Читать книгу "Тому, кто желает, но не может умереть"

– Стиф, воткни факел и подойди ко мне, пожалуйста, – попросил он.

– Это зачем? – осторожно спросил тот.

– Ну, подойди, мне надо кое-что проверить.

Стиф оставил факел на стене и медленно подошел. Наблюдая за его тенью, Таллер убедился, что она не совпадает ни с одной из темных фигур. Тогда он сам немного отошел влево. Фигура на стене тоже сместилась влево и вновь слилась с его собственной тенью.

– Страсть Господня, – тихо проговорил Стиф. – Уходим отсюда.

– Еще минуту, – попросил Таллер. Он протянул вперед руку и дотронулся до темной фигуры. Стена была теплой и почти мягкой. Тень на стене потемнела, а потом словно бы поползла к нему на руку. Сначала потемнели кончики пальцев, затем потемнели кисть, запястье. Лэнс смотрел на эту ожившую черноту, как завороженный. Он чувствовал, как его засасывает в эту стену, и одновременно ощущал наполняющую тело легкость. Темнота доползла до его локтя, когда Стиф резко отдернул его от стены.

– Ты что, совсем с ума сошел! – закричал он. Лэнс все еще смотрел на свою руку, она быстро светлела. Фигура на стене, наоборот, становилась темнее. Вновь послышался звук, похожий на стон.

– Прикоснись к ней, – попросил Таллер, показывая на тень на стене.

– Ты что, совсем больной? Зачем?

– Мне это нужно, Стиф.

– Да ни за что!

– Ну, я прошу тебя, на секунду только.

– Для чего тебе это?

– Я тебе потом все объясню, обещаю.

– Хорошо, я сделаю это, и мы сразу уходим отсюда. Да?

– Да.

Стиф с опаской покосился на тень, потом собрался с духом, глубоко вздохнул и положил на нее свою ладонь. Ничего не произошло. Фигура не изменила свой цвет, не потемнела и рука.

– Хватит, спасибо, Стиф.

Парень резко отдернул руку от стены:

– Теперь уходим?

– Уходим, – кивнул Таллер.

– 10 —

Они сидели в гостинице, Мария принесла ужин, но есть не хотелось. Лэнс курил, а Стиф уже в десятый раз перечитывал письмо Алана Коха.

– Белиберда какая-то. Причем здесь ты?

Лэнс взял пистолет, снял его с предохранителя и бросил на колени Стифу:

– Бери.

– Зачем? – удивился парень.

– Попробуй меня пристрелить.

– О-о, да ты спятил, как эти местные аборигены?

– Я не шучу, Стиф. У тебя ничего не выйдет. Можем поспорить на пачку сигарет.

– Ну, во-первых, сигареты у тебя почти кончились. А во-вторых, я не мажу с такого расстояния.

– Во-первых, у меня еще есть пачка в бардачке, а во-вторых, у тебя кишка тонка. Это тебе не по банкам стрелять.

– Хамишь, парень, я тебя не обижал.

– Ты? – Лэнс засмеялся. – Да кого ты можешь обидеть? Это ты с девчонками смелый, да с пацанами малолетними, а в подвале чуть в штаны не наложил, герой.

– Эй, успокойся, – Стиф, казалось, растерялся.

– Ты пушку-то не урони, мальчик, – не унимался Таллер. – Мы таких как ты на зоне вообще опускали.

– Да пошел ты! – Стиф вскинул пистолет и нажал на спуск. Раздался щелчок.

– Осечка, – улыбнулся Таллер.

Стиф сдвинул брови. Он тяжело дышал и смотрел на Лэнса исподлобья. Таллер поднял вверх руки и улыбнулся еще шире:

– Прости, старик. За всю чушь, что я здесь молол. Мне просто нужно было, чтобы ты выстрелил. Чтобы ты понял, не в пистолете дело, а во мне.

– То есть? – глухо спросил Стиф.

– « Тот, кто желает, но не может умереть», – процитировал Таллер. – Это про меня написано. Я трижды пытался застрелиться, и трижды магнум давал осечку. Желает, но не может.

– Что, было так худо?

– Хуже не бывает.

– Так ты полагаешь, письмо чего-то стоит?

– Оно обращено ко мне и еще к трем орлам, чьи тени там, на стене подвала.

– И что, 250 лет назад он знал, что вы придете и что-то там запечатаете?

– Выходит, что так.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Искать остальных.

– Где?

– В месте Святого Франциска. Я думаю, это в Сан-Франциско.

