Текст книги "Блудный брат"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bludnyy-brat-4942.jpg)
Автор книги: Евгений Дембский
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
Я без труда протащил контрабандой «биффакс», разобранный на части и засунутый в «антикварную» оловянную рамку с семейной фотографией, – уж очень не люблю объясняться с каждым придурком из-за наличия у меня оружия в самолете. Мне удалось продремать весь полет, но на этом везение закончилось. В Саксон-Хилл шел проливной дождь, при посадке казалось, будто мы не в самолете, а в подводной лодке, и никому не ведомо, почему он вообще удачно приземлился. Зато у таксистов не было отбоя от клиентов, очередь промокших пассажиров тянулась бесконечно, словно обещания президента. У меня пропала энергия и всяческое желание что-либо делать, у Будды же – нет. Он нашел какого-то парня, который за несколько баксов встал в очередь, а мы уселись за столиком в баре. Крышка стола впитала в себя всю влагу от миллионов мокрых донышек, к тому же какой-то болван кончиком сигареты выжег на ней подробную и точную информацию об образе поведения некоей Милли Стэнфорд из Саскачевана. Судя по длине надписи, он выкурил здесь несколько десятков пачек сигарет. Второй вывод, который можно было сделать из объема текста, заключался в том, что здешний обслуживающий персонал не уделяет достаточного внимания посетителям. Или же он как раз в это время в полном составе развлекался с Милли Стэнфорд.
– Ну, говори наконец, что мы должны здесь искать? – спросил я, поглаживая край стакана указательным пальцем.
– Если все будет нормально… Здесь живет Юр Хоб-бер, который должен знать, где можно найти Джереми Красински. Второе имя у него Уильям, впрочем, это, наверное, неважно. Именно он мне и нужен.
– Красински? – Я немного подумал. – Не знаю такого…
– Совсем сдурел? Ты думаешь, что знаешь всех бандитов в этой стране?
– Нет, но было бы прекрасно, если бы это было так. – Я стукнул краем стакана о его стакан с соком. – Шучу, просто пытаюсь поправить свое настроение. – Я огляделся по сторонам. – Смотри, бабы тут совсем свихнулись – им кажется, будто именно в этом городе изобрели белую губную помаду. Чувствуешь себя как во второразрядном морге. И еще эти подкрашенные уши, некоторые выглядят так, словно их держал за уши перетрудившийся художник. – Я сделал глоток за здравие собственного чувства юмора. – Иногда мне кажется, что решение о ликвидации ядерных арсеналов было как минимум поспешным. Здорово было бы влупить по этому городу из ракетной установки, а?
Будда вежливо улыбнулся. Он явно не разделял моего своеобразного настроения, занятый психологической подготовкой к тяжелой работе.
– Может, потом, если у нас ничего не выйдет. У тебя же найдется какая-нибудь бомбочка в «бастааде»…
– Я… – В дверях появился наш парень из очереди; я поднял руку и кивнул. – Идем, подумаем по дороге, что делать с этим забытым Богом городишком…
В такси было сухо. Водитель не утомлял разговорами. Услышав адрес, он кивнул, а затем работал только руками. Голос его мы услышали лишь тогда, когда подъехали к жуткого вида шестиэтажному зданию длиной, наверное, в полкилометра.
– Самое длинное жилое здание в Америке.
В его голосе не было гордости, но он все равно меня
«разозлил. – Не беспокойся, в других городах тоже хватает кретинов… – Я протянул ему десятку и выбрался из машины.
– Сукин сын! – рявкнул он мне вслед.
«Я наклонился к еще приоткрытой дверце: – А я-то думал, здесь изъясняются исключительно языком Шекспира.
Он со всей силы хлопнул дверцей; я отошел на шаг, вызывающе улыбнулся и, не глядя, отдал сумку Будде. Водитель выдал какое-то замысловатое ругательство, блеснули белые зубы и мокрый блестящий язык, но ни на что большее он не решился и отыгрался на собственном двигателе.
