Текст книги "Лики любви"

Пожар поэтического сердца

Здесь речь пойдёт о другой заповеди: не пожелай жены ближнего твоего. С библейской точки зрения не имеет значения, что «жена» была совсем не против.

Из четырёх мужей Лили Юрьевны Брик у Маяковского – хронологически второй порядковый номер. Его однолюбом тоже назвать трудно, но если едва ли не вся любовная лирика либо посвящена этой женщине, либо написана с мыслями о ней, то это серьёзно. А вспомнили мы эту историю потому, что книжка посвящена именно таким серьёзным случаям. Если в его стихах автор представляется в образе сильного мужчины, спорящего с самим Богом, то в жизни видится безумство любви и унижение перед возлюбленной. Замужней. Всё началось с небольшой интрижки с её сестрой Эльзой. Поэт бывал у неё в доме, шокировал семью футуристическими пассажами. Эльза и познакомила его с Бриками летом 1915-го. Лиле было 24.

Эльза, конечно, поначалу связывала с поэтом далеко идущие планы. Но в тот памятный вечер сестру это нисколько не смутило. Её умение обращаться с мужчинами сработало и на этот раз: поэт читал Лиле стихи и на коленях просил разрешения посвятить их ей. Её муж Осип Максимович, писатель и литературный критик, разглядел в поэте талант. Так знакомство переросло в дружбу. Брики полюбили его стихи, а он полюбил Лилю. А через несколько дней умолял принять его «насовсем». Этот бурный роман оставил след и во «Флейте-позвоночнике», и в «Лиличке! Вместо письма», и в «Облаке в штанах». В общем, все свои произведения (кроме поэмы «Владимир Ильич Ленин») поэт стал посвящать ей. В 1928 году, когда вышло первое собрание сочинений, посвятил и всё остальное, написанное до знакомства.

Летом 1918-го Маяковский и вовсе перебрался в квартиру Бриков, что было вполне в духе революционной «теории стакана воды», согласно которой отношения между мужчиной и женщиной сводились к сексу, что так же несложно, как и утоление жажды. А потому – долой условности! Писали же основоположники, что моногамия – это лишь способ передачи богатств по наследству, и при социализме семья в прежнем варианте просто отомрёт. Понятно, что прогрессивная теория сразу же нашла сторонников.

Отношения членов семьи ограничивались лишь таким принципом: «Дни принадлежат каждому по его усмотрению, ночью все собираются под общим кровом». Правда, в пожилых годах Лиля Юрьевна яростно отрицала домыслы насчёт жизни втроём. И формулировала так: «Я всегда любила одного: одного Осю, одного Володю, одного Виталия и одного Васю».

Что же касается Володи, то «он обрушился на меня, как лавина… Он просто напал на меня», – не без кокетства говорила Лиля. И ей нравилось повелевать лавиной.

Через год после их знакомства он написал:

 
…Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени…
 

Поэт А. Вознесенский вспоминал: «Уже в старости Лиля Брик потрясла меня таким признанием: „Я любила заниматься любовью с Осей. Мы тогда запирали Володю на кухне. Он рвался, хотел к нам, царапался в дверь и плакал“… Она казалась мне монстром. Но Маяковский любил такую. С хлыстом…»

Описание напоминает наказанного щенка. Возлюбленная поясняет: «Совсем он был тогда ещё щенок, да и внешностью ужасно походил на щенка: огромные лапы и голова – и по улицам носился, задрав хвост, и лаял зря, на кого попало, и страшно вилял хвостом, когда провинится. Мы его так и прозвали – Щеном». Да он и сам себя так звал: «Твой Щен». А её – Кися. Если она могла гулять сама по себе, то у пёсика должен быть натянутый поводок.

Жили вместе, но каждый был сам по себе: у влюбчивой Лили не прекращались всё новые романы, её солидный супруг имел постоянную любовницу, а Маяковский пытался забыться, заводил мимолётные знакомства и снова возвращался к своей музе. Та постоянно просила у него деньги, не зная отказа, и скоро поэт обеспечивал всю эту семью, которая, кстати, жила в его четырёхкомнатной квартире, где поэту досталась всего одна комната.

