Текст книги "Блудный брат"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bludnyy-brat-4942.jpg)
Автор книги: Евгений Дембский
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
5
– Почему мы едем по этой дороге? Разве это не знаменитая автострада Самоубийц?
Этим вопросом он застал меня врасплох во время протяжного зевка; какое-то время я боролся с желанием дать ответ и с естественной потребностью довершить начатое действие. Я потер лоб и посмотрел на Будду. Он сидел, вытянув ноги и чуть ли не засунув ступни под двигатель, вполне бодрый и отдохнувший.
– О господи… – Я зевнул еще раз, но на этот раз коротко. – Когда-нибудь меня прикончат щенки Фебы… – Мне казалось, что я дал ответ на заданный вопрос, но по выражению лица пассажира понял, что это
не так. – Мы едем по этой дороге, потому что я люблю вести машину сам и всегда пользуюсь подобного рода забытыми шоссе, а что касается самоубийцы, так ведь нужно еще и хотеть им стать.
– А это разве не закрытая дорога? Нелегальная?
– Естественно! «Трумэне Хайвэйс» скупила дешевую землю под компьютеризированные автострады, полагаясь именно на них, и, само собой, постаралась, чтобы конкурирующие дороги утратили какое-либо значение. Здесь власти штата оказались особенно податливыми и потому закрыли старую дорогу SH-72.
– Понятно, а блокировка? Я усмехнулся.
– Кто-то из любителей старых дорог воспользовался лазером и за две ночи трудолюбиво срезал все вбитые в покрытие железные колья. Вбили новые, полиция какое-то время покараулила их, но стоило полицейским уехать, как колья снова срезали. Этого хватило – власти забыли о случившемся, иногда только кто-то дает какому-нибудь журналисту сотню, чтобы он описал леденящую кровь в жилах очередную аварию на этой трассе. – Я съехал вправо, медленно преодолел первый отрезок, на котором когда-то торчали преграждающие путь стальные рельсы; кто-то тщательно залил это место бетоном, но нас все же немного трясло. Мы проехали по собственным следам, и я прибавил скорость. Огромный щит, который должен был предупреждать легкомысленных водителей, стал своеобразной доской контактов, предложений и салоном абстрактного искусства. Посреди шла полоса, на которой кто-то небрежно написал краской из баллончика: «Здесь нас погибло уже 1796. Давай с нами!» Это был единственный отчетливо читавшийся текст, не замалеванный другими. Дальше – сверху, снизу и с обеих сторон – все было густо исписано телефонами девушек и парней, описаниями любовных встреч, обязательно с датами, предупреждения: «Я убью тебя, ты…» и прочим. – Подобные дороги – нервы нашей страны, – сказал я, показывая на автостраду перед нами и стараясь, чтобы мои слова прозвучали серьезно. – Здесь…
– Перестань, не настолько же я дурак. И я тебя немного уже знаю. – Он поудобнее откинулся на спинку сиденья. – Дашь сигарету?
– Дам. – Я достал из нагрудного кармана пачку и подал ему, затем чуть сильнее надавил на педаль акселератора и включил тихую музыку. Было не так уж и плохо – пустое шоссе, странное ощущение ностальгии, во всяком случае, просто здорово. – Дай мне банку.
Будда протянул руку к холодильнику и подал мне банку «будвайзера». Щелкнул язычок крышки, а затем зашипел врывающийся в банку воздух.
– У тебя и в самом деле имеется целый арсенал всяких штуковин, как ты пишешь в своих книжках? – спросил он, закуривая.
Я объехал пластиковый контейнер, подозрительно невинно лежащий на правой стороне шоссе, и утвердительно буркнул.
– И на хрена они тебе?
– Просто нравится. Кроме того, некоторые из них – действительно творения человеческого гения. Или результат его деградации.
– Например?