– Вредный тип, – послышалось сбоку. Я протянул руку и забрал сумку. – Хорошо хоть, дождь кончился.
Я посмотрел вверх. Действительно – я зря ругался с таксистом, дождь прекратился. Мы направились к ближайшему подъезду, но попали не слишком удачно – нужно было пройти несколько сотен метров по прямому коридору. Где-то впереди светилось единственное маленькое окно, из-за чего коридор, и без того узкий и низкий, казался еще уже и ниже. Многие слои граффити накладывались друг на друга без какой-либо системы, и даже с помощью рентгеновских лучей невозможно было бы определить первоначальный цвет стен. Оба мы были в туфлях на мягкой подошве, но в этой сурдокамере даже паук вызвал бы эхо, плетя паутину.
Мы машинально ступали почти на цыпочках, и лишь в лифте я позволил себе вздохнуть громче. Будда покачал головой.
– Боже милостивый… – прошептал он, хотя в лифте можно было бы зарезать парочку поросят, не опасаясь, что сквозь его стены пробьется хоть какой-нибудь звук. – Сейчас попрошу тебя, чтобы ты меня ущипнул.
– А ты думал, полтора миллиона самоубийств в год – это вражеская китайская пропаганда? – Я помог дверям преодолеть трение заржавевших пазов, и мы вышли в коридор. – Что он за тип, этот Юр?
– Я ничего о нем не знаю. – Будда посмотрел на номера на дверях и показал рукой направление. – Но этим… – он обвел широким жестом вокруг, – я уже сыт по горло.
Я тоже был сыт по горло. Какой-то ребенок тонким голоском выводил – как ее назвал когда-то один из моих друзей – жалостливую песню виргинского народа: «Настал рассвет, порвались все гондоны…» Несколькими шагами дальше мы услышали фрагмент супружеской ссоры:
– Мне в самом деле не в чем к ним пойти!
– Проклятье, я два дня назад дал тебе…
– Дал? Сколько?! Хватило только на блузку, вниз у меня ничего нет.
– Чего?
– Вниз, идиот!
– Вниз можешь ехать на лифте, дура. Или топай по лестнице…
– Ах ты подлый хам! Скотина!
Раздался звук пощечины, но затем они перешли то ли в другое помещение, то ли на язык жестов, и наступила тишина. Может, целовались? Будда схватился за голову и тихо застонал.
– Слушай, вокруг тебя и в самом деле собираются какие-то странные личности… Ты словно центр притяжения…
– А ты рядом со мной, – прервал я его. – Так как мне тебя назвать?
Лишь через несколько секунд до него дошло, что я хотел этим сказать, он оскалился и открыл рот, но я показал на очередную дверь. Он посмотрел на нее, кивнул и нажал на кнопку звонка – о чудо, тот работал. Мы немного подождали почти в полной тишине, словно весь этаж замер в ожидании реакции на наш звонок. Потом что-то забулькало в трубах, кто-то кого-то позвал… Дом утратил к нам интерес. Из-за нашей двери кто-то крикнул:
– Сейчас-сейчас! Минутку!..
Женщина. Мы обменялись взглядами, которые вряд ли можно было отнести к категории понимающих. Щелкнул замок, только один, что я счел проявлением немалого мужества, принимая во внимание дом и его атмосферу. Дверь открылась. За ней стояла хозяйка, во всяком случае, кто-то, кто свободно чувствовал себя в этой квартире. Пухлая представительница «ревущих сороковых» успела до нашего прихода подкрасить глаза, но помады на ее губах еще не было, из-за чего они почти полностью терялись на фоне разукрашенного косметикой лица – нарумяненных щек, подкрашенных ресниц, увешанных гирляндами клипсов ушей. Но мой взгляд тут же был отвлечен от ее лица доминировавшим в ее фигуре гигантским бюстом. Два огромных мешка под собственным весом свисали до невероятного уровня. На лице женщины – наверняка она одевалась в спешке, услышав наш звонок, – читался неподдельный интерес, а обеими руками она пыталась поправить блузку. Одна из грудей попала под резинку на поясе, и она нетерпеливым движением вытолкнула ее вверх. На какое-то время я потерял дар речи от увиденного, но когда хотел наконец что-то сказать, меня остановил жест женщины, поднявшей руку. Впрочем, я сразу же понял, что она вовсе не пытается закрыть мне рот, лишь слегка потирает тыльной стороной ладони левый глаз.