Переписка их не очень разнообразна: поэт клянётся в любви, а его муза просит денег и упрекает в увлечении другими женщинами.

Когда в 1922 году у Лили случился серьёзный роман с соседом по даче, партийным функционером Краснощёковым, то Маяковскому это понравиться не могло. И его муза говорила в узком кругу: «Вы себе представляете, Володя такой скучный, он даже устраивает сцены ревности». За это полагалось наказание. Лиля выгнала его из дома на три месяца, запретив звонить и приходить. Новый год поэт встретил в одиночестве.

Некоторые биографы даже считают, что этот сюжет был придуман сознательно: «Страдать Володе полезно, он помучается и напишет хорошие стихи», – говорила Лиля. И действительно: получилась поэма «Про это».

И он сходил с ума от любви, написал поэму «Облако в штанах» с посвящением: «Тебе, Лиля». А в поэме «Флейта-позвоночник» пытался понять:

 
Версты улиц взмахами шагов мну.
Куда я денусь, этот ад тая!
Какому небесному Гофману
выдумалась ты, проклятая?!
 

…Дочь московского юриста Юрия Кагана забеременела в шестнадцать. По тем временам это был скандал. Родители сделали всё, что нужно, но детей у неё уже никогда не было. Зато появилась свобода, и романы сменялись один за другим. Теперь можно любить кого угодно, когда и где угодно. Но никакие романы не должны ограничивать свободу. Что ж, воспитанная и деликатная, прекрасно одевалась, свободно говорила на немецком и французском, да ещё и обходилась без предрассудков и условностей. Можно понять её родного дядю, который когда-то падал на колени, уговаривая выйти за него замуж. В общем, устоять мало кто мог.

Её обаяние остаётся загадкой и по сей день. Хоть и не красавица, зато знала некоторые важные секреты: «Надо внушить мужчине, что он замечательный или даже гениальный, но что другие этого не понимают. И разрешать ему то, что не разрешают дома. <…> Остальное сделают хорошая обувь и шёлковое бельё». Она была неплохой актрисой и в результате всегда добивалась своего. В предсмертной записке Маяковский назвал Лилю среди членов своей семьи. Она, в свою очередь, включила его в перечень своих мужей.

В той же записке была и такая просьба: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил». Он прав, конечно, сплетничать – низко. А вот извлекать уроки из чужих судеб – полезно.

Лиля Юрьевна тоже покончила с собой. В 86 лет выпила огромную дозу снотворного, завещав развеять прах: опасалась, что могилу осквернят. Наверное, знала, за что.

Особо важные дела и чувства

Сбылись-таки сентиментально-чувствительные строчки из дворовой песенки про страстную любовь юной красавицы-Нины, дочери прокурора и «шикарно одетого» мальчишки из преступного мира. Только вот песенка оказалась куда бледнее жизни, и потому на основе этой истории сняли несколько художественных и документальных фильмов. Не обошли её стороной и деятели поп-культуры: некий казахстанский репер назвал одну из своих композиций «Мадуев», в честь главного героя. Далеко не каждому вору и убийце выпадает такое внимание. Конечно, и преступник попался незаурядный, которого одной черной краской изобразить не удастся.

А симпатия казахстанцев здесь не случайна. Дело в том, что Мадуеву не повезло с рождения. На свет Али Арбиевич (Сергеем Александровичем он станет позже) появился в Караганде, в семье чеченца, осуждённого за сопротивление депортации, и кореянки, осуждённой за спекуляцию. В 1956 году то и другое считалось преступлением. Карлаг, спецпереселенцы, зэки, зона – эти слова здесь были такими же обыденными, как есть и пить. До тех времен, когда репрессированные народы реабилитируют, а спекуляция станет бизнесом, оставалось почти четыре десятилетия. После освобождения отец бросил семью с четырьмя детьми, и младшего воспитывала улица. Воровать начал с шести лет, а к восемнадцати уже заработал шесть лет тюрьмы за свои дела. Когда вышел на волю, то дела стали посерьёзнее – грабежи и разбои, что потянуло уже на пятнадцать.