– Например… Например, наручная двустволка Морли, слышал про такую? – Как я и ожидал, он покачал головой. – Чудо простоты и изящества. Представь себе – два ствола, и практически ничего больше. Заряжается как охотничье оружие, сзади; надеваешь на предплечье, закрепляешь, на средний палец цепляешь тонкую петлю-спуск, и все. По приказу «Руки вверх!» медленно поднимаешь руки, сгибаешь палец, и из ствола или двух летит картечь в твоего противника. Неплохо? – Я посмотрел вправо; Будда совершал головой странные движения, словно не верил в только что услышанное. – Или непотопляемый пистолет из композитных материалов. Заодно его трудно обнаружить службе охраны аэропортов, но прежде всего
он рекомендуется для работы на болотах и мелководье. Или… О! Это нечто – карабин со спиральным магазином, который одновременно является глушителем; тяжелый, зато его можно зарядить сразу тремя видами пуль. – Я любовно вздохнул. – Еще – уникальный револьвер с двойным барабаном, собственно, он предназначен лишь для знатоков, и пользоваться им непросто – нужны специальные патроны без гильз для первого барабана, зато можно стрелять сразу двумя пулями. Есть, правда, одно «но»… – признался я. – У него такая отдача, что к руке нужно приставлять мешок с песком. Та-ак… Что еще… Ну, такие мелочи, как пистолетик, который можно спрятать в подошве ботинка, вряд ли тебя удивят?
– Хватит меня дурачить! Как с теми парашютами…
– Наивный. – Дорога теперь шла по прямой, так и хотелось прибавить газу, но я слегка сбавил скорость и уселся поудобнее. – Если рядовой мясник пользуется семнадцатью видами ножей при разделке говяжьей туши, то почему люди должны убивать друг друга всего лишь тремя или четырьмя видами огнестрельного оружия? Специализация, брат, и притом узкая.
Мы проехали мимо заброшенного мотеля с частично разрушенной сетью магазинчиков. Мотель смотрел на автостраду закопченными окнами, магазины и руины магазинов были, как ни странно, в несколько лучшем состоянии; создавалось впечатление, будто здание мотеля сожгли из-за того, что оно было большим и мешало, магазинчики же служили отдельным группам людей в качестве домов. Перед одним из них сушилось белье, из окна другого валил пар. На краю оазиса стояли два мощных автомобиля, кажется, «кад-живы» с двигателем на восемьсот кубиков. В окне последнего магазина мелькнуло чье-то лицо, и от мотеля с прилегающими постройками осталось лишь воспоминание.
– Паранойя, – сказал ни с того ни с сего Будда.
– Что?
– Все это. – Он затушил сигарету в пепельнице. Я допил пиво, смял банку, протянул ее Будде и съехал на обочину. Будда открыл окно и швырнул скомканную банку так, что она перелетела через низкое ограждение и упала в широкий, но с крутыми краями кювет. – Кстати, эта твоя любовь ко всяческим штучкам напоминает тупой наивный фильм второразрядной студии про неудачливого агента суперконтрразведки. Дешевка: ходули для преодоления минных полей, ныряющие понтоны, пули по телефону, самозакапывающиеся вертолеты, бронированные трусы, гранаты-эклеры… – Он распалялся все больше, и у меня начинало шуметь в ушах, как бывало всегда, когда кто-то, считающий себя слишком умным, говорил мне, что и как делать, чтобы лучше делать то, что я делаю. – … Презервативы-гильотины, взрывающиеся парики….
– Ну-ну… Идеи у тебя, однако! И где все это можно купить? – процедил я.
Дорога сворачивала по широкой дуге. Я мог спокойно срезать поворот на пустом четырехрядном шоссе – от прочного барьера, разделявшего дорогу на две половины, до кювета, оберегавшего луга и поля от вторжения четырехколесных экипажей с их содержимым.
– Погоди, не иронизируй…
– Почему бы и нет? – снова прервал я его, но до него, похоже, не доходило. – Что, нашел себе на старости лет братца, чтобы учить его жить? Дашь мне леденец, когда я усвою твои уроки? Или шлепка?
– Да чтоб тебя! – заорал он, подскакивая на сиденье.
– О! Хороший аргумент. – Я хлопнул в ладоши, отпустив руль, и повернулся к Будде, заодно бросив взгляд на спидометр. Он показывал сто сорок, и это был далеко не предел. Я потер руки, словно готовясь к долгой лекции. Или мордобою. Будда бросил взгляд на дорогу, потом еще раз и – как я и ожидал – остыл.