– Но Сан-Франциско, наверное, еще не было в 1747 -ом.

– Меня тоже не было, – вздохнул Лэнс. – Давай-ка спать. Что нас ждет завтра, одному богу известно.

– Давай, – Стиф поднялся.

– Мир? – Таллер поднялся и протянул руку. – Я бы хотел иметь такого друга, как ты. Спасибо, что стрелял мне в плечо.

– Да какая разница, все равно осечка.

– Не скажи. Ты же не знал, что пистолет не выстрелит. Я наговорил тебе кучу гадостей, а ты пожалел меня. Спасибо. Давай забудем про это.

– Забыли, – Стиф крепко пожал протянутую ему ладонь.

– 11 —

Утром Лэнс несколько раз перечитал письмо. Проснувшийся Стиф ввалился к нему в номер и сразу же затянулся сигаретой. Увидев Таллера с письмом, он улыбнулся:

– Чего пишут новенького?

– « Тот, кто родился из пены, дьявол с голосом ангела, не сгоревший, но сжигающий», – в который раз перечитывал Лэнс.

– Ничего компашка, – кивнул Стиф. – А первый – так это просто переворот в науке! Я-то думал, что дети получаются иным способом.

– Остряк, – Таллер спрятал листок в карман. – Поедешь со мной?

– Да я, куда хочешь, с тобой поеду, лишь бы сбежать отсюда. Только ничего не получится.

– Попробуем. Давай подкрепимся и поедем. Очень уж вкусно готовит хозяйка.

Завтракали молча, потом спустились вниз, к машине. Не успел Лэнс открыть дверцу, как по улице пронесся отчаянный детский крик. Таллер выхватил оружие и как раз вовремя. Маленький мальчик, споткнувшись о камень, растянулся на черной земле, а догонявший его мужчина уже занес над ним огромный топор.

– Стреляй! – крикнул Стиф. Лэнс выстрелил. Мужчина на секунду замер, потом опустил свое страшное оружие и рухнул рядом с мальчиком, который от неожиданности закричал еще громче. Стиф поднял его на ноги, отряхнул испачканные штанишки.

– Ну, ты как, малыш? – спросил он.

Мальчик вытер рукавом заплаканные глаза и с благодарностью посмотрел на своих спасителей:

– Это наш учитель, мистер Пренстон, – малыш всхлипнул. – Он всегда был такой добрый.

– Мы заметили, – Стиф кивнул.

– Где ты живешь? – спросил Таллер мальчика.

– Здесь рядом, – тот указал пальчиком направо.

– Тебя проводить?

– Нет, спасибо. Я добегу.

– Ты бы меньше по улицам бегал.

– Дома тоже страшно, – тихо сказал малыш, развернулся и побежал прочь.

– Здесь есть шериф? – Лэнс с надеждой посмотрел на Стифа.

– Был. Месяц назад он зарубил свою жену, сына, и сосед вынужден был избавиться от него самого.

– Жуть какая-то.

– Еще бы, – согласился Стиф. – Живя здесь, я понял, что топор – настолько опасная штука, что его надо в аптеках продавать, по рецепту.

– Ладно, я не могу больше. Поехали, – сказал Таллер.

Когда заурчал мотор, на душе у Лэнса полегчало. Появилась надежда вырваться из этого кошмара, пусть даже ненадолго. Ему приходилось стрелять. Сначала в армии, потом отстреливаться от отморозков на улицах, но что бы вот так убить человека.

Машина ехала к выезду из поселка. Казалось, все идет нормально. Они миновали холм, потом куцый подлесок, снова холм.

– Этого не может быть, – вырвалось у Таллера. Перед его взором открылся все тот же темный поселок.

До этого момента молчавший Стиф тяжело вздохнул:

– Я же тебе говорил.

– Ладно, – словно обращаясь к поселку, проговорил Лэнс и, развернув машину на 180 градусов, нажал на газ. И снова – подлесок, холм и все тот же унылый поселок под холмом.

– Но это же противоречит логике, – Таллер остановил машину и устало оперся на руль.

– Какая тут к черту, логика? Здесь скорее, одни парадоксы, – ответил Стиф.

– Где-то слышал, что парадокс – это истина, которая встала на голову, чтобы привлечь внимание.

– Ну, этой истине удалось привлечь наше внимание. И что дальше?

