Читать книгу "Фенрир. Тетралогия"

Глава 10. Саммит

– Андрей.

– Да, пап, – сидя на краю кровати, Давыдов‐младший зевнул и чуть не выронил смартфон. Он сонно почёсывал тёмную густую бороду, которую накануне почти полчаса выравнивал перед зеркалом.

– Ты точно проснулся?

Глянув на часы, Андрей зажмурился и с силой распахнул глаза:

– Полчетвёртого утра. Конечно, я проснулся. Я же всегда встаю в такую несусветную рань…

– Не зубоскаль. У тебя сегодня нет шансов на косяки.

– Я знаю. Но спасибо за напоминание.

– Я в тебя верю. Просто будь внимательнее.

Фенрир хмыкнул и посмотрел на дисплей:

– Так. Кто ты и куда дел моего вечно недовольного отца?

В трубке послышался раздражённый кашель:

– Вообще‐то я всегда в тебя верю. И всё ещё надеюсь, что ты после этого саммита шагнёшь вверх. Эмоционально и личностно.

Андрей вспомнил, как уже практически распрощался с работой, звоня Мороку, и горько усмехнулся:

– Приятно, что кто‐то продолжает верить, когда сам ты уже отчаялся.

– Прекрати… Сыновьи косяки никак не умаляют отцовскую любовь. Хоть мы с тобой и стали видеться ещё реже…

– Знаю… Надо выбраться куда‐нибудь, когда вся эта нервотрёпка закончится.

– В Париж не хочешь сгонять на выходные? Вика спрашивала о тебе.

После развода Давыдова‐старшего Фенрир быстро поостыл в своих симпатиях к Вете и был уверен, что она снова предала его отца и снова сбежала, лишив общения с дочерью. Да и сам Андрей оказался в ловушке отцовского разочарования в семье. Макс окончательно ушёл в работу с головой, а его старший сын подвис в каком‐то ледяном вакууме и вынужден был приезжать в «Феникс» как бы на тренировки, но фактически – чтобы банально хоть иногда ловить крохи отцовского внимания.

Многие заметили это. Но «Феникс» постоянно сотрясали то потери, то общественное порицание, то жёлтая пресса. Андрей долго чувствовал себя лишним, какой‐то вечной смешливой помехой под ногами у серьёзных опасных мужчин. Но деваться всё равно было некуда. Зато мышечная масса на тренировках в компании наёмников набиралась активно и без каких‐либо особенных усилий.

Наконец, Лера, в очередной раз наткнувшись на уснувшего прямо в офисе старшеклассника, вызвала Макса на серьёзный разговор и непримиримо озвучила всё, что он и сам понимал, но упорно отгораживался. Немного придя в себя, Давыдов‐старший признал вину и постарался восстановить отношения с сыном. Происходило это со скрипом, причём с обеих сторон. Как будто трещина в фундаменте их маленькой семьи была настолько глубокой, что ремонту не поддавалась.

В Париж Андрей соглашался ездить только ради сестры. По какой‐то непонятной причине она его жутко любила и всегда ждала в гости. Вета же, так и оставшись одинокой, вела себя при нём скромно и неловко, будто точно знала, как глубоко он разочарован.

– Ну, почему бы и нет…

– Она будет очень рада. Я закажу билеты.

– Хорошо…

– Всё, не опаздывай. Вчера день встречи и переговоров прошёл идеально. Наши парни – просто красавцы. На голову выше своих «коллег». Видимо, речи Леры не проходят зря.

– Ты сомневался? Зря что ли нас все дерьмом поливают? Это прерогатива лучших.

– Согласен. До встречи в Гребнево.

– Пока, пап.

Андрей быстро принял прохладный душ, прошёлся жёсткой щёткой по бороде, уложил её и свои буйные волосы с фиксатором. Сверху на белую майку затянул облегчённый бронежилет, пристегнул защитные пластины на бёдра, надел портупею, костюм, воткнул наушник в левое ухо, потом вспомнил про биодатчики.

