Текст книги "Лики любви"

Женатый на Германии

Первый человек в нацистской Германии аскетом не был, причём задолго до тех времен, как стал первым. На кадрах кинохроники, где запечатлено появление вождя рейха на публике, хорошо видно, как любил его народ. Но если мужчины видели в нём своего кумира, то женские чувства были сильнее, не только с истерическими воплями и слезами. По слухам, во время его публичных выступлений дамы теряли контроль над мочевым пузырем, а некоторые даже испытывали любовный экстаз. Самые богатые и утончённые не скупились, отдавая свои дорогие украшения на нужды партии, а те, что попроще, писали любовные послания и бросались под колеса его автомобиля.

В судьбах любовниц Гитлера есть странная закономерность: они уходили из жизни добровольно. Любовь к этому невзрачному мужчине часто перевешивала любовь к жизни. Впрочем, у женщин свои доводы. Сказал же поэт: да разве любовь имеет что-либо общее с умом! Мужчина этот был рейхсканцлером Германии, а чин мужа имел значение всегда. Пусть даже и не мужа.

Мария (Митци) Райтер была шестнадцатилетней, когда вступила в отношения с тридцатисемилетним Гитлером, обратившим на неё внимание в 1926 году. Адольф пообещал ей брак и «светловолосых детей» – но позже, мотивировав это тем, что у него есть жизненная миссия, которую сначала он должен завершить. В отчаянии от его постоянного невнимания к ней, она пыталась повеситься, но выжила.

В середине 30-х годов Гитлера познакомили с восходящей звездой германского кинематографа Ренатой Мюллер. Отказать рейхсканцлеру она не могла. А в 1937 году Рената выбросилась из окна. Возможно, помогло гестапо: стало известно, что, помимо фюрера, у актрисы есть любовник-еврей.

В 1939 году пыталась застрелиться следующая женщина вождя – англичанка Юнити Мидфорд. Но неудачно: с пулей, засевшей в черепе, она в полубессознательном состоянии прожила еще девять лет.

Сюзи Липтауэр повесилась после свидания с Гитлером, Митци Райтер также пыталась покончить с собой. И мы уже не узнаем, почему.

Но не будем забегать вперёд. На смену Митци пришла Гели Раубаль, 21-летняя дочь родной сестры Адольфа. Похоже, он любил её по-настоящему. Они познакомились в 1929-м в доме Гитлера, где её мать исполняла обязанности экономки. Дядя Адольф сразу взялся опекать племянницу, поселил в комнате рядом со своей спальней и приставил охрану. Вскоре они стали любовниками. Но некоторые дядины привычки её шокировали: «Мой дядя просто чудовище. Ты не поверишь, если я расскажу, что он заставляет меня делать», – говорила она подруге. Однако там всё серьёзно: «единственная женщина, с которой я мог бы связать свою жизнь супружескими узами, была Гели». Правда, это он сказал уже спустя годы после её смерти.

Ева же узнала о сопернице только после её самоубийства в 1931 году. Поводом стало письмо Евы, которое выпало из кармана дядюшки. Гели письмо прочитала и застрелилась из его же «вальтера». Гитлер впал в жестокую депрессию, превратил её комнату чуть ли не в святыню, запретил всем туда входить, подолгу сидел там по вечерам, а служанка каждый день ставила свежие хризантемы.

Из депрессии Гитлера вытянула Ева, но там тоже было не всё гладко. В отличие от множества немок, в том числе высокопоставленных, просивших его о свидании наедине, чтобы вождь «одарил их потомством», Еве нужен был муж, а не восторженные интрижки. Однако любовник высокопарно заявил, что уже женат. На Германии.

Дома этот роман не одобряли. Родители Евы, ревностные католики, были в ужасе от внебрачных похождений дочери. Отец называл дочь шлюхой, мать сетовала, что она зря тратит свою молодость на того, кто годится ей в отцы (и ведь права: 23 года разницы). К тому же, возлюбленный мог пропадать месяцами, а потом появляться, как ни в чем не бывало. И откуда он вообще взялся?