– Ладно. Отказываюсь от своих заявлений. А ты лучше держи этот чертов руль… – закончил он, пытаясь достойно выйти из неловкого положения.
Я презрительно фыркнул, отнюдь не собираясь уступать своих позиций. Схватившись за руль, я разблокировал его и слегка скорректировал наше положение относительно осевой линии. Краем глаза я видел, что и мое выражение лица, и поза, а особенно манипуляции с рулем заставили Будду задуматься. Некоторое время он молча сопел.
– Тебя и в самом деле невозможно вывести из равновесия? У тебя всегда найдется какой-нибудь аргумент?
– Всегда, – признался я. – Только никому не говори.
– Черт побери, такого не может быть! Каждый когда-нибудь теряет контроль над своими нервами.
– Я теряю его только над чужими, а своих у меня меньше, чем у среднего человека, и потому я легко держу себя в руках. Это физиология.
– Ну вот, снова начинается спор, в котором у меня нет никаких шансов. – Он откинулся на спинку сиденья.
– Соображаешь, – великодушно согласился я.
Он фыркнул, потом захохотал и уже не мог остановиться. Это оказалось даже слегка заразительным, я тоже немного посмеялся.
– Меньше нервов?! – пролепетал Будда, вытирая глаза.
– В этом как раз нет ничего смешного. У нормального человека имеется от четырнадцати до пятнадцати миллиардов нервных окончаний. У меня только одна треть – как-то раз посчитали во время обследования в университете в Черримаунте.
Он застыл, открыв рот, и долго смотрел на меня в поисках чего-нибудь, что могло бы развеять его сомнения.
– Нет, это ты уже перегнул, – неуверенно сказал он.
– Серьезно. Поэтому мне не больно, когда меня бьют. Думаешь, я так охотно лезу под кулаки, потому что мне это нравится? – Я мысленно усмехнулся.
– Оуэн… – Он засопел, не знаю почему, может быть, просто обнаружил что-то у себя в носу. – И как Пима с тобой выдерживает?
– Видишь ли, у нее есть одна особенность, неизмеримо редкая и необычайно мною ценимая, – она не задает глупых вопросов, на которые я не могу ответить иначе, как по крайней мере столь же глупо.
Безапелляционность моего ответа и содержавшийся в нем намек, похоже, потрясли Будду. Он начал его анализировать, уставившись на поглощаемую «баста-адом» ленту шоссе. Я ощутил давление на мочевой пузырь и некоторое время размышлял над альтернативой – выпить еще пива и облегчиться уже сразу после двух банок или сначала… Что-то мелькнуло в мониторе заднего вида, сбив меня с мысли. Я ударил по двум клавишам на панели управления, камера быстро развернулась назад, но попала как раз в плавный поворот, и на увеличенной картинке не удалось увидеть ничего интересного. Шоссе вонзилось в высокий густой лес, который по непонятным причинам пощадила ультразвуковая пила, слегка потемнело – густые кроны сосен заслоняли небо. Я снова посмотрел назад. Там что-то появилось, и в то же мгновение Будда, все еще смотревший на шоссе перед нами, прошипел, словно обжегся зажигалкой:
– Эй! Осторожнее, врежешься…
Я вдавил педаль тормоза и, увидев впереди движущуюся баррикаду, быстро оглянулся. То же самое. Пока что позади нас оставалось еще много места, но пространство для маневра быстро сокращалось, пока не стало практически нулевым. Я не успел никак среагировать. С обеих сторон нас блокировали по три больших «таргана». У тех, что впереди, были приварены сзади тяжелые рельсы, и судя по тому, как были оборудованы ехавшие сзади – такими же рельсами, только на передних бамперах, – назначение этих машин было универсальным. Они могли использоваться в качестве преграды как спереди, так и сзади. Предусмотрительность сидевших в движущихся ловушках бандитов, может быть, и не впечатляла, но заставляла относиться к ним серьезно. Так я и поступил – сбавил скорость, чтобы не врезаться в баррикаду, и сразу же снова поехал быстрее, желая избежать подталкивания сзади. Будда дважды оглянулся, поискал на моем лице объяснения происходящему, но волноваться стал лишь тогда, когда на крыльях «тарганов» появились неприятного вида фигуры с мрачными черными автоматами в волосатых лапах. Может, они были и не столь волосатыми, но великолепно подходили к злобно оскалившимся физиономиям, уставившимся, в нашу сторону. Взгляд в монитор убедил меня, что сзади происходит примерно то же самое. Лишь тогда у меня возникло желание использовать при их описании слово «морды».