Да и новые соседи шутить не любили и не давали расслабиться: однажды пришлось выстоять сразу против дюжины рассерженных мужчин, которые хотели убить наглеца, присвоившего чужой «общак». Техническая сторона битвы со временем забылась, осталось главное: молодой заработал авторитет, стал бригадиром и получил кличку Червонец. Сам себя он называл «Вор-вне-закона», а уголовники считали «беспредельщиком», всегда готовым пустить в ход оружие.

Когда через несколько лет его перевели в колонию-поселение, он тут же из неё бежал. И оставил след по всей стране в виде дерзких краж и ограблений. При этом о грабителе рассказывали странные вещи: так, в Грозном Мадуев не позволил своему сообщнику изнасиловать дочь хозяина дома. Во время другого ограбления в Подмосковье потерпевшему вдруг стало плохо. Мадуев зашёл в аптеку и вызвал «скорую». Благодаря этому человека удалось спасти.

Но насчёт беспредельщика его коллеги всё-таки не ошиблись. Когда после ареста в Ташкенте его этапировали в ленинградские «Кресты», то там предъявили обвинение в шести десятках преступлений, где одних только убийств вполне хватало на высшую меру. Но Мадуев расстрела не боялся и не унывал: показания давал охотно, а протоколы подписывал, не читая. При этом всегда являлся на допросы в элегантных светлых костюмах. Улыбался жертвам своих преступлений и шутил.

Таким его и увидела следователь Наталья Воронцова. Умница, отличница, аттестат зрелости – с отличием, диплом – красный. Следователь Генеральной прокуратуры по особо важным делам (единственная женщина в этом учреждении на такой должности). Трудоголик.

Сказать, что Мадуев умел нравиться женщинам, – всё равно, что ничего не сказать, потому что от «нравиться» до передачи подследственному его собственного револьвера, изъятого как вещественное доказательство, – дистанция трудновообразимая. Тем не менее, оружие было передано (пусть и взамен на обещание, что из него никого убивать не будет, а только отстреливаться от собак. А после побега вернет пистолет и пропажи никто не заметит…) В общем, образцовый следователь по особо важным делам превратился в обыкновенную влюблённую женщину. Причем так влюблённую, что, по её словам, готова была ждать любимого хоть пятнадцать лет, если бы только была уверена в его чувствах.

Пистолет он возвращать не собирался и на досуге так с ним поработал, чтобы трудно было узнать: ведь иначе оружие привело бы к следователю. Да и стрелял, не задумываясь: раненого охранника потом едва спасли.

Дело пошло не так, как мечталось: случайности всё испортили. На Мадуева в очередной раз надели наручники, изрядно при этом помяв. Воронцова, когда узнала об избитом возлюбленном искренне рыдала, не интересуясь судьбой раненого.

Её, конечно уволили за неформальные отношения с подследственным, но тут Мадуев написал следователю заявление, где были и такие строчки: «В своей жизни я никогда не встречал женщин, которые ради меня могли пожертвовать своим долгом, положением, одним словом – всем. Поэтому я также стал испытывать к Воронцовой возвышенное чувство. Я люблю эту женщину!» И через два дня её арестовали прямо на новом месте работы.

Воронцова во всём чистосердечно созналась, а суд оценил её чувства в семь лет лишения свободы.

Даже несколько лет спустя она продолжала любить Мадуева. А на вопрос почему помогла ему бежать, упомянула не только романтические чувства, но и несправедливость: она уверена, что на Мадуева навесили вдвое больше преступлений, чем тот совершил.

В конце концов, рокового обольстителя приговорили к расстрелу. Не помог и подоспевший мораторий на смертную казнь: осуждённый умер в декабре 2000-го в колонии «Черный дельфин» от последствий сахарного диабета.

У Натальи Воронцовой даже после выхода на свободу жизнь так и не наладилась. Из-за назойливой прессы ей пришлось уехать из Санкт-Петербурга к родителям в Киев. Там она некоторое время работала юрисконсультом, а позже стала адвокатом. Защищала в основном взяточников. Потом вышла замуж, собиралась написать книгу о своем «тюремном романе». Но былая популярность не давала покоя, и пришлось снова сменить место прописки. Где она, не знают даже близкие. Зато знают, что она очень стыдится своей бедности и пристрастия к спиртному.