– Блин…

Он расстегнул пиджак и рубашку. Если первый датчик на грудные мышцы над сердцем получилось приклеить быстро, то со вторым рядом с печенью пришлось помучиться.

– Вроде всё.

Проверив два служебных Глока, Фенрир напоследок глянул на себя в зеркало, прищурился, показал сам себе язык и спустился на парковку.

* * *

– Оружие на стол.

Андрей и ещё двое охранников, стоя в холле дома Леи, выложили свои пистолеты. Герман просканировал заводские номера, вытащил обоймы и зафиксировал полноту наполнения каждой.

– Проверяем отпечатки.

Каждый по очереди брал своё оружие в руки, и Водолей помечал в планшете принадлежность пистолетов, как только на них срабатывали зелёные датчики отпечатков пальцев.

– Левша что ли?

– Амбидекстр.

В отличие от остальных Андрей обычно стрелял и бил левой рукой. Хотя писал и ел правой. Толчковой ногой тоже была левая.

Герман саркастично закатил глаза, но ничего не ответил.

Лея спустилась со второго этажа в классическом жакете молочного цвета и тёмно‐синем платье по фигуре до колена. Весь её наряд был скроен так, чтобы скрыть наличие тонкой сверхсовременной брони. На ногах были изящные светло‐бежевые лодочки. Строгий пучок добавлял её лицу пару лет возраста, но румяный здоровый цвет кожи всё так же намекал на юность.

– Я готова…

– Стартуем. Расчётное время прибытия в Гребнево – без четверти полдень.

Покинув дом, они впятером бодрым шагом добрались до вертолётной площадки, где их уже ждали две чёрные сиявшие на солнце металлические птицы: одна для пассажиров, вторая – для прикрытия.

Лея оказалась напротив Фенрира, и тот сразу заметил её бледность.

– Всё в порядке?

– Да. Я не люблю вертолёты…

– Полёт будет коротким.

– Знаю… Просто… Ладно.

Андрей вопросительно приподнял брови.

– Маму не успели доставить до госпиталя именно на вертолёте. Дурные ассоциации.

Поймав на себе угрожающий взгляд Германа, Давыдов медленно моргнул и снова посмотрел на Лею:

– Мне жаль.

Она еле заметно кивнула и попыталась изобразить улыбку.

Через двадцать минут в наушниках раздался голос пилота, извещавший о посадке на территории усадьбы, где должны были пройти заключительный раунд переговоров, подписание очередных международных соглашений, совместных инвестиционных, экологических и стратегических проектов, а потом – неформальный президентский ужин при участии первых леди, супругов женщин‐президентов и Леи.

Пока главы государств были заняты рабочими вопросами, для членов их семей предполагалась экскурсия по территории усадьбы и небольшая выставка картин кисти талантливых воспитанников нескольких детских домов. Их работы можно было приобрести, а вырученные средства направлялись частично авторам на накопительные счета до совершеннолетия, а частично – на дополнительное содержание этих учреждений.

– На всём маршруте экскурсии расставлены агенты. Мы движемся в отдалении, в камеры репортёров не лезть. То же самое касается выставки, – Герман раздал всем телохранителям специальные очки. – Напоминаю. Фиксируем и докладываем обо всех, чья температура тела выше 36,9 градусов. На термосканере это тёмно‐оранжевый цвет. Но вы и так поймёте. Он подаст вам сигнал, замигав при наведении на объект. Сканер металлов срабатывает при общей массе от трёхсот граммов и площади более двадцати квадратных сантиметров. Сканер композитных материалов пока ещё в тестовом режиме. Может зафиксировать, а может и нет. И, естественно, следим за лицами. Всеми. Без исключений. Как говорит наш доблестный Денис Морозов, «если вам показалось, значит, вам не показалось!»

* * *

Андрей, идя позади процессии важных персон, внимательно поглядывал на своих «коллег» из других стран. И действительно, отличить телохранителей от наёмников не составляло для него особого труда. Первые всегда выглядели как истинные стражники: глаза беспрерывно обозревали пространство в поисках угрозы и периодически возвращались к объекту охраны. Стремительное движение зрачков было видно даже сквозь стёкла линз.