– У тебя есть оружие? – спросил Будда. Губы его были сжаты, кулаки стиснуты, а взгляд пылал жаждой убийства. – Есть?
– Успокойся. У них бронированные машины. Чем ты хочешь их продырявить? – Я то нажимал, то отпускал педаль газа, пытаясь не дать уменьшиться еще имевшемуся вокруг нас свободному пространству. Бандиты вели себя как ковбои – гнали скот в загон. Я посмотрел на барьер, разделявший автостраду на две половины, – слишком прочный. Естественным казалось бы искать спасения, съехав вправо, но и эта мысль была неудачной – глубокий кювет, ну и этот чертов лес. – Пока придется ехать так, как нам велят, – подытожил я.
– Пока? – Он ударил кулаком по дверце, явно начиная терять самообладание. – Мать твою…
– Брат не должен говорить такое брату, – процедил я. Я был зол на Будду – его бессильная ярость вызывала взрывы радостного смеха у сидевших на крыльях бандитов. – И вообще – побольше достоинства. В конце концов, нас еще не раздели до трусов.
– Послушай, ты сам где-то писал, что если нападающий не прячет лицо, то жертва должна как можно быстрее помолиться. А где ты видишь у них маски?
Передняя баррикада неумолимо замедляла ход, заставляя и нас снижать скорость. Плавность и согласованность действий выглядели вполне профессионально. Я медленно опустил руку под сиденье. Прикосновение к холодной рукоятке «элефанта» слегка меня приободрило. Будда заметил мое движение.
– Ну наконец-то. Доставай свою летающую подводную лодку. Пригодится…
– Если ты сейчас же не закроешь пасть, я тебя на дорогу вышвырну! – заорал я. Морды на крыльях начали хлопать себя по коленям, показывая на нас руками. – Обращаюсь к тебе в последний раз – если не умеешь вести себя достойно, то катись вон, или я дам тебе пушку, и пусти себе сам пулю в лоб. И лучше помолчи, ладно?
Я выключил автоматику и вдавил газ почти до упора. Шины тонко взвизгнули, нас рвануло вперед. Я целил в среднюю машину, удар оказался достаточно сильным, но именно на это я и рассчитывал. «Тарган» вздрогнул. Сидевший на крыле бандит комично поднял брови и закричал якобы от страха. Его приятели захохотали. Кто-то небрежно наклонил ствол автомата, но тот, что был на левом фланге, громко свистнул, призывая остальных к порядку.
– Похоже, шеф хочет покататься на твоей тачке. Мой нагоняй подействовал на Будду безупречно – голос его снова был спокоен, а когда я посмотрел на него, он слегка пошевелился на сиденье, но не отрывал взгляда от происходившего впереди. Видно было, как напряглись у него мышцы на скулах. Я открыл рот, чтобы его похвалить, но тут же закрыл, не издав ни звука. Обстоятельства не способствовали раздаче медалей за самообладание. Мы миновали еще один правый поворот, и неожиданно лес кончился. У меня сильнее забилось сердце. Я резко затормозил. Ехавшие сзади почти одновременно ответили ревом сигналов, но тоже затормозили – отчасти машинально, отчасти помня, что должны заполучить нашу машину неповрежденной. Я рванулся вперед, Будда что-то прошептал. Кто-то из конвоиров слегка приподнял автомат и послал пулю, едва не зацепившую крышу «бастаада». Я быстро кивнул, мол, больше не буду, и одновременно, стараясь замаскировать движения правой руки, сунул Будде под зад «биффакс» и прошептал:
– Когда я скажу, начинай стрелять, не высовываясь из машины. Выстави только руку… – Я осторожно перенес руку с руля на панель управления и закодировал несколько команд для компа. – У самого края леса… – шепнул я.