Жалеет ли, что привелось испытать такое чувство?

Это знает только она.

Вожделение вождей

Архиличные детали

Когда Ленин умер, Крупская предложила похоронить его в Кремлёвской стене, рядом с прахом Арманд. Она слишком хорошо знала обоих и их отношения. Но не получилось: Сталин не разрешил. Мощам было уготовано играть более серьёзную роль, причём очень долго. А спустя много лет, припомнил, видно, ту идею. Когда Крупская как-то попыталась поговорить с действующим вождём без должного почтения, на правах вдовы основоположника, тот ей сказал: «Если что, мы подыщем товарищу Ленину другую вдову…» Она, конечно, поняла, о ком речь.

Ну, а мы присмотримся к отношениям.

…Французский оперный певец Теодор д’Эрбенвилль умер, когда его Элизабет было пять лет. Девочку вместе с сестрой отправили в Россию к тёте Софи, которая давала уроки музыки и французского в семью текстильного фабриканта Евгения Арманда. Его предок служил офицером в армии Наполеона, попал в плен и осел в России. Потом женился, завел своё дело и разбогател. Текстильные фабрики, лесные угодья, доходные дома и многое другое давали твёрдую уверенность в завтрашнем дне.

В семье Евгения Евгеньевича было 12 детей, и к девочкам из Парижа отнеслись как к своим. Через десять лет Элизабет знала четыре языка, играла на фортепиано. Только называть её стали на русский манер Инессой. А поскольку Инесса Теодоровна звучало непривычно, то стала Фёдоровной.

Хоть приданого у сестёр не было, зато имелась практическая жилка. Всяким там подпоручикам, студентам и присяжным поверенным они предпочли сыновей купца 1-й гильдии, владельца торгового дома «Евгений Арманд с сыновьями». Инесса – Александра, а Рене – Николая.

19-летнюю Инессу обвенчали 3 октября 1893 года. Вокруг этого замужества ходили разные слухи: например, что девушка узнала о связи Александра с замужней женщиной, нашла переписку и, по сути, шантажировала его. Было такое или нет, мы уже вряд ли узнаем. А вот ответить на вопрос, как Инесса решала разные житейские задачи, вполне сможем.

Известно, что выйти замуж – ещё не значит заставить полюбить. Правда, Александр вообще был мягким, добрым человеком, но на одном настаивал непреклонно: детей должно быть много. И Инесса родила ему четверых за неполных девять лет брака – даже по тем временам немало. По этой или по какой-то другой причине, но Александр стал примерным семьянином, и молодую жену ни в чём не ограничивал. Но забот о семье и детях было чересчур мало для энергичной женщины, которую потом назовут деятелем российского и международного революционного движения. А учитывая, где похоронили, – то и выдающимся деятелем.

Она начала с суфражизма – модного тогда движения женщин за равные права с мужчинами. Вступила в «Общество улучшения участи женщин», читала книги идеологов народничества, а на отдыхе в Швейцарии познакомилась с социалистами и увлеклась их идеями. Ведь когда человек полностью обеспечен, то самое время заняться революционными преобразованиями. В подмосковном Ельдигине, где они жили, Арманд организовала школу для крестьянских детей. А ещё возглавила московское отделение «Общества улучшения участи женщин» и стала бороться с проституцией.

После знакомства с разнообразными борцами за народное счастье написала письмо младшему брату мужа, Владимиру (или деверю, как говорили в те времена), который, тоже был неравнодушен к этим идеям и предложила ему вместе устраивать жизнь обездоленных крестьян. Владимир решил открыть в Ельдигине воскресную школу, больницу и избу-читальню. А заодно дал Инессе почитать ещё одну книгу, сказав, что имя автора засекречено. И вот в её дневнике появилась запись: «После короткого колебания между эсерами и эсдеками, под влиянием книги Ильина „Развитие капитализма в России“, становлюсь большевичкой». Она тогда не знала, что Ильин – это Ленин, её судьба. По её просьбе Владимир разыскал адрес засекреченного автора и завязалась переписка.

Тут уж стало не до семейной жизни, поскольку начался новый этап – революционной борьбы. После девяти лет вроде бы благополучного брака 28-летняя Инесса влюбилась в 18-летнего деверя и стала с ним жить.