– Хороший вопрос. Понимаешь, я говорю про другое. Дело не в нарушении физических законов, – Таллер почесал подбородок. – Я же должен найти тех троих в Сан-Франциско! Так написано в письме. Я не могу попасть во Фриско, не выезжая отсюда! – Таллер посмотрел на Стифа. – А может, я не могу выехать отсюда с тобой?

– Да ты что? Ты хочешь бросить меня здесь на съеденье этим безумцам? – парень даже подпрыгнул, – Лэнс, будь человеком, я торчу в этой дыре уже два года! У меня там, в Лос– Анжелесе брат остался. Ему всего шестнадцать было, ребенок совсем. Я с ума схожу оттого, что не знаю, где он, что с ним. А ты хочешь меня здесь похоронить?

– Да не хочу я тебя хоронить! Но мне нужно выехать отсюда, у меня должно получиться, понимаешь?

– Ну, так давай еще разок попробуем! – взмолился Стиф.

Они попробовали еще раз, потом еще, результат был прежний.

– Стиф, тебе придется остаться. Я обещаю, что вернусь за тобой и попытаюсь вытащить тебя отсюда.

– Врешь ты все, – тот махнул рукой. – Как только ты вырвешься отсюда, ты сотой дорогой будешь объезжать это проклятое место.

– Стиф, – Лэнс положил руку ему на плечо. – Я должен ехать.

– Но почему?! – голос Стифа был полон отчаяния. – Почему я не могу ехать с тобой? Я же неместный, я попал сюда по ошибке! Я ничего общего не имею с этими дикарями! Ничего!

– Неместный, – согласился Таллер. – Неместный, – задумчиво повторил он.

Потом открыл дверцу и вышел из машины.

– Ты куда?

– Погоди, есть идея.

Он обошел автомобиль сзади. Багажник был приоткрыт. Лэнс осторожно поднял крышку:

– Ага, вот в чем секрет, – сказал он, глядя на свернувшегося калачиком мальчонку лет восьми. – Безбилетный пассажир. Ты чего хулиганишь?

– Я только хотел немножко покататься, – виновато улыбнулся малыш.

– Ну, вот и покатался, – Таллер помог ему выбраться из багажника. – Теперь беги домой.

Мальчик кивнул и побежал вниз по склону. Лэнс захлопнул багажник и вернулся на водительское место.

– Когда ты пытался выехать, ты багажник проверял? – спросил он.

– Нет, – ответил Стиф.

– Я так и думал. Теперь все должно получиться. Поехали.

– 12 —

Они подъезжали к Лос-Анджелесу. Лэнсу казалось, что все предшествующее было навязчивым, тяжелым сном. По шоссе неслись блестящие автомобили, огромный город зазывал к себе неоновыми огнями, все было заполнено яркими звуками и жизнью. Стиф все время пил пиво и бесперебойно болтал. Похоже, он был по-настоящему счастлив и теперь хотел только одного: увидеть брата и вычеркнуть эти два года из своей жизни раз и навсегда.

Двери открыла немолодая, но симпатичная женщина, на руках она держала крошечную собачку.

– Простите, мэм, – Стиф нервно кашлянул. – Здесь живет Сэм Говард. Я его брат.

– Сэм? – она улыбнулась. – Сэм действительно жил здесь, но он съехал отсюда.

– Давно?

– Уже скоро год.

– А куда? – парень занервничал.

– Вы многого от меня хотите, молодые люди, – дама снова улыбнулась. – Меня в известность не ставили.

– Извините, спасибо, – вместо Стифа сказал Лэнс, и женщина скрылась за дверью. – И что теперь?

– А черт его знает, – пожал плечами Стиф. – Может, к тебе рванем? Я бы принял душ.

– Нет, – Таллер вздохнул. – У меня здесь больше нет дома. Поехали в гостиницу.

Они сняли недорогой номер, и после горячего душа и бокала бренди все стало казаться не таким уж безрадостным. Лэнс смотрел спортивный канал, а Стиф обзванивал всех своих знакомых, пытаясь выяснить, куда подевался братишка. Наконец, он опустил трубку на рычаг и тоже сел перед телевизором.

– Как успехи? – спросил он Таллера.

– Наши кинули Мичиган в одной восьмой. А как твои? – в свою очередь спросил Лэнс.

– Плохо. Уехал с какой-то актрисой.

– Ну, это нормально, он уже взрослый мальчик.

– Ему всего восемнадцать.

– Это разве мало? Вспомни себя в эти годы.

– Да, но ей то под сорок! – возмутился Стиф.

– Женщина, когда перестает быть юной и прелестной, становится мудрой и шикарной, – улыбнулся Таллер. – Твой пацан хорош собой?