Как ни странно, в результате домашней дисциплины. Отец всех троих дочерей держал в строгости, деньгами на карманные расходы не баловал. Подъем и отбой – по часам. Ясно, что ни о каких прогулках с поцелуями и речи быть не могло. Монастырская школа с её классическим ориентиром на детей, кухню и церковь, потом лицей и институт английских девиц в городке Зимбахе, где Ева овладела навыками машинописи, домоводства, бухгалтерского дела и изучала французский. Выпускницы высоко ценились и как секретарши, и как невесты.

Еве едва исполнилось 17 лет, когда она стала рассыльной в ателье личного фотографа Гитлера Генриха Гофмана. Там она надеялась подзаработать. Девушка хозяину подошла: живая, общительная, привлекательная, знает языки. И той работа приглянулась: пора думать о семье, а в ателье всегда много посетителей, в том числе неженатых.

Гоффман, желая сделать приятное Гитлеру, устроил им встречу, где представил девушке сорокалетнего «герра Вольфа». Гитлер любил, когда его называли Вольфом. Ведь Адольф происходит от старогерманского Адальвольф – то есть умный, благородный волк.

Ева от политики была далека и вождя узнала, только заглянув в газеты. Вольфу она понравилась, начались ухаживания – цветы и конфеты, кафе и кино… Телефона у Евы не было, и она оставалась ночевать в бюро, чтобы у любимого в любую минуту была возможность ей позвонить. Вождь приводил это в качестве примера того, насколько трогательными были их отношения.

Девушке нравились манеры избранника, она делала всё, чтобы понравиться фюреру. Даже пришлось изменить привычный образ жизни. Она бросает занятия спортом, прекращает загорать, отказывается от своих любимых французских духов, которые не нравились Гитлеру.

Внешность рейхсканцлера была, как мы знаем, на любителя. Да и характер, сильно подпорченный всевластием. Однако все сотрудницы рейхсканцелярии, до последней уборщицы, были влюблены в своего вождя, не выходили замуж и были готовы вечно хранить ему верность. Но тот упрямо повторял: «Я женат. Моя жена – Германия». Однако всё это, включая неприглядный облик нового знакомого, не вызвало у юной красавицы даже малейшей неприязни. Ева хотела любить. Её не смущал ни возраст мужчины, ни его мрачность, ни его сомнительные сексуальные прихоти. Взамен ей требовалось всего лишь одно: хоть какое-то проявление чувств. В общем, говоря словами поэта,

 
Так любит, что часами рада
Глядеть с мольбой в глаза твои…
Ей просто выйти замуж надо
При честной помощи любви.
 

Поскольку вождь не мог позволить себе состоять в связи с еврейкой, то приказал досконально проверить всю семью Браун. Результаты проверки не препятствовали дальнейшему роману. В 1932 году Ева стала любовницей фюрера.

Гитлер долгое время тщательно скрывал свои отношения. Вместе они никогда не появлялись, даже на загородные пикники она ехала в другой машине вместе с соратниками. Когда к нему заходили друзья, прятал Еву от посторонних глаз в отдельной комнате рядом со спальней. Если девушка приходила к нему в дом, он настаивал, чтобы входила через заднюю дверь. Для неё это было настоящим унижением, и часто доходило до слёз.

Позже фюрер представлял девушку как «личного секретаря», чтобы как-то оправдать её присутствие рядом. Но относился к ней, как сейчас говорят, потребительски. «Почему я должна всё это выносить? – писала Ева в дневнике, когда Адольф в очередной раз был в отъезде. – Лучше бы мне никогда его не видеть! Я так несчастна. Пойду куплю еще снотворного и погружусь в полудрему». Это шёл уже 1935 год.

Впрочем, какие к Еве могут быть претензии? Как-де она могла полюбить такого монстра? Мало ли кого любят женщины… Тем более, что по отношению к симпатичным арийкам он монстром не был. Умел ухаживать, умел говорить, разбирался в искусстве, писал картины и при этом был крупным начальником. Да и история учит, что одно другому не мешает, и серийный убийца вполне может любить животных и тонко чувствовать Бетховена. В политику она не лезла, своё положение не использовала, и её женская верность вне сомнений, независимо от качеств её одиозного избранника.