– Мы ищем Юра Хоббера, – сказал я, что, как мне показалось, вышло у меня не слишком убедительно.
Прежде чем я попытался как-то представиться, женщина дернула головой, издав нечто вроде стона:
– Фи-и?! И только? – Она снова коснулась глаза и моргнула – к сожалению, отнюдь не понимающе. – Чер-рт… – Это слово явно было адресовано ей самой.
Я набрал в грудь воздуха, но меня опередил Будда:
– У вас что, ячмень?
Отворачиваясь от него, я краем глаза заметил удивленный взгляд хозяйки. Она энергично кивнула.
– Ну, чтоб мне скунса трахнуть! – пожаловалась она. – Уже три дня…
– Единственное, что может помочь, – он шагнул к ней, – это намотать три раза черную нитку на средний и безымянный пальцы левой руки.
– Да? – Она явно обрадовалась и жестом пригласила нас войти. Правая грудь мягко качнулась от толчка предплечьем. Я понял, что от меня не будет никакого толку. – Вы можете мне помочь? – спросила она у Будды.
– Конечно! – охотно ответил он и двинулся следом за ней.
Я вошел в гостиную последним, успев заметить, как бюст хозяйки со свистом рассекает воздух, когда она резко свернула в сторону ванной. Я бы не сказал, что в квартире было чересчур грязно, но с чистой совестью мог бы порекомендовать вытереть ноги перед уходом. Будда, судя по всему, даже не обратил на это внимания, упал в кресло и подмигнул мне. Я подошел к окну, игнорируя его намеки, и выглянул из-за выцветшей, когда-то розовой, занавески. Судя по всему, несколько лет назад квартира представляла собой уютное семейное гнездышко, теперь совершенно не соответствовавшее виду и поведению хозяйки. Она вернулась с катушкой черных ниток и протянула ее Будде. Он отмотал немного нити и оторвал ее одним резким движением.
– Вы не знаете, где можно найти Юра? – спросил Будда, обматывая два выпрямленных пальца.
– На кладбище, – небрежно ответила она, с интересом разглядывая свою левую руку. – Месяц назад. – Она подняла взгляд и посмотрела на меня. – Столбняк. – Она снова заморгала и поднесла руку к глазам. – Это поможет?
– Если нет, то уже больше ничто не поможет, – сказал Будда, беспомощно глядя на меня.
– Вы довольно безразлично об этом говорите, – укоризненно сказал я.
Она пожала плечами и тяжело опустилась в кресло. Снова моргнув, она подняла руку, словно хотела потереть глаз, но вспомнила о нитке и удержалась.
– Он мне был не муж и даже в общем-то не любовник, – столь же бесстрастно сказала она. – Полгода назад я привела его сюда из бара, где мы встретились и выпили несколько рюмочек. Потом он заходил еще два раза, отдал мне несколько долларов за телефонные звонки… И все. Я даже не знаю, работал ли он, и вообще откуда он. Так… А месяц назад мне позвонили из больницы, что у них умирающий от столбняка человек с моим номером телефона в кармане. Когда мне его описали, я поняла, кто это. Я приехала, но его уже не было в живых… – Она поводила глазами и неожиданно улыбнулась. – Знаете, а ведь и правда почти не свербит?! – радостно сообщила она, глядя на Будду.
– Ну я же говорил! – с важным видом ответил он.
– А что насчет той записной книжки Юра? – невинно спросил я.