– Да, смазливый, – кивнул Стиф. – Погоди, ты на что намекаешь, что мой брат альфонс?

– Остынь. Со славными мальчиками в его возрасте это бывает, тем более она актриса. Богема! Скажи спасибо, что его пригрела взрослая тетя, а не дядя.

Стиф налил себе еще бренди и жадно осушил бокал.

– Да не кипятись ты, старик. Найдется твой братишка. Он в хороших руках, о нем позаботятся.

Стиф закурил и молча уселся в кресло.

– А у тебя родные есть? – вдруг спросил он.

– Нет, – Лэнс встал и подошел к открытому окну.

Город уже весь залился огнями. Шла привычная ночная жизнь. Ничего не изменилось, кроме него самого. Он смотрел на красивые машины, яркие всполохи витрин, на длинноногих красоток в мини с маленькими сумочками в руках. Эта жизнь была рядом, но она не имела к нему никакого отношения. Он был не отсюда. Душой он остался там, в подвале, под руинами старого костела. Даже не душой, а тем огарком сожженной души, который он умудрился сохранить после гибели брата. Он вернется в поселок, он знал это. И это было единственным, для чего он еще жил.

– Мне пора, старик, – вздохнул он, отойдя от окна.

– Куда? – Стиф удивленно вскинул брови.

– В Сан-Франциско.

– Ты что, парень, опять?! Выброси всю эту чушь из головы! Мы вырвались оттуда, мы свободны! Пусть они сами разбираются со своими демонами, мы с тобой из другого мира. Да расскажи кому про этот бред, не поверит же никто! Я и так там два года жизни потерял!

– Ну, мы же знаем, что это есть на самом деле. И потом, тебя туда никто и не зовет.

– Да с чего ты взял, что зовут туда именно тебя?!

– Про меня написано в письме, ты же знаешь, сам стрелял. Когда учитель вместо указки берет в руки топор, это неправильно.

– Они обречены, Лэнс. Ты ничего не исправишь, только сам пропадешь.

– Я не боюсь смерти, Стиф. Все, кого я любил, оставили меня. Да и когда нечего терять, то можно рискнуть всем.

– Ты просто хочешь умереть?

– Не сейчас.

– Да этот безумный колдун черт знает что там наворотил. Я бы к этой стене близко не подошел.

– Стиф, дело не в нем, а во мне. Я должен попытаться их спасти. Я пообещал сделать в жизни что-то хорошее.

– Кому?

– Матери. И я сдержу слово, ведь мертвых не обманывают.

– Я понимаю, что в жизни всегда есть место подвигу. Но я как-то старался держаться подальше от таких мест, – сказал Стиф.

– Поэтому еду я, а ты остаешься, – улыбнулся Таллер.

– Вот же упрямый. Значит, так, – парень встал с кресла. – Едем вместе. Не могу же я бросить тебя одного.

– 13 —

В Сан-Франциско было жарко. Стиф не выходил из номера и с удовольствием смотрел новые передачи по телевизору. Лэнс же бродил по городу, заходя в супермаркеты, бары, прислушиваясь к разговорам, рассматривая людей, пытаясь найти хоть какие-нибудь ниточки к тем, кого искал. Спасаясь от жары, он зашел в очередной бар. Сев за стойку, заказал виски со льдом. Наслаждаясь прохладой и негромкой музыкой, закурил. В бар вошла молодая женщина. Она была чем-то явно расстроена. Подпрыгивающей походкой дама подошла к стойке. Тут Таллер увидел мальчика лет пяти, которого она крепко держала за руку.

Малыш немного капризничал, и мать нервно дергала его за руку.

– Когда ты угомонишься, а? Сейчас мама выпьет водички, и пойдем дальше искать, где шляется твой папаша.

– Хочу колы, – захныкал мальчик.

– Шотландского с содовой и колы, – сказала женщина бармену и начала звонить кому-то по сотовому телефону.

– Опять отключился, мерзавец! – она бросила мобильник в сумочку. – Допивай скорее свою колу!

Мальчик держал стакан, но ему мешала свернутая в трубочку бумага, которую он зажал в руке.

– Это еще что? – мать забрала листок. – Подбираешь всякую дрянь.

Мальчик хотел расплакаться, но передумал.