Мы приближались к следующему участку придорожного леса. Его отделял от шоссе все тот же несчастный кювет, который «бастаад» мог преодолеть без проблем, но это требовало времени, что позволило бы противникам обрушить на нас град пуль. Их калибр мог пробить не слишком прочную броню, и я не хотел строить предположений, как среагирует на них мое собственное тело. Я подождал еще мгновение, откинулся на спинку сиденья и сказал:
– Давай.
Я ткнул большим пальцем в клавишу. «Бастаад» мягко переключился на привод на все четыре колеса, мы почти не ощутили толчка. Прошло две секунды; машина замедлила скорость, затем рванулась вперед, одновременно выстрелив обоими тормозными парашютами. Передние колеса повернулись и, вспарывая асфальт, толкнули нас в сторону кювета. «Бастаад» отстегнул парашюты, которые с громким шелестом устремились к баррикадировавшим нас сзади «тарганам», накрыв их плотной завесой. Те, что были впереди, повели себя так, как я и предполагал – начали поднимать крышки люков, но выхваченный из-под сиденья «элефант» уже был у меня в руке, а окна – открыты. Будда выставил наружу руку и самозабвенно палил из «биффакса», словно забыв об ограниченном объеме магазина; пули ударялись о кузова, не причиняя им вреда, но явно раздражая находившихся в машинах. Мы мчались к кювету, а я, высунувшись, выстрелил по очереди во все три вездехода. Люки опустились, стрелки начали просовывать стволы своих автоматов в бойницы, но мы были уже на краю канавы. Комп молниеносно обследовал покрытие и выбрал оптимальную передачу, а также передаваемую колесам энергию. Медленно, но верно мы сползли на дно кювета, на мгновение полностью скрывшись из виду для преследователей; «бастаад» прибавил скорость, мы проехали по дну кювета полтора десятка метров и начали взбираться на противоположный склон. Я рассчитывал, что при большой доле везения преграждавшие нам путь сзади еще не успеют выпутаться из полотнищ синтетического шелка, а если авангард противника не сумеет предвидеть моего бегства через кювет и не проедет в быстром темпе несколько десятков метров, то, когда мы начнем выезжать из кювета, левая машина заслонит нас от огня остальных. Естественно, следовало учесть несколько моментов: и ровный, то есть гладкий, но крутой противоположный склон, и возможность попадания пули в колесо, что даже при двухкамерных шинах всегда влияет на маневренность автомобиля… От крена Будда едва не свалился на меня, ствол «биф-факса» уткнулся мне под ребро, я уже попрощался с жизнью, но, к счастью, стрелок не нажал на спуск – возможно, обойма была уже пуста. Я был жив. «Бастаад» с низким ворчанием выполз из-за края кювета. Я развернулся на сиденье, заряжая «элефант». По полотнищам парашютов пробегали волны, поднимаемые нервными движениями рук придавленных несколькими сотнями квадратных метров ткани противников, так что еще по крайней мере секунд пятнадцать их можно было не опасаться. Я высунулся из машины и дважды выстрелил, целясь в заднюю шину ближайшего «таргана». Уже первая пуля разнесла колесо в клочья, машина, продолжавшая двигаться вперед, дернулась и совершила несколько зигзагов на шоссе. Конец рельса заскрежетал по асфальту, а сидевшие внутри оставили мысли о стрельбе, цепляясь за все, за что можно было ухватиться. Кто-то из второй машины успел выстрелить, удар по капоту «бастаада» едва не оглушил нас и содрал кусок покрывавшей автомобиль эмали. Кто-то еще решился на выстрел, я выпустил оставшиеся пули в сторону авангарда и спрятался в кабине.
– Пригнись! – Голова Будды ткнулась мне в спину, «бастаад» рявкнул, окончательно выбираясь из кювета, затем тональность звука двигателя изменилась. Мы резко набрали скорость, я слегка приподнялся и схватился за руль. Будда подвинулся, давая мне возможность взять управление на себя. Я выключил комп, вдавил газ до упора и плавно свернул влево. Сзади слышались выстрелы, одна из пуль пролетела рядом с нами, срезая верхушки высокой травы. Мы все больше удалялись от сбитых с толку бандитов, приближаясь к краю леса, за которым я надеялся скрыться из поля зрения стрелков. – Кажется, все, – сказал я, внешне спокойно, но сам слышал недоверие в собственном голосе. – Можешь выйти на поверхность.