Между делом освоила профессию, увлеклась ею и стала неплохим фотографом. Адольф подарил ей самую современную аппаратуру, и Ева могла снимать то, чего не смог бы никто другой. Благодаря её увлечению до нас дошли уникальные снимки отдыхающего вождя и его свиты, без официальной пропагандистской мишуры.

Фюрер и сам знал толк в этом деле. Любил снимать Еву, когда они отдыхали где-нибудь в замке Бергхоф или просто на природе. Причем воспевать, так сказать, красоту обнажённого тела. Снимки затем пополняли его огромную коллекцию эротических фотографий. Часть коллекции сохранилась и много лет спустя альбом издали в Германии.

Она хотела семью, а Гитлер говорил: «Супружество я себе позволить не могу – ведь тогда я потеряю как минимум половину своих поклонниц – самых красивых и самых верных». Как видим, вождь не заморачивался такими пустяками, как переживания его подруги. Ему нужны были куда более сильные сигналы, что что-то не так. Они были, и не раз. Закономерность насчёт самоубийств коснулась и её.

Ева выстрелила в себя через год после смерти Гели. Дочь Гоффмана Генриетта со злорадством показала ей фотографии Гитлера в окружении красивых женщин. И девушка достала из ящика отцовского письменного стола пистолет. Стреляла в сердце, но неточно, пуля прошла рядом и её спасли. Зато Гитлер, едва не потеряв подругу, стал ценить её куда больше.

В 1935-м история повторилась. Три месяца она не получала от Гитлера никаких вестей. «Если сегодня вечером до девяти часов я не получу от Него ответ на моё последнее письмо, то приму двадцать пять таблеток снотворного» – это запись в дневнике от 28 мая 1935 года. Если бы сестра Ильза пришла домой чуть позже, то её бы уже не спас никто. И опять Гитлер появился с цветами, просил прощения, обещав купить дом. Ева вернулась к жизни, чтобы через десять лет отравиться уже окончательно.

Когда-то, ещё до встречи с Адольфом, гадалка предсказала ей: «Я не обещаю вам счастья, но о вашей любви будет говорить весь мир!» Сбылось. Их брак длился чуть больше суток, но именно в эти часы Ева была по-настоящему счастлива.

Когда на Берлин посыпались снаряды и бомбы, а начальство, одевшись попроще, бежало из столицы, Ева приехала в бункер, чтобы умереть вместе с любимым человеком. Секретарша Гитлера Траудл Юнг так описала в своих мемуарах события тех дней: «22 апреля 1945 года сразу после совещания Гитлер собрал нас всех в своей комнате. „Пусть женщины немедленно собирают свои вещи. Можете убегать. У нас нет никаких надежд“. Мы были шокированы. Тогда к Гитлеру подошла Ева Браун: „Ты прекрасно знаешь, что я никуда не поеду. Останусь с тобой. Не пытайся прогнать меня“, – сказала она, и Гитлер сделал то, чего никогда не позволял себе в присутствии третьего лица. Он поцеловал её в губы».

За день до самоубийства Ева Браун становится фрау Гитлер – законной женой фюрера. Эта секретарша Траудл была в числе немногих гостей. Ей же Гитлер надиктовал и своё завещание, где пояснил своё решение о женитьбе: «В те годы, когда я воевал, я думал, что не могу взять на себя ответственность, связанную с браком. Сегодня, перед смертью, я решил взять в жёны женщину, которая после долгих лет верной дружбы приехала в этот уже обречённый город, чтобы разделить со мной мою судьбу. Она умрёт вместе со мной по своей воле как моя жена».

29 апреля 1945 года Ева Браун и Адольф Гитлер сочетались браком. При участии свидетелей – Геббельса и Бормана. Процедура прошла в бункере, фактически под бомбежкой. Затем был небольшой банкет, ставший последним в нацистской Германии. Несмотря на мрачное будущее новобрачных, Ева, по воспоминаниям свидетелей, веселилась от души.