Муж проявил благородство, отпустил жену и великодушно назначил ей солидное содержание. Даже согласился не оформлять развода, так что формально Инесса оставалась женой и, следовательно, наследницей капиталов и совладелицей текстильных фабрик. Детей бывший муж взял к себе. Инесса не осталась в долгу, и продолжала поддерживать с отставным супругом прежние теплые отношения, причём самые разнообразные: борцы за женские права не заморачивались буржуазными предрассудками. А вскоре влюбленная пара укатила в Неаполь. Поздравляя Инессу с новым 1904 годом, Александр писал: «Хорошо мне было с тобой, мой друг, и так я теперь ценю и люблю твою дружбу. Ведь, правда, дружбу можно любить?»

На следующий год у пары родился сын Андрей. Но главным всё-таки для многодетной матери оставалась борьба. Она познакомилась с эсерами, социал-демократами и раздумывала, кто из них прав. Но помните ту книжку засекреченного автора? Инесса вступила в РСДРП.

Встреча с автором случилась позже. В парижский дом Ульяновых Инессу ввела сама Крупская. Они стали лучшими подругами, обсуждали проблемы женского рабочего движения и новинки политической литературы. Ильич обычно садился за рукописи, Крупская разбирала почту, а Инесса, играла в соседней комнате на рояле. «Под эту музыку особенно хорошо занималось», – вспоминала Надежда Константиновна.

Жену вождя рано начала мучить базедова болезнь, а это и пучеглазие, и полнота, и нервные срывы. Даже партийные клички подчёркивали её недостатки: Минога и Рыба… Другое дело – 35-летняя Инесса, энергичная красавица, хорошо образованная, да ещё и с собственной теорией, что-де брак препятствует свободной любви. И даже написала брошюру «О женском вопросе», в которой выступала за свободу от брака. А когда осенью 1910 года Ленин организовал конгресс Женского социнтерна в Копенгагене, то Инесса активно ему помогала. Двойной агент Роман Малиновский докладывал царской охранке, что «Ульянов сидит на конгрессе в первом ряду и не сводит глаз с госпожи Арманд».

О сердечных делах Старика (псевдоним Ленина) были прекрасно осведомлены не только соратники, но и филёры из охранки. В их донесениях часто встречается «Инесса, любовница Ленина», которую называли по-разному: «злой гений Ильича», «ангел-хранитель Ленина», даже «партийная шлюшка». Выяснять, кто из них более прав, кто менее, оставим их биографам. Важно, что «ангел» был рядом с вождём. Из эмиграции они возвращались в одном купе, и даже на знаменитом броневичке у Финляндского вокзала Инесса стояла рядом.

Понятно, революционерам чужды мещанские эмоции, но и Крупская в конце концов не выдержала и заговорила о разводе. Ильич быстро доказал, что дело – прежде всего (Инессу он использовал ещё и в качестве круглосуточной личной секретарши). И треугольник продержался ещё несколько лет, пока жена не поставила ультиматум: или она, или Инесса. Ленин выбрал Крупскую, объясняя этот поступок приверженностью «делу революции» и «всему тому, что её укрепляет». Товарищ Инесса всё поняла правильно. «Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, – пишет она возлюбленному, – только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было радостью, и это никому не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать? Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты „провёл“ расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя».

Действительно, для дела Ильич был способен на многое. В 1918 году, например, направил Инессу во Францию, чтобы попытаться вывезти оттуда тысячи русских солдат так называемого Французского экспедиционного корпуса. Но в Париже всё понимали и посланницу из России арестовали. Это известие привело Ленина в бешенство. Он передал правительству Франции, что если Арманд немедленно не отпустят, то он расстреляет всех французских дипломатов, а заодно и всех французов, которые найдутся на территории России. В Париже снова всё поняли: этот – сможет… Инессу отпустили.

А пока революционные дела развернулись настолько серьёзно, что Арманд сослали на два года в Архангельскую губернию, в городок Мезень. Но революционерка умела ладить с людьми, а многим даже нравиться. Она сумела понравиться начальнику тюрьмы, пожить в его доме и даже использовать почтовый адрес для переписки с Ильичом. Да и в ссылке не задержалась. Ей помогли бежать прямо в Швейцарию, где молодой муж безнадёжно лечил туберкулёз. Вскоре он умер, однако подготовка революции продолжалась.