– Какой книжки?.. – Она слегка замешкалась. – А! Нет, мой телефон был у него записан на какой-то бумажке. И ничего больше, наверняка его кто-то ограбил, прежде чем полиция нашла его в скверике, всего выгнувшегося дугой. – Она широко улыбнулась; на мгновение мне показалось, что ее забавляет возникшая в воображении картина, но она скорее намеревалась кинуться Будде на шею, и он тоже, похоже, подумал о том же самом, поскольку весь напрягся. – Ив самом деле прошло, чтоб мне скунса трахнуть!
Я стиснул зубы, представив себе вонючку между ее грудей.
– Может, вы знаете, с кем еще Юр поддерживал какие-нибудь отношения в Саксоне? – спросил я.
– Знаю только про Майкла… как его там… – Она пыталась сосредоточиться, но была слишком счастлива, чтобы думать о чем-либо другом, кроме свалившегося на нее облегчения. – У него прокат трейлеров, на улице Вайд-Вью, это уже почти за городом, на таком ответвлении от автострады. Когда я должна это снять? – Она вытянула перед собой руку.
– Лучше позже, чем раньше, – сказал Будда. – Второй раз уже не действует.
– Ну, тогда я точно не буду торопиться! – Она наклонилась к Будде, схватила его за руку и встряхнула ее.
Я отвел взгляд, не желая видеть, что в это время ее груди выделывают с его коленями, и быстро окинул взглядом комнату – так, на всякий случай, поскольку что-то мне подсказывало, что женщина говорит правду, всю правду, и ничего, кроме правды, так что делать нам здесь больше нечего. Особенно если учесть, что она все же одарила нас новым следом. Я встал.
– Ну что ж, большое вам спасибо, – сказал я и направился к двери. – До свидания.
Ответа я не услышал, впрочем, его и не ждал, зато в коридоре пришлось немного подождать Будду. Мы молча спустились на лифте вниз.
– Ну так что? – спросил он меня, когда мы оказались под широкой крышей над подъездом. – Автострада?
– Угу. – Я закурил. – Хорошая идея. Мне она тоже пришла в голову. Только поймаем какое-нибудь чертово такси.
Идея была совместной, и мы совместно почти час ждали, когда нам представится шанс ее реализовать. В это время небо над Саксон-Хиллом устроило демонстрацию своих возможностей, и лишь теперь я убедился в том, сколько может существовать разновидностей дождя. С неба то хлестало, то моросило, лило то наклонно, то вертикально, тучи становились то больше, то меньше, гигантские капли с грохотом ударялись о крышу над нашими головами. Каждые десять-пятнадцать минут немного прояснялось, но мы лишь один раз дали себя обмануть и десять секунд спустя вернулись под спасительную крышу, основательно промокшие. Через двадцать минут я присел на урну.
– Если хочешь, вернись проверь, как дела с ячменем, – предложил я еще через десять.
Он пожал плечами, фыркнул и вошел в дом. Я закурил еще одну сигарету, кажется пятую, и с некоторым удивлением посмотрел на возвращающегося Будду.
– Здесь четыре минуты ходьбы до метро, – сообщил он.
– Ты не ходил наверх?
– Я спрашивал дорогу. Нам туда… – Он показал рукой. – Предпочитаю вымокнуть, чем стоять здесь и ждать.