В тот день Ева Гитлер, которой не было ещё 35 лет, надела чёрное шелковое платье и дорогой турмалиновый гарнитур – браслет, серьги и кольца, который Гитлер ей когда-то подарил к совершеннолетию. Кроме Гитлера и Евы, в бункере была любимая собака фюрера по кличке Блонди. Когда супруги решили покончить с собой, первую капсулу с цианидом дали Блонди, чтобы убедиться, что яд сработает. Собака умерла, и хозяин горестно застонал. Вторую капсулу взяла Ева. Сам вождь застрелился, выстрелив себе в рот. Их тела адъютант и камердинер вынесли наружу, облили бензином и подожгли.

Обгоревшие останки более четверти века будут кочевать по хранилищам спецслужб. Лишь в 1970 году по приказу председателя КГБ СССР Андропова их уничтожат.

…Когда-то Гитлер сказал своему приятелю: «О характере мужчины можно судить по двум признакам: по женщине, на которой он женится, и по тому, как он умирает». Похоже, он ошибся. Его женщина была достойна лучшей участи.

Симфония дуче и женский лейтмотив

Фашизм был плох не для всех, а только для его врагов, иначе бы он даже не появился. Простым людям нравились такие же простые и понятные слова дуче: «Суть фашизма заключается в том, что это политическая система, при которой интересы государства ставятся выше интересов личности». То есть, общественное выше личного – кто будет спорить? Далее: «Фашизм похож на большой оркестр, в котором каждый играет на своём инструменте». Нация едина и внимает взмахам дирижёра – вождя. «Мы становимся сильными, когда рядом нет друзей». А всё потому, что кругом враги, которые мешают жить. Поэтому: «Чтобы нация оставалась здоровой, она должна воевать каждые двадцать пять лет». Правда, разные демократы и либералы поначалу путались под ногами, но вождь и тут внёс ясность: «Фашизм отвергает в демократии абсурдную ложь политического равенства, привычку коллективной безответственности и миф счастья и неограниченного прогресса».

В общем, Муссолини умел разговаривать с соотечественниками на их языке. Мало того, что по образованию он учитель, как и мать. От отца, привыкшего махать молотом в своей кузнице, безбожника и бунтаря, унаследовал склонность к социалистическим идеям и доходчивый слог. Учтём, что слушатели всегда чувствуют характер оратора, а у Бенито он был закалён ещё в детстве. Сверстники его опасались: мальчишка не расставался со складным ножом и был готов пустить его в дело. Как-то старшеклассник унизил его, схватив за нос, – и моментально получил удар. Скандал, конечно, был, но обошлось без последствий. А вот когда запустил в учителя чернильницей, то для монашеской школы святого Франциска Сальского это было уже чересчур. Образование вспыльчивый паренёк продолжил только через год, но уже в другой школе.

В общем, выучился. При этом был человеком разносторонним – с детства любил музыку, играл на скрипке, занимался фехтованием, участвовал в регатах, занимался лётным спортом. Работал журналистом в социалистической газете, а когда его за призыв вступить в войну на стороне Антанты уволили – создал свою и стал редактором. Выступал с зажигательными речами, его слушали, потому что знал, чего ждут от оратора массы, это безмозглое стадо. И фашизм, по мысли Муссолини, должен превратить это стадо в послушное орудие для построения нового общества, где всем будет хорошо. Всеобщее избирательное право, упразднение полиции, привилегий и титулов, гарантированный минимум зарплаты, всеобщее образование… Только за это вождя уже можно любить. Но: «масса» должна не только любить, но и бояться. Вождь уверен: «Масса любит сильных мужчин. Масса – это женщина».