– Кевин, пей быстрее! – снова сказала женщина. Зазвонил телефон, она стала о чем-то разговаривать, но Лэнс не слышал ее слов. Он смотрел на маленького Кевина, и боль потери с новой силой возвращалась к нему. Мальчик допил колу и тоже стал с интересом рассматривать Таллера. Потом он забрал из рук матери отобранный у него листок и направился прямо к Лэнсу.

– Кевин! – завопила мать. Но малыш даже не обернулся. Он подошел к Таллеру и протянул бумагу ему:

– Сделаешь мне самолетик? – спросил мальчик. Сердце Лэнса едва не разорвалось от боли, но он пересилил ее и улыбнулся.

– Конечно, – он взял листок, расправил его, потом сложил из него самолетик.

– Он полетит?

– Полетит, – выдохнул Таллер.

– Запускай! – крикнул Кевин. Лэнс запустил самолетик, и он взмыл под самый потолок. Мальчик звонко рассмеялся.

– Кевин, горе ты мое, – женщина взяла малыша за руку. – Извините за беспокойство, – она мило улыбнулась.– Пойдем, Кевин, папа ждет.

Женщина потащила мальчика к выходу. Кевин обернулся и помахал Лэнсу на прощание.

– Еще виски? – спросил бармен.

– Да, пожалуй, – Лэнс все еще не мог прийти в себя. Он поднялся со стула и нашел самолетик. Потом долго вертел его в руках. Маленький Кевин, его Кевин, самолетик – все это было еще слишком свежо в его памяти. Наконец, он выпрямил листок, и стакан едва не выскользнул из его руки. Это был рекламный проспект одного из дискобаров, и он гласил:

«Каждую субботу на нашей сцене Ангел! Такого голоса вы не услышите нигде! Голос Ангела для вас каждую субботу!» Таллер повернулся к бармену:

– Сегодня что за день?

– С утра была суббота, – ответил тот.

– А где находится бар «Бугги Чед»?

– Это на другом конце города.

– А у вас он не поет? – Таллер положил рекламу на стойку бара. Бармен поморщился:

– Убери со стола эту мразь.

– Конкурирующая фирма?

– Причем здесь фирма? Видеть его не могу!

– Ангела?

– Сволочь он, а не Ангел. Голос у него и впрямь неземной, но гад он редкий. Приходилось встречаться с ним, даже вспоминать не хочу.

– Спасибо большое, – Лэнс положил деньги на стойку. – А теперь подробнее, старик, где это место?

– 14 —

В диско-баре «Бугги Чед» было многолюдно. Таллер с трудом нашел свободное место и присел за столик к двум девушкам, с их разрешения, конечно. Впрочем, им было не до него.

– Только я тебя предупреждаю, Джилли, не строй никаких иллюзий на его счет! – говорила одна другой. – Если он с тобой переспал, это еще ничего не значит. Если ты влюбишься в него, он растопчет тебя и глазом не моргнет! Вспомни Кэт!

Но Джилли, казалось, не слушала советов подруги. Она спешно поправляла макияж, пальцы ее заметно дрожали, лицо нервно подергивалось.

– Джил, успокойся! Прекрати панику, он может даже не посмотреть в твою сторону! Это снаружи он Ангел, а внутри дьявол.

«Кажется, это тот, кто мне нужен. Спасибо, Кевин», – подумал Лэнс, и тут весь зал взорвался криками. Молодежь ринулась к эстраде. Девчонки лезли на плечи ребят, кто-то свистел, гул стоял неимоверный. Джилли и ее подругу тоже охватила волна этой фанатичной лихорадки. Они вскочили, запрыгали и запищали. Крики стали еще громче, и Таллер увидел, как на эстраду поднимаются несколько человек с гитарами, один с микрофоном. Солист был высок, строен, густые светлые волосы тяжелыми локонами ложились ему на плечи. На нем был белоснежный костюм. На белом, словно выточенном из мрамора, лице горели темные глаза, губы слегка улыбались. Он поднял руки в приветствии, и публика взревела. Аккорд, еще аккорд, крики стали тише, и Ангел запел. Удивительно чистый, бархатный голос окутал бар и всех присутствующих. Он пел о любви. Молодежь раскачивалась в такт музыке, по щекам девчонок бежали слезы. Такого Лэнс не слышал никогда. Голос у певца был волшебный. Таллер слушал, полностью очарованный дивным пением. Новая волна писка и крика оповестила о конце песни. Поклонницы пытались вскарабкаться на сцену, чтобы прикоснуться к своему идолу. Мешали им крепкие ребята, телохранители звезды. Потом Ангел запел снова, и все стихло. Глядя на его лицо, слыша этот божественный голос, Лэнс с трудом пририсовывал к образу Ангела все, что ему удалось услышать об этом парне. Но в том, что ему нужен именно он, Таллер почти не сомневался. Он вспоминал тени на стене. Одна из них очень походила на его фигуру, и длинные волосы Лэнс хорошо запомнил. Надо было рискнуть. Ему обязательно нужно поговорить с Ангелом, но тет-а-тет.