Я предпочитал то же самое. Мы пулей рванули с места и помчались вдоль здания, словно два снаряда. Точнее, следовало бы сказать, словно две торпеды, поскольку мы угодили под самый настоящий тропический ливень. Но – «решительность мать победы», как сказал когда-то сержант Кашель, выбравшись из болота на «тропинку», которую никто, включая картографов, кроме него не видел. Так что мы решительно неслись вперед, чувствуя, что подробному описанию нашего поступка самое место в ближайшем издании Книги Глупостей. Через полтора десятка шагов я поумнел настолько, что на бегу выбросил из кармана сигареты, затем догнал Будду. Для бывшего бейсболиста он не поражал воображение скоростью, но я быстро сообразил, что он подстраивается под меня, и побежал быстрее. Мы одновременно преодолели поворот и увидели крышу над входом в метро. Какие-то подростки, стоявшие под навесом у витрины, начали нас подбадривать. Будда посмотрел на меня и захихикал. В то же мгновение произошло несколько событий – во-первых, я споткнулся, поскользнулся и упал бы, если бы не братская рука помощи, во-вторых, в течение нескольких секунд от ливня осталось одно воспоминание, и в-третьих, в нескольких шагах от нас остановилось такси и водитель с надеждой посмотрел в нашу сторону. Плача от смеха, я велел отвезти нас к какому-нибудь магазину одежды («Сухой одежды», – уточнил Будда), все так же рыдая, сделал покупки и, уже лишь слегка постанывая, переоделся в кабинке, слыша за стеной хохот Будды. Лишь за бурбоном идиотский смех меня оставил, но причиной тому был не столько вкус напитка, сколько его цена. Я еще некоторое время тихо посмеивался – мне не хотелось, чтобы «хвост», появившийся у нас именно в этом баре, понял, что я узнал его лицо, которое видел в преследовавшем нас вчера автомобиле. Из его присутствия следовало несколько выводов, и первым из них было то, что Взятка непонятно почему не отказался от своих намерений. Я не слишком его любил, но ценил профессионализм, и поэтому стоило подумать над причиной его настойчивости. Будду я посвящать в свои мысли не стал, а выйдя из бара под старательно просушивавшее улицы солнце, решил отложить размышления на потом.
Прокат трейлеров Майкла Блэкбреда был закрыт, листок на воротах извещал о том, что заведение откроется вновь только завтра. Мы перелезли через забор и обследовали площадку. На ней не было ничего подозрительного, кроме автомобиля, который въехал на насыпь, ведушую на автостраду, и вопреки всем правилам стоял на ней уже несколько минут. Похоже было также, что водитель умер от страха перед дорожной полицией. Я притворился, будто не вижу «хвоста», а Будда действительно ничего не заметил – он с сосредоточенным видом бродил по площадке, словно ожидая найти в одном из прицепов обезглавленное тело, а может быть, свежий след или кусок дымящейся пиццы. Чтобы его не разочаровывать, я тоже расхаживал по четырем пар-ковочным дорожкам, заглядывал в окна новых – ближе всего к воротам – старых и совсем древних прицепов, без особого результата дергал за ручки и, встречая в очередной раз Будду, пожимал плечами. Он сдался через сорок минут, когда даже «хвост» давно скрылся с наших глаз. Мы вернулись в центр; Будда мрачно ругался, я же размышлял над настойчивостью Взятки и ее причинами, затем мы сняли два номера в отеле «Ту Корнере». После обеда Будда куда-то смылся, а я провел остаток дня и начало вечера, лениво потягивая слабоалкогольные коктейли, просматривая старые фильмы и усиленно работая мозгами. Спать я лег рано, и сны мне снились почему-то черно-белые и местами даже приятные.
4
Я закончил бриться и собирался принять ванну, даже начал смывать с ее стенок дезинфицирующую пленку, как вдруг среди лениво бродивших в моей голове утренних мыслей: «О! Зеваю… Гладко выбритый, без мешков под глазами. Пима удивится…» – неожиданно пробилась в первые ряды одна, заставившая меня застыть неподвижно.
– Боже мой… – вслух сказал я.
Не успел еще душ упасть на дно ванны, как я был уже в комнате. Поспешно одевшись, я выдернул из рамки «биффакс», едва ее не сломав, и, не застегнув до конца рубашку, выбежал из номера. Я со всей силы пнул в дверь номера Будды, запихивая пистолет в карман, а рубашку за брючный ремень. Будда открыл в той момент, когда я отскакивал от двери, еще не решив окончательно, что делать – выбить ее одним ударом или бежать к лифту. Он был уже причесан, и это единственное, что могло бы сказать о его готовности куда-то идти.