Кстати, о женщинах, которые стали лейтмотивом его жизненной симфонии. Не будем тратить время на рассказы о недолгих прелюдиях и любовных увертюрах. Когда Бенито обнаружил, что его брутальная внешность нравится женщинам, то перестал пользоваться платной любовью, целиком переключившись на бесплатную. Чтоб не ходить далеко, начал с двоюродной сестры. Потом последовали её подруги и подруги подруг. И как удачно совпало: он учительствовал в женской гимназии, где кроме обязательной программы оказалось немало приятного факультатива. Но ушёл он оттуда по своей воле, потому что хотел учить не только школьниц, а сразу всю нацию. «Фашизм – это гигантская мобилизация моральных и материальных сил. Чего мы добиваемся? Говорим об этом без ложной скромности: управления нацией». Иными словами, он хотел построить вертикаль власти. Но к нашей теме имеет отношение другое: многие полагают, что именно благодаря умопомрачительному, в прямом смысле слова, успеху у женщин он и пришёл к власти. И двадцать лет правил страной.

В 1909 году Бенито влюбился-таки по-настоящему, причём в свою бывшую ученицу Ракель Гвиди. Она работала в гостиничном баре и произвела впечатление на этого общественного деятеля потому, что оказалась неподатливой. Ухаживаний не отвергла, но и развивать отношения не спешила. Однако Шекспир не зря сказал, что препятствия только усиливают любовь. И раззадоривают революционера, тем более такого незаурядного: к тому времени за умение произносить зажигательные речи его уже прозвали «Маленьким вождем» («пикколо дуче»). Вскоре «пикколо» отпало, он стал просто дуче и очень этим гордился.

Конечно, великие задачи не позволяли ему связывать себя узами брака, но вот если без формальностей, то он готов. Девушка, несмотря на ритуальную неприступность, в душе была согласна, однако верующих родителей такой «гражданский» вариант совершенно не устраивал. Итальянский мужчина решил этот вопрос в своей манере. Достал пистолет и сказал будущей тёще: «Видите этот пистолет, синьора Гвиди? В нём шесть патронов. Если Ракель откажет мне, первая пуля достанется ей, вторая – мне! Выбирайте!» Отказаться от такого предложения было невозможно, и жених увёл невесту из родительского дома без сопутствующих церемоний.

Это не помешало Бенито через несколько лет таким же образом «жениться» на Иде Дальсер, хозяйке косметического салона. Её безумная любовь была очень кстати: женщина продала салон, заложила драгоценности и отдала все деньги возлюбленному, чтобы тот создал свою газету. А потом родила ему сына, которого тоже назвали Бенито, и дуче официально признал его своим.

Но Ида увлеклась, и уже представлялась всем супругой Муссолини. А для серьёзного человека быть двоеженцем недопустимо. Ведь когда в 1922 году его партия насчитывала четверть миллиона членов, Муссолини мог на равных разговаривать с королём и потребовал включить фашистов в правительство. Король счёл за благо не спорить, и Муссолини стал премьер-министром, министром внутренних дел и министром иностранных дел. Одновременно.

Поэтому надо было что-то делать, и официально свободный супруг зарегистрировал в мэрии брак, но не с Идой, а с Ракель, которая успела родить ему пятерых детей. Поскольку Ида не представляла себе возможностей диктатора и не хотела сидеть тихо, пригрозив рассказать о его финансовых махинациях, пришлось отправить её в психушку, где она и умерла. Сын тоже недолго задержался на этом свете, и умер, понятно, тоже в психбольнице.

Официальный брак не мог изменить характер вождя, и он по-прежнему в потоке государственных дел выкраивал время и для своих избирательниц и поклонниц, которые ежедневно являлись к нему на приём. На разговоры времени уже не оставалось. Дуче быстренько делал синьору счастливой и специальные люди провожали её до дверей. Такой могучий дар нравился народу, и итальянцы уважительно называли отца нации «главным фаллосом Италии».

Это затянувшееся вступление понадобилось для того, чтобы понять, почему в 1932 году, когда «альфа-ромео» дуче обогнала открытую машину семейства Петаччи, двадцатилетняя красотка Кларетта подпрыгнула не сиденье, замахала руками и восторженно закричала: «Дуче! Дуче! Смотрите, это же дуче!»