Таллер вышел из бара и сел в машину. Ждать Ангела пришлось несколько минут. Он не баловал публику долгими выступлениями. Сначала показалась охрана, потом сам герой, который под женские крики сел в лимузин, даже не обернувшись на поклонниц. Лэнс разглядел в толпе Джилли и ее подругу. Они тоже кричали как ненормальные, тянули руки в сторону своего любимца. Это было похоже на психоз. Лимузин тронулся с места, и Таллер последовал за ним.

– 15 —

Ехали недолго. Автомобиль остановился возле сверкающего огнями казино, и Лэнс облегченно вздохнул. Больше всего он боялся, что машина скроется за неприступными воротами какого-нибудь особняка. Ангел вышел в сопровождении всего одного телохранителя, что тоже не могло не радовать Таллера. Лэнс посидел в машине минут пять и пошел следом. В казино было шумно. Таллер пошарил по карманам, обнаружил две сотки и решил не рисковать. Он прошелся по залам и вскоре увидел Ангела. Ему фортило. А его ослепительная улыбка держала в напряжении весь слабый пол. Но он не обращал на дам ни малейшего внимания, либо искусно делал вид, что они ему безразличны. Лэнс выжидал момент, когда красавчик останется один и, наконец, дождался. Ангел, получив выигрышные фишки и резко отстранивший двух очень настойчивых дамочек, пошел к бару. Таллер последовал за ним. Телохранителя в поле зрения не было.

– Простите, сэр, – обратился Лэнс к Ангелу прямо возле стойки бара. – Меня зовут Лэнс Таллер. Я журналист. Представляю агентство «Воскресные новости». Могу я задать вам один вопрос.

– Отвали, – устало отозвался тот, и его тон настолько не сочетался с ангельской внешностью, что Лэнс не выдержал и рассмеялся.

– Ну и что смешного я сказал? – Ангел удивленно вскинул свои красивые брови.

– Один вопрос, – повторил Таллер. – За что ты так ненавидишь людей, особенно женщин?

Удивление на мраморном лице задержалось, потом Ангел спросил:

– Как, говоришь, твоя фамилия?

– Таллер.

– Не знаю такого.

– Я тоже тебя не знаю, в чем проблема, давай познакомимся.

Очевидно, Ангел не знал, как вести себя в подобной ситуации, и Лэнс записал в свой актив одно победное очко.

– Ты не журналист, – констатировал певец.

– Ты тоже не ангел, но это же тебе не мешает, – улыбнулся Таллер.

– Чего ты хочешь? – в глазах Ангела появился интерес.

– Хочу показать тебе то, чего ты еще не видел.

– В этой жизни я видел все, – отрезал парень.

– Вот я и покажу тебе иную жизнь, так, для разнообразия.

– Ты псих, – подвел итог Ангел.

– Если бы я был психом, я бы сделал в тебе сейчас пару дырок, и завтра девочки рыдали бы на твоей холодной груди.

– Кто тебя подослал? – красавчик явно занервничал.

– Дьявол. Он сказал, что вы давно знакомы, – продолжал улыбаться Лэнс. – Да не дергайся ты, звезда эстрады. Ни деньги, ни шкура твоя раскрасивая мне лично не нужны. Честно говоря, я думал ты покрепче. Пьешь видно много, нервы у тебя никуда.

– А ты о моих нервах не беспокойся, – зло процедил певец. – Ты свои побереги.

Боковым зрением Лэнс увидел пару телохранителей Ангела, которые направлялись к ним. Дальше медлить было опасно. Он придвинулся к парню вплотную и сунул пистолет прямо ему под ребра. Тот вздрогнул.

– Вот что, Ангелочек, мы сейчас тихонечко выйдем отсюда, а потом я тебе все объясню в более спокойной обстановке.

– Да мне плевать, стреляй.

– Не дури, парень, я же нервничать начну, не попаду ведь куда надо, а покалечу тебя точно.

Ребята, видя, что с боссом что-то неладное, прибавили шаг, один из них полез за оружием.