– На болтовню нет времени, – быстро заговорил я. – Я бегу за такси, если успеешь, найдешь меня внизу, если нет… – Я поколебался. Если моя мысль была верна, приплетать Будду к убийству не имело никакого смысла. – Если меня не будет два часа, расплатись и перебирайся в другой отель, оставив сообщение на пароль «99»…
Я побежал к лифту, не дожидаясь вопросов, но вопросов у него, видимо, не было, поскольку минуту спустя он был уже внизу, и как раз подъехало свободное такси, причем шофер вел машину так, словно она была из чешского хрусталя.
– Ну, что случилось?
– Слушай, друг!.. – Я наклонился к водителю. – Подними стекло и послушай хороший громкий джаз, ладно? – Повернувшись к Будде, я подождал, пока стеклянная перегородка глухо ударится о крышу машины. – Вчера, когда мы были на той площадке, кто-то за нами следил. – Будда дважды открыл и закрыл рот, словно рыба. – Неважно, что ты этого не заметил. Думаю, это кто-то из людей того копа, у которого мы были вче… позавчера. То есть я уверен, что это один из тех, кто гонялся за нами по городу. – Я достал сигареты и закурил. – Но сегодня мне пришло в голову, что я вовсе не могу быть уверен, что знаю, кто именно нас преследует. А если так, то… Черт возьми, почему я не подумал об этом вчера? Почему не спросил…
Будда схватил меня за плечо и сильно встряхнул.
– Почему ты мне не сказал, что кто-то сел нам на хвост? – заорал он.
Мне вдруг стало жарко. Я резко освободился от вцепившейся в меня руки, едва не порвав на себе рубашку. Будь у меня больше места и времени, я бы дал ему в морду так, что звук удара слышался бы во всем Сак-сон-Хилле.
– Во-первых… – У меня стучало в висках, а слова вырывались с трудом, какого я мог бы пожелать некоторым популярным певцам. – … Не хватайся так за меня, хорошо? Во-вторых, я ничего тебе не сказал, поскольку вообще ничего не говорил, в-третьих – я никогда ничего не говорю, если не хочу, а в-четвертых – я не видел смысла говорить тебе про тот «хвост». А теперь к тому же не вижу смысла говорить тебе о таких вещах и в будущем.
Несколько мгновений он смотрел на меня таким взглядом, каким брат не должен смотреть на брата, сын на отца, даже отец на судебного исполнителя – более того, даже либеральный эстет не должен так смотреть на здание магистрата в Далласе. Жара в голове спала, пульс в висках утих… Я отвернулся, давая время остыть и ему, и занялся сигаретой. Мы проехали около двух километров, то есть прошло пять минут, прежде чем Будда кашлянул. Я воспринял это как извинение.
– Я не злюсь, чего ты… – буркнул я, глядя прямо перед собой.
– Плевать мне на твою злость, – задиристо, но неискренне бросил он. – Мне просто дым мешает. – Неожиданно он ударил кулаком по отделявшему нас от водителя стеклу. – Слушай, может, все-таки включишь двигатель?
Водитель посмотрел на него в зеркало и поехал еще медленнее. Будда вскочил, я вытянул руку, но он всего лишь полез в карман и стукнул в стекло развернутой двадцаткой. Купюра, похоже, возымела действие, и машина наконец набрала более-менее приемлемую скорость. Минут через десять я велел водителю остановиться. До площадки оставалось еще двести метров, но я видел с этого места ворота и прицеп-контору, и там ничего не происходило. Не было полицейских, не выла, как это обычно бывает в фильмах, собака, дверь в контору была открыта, и там даже что-то шевелилось. Будда выскочил из такси и встал рядом со мной.
– Черт бы их побрал! – выругался я. – Похоже, я начитался детективных романов… Впрочем, оно и к лучшему, с живыми разговаривать проще…
Я задержался на несколько секунд, чтобы выбросить окурок в канаву. Будда уже направился к воротам. Я догнал его через несколько шагов, и мы молча пошли дальше, но он шагал все быстрее. Наконец я не выдержал:
– Слушай, братец, раз уж ты меня нанял, то не лезь теперь вперед… – На него это не подействовало, так что я продолжал: – Еще три шага, и я ухожу – и как бы ты ни просил, больше я сюда не вернусь, а если и вернусь, то уж наверняка не с тобой!