…В соседней машине ехала сильная рука. Та самая, которая установила восьмичасовой рабочий день, покончила с сицилийской мафией. Направляла воспитание подрастающей смены: поступая в школу, ребёнок вступал и в патриотическую организацию «Дети волчицы», которая воспитывала гражданина-фашиста. И лицо этого фашизма – мужественное лицо Муссолини, в которого влюблялись женщины. Словом, для Кларетты он был идеалом. Её восторги заметил даже ко всему привыкший дуче, женатый дольше, чем жила на свете его поклонница. Он велел шоферу затормозить, и знакомство состоялось.

Да, это была та самая Кларетта, которая спустя двенадцать лет будет висеть рядом с ним вверх ногами на площади в Милане. А пока вождь обменялся рукопожатиями с отцом, братом и женихом Клары, ласково потрепал её по щеке. Девушка была счастлива. Если бы дуче позвал её с собой, она пошла бы, забыв о женихе. Но вождь считался уважаемым человеком и соблюдал приличия. Он пригласил девушку запросто заходить к нему во дворец – поболтать, почитать вслух любимые стихи. Нет, это не был предлог для совсем других занятий, а вот так, в прямом смысле: поболтать и почитать стихи. Родные, ясное дело, не возражали, даже жених не был против – ведь вождь приглашает далеко не всех.

Кларетта Петаччи из приличной римской семьи пришла в его официальную резиденцию через черный ход. Они разговаривали о спорте и поэзии. Кларетта сказала, что хочет стать шпионкой или киноактрисой. Но молодая женщина, даже боготворившая вождя, не была готова тут же познакомиться с ним поближе. И Шекспир снова оказался прав. Дуче начал ей звонить чуть ли не каждый час.

Несмотря на свои низменные привычки, мужчина умел держать себя в рамках, и отношения оставались платоническими до тех пор, пока он не вызвал к себе в кабинет её мать, грозную Джузеппину Петаччи: «Твоя дочь чиста? Держи ее под наблюдением… У тех, кто пользуется привилегией быть близкой к Муссолини, не может быть ухажеров». И как честный человек… попросил у неё разрешения стать любовником дочери. Мать дала согласие, пояснив, что когда дочь рядом с таким мачо, то она спокойна.

И приглашала вождя ночевать в семейный особняк в пригороде Рима, прямо в спальню дочери, выдержанную в розовых тонах и зеркалами на стенах и потолке. А поскольку Кларетта в глазах общества оставалась незамужней, то эти встречи проходили втайне во избежание скандала. Замужним позволялось больше, и вскоре Кларетта вышла-таки замуж за своего жениха, лейтенанта Федеричи, чтобы после медового месяца в Венеции снова вернуться в Рим, в объятья вождя. Со временем мужа и вовсе отправили в Японию, а потом супруги благополучно развелись и Кларетта стала официальной любовницей дуче.

Конечно, в данном случае любовница – слово неточное, потому что далеко не всякая любовница решится погибнуть вместе с возлюбленным, если это вовсе необязательно. Но дело в том, что чрезмерная близость к политикам часто кончается плохо, а если говорить о таких, как Муссолини, то поклонницы очень рискуют не дожить до старости. А тут ещё и любовь не даёт услышать голос здравого смысла… Ведь у Клары не раз была возможность спастись. Когда в 1943 году дуче собирался идти в королевский дворец, понимая, что там его арестуют (союзники наступали, зрело недовольство, и свергнуть вождя, проигравшего войну, было самое время), он позвонил Кларе и велел немедленно уехать из Италии. Она не послушалась, после чего арестовали её и всю семью Петаччи. И если Муссолини вскоре оказался на свободе в результате дерзкой операции знаменитого Отто Скорцени, то Петаччи пришлось ждать, пока не придут немецкие войска. Теперь уже мать умоляла её уехать, но женщина ответила: «Без него я не смогу жить». Она по-прежнему любила его – лишённого власти и всеми преданного. Поселилась недалеко от его виллы и они, как и в былые времена, встречались почти каждый день.