Вторые, словно хищники на охоте, подолгу фокусировались на заинтересовавших их объектах, въедаясь в каждую черту лица, в элементы мимики и прочие индивидуальные особенности.

В этот день было достаточно ветрено, поэтому термодатчики стабильно утверждали, будто процессия и сопровождение «остыли» до 35,5 градусов.

Оружие определялось у всех агентов в согласованном количестве. Но Фенрир всё же ощущал в воздухе какое‐то призрачное напряжение. И связано это было не с его собственными волнениями.

В самом начале экскурсии к Лее подошла жена французского президента. На вид ей было не больше тридцати, и среди всех присутствующих они с Леей были самыми юными участницами встречи. Изабель Марсели в качестве первой леди приехала в Россию уже в четвёртый раз, поэтому с Леей была условно на дружеской ноте и что‐то периодически ей тихо нашёптывала. Девушка так же тихо отвечала, и они одновременно улыбались, сдерживая смех.

Андрей несколько раз ловил на себе взгляды своей подопечной, но моментально фокусировался на других персонах.

«Мне нужно пережить этот день… Эталонно отработать, вернуть принцессу в башню и перетерпеть две последние дневные смены. В выходные будем с сестрицей хрустеть багетами и запивать их пивом, пока Вета не видит. А оттуда улечу прямиком на Варадеро. Ром. Много рома. Много рома и смуглых кубинок… Идеально!»

Чаще других он рассматривал двоих немецких агентов. Они уделяли мало внимания присутствующим и постоянно переглядывались, будто бы начисто забыв о жене канцлера. Но датчики при наведении на любого из них были спокойны. И всё же…

– Центр, это Фенрир, приём, – Андрей говорил тихо, чтобы никто не обращал на него внимания.

– Фенрир, это Центр. Докладывайте, – низкий голос Морока отозвался буквально через полсекунды.

– Центр, два айсберга дрейфуют. Приём.

Специально на время саммита для каждой из делегаций были подготовлены кодовые обозначения на случай, если что‐то пойдёт не так, или если возникнет подозрение на прослушивание.

– Активно дрейфуют?

– В пределах сомнений.

– Фенрир, вас понял. Продолжайте наблюдение. Уделите внимание касаткам. Конец связи.

Андрей поискал глазами немецких военных наёмников в рядах присутствующих. Один сконцентрировался на созерцании жены канцлера, второй поглядывал на Водолея.

«Нихрена не понятно, но очень интересно…»

Экскурсия подходила к концу, и процессия приближалась к зданию музея. В наушнике раздался голос Германа:

– Напоминаю, внутри музея не отсвечиваем! Охрана выставлена по периметру.

«Не отсвечиваем… И это президентская охрана? Что за манеры координации? Придурок… Óдин бы меня повесил за такое!»

Гостям выставки на входе выдали буклеты и специальные маркеры, которыми можно было отмечать своё желание приобрести картину на табличке с её описанием. Лея и Изабель, всё так же шедшая рядом с ней, активно переходили от картины к картине. Француженка оставила три отметки, Лея – одну.

Андрей, периодически сканируя всех вокруг, продолжал «пасти» немцев, которые часто оглядывали помещение, следили за репортёрами и начальниками телохранителей. Один из них зыркнул на Фенрира и вскинул бровь. Взгляд его был откровенно недружелюбный, лихой, с едкой ухмылкой.

«Мда… Контингент повеселее нашего…» – мысли Фенрира снова были прерваны голосом ненавистного Водолея:

– Готовность десять минут. Процессия перемещается к праздничному столу.

* * *

На подходе к главному зданию основная масса участников и охраны под контролем оцепления свернула в сторону. В толпе людей Андрей успел заметить возвышавшегося надо всеми на полголовы Шамана. Они быстро переглянулись, и Фенрир в три шага нагнал Лею, оставив между ней и собой дистанцию метра в полтора.