Он притормозил со вздохом, столь хорошо мне известным в исполнении моего сына. Я воздержался от комментариев и угроз на будущее, но в душе поклялся, что в последний раз напоминаю ему о распределении ролей в нашем дуэте. «И неважно, – подумал я, – что это не он распределял роли, даже, можно сказать, никто их не распределял». У ворот я выставил в сторону руку, останавливая Будду.
– Войдешь туда один и спросишь Майкла про этого Красински. Можешь вести себя сколь угодно нагло, но лучше всего, если будет казаться, что ты так себя ведешь из-за страха и спешки. О'кей?
Особой радости он не выразил, но и возражать не стал; несколько секунд он стоял на месте, наморщив лоб и уставившись в пустоту над моей головой, словно актер перед выходом на сцену, а затем скрылся за ближайшим прицепом, шикарным «корсаром». Я огляделся по сторонам, достал «биффакс» и проверил обойму. Пистолет вернулся на свое место за ремнем, я закурил и выпустил облако густого дыма. В контору я вошел, когда Будда, склонившись над барьером, пытался угрожающей физиономией воздействовать на Майкла Как-Его-Там, которого, судя по величине живота, напугать могло лишь нормированное распределение продовольствия.
– Да пошел ты отсюда, придурок! – буркнул толстяк и спокойно вернулся к созерцанию вмонтированного в крышку стола экрана. Увидев на полу мою тень, он смачно причмокнул и сосредоточил взгляд на мне. – Чем могу служить?
Я быстро перебрал в голове дюжину вариантов продолжения беседы.
– Заткнись, – спокойно посоветовал я, плавным движением достал «биффакс» и прицелился в Будду. Как я и ожидал, оба застыли в одинаково неподдельном изумлении. – Что, ищешь кого-то, птенчик? – спросил я Будду. – Наверное, Юра, да? А ты слышал, что с ним случилось? – Толстяк подозрительно дернул рукой. Я быстро проверил расстояние между дулом «биффак-са» и его животом. Он выпрямил руки и прижал их к бокам. – Вот так и стой, – похвалил я его. – Ну? – вернулся я к допросу Будды. – Поделишься со мной своим интересом? Что ты тут вынюхиваешь?
– Я ищу… – хриплым голосом сказал он. – Я ищу Джереми Красински…
– Через Юра?!
– Да, они довольно хорошо друг друга знали… – Он искоса посмотрел на дуло пистолета.
Я поскреб подбородок, не переставая целиться в обеспокоенного Будду. Толстяк стоял напрягшись, отчего создавалось впечатление, будто живот тянет его вверх, к потолку.
– Может, ты и не знаешь, но мы тоже ищем Джереми и не хотим, чтобы кто-то еще путался у нас под ногами. А?
– Что – «а»? – отважно переспросил Будда.
– Вот и то!
Я нажал на спуск.
Раздался грохот, толстяк вскрикнул, подпрыгнув от страха. Будда пошатнулся и оперся рукой о стол, смахнув на пол стопку запыленных квитанций.
– Ах ты сволочь… – Лицо его исказила судорога. – Сукин…
Он рухнул на пол, сбросив на себя еще одну пачку старых бумаг. По столу перекатился металлический шар, использовавшийся, видимо, в качестве пресс-папье, покачнулся на самом краю и упал, ударившись о пол возле головы Будды. Мне показалось, что тот вздрогнул. Я посмотрел на толстяка.
– Есть здесь поблизости какая-нибудь лужайка? – спросил я, сунув руку в карман.
Не знаю, как он воспринял мое движение, вряд ли испугался, что я достану оружие, в конце концов, оно было уже на виду, но так или иначе, он весь затрясся. В этот момент его можно было бы использовать в качестве наглядного пособия на уроках физики в младших классах. Волны страха расходились по нему кругами, причем каждая по-своему.