– Они будут нас преследовать, – не то сказал, не то спросил он.
– На «тарганах»? С этими рельсами им из кювета не выбраться. Больше они нас беспокоить не будут.
– Может, вызовут на помощь остальных?
– Не преувеличивай – ты что, имеешь в виду вер-олеты?
– Ну да. – Он явно успокоился.
Некоторое время мы ехали по лесу молча. «Бастаад» довольно шумно пробивался сквозь высокие густые заросли, кусты то и дело хлестали по имитации радиатора или бамперу. Я посмотрел на брата, все еще державшего в руке пистолет. Оружие было на предохранителе.
– А ты неплохо управляешься с оружием, – похвалил я. – Знаешь эту марку?
– Нет… Вернее, да… – пробормотал он. – В общем, я не стрелял из него, но в руках держал.
Я подумал, что, идя на дело, он мог бы и похвастаться своими познаниями, даже едва не сказал ему этого вслух, но мы уже свернули за первые деревья, выстрелы прекратились, и я замедлил ход, чтобы сориентироваться на местности.
– Лучше все же будет сменить маршрут…
– Ага…
Я посмотрел на него, заинтригованный его тоном. Будда всматривался в край леса, притворясь, будто не видит моего испытующего взгляда, но долго не выдержал.
– Что ты так на меня смотришь?
– Что это было за «ага»?
– Ну… Просто «ага».
– Не бывает просто «ага». Любое слово имеет значение. Не смейся, давай говори…
– Меня просто удивила твоя предусмотрительность. – Он почесал за ухом, наморщив физиономию, словно молодой бладхаунд. – До сих пор мне казалось, что ты не особо заботишься о… Как бы это сказать… О подстраховке?
– Вот ты и ошибаешься, без подстраховки я даже в уборную не захожу…
– И даже прежде всего в уборную… – подхватил он. – Ты не боялся?
– Конечно. Конечно, да. Мне нравится жизнь, и больше всего мне не хотелось бы, чтобы какая-нибудь сволочь меня ее лишила. Это ведь так неэстетично – дать себя убить кому попало, как считаешь?
– О, да-да!
Я снова вернулся к изучению карты. Будда вытянул шею и оглянулся назад, затем столь же тщательно обследовал оставшиеся три направления и в конце концов упал на сиденье. Вскоре он, видимо, задумался, так как из слегка вытянутых вперед губ начало доноситься тихое беззвучное посвистывание. Причем достаточно странное – он пытался, и это ему удавалось, насвистывать простенькую мелодию, как выдыхая воздух, так и втягивая его: фью-фи-фью – на выдохе, фи-фью-фью – на вдохе, выдох: фью-фи-фью, фью-фью – вдох. Я делал вид, будто все еще изучаю перемещающуюся по экрану карту и прислушивался к его шепоту-свисту. Не потому, упаси господи, что это меня как-то привлекало, но потому, что он впервые выглядел расслабленным. Или наоборот – сосредоточенным. Первое было бы понятно, второе – удивительно, если учесть, что у него уже по крайней мере несколько раз имелись причины углубиться в размышления, но он сделал это лишь теперь. Какое-то время я обдумывал возможные причины, но, как оказалось, брата я знал настолько мало, что мне в голову ничего не приходило. Я стер с экрана карту и медленно тронулся с места. Несколько секунд спустя Будда вернулся с неба на землю.
– Ну что, поехали? – бодро спросил он, словно только что проснулся.
Мозг молниеносно подсунул несколько коротких ответов на его банальное замечание. Я сдержался.
– Слегка бочком, но как-нибудь доползем, – сказал я.
Полчаса спустя мы были уже на второстепенном местном шоссе, с которого мы смылись при первой же подходящей возможности и на всякий случай, если вдруг бандиты решат не оставлять нас в покое, слегка запутали следы. Моя чрезмерная склонность к подстраховке позволила – на что я не замедлил обратить внимание Будды – нам к двум часам оказаться на окраине Тралсы, точнее говоря, в нетипичной двухэтажной забегаловке, где Будда принялся на первом этаже за лепешки-тако, а я, съев гамбургер, поднялся на второй этаж чего-нибудь выпить.