Ей предстояло вместе с отцом в неформальной форме встречать участников саммита в компании супругов, обмениваться любезностями и позировать для совместных фото. Этот пункт для всех служб был самым проблемным: сохранить внешнюю естественность процесса, следовать таймингу и не создать столпотворение.

На пути к центральному входу также с супругами присутствовали российские премьер‐министр, министр иностранных дел и министр экономического развития. Рукопожатия с ними могли как раз замедлить процессию в случае, если кто‐то из впереди идущих сбивался с расписания на пару минут.

– Напоминаю! Контролируем участников за два‐три шага наперёд! Своевременная реакция на подозрительное поведение – единственное, что даст нам шанс предотвратить любые провокации.

Андрей поморщился. Наушник и так был сверхчувствительным, но Герман считал своим долгом не просто говорить, а практически орать.

Переключив очки в режим термоконтроля, он проморгался от множества резко проявившихся жёлто‐зелёных пятен. Все присутствующие, кого он мог разглядеть, были спокойны и здоровы. Температура тел колебалась от 36 до 36,8 градусов. Лея светилась цветом, соответствующим 36,4.

Снова коснувшись очков, Фенрир активировал режим металлодетектора. Равномерные белые пятна среди охранников, по два на каждом, фиксировали оговорённое наличие оружия.

Повернув голову направо, Андрей заметил в оцеплении отца. Тот стоял у самого входа. Почувствовав на себе взгляд, Макс на полсекунды улыбнулся сыну и продолжил обозревать пространство.

«Интересно, почему он всего лишь в оцеплении, а мне дали чуть ли не главную роль?» – резко выдохнув, Фенрир заставил себя заглушить любые посторонние размышления и снова сосредоточился на работе.

Быстро оглядев присутствующих в тестовом режиме фиксации композитных материалов, он ожидаемо не заметил ни одного синего пятна и вернул очки к стандартным настройкам.

Через минуту к Лее подошёл Владислав Поталин и взял дочь под руку. Она ободряюще улыбнулась ему. За его спиной маячил Сатир.

«Ну хоть тут всё предсказуемо…»

Константин Сатир Панкратов был главным старожилом «Феникса». Он пришёл вслед за Джокером, который когда‐то был старшим в их стрелковой группе, ещё в «Фобосе». Сатир был крайне саркастичным свободолюбивым парнем и к сорока шести годам не обзавёлся ни женой, ни детьми, предпочитая удовлетворять свои физиологические мужские потребности дорогими эскортницами.

Стрелял он, словно настоящий бог войны. Когда Россия присоединилась к обновлённой международной системе аттестации стрелков, он первым в стране сдал сложнейший норматив D3+S и оставался единственным владельцем подобного аттестата ещё лет пять. К тридцать восьмому году таких счастливчиков на всю Россию было четверо. Поэтому найм Сатира для охраны в качестве снайпера обходился заказчикам в безумные суммы. И всё равно Лере иногда приходилось изящно лавировать, иногда заставляя клиентов переносить свои мероприятия, если они никак не соглашались на менее дорогих стрелков.

Для Андрея он, конечно, был живой и недосягаемой легендой. Морок несколько раз пробовал переманить Константина к себе, но тот всегда односложно отвечал отказом, сохраняя верность «Фениксу».

Увидев Фенрира, Сатир коротко кивнул ему и повернулся лицом к надвигающейся толпе гостей.

В наушниках у всех раздался спокойный низкий голос Дениса:

– Внимание всем агентам. Стартует горячая фаза. Особый контроль над касатками. Всем включить многозадачный режим. Докладывать о подозрениях мгновенно. Конец связи.

Сентябрьский ветер гнал по небу пушистые низкие облака, попеременно перекрывавшие солнечный свет, отчего площадка перед главным зданием усадьбы то была ярко освещённой, то оказывалась в тени.

«Чёрт, ну и погодка! Как бы ещё и дождь не ввалил…» – Фенрир сфокусировался на председателе КНР, его супруге и троих их телохранителях, подошедших первыми. Все пятеро не вызывали подозрений.

