясняю мягко, чтобы не дай Бог еще раз не ранить чувствительную душу опера.

Даже звучит смешно, честное слово.

– Но Вы правы. Вы не знали. Я повела себя некорректно и прошу прощения. Мне не хотелось бы подвергать наши рабочие отношения риску с первого же дня.

У майора уходит несколько секунд на размышления, за которые я успеваю его изучить. Несмотря на рост и довольно неплохое телосложение черты лица у него отталкивающие. Маленькие глаза, очки в не самой современной оправе. Ему бы больше подошла должность офисного червя, а не полицейского. И как он только дослужился до майора?

Неужели такими же путями, как Игорь?

– Ну хорошо, – снисходит до меня его прощение, – я согласен с Вами. Вы переборщили, но я принимаю Ваши извинения. Спасибо, что не оставили этот конфликт висеть в воздухе. Знаете, не терплю недосказанности.

Растянув губы в искусственной улыбке, дожидаюсь от него ответной. Вроде даже искренней. Похоже, кое-кто обожает, чтобы перед ним лебезили.

И как бы сильно я не любила подобных личностей, а выхода нет. Нужно терпеть. Во всяком случае, пока что.

– Можно снова на «ты», – подсказываю ему.

– Да, можно, Ира.

Ну слава Богу!

Одна проблема решена.

Возвращаюсь в кабинет и натыкаюсь на три пары пытливых глаз.

– Ты извинилась перед ним? – спрашивает Никита.

– Да. А что?

– Бляяя, ну нахуя? – растекается по столу Красавин.

– Не поняла. Что не так? – по очереди смотрю на парней.

– Мы сделали ставки. Я сказал, что у тебя железные яйца и извиняться ты не станешь, а Ник поставил наоборот, – достав из кармана джинсов пару купюр, Дима вручает их Косте, – передай этому блин. Вангующему.

Никита с довольным видом забирает деньги.

– Тогда мне половину, – требую, выставляя вперед руку, – раз уж я помогла тебе выиграть.

С дерзкой ухмылкой лейтенант подходит и кладёт банкноту мне на ладонь, при этом не преминув сжать мои пальцы. Едва он это делает, как горящие искры тут же разлетаются в стороны, ошпарив кожу и даже пропалив одежду на рукаве. Если бы это было возможно, конечно, то на ткани точно остались бы пожженные края.

Забрав деньги, отправляю их в сумку.

А что, с такими ребятами, оказывается работать неплохо. Выгодно.

Ближе к вечеру приезжает жена убитого. Дудова Лилия Петровна.

Эффектная дорогая женщина с профессиональной укладкой и макияжем, входит в кабинет.

Скорбящей не выглядит от слова совсем.

– Я не удивлена, если его действительно убили, – произносит равнодушно, сидя на стуле за столом Никиты.

– Почему? – спрашивает он.

– Потому что это рано или поздно должно было произойти.

– Можете пояснить?

Помешкав пару секунд, она достает из сумочки сигареты.

– Можно? – вопросительно взмахивает пачкой.

– Вам можно, – Дима участливо чиркает зажигалкой и помогает ей подкурить.

– Спасибо, – обдав его заинтересованным взглядом, женщина оборачивается на нас. – В общем, мы открывали автосалон с Сережей вместе. Сначала все шло неплохо. Прибыль была, разъезды, путешествия. Но потом он начал тянуть одеяло на себя. Заявлял, что работает больше, а я вообще так, просто баба. А бабам вход в бизнес заказан. В общем, я поняла, что со своим мужчиной работать вместе категорически нельзя.

– Это точно, – хмыкаю в мыслях.

– Что, простите?

– Нет, ничего, – понимаю, что озвучила то, что не нужно было. – Продолжайте.

– Так вот. Он ввязался в какие-то схемы. Я не знаю какие, но они точно были незаконными. У нас дома не раз находились люди с оружием. Я решила, что такого счастья мне не надо. Продала ему свои акции и с тех пор мы живем отдельно.

– А что за люди, не знаете?

– Понятия не имею. Я никогда не совала нос в его дела. Знаю, чем это чревато.

– У него должны были быть какие-то документы, – говорит Никита, – в сейфе на работе пусто. Не знаете, может он хранил их где-то еще?

– Были. Он часто возился с бумагами. Но увозил их всегда на работу. Тут я вам не помогу.

Мы задаем еще несколько вопросов и отпускаем Дудову с просьбой не покидать город.

Рабочий день закончен, и можно отправляться домой.

– Я подкину тебя, – Никита перехватывает меня в коридоре.

Собираюсь сказать, что такой необходимости нет, потому что пока мы днем ездили с ним вдвоем в машине, я и так находилась как на иголках без видимой на то причины, но сделать мне этого не дает Иван Львович.

– Ириша? – обхватив меня за локоть, полковник указывает на выход. – Ты домой? Я тебя отвезу. Побеседуем.

Никита недовольно подпирает стену.

– А ты Руднев завтра чтобы в девять был, как штык. Полина тебя ждет.

– Товарищ полковник, – с упреком летит в спину.

– Это приказ!