Я допивал пиво, когда на пороге появился Будда, быстро окинув взглядом посетителей, то есть меня и еще двоих. Половина из них вела себя так, будто праздновала бегство жены с лучшим другом семьи. Будда укоризненно засопел.
– Я слышал мнение, что слишком много пьет этот твой герой. То есть ты… – бросил он.
Я пожал плечами – мой любимый ответ на глупые замечания.
– То есть ты, – повторил Будда. Старший брат, черт бы его побрал…
– С точки зрения статистики, – сказал я, отпив глоток, – девяносто два процента людей умирают трезвенниками. Умирают, понимаешь? Когда я об этом узнал, решил перейти в другую часть человечества, понимая это так, что остальные не умирают. – Я посмотрел из-за края кружки на Будду. Все его чувства были видны на его лице столь же отчетливо, как на физиономии матроса, стоящего перед дверью публичного дома. – Успокойся, – пошел я на примирение. – Когда-нибудь…
– Эй! – заорал один из посетителей. – Джин с тоником – два бакса, так? Я беру без тоника и плачу два пятьдесят?
– Прошу прощения… – устало сказал бармен, видимо, уже не первый раз отвечая на претензии того же самого клиента. – Пожалуйста… – Он показал на овальную белую табличку с надписью большими черными буквами: «Джин & Тоник – $2.00. То же, по рецептуре клиента – $2.50». Это была несомненная цитата, только я не мог вспомнить откуда. – И имейте в виду, – процедил бармен, – что даже собственноручно смешанный джин без ничего мы подаем только до определенного момента.
Клиент пытался пронзить мрачным, зловещим взглядом стоявшего за стойкой, но у него слишком бегали глаза, что, в свою очередь, раскачивало голову, и все его усилия уходили на то, чтобы удерживать ее на месте. О каком-либо диалоге уже не могло быть и речи. Я допил пиво и наклонился, собираясь встать. Буд-да придержал меня за рукав.
– Что «когда-нибудь»? – спросил он.
– Когда-нибудь мы еще поговорим на эту тему, – пообещал я и встал, ненароком проверяя прочность рукава. Рукав выдержал. – Пошли…
Я вышел первым, собственно, меня гнала вперед злость. Как всегда, когда кто-то пытается меня поучать… «О, черт бы тебя побрал», – подумал я.
– Мать твою! – рявкнул я, стоя на крыльце. Машину я, правда, оставил в тени, но злорадное солнце переместилось и атаковало заднюю часть «бастаада»: наполовину он был белым, как и положено «бастааду», вторая же половина нагрелась и порозовела, словно небрежно ощипанный цыпленок. Будда высунулся из-за моего плеча и захохотал. – Убью… – пообещал я всему миру.
Будда остался на месте, продолжая радостно хихикать, я же, если бы мог, открыл бы дверцу машины пинком, но это было невозможно. Включив комп, я начал ругаться с ним на тему «окраска-хамелеон». Он упрямился как мог, ссылаясь на отсутствие доступа к функциям нижнего уровня, но в конце концов я добился, чего хотел. Будда уже сидел в машине, сжав губы и наморщив лоб.
– Ну, все? – рявкнул я. – Отсмеялся?
Он фыркнул еще раз, разрушив своим смехом всю мою злость. Я захихикал, а потом расхохотался во весь голос. Все шло к долгой сцене безудержной радости героев, но мне внезапно расхотелось смеяться, словно я неожиданно заглянул в сценарий и увидел ремарку режиссера: «Вычеркнуть смех, вставить что-нибудь более осмысленное, может быть, задумчивость?» Я рванул рычаг ручного переключения скоростей, включил первую передачу. Двигатель послушно включился, и я тронулся с места. Я всегда пользуюсь ручным управлением, когда нетрезв. Пима пыталась когда-то объяснить мне, что я поступаю нелогично, осложняя себе жизнь как раз тогда, когда она и без того достаточно осложнена, но не настаивала на том, чтобы я в точности придерживался ее советов. И за это я ее тоже люблю.