– Останови их, Ангел, – прошептал ему Лэнс. – Я тащился в такую даль, чтобы найти тебя и рассказать тебе то, что ты не знаешь о самом себе. Ты ведь никогда не узнаешь этого, хотя у тебя был шанс. Твои головорезы всегда смогут убрать меня. Останови их, пожалуйста.

Ангел перевел на Таллера удивленный взгляд и тут же поднял руку, призывая своих ребят остановиться:

– Все в порядке, – сказал он. – Я просто проверял вашу бдительность. Все свободны.

Парни переглянулись, кивнули и пошли к игровым залам.

– Спасибо, красавчик, – облегченно вздохнул Лэнс. – А ты оказывается не такая уж сволочь, как тут рассказывают. Пойдем к машине, ты должен увидеть это.

Они ехали молча, Ангел вел себя на редкость спокойно, но, наконец, не выдержал:

– Хорошо, я понял, что убивать меня ты не собираешься, но ты можешь мне сказать хотя бы – куда мы едем?

– Этого места нет на карте. Там люди смывают свои грехи.

– Ты все-таки маньяк?

– Я просто попал в историю, как и ты. Я должен показать тебе место, где нас знают и ждут.

– А кто тебе сказал, что я жажду раскаяния? И потом, в раскаянии есть своя закономерность, оно приходит с опозданием в вечность.

– Круто сказано. И что, ничего из прожитого не жаль? – удивился Таллер.

– Меня никто не жалел, – зло ответил Ангел.

– Ну, ты даешь, – ухмыльнулся Лэнс. – Ладно, я, никому не нужен, можно обозлиться на весь свет, но ты! Успех, талант, бабки – все есть, чего тебе не хватает?

– Моя душа – не дверь, чтобы я ее каждому открывал. Это не твое дело. Не лезь ко мне.

– Понял. Не буду. Я просто прошу тебя не задавать мне вопросов и поехать со мной. Если то, что я покажу, тебя не заинтересует, я попрошу у тебя прощения и верну тебя, куда скажешь, в целости и сохранности.

Ангел уже в который раз удивленно вскинул брови.

– Я говорю серьезно, – кивнул Таллер. – Можешь вздремнуть, ехать еще долго. – И, видя, что заинтриговал парня, Лэнс спрятал оружие подальше.

– 16 —

Таллер удивился, насколько точно он отыскал дорогу к поселку, как будто невидимая рука указывала ему правильное направление. Да и доехал он в этот раз гораздо быстрее. Мария стояла у дверей гостиницы. Она с нескрываемым восхищением смотрела на шикарно одетого и богато пахнущего Ангела, который, выйдя из машины, театрально развернул плечи и потянулся.

– Где это мы? – спросил он, брезгливо поморщившись.

– В городке, которого нет на картах, – ответил Лэнс и обратился к девушке, – Мария, принимай гостей. Нам нужно подкрепиться с дороги.

Они с аппетитом позавтракали, Ангел ел молча, но с явным удовольствием, очевидно, он любил вкусно поесть.

– А как твое настоящее имя? – спросил Лэнс, когда они спустились вниз, на улицу.

– Ангел – это и есть мое настоящее имя, – ответил тот. – Мать надеялась, что я принесу ей счастье.

– Принес?

– Ее давно уже нет. Надеюсь, она счастлива с настоящими ангелами, – в его голосе прозвучали нотки грусти. И вдруг он запел. Его голос разливался по темной, сырой улице, и Таллер видел, как люди выглядывают из окон. Даже собаки перестали лаять, словно заслушались дивным звучанием.

– У тебя удивительный голос, – искренне сказал Лэнс, когда певец замолчал.

– Это единственное, что у меня есть.

– Не скромничай.

– А я и не скромничаю. Куда мы идем?

– В место, которое, как я думаю, тебя удивит.

Теперь они взяли лампу, и спускаться по лестнице стало легче. Ангел больше не задавал вопросов. Как и любая творческая личность, он был заинтригован этим странным местом. Они спустились в зал. Лэнс жестом указал на пульсирующую стену. Ангел смело приблизился к ней, и Таллер увидел, как одна из фигур на стене пошевелилась и потянулась к тени, отбрасываемой Ангелом.

– Я не ошибся. Это действительно ты, – сказал Таллер.

– Где? – Ангел показал на темную фигуру на стене. – Это?

– Да. Подойди к ней ближе.

Парень сделал шаг, и его тень полностью поглотила черная фигура. Он тут же протянул руку и дотронулся до стены.