После провала петербургской ячейки, Инесса отправилась в Россию налаживать дела. Там её сразу же арестовали. Бывший муж помог: внес баснословный по тем временам залог – 5400 рублей и просил Инессу вернуться к нему. Но та вместо возвращения бежала, на этот раз в Варшаву. Александр потерял залог и был привлечен за пособничество государственному преступнику. Из Варшавы Инесса перебралась в Краков, а оттуда – в Поронин, где её с нетерпением ждал «Базиль», он же «Иван», а в последнее время «Ваш Ленин».

После победы революции Ильич назначил её заведующей Женским отделом ЦК РКП(б). Поселил у кремлёвских стен, напротив Александровского сада, и часто навещал Инессу Федоровну, у которой была очень непростая работа. Предстояло убедить всех женщин России в том, что их главная задача – не семья, а классовая борьба, что домашний труд вот-вот отомрет, а воспитанием детей займётся государство. Что же касается любви, то она должна быть свободной – в смысле свободы выбора партнера. Инесса ездила по фабрикам и заводам, выступала на митингах и собраниях, писала статьи – и в конце концов не выдержала. Ленин проявлял трогательную заботу о соратнице: «Дорогой друг! Итак, доктор говорит, воспаление легких. Надо архиосторожной быть. Непременно заставьте дочерей звонить мне ежедневно. Напишите откровенно, чего не хватает? Есть ли дрова? Кто топит? Есть ли пища? Кто готовит? Компрессы кто ставит? Вы уклоняетесь от ответов – это нехорошо. Ответьте хоть здесь же, на этом листке. По всем пунктам. Выздоравливайте! Ваш Ленин. Починен ли телефон?» Уговаривал поехать в «санаторию». Или: «Если не нравится в санаторию, не поехать ли на юг? К Серго на Кавказ? Серго Орджоникидзе устроит отдых, солнце, хорошую работу. Он там власть. Подумайте об этом. Крепко, крепко жму руку. Ваш Ленин».

Уговорил. Летом 1920 года Инесса вместе с сыном приехала в Кисловодск. Постепенно стала поправляться, начала ходить в горы. Но вскоре прогулки пришлось прекратить, так как совсем рядом пытался прорваться из окружения белогвардейский десант. Обратный путь был тяжел, и Инесса заболела холерой. Это была её последняя болезнь.

От Казанского вокзала до Дома Союзов гроб несли на руках. В газетах были напечатаны пространные некрологи. Оркестр Большого театра играет траурный марш Шопена, потом партийный гимн «Интернационал». Траурная колесница медленно трогается, и за ней идёт сам вождь. Александра Коллонтай в тот же вечер записала в дневнике: «Ленин был потрясён. Когда мы шли за гробом Инессы, Ленина невозможно было узнать. Он шёл с закрытыми глазами, и, казалось, вот-вот упадёт».

Эта смерть сократила жизнь и её возлюбленному, хотя толки по поводу ленинского диагноза были разные. Говорили об эпилепсии и болезни Альцгеймера, рассеянном склерозе и отравлении каплановской пулей. Всерьёз обсуждали и версию смерти от сифилиса, которым его заразила Арманд. Во всяком случае, лечили его именно от этого недуга.

Вскоре после смерти вождя из него начали лепить нового бога для уцелевших после революционных потрясений масс. Ясно, что все факты, омрачавшие этот образ, решительно вымарывались. Но совсем исчезнуть не могли: ведь даже боги порой спускались с Олимпа к земным красавицам. А когда запретители перевелись, в прессе даже появилось интервью с младшим сыном Инессы, престарелым жителем Германии Александром Стеффеном. Он утверждает, что Ленин – его отец. Он родился в 1913 году, а через 7 месяцев Ильич якобы пристроил его в семью австрийского коммуниста. Справедливости ради заметим, что серьёзные исследователи в этой версии сомневаются. Тем более что она уже ничего не добавит к давно известному.