Китайская охрана выглядела очень профессионально и действовала чётко в рамках протоколов. Лица не излучали ни самодовольства, ни агрессии.

Посмотрев чуть дальше за их спины, Андрей еле сдержал усмешку. Премьер‐министр Великобритании, невысокий и пузатый, с редеющей огненно‐рыжей шевелюрой, о чём‐то достаточно громко общался с российским министром иностранных дел, будто рассказывал свежий анекдот. Его супруга смущённо улыбалась и незаметно тянула увлёкшегося мужа за рукав. Их охрана чаще поглядывала назад, чем вперёд… Следом шёл окружённый телохранителями американский президент, единственный, кто приехал на саммит без жены.

– Центр, это Фенрир. Медведи смотрят на… на ангелов. Очень активно. Приём.

– Фенрир, вас понял, – Морок отреагировал мгновенно: – Центр – Цепным псам. Фокус на ангелов. Проверка температуры, оружия и контроль поведения. Приём.

– Центр, это Шаман. Датчики молчат. Подтверждаю повышенное внимание медведей к ангелам. Приём.

Ещё четыре охранника из оцепления повторили слова Ильи.

– Центр, это Охотник. По‐моему, они смотрят не НА ангелов. А ЗА них. Приём.

В эфире на несколько секунд повисла тишина. Солнце снова скрылось за крупным плотным облаком, лишив усадьбу яркого освещения.

Андрей уже давно знал, что его отец не допускал ошибок в работе и из раза в раз подтверждал свой позывной. Острота его зрения не снижалась с годами, а умение вычислить в толпе нужные объекты не поддавалось простому пониманию…

– Центр, это Фенрир. За ангелами следуют айсберги в сопровождении двух касаток и кита. Приём.

Несколько раз быстро сменив режим на очках, Андрей внимательно пригляделся к немцам, их наёмникам и начальнику охраны, который почему‐то сам сопровождал канцлера и его супругу.

– Фенрир, докладывайте. У вас лучший обзор. Приём.

Не веря своим глазам, тот продолжил насиловать настройки очков.

– Э… Центр, это Фенрир. Температура кита 37,8. Точнее – его головы. Тело не просматривается, но… Кажется…

– Фенрир, резче!

– На нём бронежилет. Композитный! Синий цвет! Повторяю, синий цвет! Приём.

– Центр всем агентам! Подтвердить синий цвет на ките!

В этот момент туча освободила солнце, и Андрей чуть не чертыхнулся. Синий сигнал пропал.

«Блядство! Вот оно как работает! На солнце нет реакции!»

– Центр, это Шаман. Подтверждаю только повышенную температуру.

– Центр, это Водолей. Подтверждаю только температуру. Режим определения композитных материалов на приборах тестовый. Велика вероятность ошибки. Приём.

– Центр, это Фенрир! Синий сигнал пропал при появлении прямых солнечных лучей! Будет тень – сработает режим!

Лея на секунду повернулась назад и присмотрелась к Андрею. Тот быстро подмигнул ей и снова вытянул шею, чтобы внимательнее осмотреть немецкую делегацию.

– Не вижу смысла для паники. Композитный бронежилет – это не взрывчатка. А кит не касатка, – проговорил Герман.

– Центр, от айсбергов до Олимпа сорок пять метров, приём. Жду распоряжений, – Андрей, игнорируя доводы Водолея, обратился напрямую к Мороку.

– Синий сигнал никем не подтверждён.

«Да какого лешего?!..»

– Всем агентам: сохранять спокойствие и фокус. При обнаружении синего сигнала немедленно дать знать! Конец связи, – Денис умолк.

Андрей с надеждой посмотрел на небо. Но следом за тучей бежали лишь полупрозрачные облачка, не препятствующие солнечным лучам.

К Поталину наконец‐то приблизился пузатый Энтони О’Коннелл. Его рыжие волосы забавно мотылялись на ветру. Он звучно поприветствовал российского президента, гортанно расхохотавшись над собственной шуткой. Марта О’Коннелл покрылась румянцем и тепло поздоровалась с Леей.