– Лу… Лу… Лу… – начал заикаться он.
– Изображаешь полицейскую сирену? – заинтересовался я. – Не люблю…
– Зачем лужайка? – наконец выдавил он.
– Где-то ведь вас надо закопать, верно? – Я достал сигарету и закурил одной рукой. – Когда я был маленьким, мне на ночь рассказывали сказку про одного парня. Так вот, когда в городе что-то пропадало, полиция являлась к нему домой побеседовать. А его жена хвасталась: «Мой муж очень умный, и полиция тоже так считает – как только в городе что-то случится, приезжают к нам и спрашивают Джорджа, не знает ли он чего-нибудь». На мой взгляд, она побила мировой рекорд по наивности.
– Не знаю, ко мне полиция не приходит. – Живот толстяка затрясся. – Я вообще не понимаю, о чем речь. Я-то тут при чем?
– Ты? Наверняка ни при чем, просто мне нравится эта сказка. В ней есть некая скрытая мораль, тебе стоит ее поискать. Или я сам подскажу. Мораль: не будь наивным. Черт, я забыл добавить, что этот парень в конце концов обокрал собственную легковерную жену. Наивность всегда должна быть наказана.
– Но почему я? Что…
– Ладно. Скажу яснее: ты слишком наивен, укрывая Красински.
– Я его не укрываю…
– Но ты мне ничего не сказал, – с сожалением сказал я. – О! Собственно, это мне и нужно! Мне нужна информация о местонахождении Джереми Красински, а ты мне еще ничего не сказал.
Он судорожно сглотнул и заморгал, когда капли пота пробились сквозь густые темные брови и упали ему на глаза.
– Я не знаком с Красински… – пробормотал он. – Я только слышал о нем от Юра. Честное слово…
– А что говорил покойник? – Я подчеркнул слово «покойник», впрочем, наверное, это было лишним.
– Тралса, небольшой поселок… Возле шахты…
– Знаю, но этого мало.
– Ничего больше не знаю, клянусь!
Я начал опасаться, что во время нашей беседы его хватит инфаркт, и отвел от него зловещий взгляд.
– Ладно. Может быть, я тебе и поверю, пошли – поможешь мне перенести… – Я показал дулом на лежащее на полу тело.
– Поверьте… – Он уже не в состоянии был проглотить собравшуюся в горле слюну, и я ощутил острые угрызения совести.
– Не бойся, верю, – успокоил я хозяина. Пока он обходил барьер, глядя на отверстие ствола, я передумал и решил не подвергать его лишним испытаниям. – Ну что, может, належался уже? – сказал я Будде. – Вставай!
Сначала он открыл глаза, потом поднял голову и посмотрел на меня, лишь затем сел.
– Остаешься здесь? – спросил я, направляясь к выходу.
Он уперся в пол рукой и поднялся на ноги. Толстяк снова затрясся. —
– Да иди же! – поторопил я.
Он обошел остолбеневшего хозяина, догнал меня у ворот и с укоризной сказал:
– Неплохую встряску ты мне устроил. Не мог хотя бы его оглушить? По крайней мере, я не чувствовал бы себя идиотом…
– Ага. Сначала я так и хотел, но он побежал бы в полицию, мол, кто-то у него кого-то убил, и что тело где-то недалеко, а убийца выглядел так-то и так-то, а жертва…
– О господи! Хватит, хватит! – Он схватился за голову. – Я уже понял. Ты всех считаешь глупее себя?..
– Практика показывает, что, когда я так думаю, я во многом прав.
Он опередил меня на полшага и заглянул мне в лицо. Сначала он изобразил классическую пантомиму, водя глазами по небосклону и пожимая плечами, затем хлопнул себя по бедру, но я не позволил ему раскрыть рот.
– Тралса… – сказал я, – это чуть меньше ста километров от моего дома. Куда мы сегодня вернемся и откуда завтра отправимся на дальнейшие поиски. Хорошо?
Он кивнул.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?