– На хрена тебе это? – спросил Будда, с некоторым интересом пополам с неудовольствием наблюдая за моими ногами и рукой на рычаге переключения скоростей.
Я немного подумал – нет, пожалуй, Будда мне не нравился. Ему я этого говорить не стал и сосредоточился на том, чтобы вести машину, не вызывая у обгоняющих нас водителей желания вызвать полицию или дорожную помощь. Будда замолчал, не то испугавшись, не то задумавшись. Мы ехали так несколько минут. Неожиданно дорога вывела нас прямо на берег моря, опоясывая склон невысокого холма. Я посмотрел вправо. Волны, словно дисциплинированные шеренги солдат, невозмутимо раз за разом совершали десант на песок пляжа, который столь же неизменно поглощал их. Дорога свернула влево, на юг, затем сменила свои намерения и повернула на север, почти соприкасаясь с пляжем, словно окончательно с ним прощаясь. Сразу же после на обочине появился узкий ряд придорожных магазинов, дорога расширилась, и я не заметил, как по обеим ее сторонам появились дешевые жилые дома. Я съехал на обочину под предлогом, что хочу проверить в компе адрес, впрочем, это тоже пригодилось, но я уже был настолько спокоен, что, когда мы поехали дальше, руки мне требовались только для управления рулем.
Понятия не имею, почему я не сообразил, что у меня попросту неудачный день. Здоровая честная самооценка – одна из нескольких сотен моих сильных сторон. Обычно… вернее, всегда – бывает так: ни с того ни с сего я слышу где-то в грудной клетке, не в голове, а именно ниже, отчетливый, словно вой полицейской сирены, голос: «Не дергайся, это твоя пятница, тринадцатое, тринадцатого месяца тринадцатого года тринадцатого века. Сегодня, даже будь ты девственницей, тебя обвинят в изнасиловании четырех стариков». Может, голос и отзывался, но его заглушили триумфальные фанфары по поводу удачного бегства из-под стволов бандитов – не знаю. Меня не заставило задуматься даже замечание Будды:
– А тебе не нужно открыть себе какой-нибудь заказ на работу?
Я оторвал взгляд от шоссе и признательно кивнул.
– Ты меня поймал. Я совсем об этом забыл. – Я откинул клавиатуру и, не глядя, набрал данные заказа. Заказчиком был Будда, я слегка поколебался, прежде чем набрать фамилию. – Как там тебя…
– Я же говорил: Будда Гамильтон.
– Ну да.
Вводя персональные данные Будды, я услышал тот самый предупреждающий голос, но тут обгонявший меня автомобиль неожиданно рванулся вправо, преграждая нам дорогу, мышцы у меня напряглись, Будда воспринял маневр машины точно так же – что-то прошипел и быстро полез под сиденье, но «корвиера» перед нами, вместо того чтобы хлестнуть огнем по переднему стеклу, свернула в поперечную улицу и исчезла. Мой пассажир начал, не стесняясь в выражениях, комментировать случившееся, и я забыл о нашептывавшем мне голосе. Тем более что, когда до дома Джереми Красин-ски оставалось полквартала, мы наткнулись на стоявшие поперек улицы два полицейских автомобиля.
– Это еще что?! – прошептал Будда.
– Точно не могу сказать. – Я плавно затормозил и некоторое время разглядывал преграждающие дорогу машины. – Полагаю, это полиция. Сделать подобные выводы мне позволяют некоторые невидимые для неопытного глаза детали: сине-красные мигалки, окраска автомобилей, а также надписи на их кузовах…
– Заткнись! – заорал он во все горло.
Честно говоря, своим воплем он меня напугал. Я посмотрел на него. Моя шутливая фраза довела его чуть ли не до удара, лицо его приобрело свекольный цвет, на вспотевшем лбу проступили синие жилы. Впервые я видел пот у него на лбу. Костяшки судорожно стиснутых на коленях пальцев побелели, но он этого не чувствовал, вглядываясь вытаращенными глазами в преграду. Только теперь я понял, что он боится. Я задумался – мне никогда еще не приходилось оказываться в одной машине с впавшим в истерику старшим братом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?