В апреле 1945-го, когда всё уже было потеряно, отряд СС по приказу Гитлера сопровождал Муссолини к австрийской границе. Клара бросила всё и присоединилась к отряду. Но на них напали партизаны. Немцев согласились пропустить в обмен на «итальянских фашистов». Пришлось надеть на дуче немецкую форму, чтобы выдать за своего, а Клару прогнать, чтобы её присутствие не навело на след дуче. Ни то, ни другое не удалось: никакая немецкая форма не помешала бы любому итальянцу узнать своего вождя. А Клара, дама в мехах и драгоценностях, пыталась выяснить у командира партизан: «Скажите, он жив и здоров?» Командир успокоил: мол, всё в порядке. Он собирался передать поверженного диктатора в руки властей. Но женщина хотела его увидеть, и добавила: «Если вы собираетесь убить его, то позвольте мне умереть вместе с ним». Итальянец, даже если он противник фашизма, уважает настоящую любовь. Бенито и Кларе позволили провести последнюю ночь вместе. Она же была и их первой после множества коротких встреч.

Но всякие сантименты кончились, когда в дело вмешались коммунисты из Комитета национального освобождения. Они отбили дуче и Клару у партизан и привезли на окраину одной деревеньки. Там полковник Аудисио велел им выйти из машины, направил на дуче автомат. И огласил приговор: «Военный преступник… народная справедливость… приговорён к смерти…» Женщина в ужасе обняла приговорённого: «Вы не сделаете этого! Это невозможно!» Аудисио не собирался её убивать и крикнул: «Отойди, если не хочешь умереть!» Кларетта отступила. «Я встал прямо напротив него, прицелился и дал очередь. В ту же секунду Петаччи бросилась к дуче и была сражена вместе с ним», – написал полковник в своих воспоминаниях.

Трупы отвезли в Милан, где и повесили за ноги на мясные крюки на площади Лорето. В рамках народной справедливости. Но когда Кларетту застрелили, на ней не было нижнего белья, и, чтобы сохранить приличия, какая-то пожилая женщина из толпы подвязала ей юбку.

Интерес к личности Муссолини в Италии держится много лет, но сейчас многие политики, историки и журналисты всё чаще приходят к мысли, что диктатор был не так уж плох. Вспоминают, что Черчилль называл его «величайшим из живущих законодателей», а потом и просто «великим». И премьер-министр Италии Сильвио Берлускони однажды сказал: «Муссолини никогда никого не убивал» (с 1926 по 1932 год Особый трибунал вынес всего 7 смертных приговоров за политические преступления). Даже покушения на вождя не могли спровоцировать не то что террор по всей стране со взятием заложников, но хотя бы полицейского ожесточения. В 1925 году социалист Дзанибони был схвачен с винтовкой, из которой он планировал пристрелить дуче во время парада. Сидел в лагере, откуда благополучно вышел. Потом англичанка Виолетта Гибсон стреляла из револьвера, но пуля лишь задела нос. Её выслали на родину. Правда, когда 15-летний Антео Дзамбони пальнул из револьвера по проезжавшей машине Муссолини, его тут же растерзала уличная толпа. Правление дуче даже называли «диктатурой из мягкого сыра», сравнивая с тем, что творилось в Германии и Советском Союзе.

Когда арестовали вдову диктатора Ракель, то ни она, ни дети не пострадали, потому что никаких преступлений за ними не числилось. Старший сын Бруно погиб ещё в 1941 году при испытании самолёта, Витторио потом оставил след в кинематографе, покровительствуя таким режиссёрам, как Висконти и Феллини. Младший, Романо, стал композитором.

А Клара оставила не детей, а пятнадцать томов дневников, писем и стихотворений, где главный герой – её дуче. Такой памятник она воздвигла своему любимому. Правда, с настоящей могилой дело затянулось: почитатели вождя несколько раз хоронили его труп в разных местах, чтобы спасти от осквернения. Теперь его останки покоятся в фамильном склепе на родине диктатора, и туда ежедневно приезжают тысячи людей, чтобы помянуть своего кумира. А в 2012 году на доме, у которого расстреляли Муссолини и Петаччи, была открыта мемориальная доска с портретами обоих.