Процессия плавно продвигалась, а Фенрир мысленно подгонял плотное облако.

– Центр, это Фенрир. Ни на что не намекаю, но температура головы кита уже 38 градусов. Приём.

– Шаман, подтверждаю.

– Охотник, подтверждаю.

– Водолей, подтверждаю. Но вы же не думаете, что это повод для задержания?

– Центр, это Сатир. Возможна вирусная инфекция. Приём.

Андрей глянул на внезапно прервавшего молчание Константина.

– Вирусная инфекция? – переспросил Денис.

– Стремительное повышение температуры. Ранение или вирус.

Британский премьер‐министр с женой прошли в сторону входа. Американский президент закончил диалог с российским премьером и шагнул в сторону Поталина.

– Центр, от айсбергов до Олимпа менее тридцати метров. Приём.

– Не разводите панику! – рявкнул Герман. – Излишняя поспешность – и одна ошибка станет поводом для международного скандала! Повторяю, кит не касатка! Он пятнадцать лет на должности!

– Не ослаблять контроль, – спокойно ответил Морок.

– Центр, это Фенрир. Сейчас нас снова накроет тень.

Через несколько секунд солнце скрылось за облаком, и Андрей абсолютно явственно увидел синее свечение на теле начальника немецкой охраны.

– Неужели кроме меня никто не видит? Шаман? Охотник? Сатир? Кто‐нибудь? Так ярко светится, аж глаза ломит.

– Шаман, ничего не вижу.

– Охотник, не могу подтвердить.

– Сатир, синий цвет не вижу.

– Водолей, если вдруг кому‐то интересно, тоже не вижу синий цвет. Нельзя действовать на основании возможного дефекта в сканере Фенрира.

– Центр, температура головы кита 38,4. Приём, – Андрей, отчаявшись привлечь внимание к замеченному, сконцентрировался на подозрительно быстро повышавшейся температуре начальника немецкой охраны.

– Сатир, подтверждаю. Нельзя допустить приближение к Олимпу ближе, чем на десять метров. Угроза заражения.

Денис продолжал молчать, пытаясь принять верное решение. Переключив частоту, он тихо произнёс:

– Олимп, это Морок. Есть подозрение, что делегация айсбергов несёт биологическую угрозу. Мы вынуждены приостановить процесс в целях безопасности.

Поталин молча кивнул.

– Центр, это Фенрир. От айсбергов до Олимпа менее двадцати метров. Приём!

– Ты угомонишься или нет?! – гаркнул Водолей.

– Центр – Цепным псам! Фокус на айсбергах, их касатках и действиях кита! Всем агентам! Выступить вперёд!

Фенрир успел услышать тихое «клоуны», произнесённое Водолеем, на мгновение перевёл на него взгляд, заметил, как тот вопреки своим же словам почему‐то повернулся полубоком к немецкой делегации, словно заранее прикрываясь, а телохранители президента США наоборот все как один обернулись в сторону угрозы, глядя на канцлера.

«Чёрт!» – Андрей одновременно с Сатиром под удивлённые взгляды политиков шагнул вперёд и еле успел прикрыть собой охнувшую Лею.

В эту же секунду на площади прогремел оглушающий взрыв. Падая, Фенрир успел выставить вперёд плечо. Они с Леей рухнули на тротуарную плитку. Казалось, воздух наполнился не только резким запахом гари и изжаренной плоти, но и ослепляющим алым цветом.

С нескольких сторон раздались крики и множественные выстрелы, площадь заволокло белёсым плотным дымом, а в наушниках всех присутствующих раздался такой нестерпимо мерзкий свист, что многие застонали от боли.

Фенрир зажмурился, продолжая прикрывать собой Лею, пока вдруг в его голове не заговорил внезапно спокойный ледяной голос Леры:

– Внимание! Вы подключены к резервной спутниковой связи «Феникс‐36». Оставайтесь на своих местах и ожидайте дальнейших указаний от Службы специального реагирования.