– Нет, не надо, – Лэнс схватил его за плечо. – Не прикасайся к ней.

– Почему? – спросил Ангел и вздрогнул. – Что это?

За стеной раздался звук, напоминающий женский плач, затем стон, который Таллер уже слышал в этом зале.

– Пойдем отсюда, – тихо сказал Лэнс. – Теперь я должен тебе все рассказать.

– 17 —

Ангел внимательно слушал рассказ Лэнса. Он не перебивал, не задавал вопросов, даже не выказывал удивления. Затем дважды прочитал письмо, составленное Аланом Кохом.

– А с чего ты взял, что я, как и ты, соглашусь умереть, чтобы спасти кого-то? – наконец, спросил он.

– Я просто рассказал тебе то, что знаю, а принимать решение за тебя никто не собирается. Я должен был тебя найти, и я нашел. Кто-то давно затеял странную и опасную игру, а нам отвели несколько главных ролей. Я понимаю тебя, парень. Это мне терять нечего, а у тебя слава, деньги, успех! Я видел, как тебя любят твои поклонники.

– Любят! – зло бросил Ангел и саркастически улыбнулся.

– За что ты так ненавидишь людей? В чем они виноваты?

– За что мне их любить? – Ангел встал и подошел к окну. – А в чем был виноват маленький мальчик с ангельским голоском? Только в том, что родился на этот свет очень некрасивым малышом. Некрасивым настолько, что над ним все смеялись и открыто издевались, били, дразнили. Даже моя мать, давшая мне имя Ангел, стеснялась произносить его вслух, потому что вслед за моим именем всегда неслась чья-нибудь фраза: «Да скорее дьявол». Сколько слез было пролито, сколько обид проглочено. Ты говоришь, у меня красивый голос, – Ангел усмехнулся. – Никому он не был нужен, этот голос. Никто не слышал его и не хотел слышать. Женщины…. Я пел для них, но они шарахались от меня, как от чумы. Я был отвергнут людьми. Всеми. Включая мою мать.

Ангел устало опустился на стул. Его лицо было совсем бледным, красивые губы плотно сжаты. Лэнс не решался что-либо сказать, так как чувствовал, что парню надо выговориться. И он не ошибся.

– За что мне их любить? – как будто сам себя спросил Ангел. – За мою израненную душу? За то, что я решил стать тем, за кого они меня принимали? Да, я не сдох от голода, я заработал много денег. Но я испачкал их грязью и кровью, их кровью! Не голос, а деньги творят чудеса. Семнадцать операций, и я стал красив. И сразу все услышали мой голос! Стали приглашать повсюду! Женщины были готовы целовать мне ноги. А я теперь просто вытираю о них ту грязь, в которой они меня вываляли. Сейчас им нравится мое имя! Поздно, оно уже не мое, – Ангел замолчал, казалось, он выплеснул свою боль до конца. Лэнс не знал, что ему сказать. Он просто подошел и положил руку ему на плечо:

– У каждого из нас своя судьба. Живи, как считаешь нужным. Прости, что притащил тебя сюда. А теперь, давай немного отдохнем, и я отвезу тебя, куда скажешь.

…Лэнса разбудило пение. Ангел пел какую-то грустную песню. Таллер встал и посмотрел в окно. Возле гостиницы стояли люди, много людей. Они стояли и слушали. Лэнс быстро сбежал по лестнице вниз. Возможно, Ангел еще не достаточно ясно осознавал, что подвергает себя и людей опасности. Таллер дождался окончания песни, сжимая в кармане свой магнум, затем отвел Ангела в сторону:

– Ты что, решил дать пару концертов? Я же тебе говорил, что здесь происходит.

– Я помню. Просто захотелось спеть для нее, – Ангел указал на стройную девушку в длинном черном платье.

– Тебе захотелось спеть для женщины? – удивился Лэнс. – Кто она?

– Это сестра Марии. Она услышала, как я пел сегодня, и пришла попросить меня спеть еще.

– И ты не мог ей отказать?

– Нет, не смог.

– Почему?

– Если бы я встретил такую девушку лет десять тому назад, я, наверное, имел бы скверную внешность, но был бы счастлив. Она не может оценить мои внешние данные. Она слепая.

Лэнс перевел взгляд на девушку, стройную, как молодое деревце. Черное платье выгодно подчеркивало ее безукоризненный стан. Густые пшеничные волосы, необычной белизны лицо. Ее большие карие глаза были широко открыты, но она видела ими лишь тот мир, который могла себе вообразить.