Текст книги "Три смерти Коломбины"

Глава 24

К вечеру похолодало. Небо покрылось темными тучами. Переулки Остоженки тонули в синих сумерках.

Николай Казаринов давно вынашивал идею создать серию пейзажей этой живописной московской улицы. Бледные декорированные фасады, портики и колонны, смесь классицизма и ампира, величественные фронтоны, узорчатые карнизы, кружева деревьев на фоне апрельского неба, пастельные облака, свежесть и ясность деталей, прозрачность воздуха…

На Остоженке жила Магда, поэтому Казаринова постоянно тянуло сюда, к ее дому, где все было пронизано очарованием этой дивной, недоступной женщины. Недоступной для него, Николая, тогда как невежественный барчук Глебов, который благородную профессию врача променял на торговлю, имел счастье жить, дышать с нею рядом, любоваться ее красотой, ласкать ее тело. Чем он заслужил такую милость? Деньгами? Так у Магды их достаточно…

Мысли художника разбивались о загадку Магды, как волны о скалистый берег, но она разжигала его, дразнила и манила к себе. Так манит морская пучина, глубокий омут или бездонное ущелье.

То, что произошло на кладбище, не укладывалось у него в голове, казалось дурным сном, наваждением. Стало быть, он сходит с ума, как Ван Гог… Он думал, что если расскажет об этом кому-нибудь, наваждение рассеется.

Жена выслушала его бессвязную речь, пряча торжество в глазах, потом долго выспрашивала то одно, то другое. Будто следователь на допросе.

– Тебе надо пойти в полицию и сделать заявление! – потребовала Алла.

– Ты с ума сошла! – ужаснулся он. – Вдруг мне все привиделось?

– Магда внушила тебе, что ты ненормальный, а сама людей убивает.

– Нет… она не могла…

Вечерние новости положили конец их спору. Николай выключил телевизор, налил себе полстакана водки и выпил.

– Она убила этого Феоктистова! – с удовольствием повторяла Алла. – Она убийца! Ее место – в тюрьме, на нарах. Каково после этаких-то хором оказаться в вонючей камере?

– Я должен ее предупредить… – бормотал художник. – Я должен ее спасти…

– Коленька, милый мой, родной, выбрось ты ее из сердца, – умоляла Алла. – Вырви, перемучайся, перестрадай и забудь! Она же губит, губит тебя!

Казаринов не слушал жену, набирал номер Магды, но та не брала трубку. Что он собирался ей сказать? Он не знал… Ему хотелось просто услышать ее голос. Он наливал, пил, опять набирал заветный номер. Сквозь хмельной дурман до него долетали слова Аллы. Потом она куда-то ушла, оставила его в покое. И он провалился в бред, наполненный причудливыми и кошмарными образами…

На следующий день утром жена отправилась на работу, а он спал, потом поехал на Остоженку – ждать, пока из подъезда выйдет Магда, смотреть на ее окна. Время остановилось. Николай не замечал, как пролетели часы. Несколько раз ему на сотовый звонила Алла, и он, прикрывая трубку рукой, говорил, что сидит в мастерской, работает.

– Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

– Болит…

У него после вчерашнего правда ныл затылок, а во рту стояла противная горечь.

Солнце зашло, над крышами рдел медный закат. Верхушки деревьев, облитые золотом, меркли в последних лучах. Зажглись фонари.

Окна Магды оставались темными. Казаринов подумал о ее муже. Где он сейчас? В офисе? В ресторане или на фуршете, развлекается, пьет французский коньяк и закусывает улитками? Фу, гадость… Неужели, Магда там с ним, в красивом платье, надушенная, танцует, прижимаясь к его широкой груди? Когда же они успели выйти?

– Я задумался и прозевал…

Две молодые женщины, проходя, повернулись и мельком взглянули на него – похоже, он говорит сам с собой.

Казаринов решил пройтись, размяться. В переулке он зашел в кафе, заказал водки, отбивную с салатом и чай. Ноги сами принесли его сюда. Вон за тем столиком у перегородки он однажды случайно встретил Магду. Было начало ноября. На спинке стула висело ее манто, влажное от дождя. Магда обрадовалась, заулыбалась. Перед ней стояла тарелка пельменей и сметана в соуснике – каждая мелочь врезалась ему в память. «Коля! – сказала Магда. – Иди ко мне! Поболтаем…»

Они сидели, мило беседуя, как влюбленная парочка. Магда была одета во что-то пестрое – красно-серо-зеленое, шелковое, пышное. От нее горько пахло миндалем и пионами.

– У меня муж заболел. Грипп подхватил! Представляешь?

– Алла тоже ходит на работу с насморком…

Он не мог насмотреться на нее. Она приподнимала плечи и смеялась, поправляя волосы. За один этот ее жест он готов был положить голову на плаху…

– Ты еще ходишь в Братцево?

– Нет. Слишком далеко ехать.

– А я недавно была.

Ее рука лежала на столе – белая, с синеватыми жилками. Приникнуть бы губами к ее тонким изя-щным пальцам!..

– Помнишь тот мостик через овраг?

– Который мы рисовали? Да…

– Знаешь, что со мной приключилось?

У него перехватывало дыхание от ее близости. Магда же ничего не замечала.

– Иногда я ненавижу Глебова, – резко сказала она. – Он делает из меня дурочку! Разве я дура?

– Нет, что ты!

В кафе зажглись желтые лампы. На улице было темно от туч. Снова пустился дождь. По стеклам стучали капли.

– Люблю гулять в ненастную погоду… – мечтательно произнесла Магда. – В Братцеве парк уже потерял всю листву. Она лежит на аллеях, и ступать по ней мягко, как по ковру… Овраг тоже засыпан листьями. Я должна была встретиться с одним человеком, но мы разминулись в тумане…

«Я бы не разминулся, – подумал Николай. – Я бы нашел тебя на ощупь, в полной темноте!»

– На краю оврага кто-то развел большой костер. Искры взлетали в небо, как беззвучный фейерверк. Над мостиком висел зеленый туман… Я шла, шла и вдруг обнаружила, что не одна: рядом со мной – странная пара в карнавальных костюмах, в масках. Я решила, что смешалась с группой молодежи, ведь это был праздник Хэллоуин! Они приблизились, и я замедлила шаг. Арлекин! Коломбина! Она протянула ко мне руку… До сих пор не могу понять, почему убежала. Меня обуял ужас, и в груди стало холодно, как будто туда заполз ледяной змей. У Арлекина так блеснули глаза!.. Я закричала, кинулась прочь, и все сразу встало на свои места. Шумели деревья. Костер еще горел, но ряженые, вероятно, остались на мостике…

– А тот человек? – спросил Казаринов. – С которым ты хотела встретиться?

– Я? Это он хотел. Наверное, заблудился в тумане… – совершенно серьезно сказала она и принялась за пельмени. – Я убежала. Поймала по дороге такси и поехала домой. Там меня ждал сюрприз.

Магда обильно полила пельмени сметаной, но ела без аппетита. Николай же и вовсе не мог кусочка проглотить. Тратить время на еду, когда вот она, Магда, сидит с ним за одним столиком? Когда можно вдыхать чистый, свежий запах ее волос, слушать ее милую болтовню…

– Представляешь, какой кордебалет закатил мне дома дражайший муженек? «Где ты провела ночь? Я чуть с ума не сошел! Я думал, с тобой что-то случилось! Ты что, позвонить не могла?!» Он рвал и метал. Ты бы видел его пунцовое от температуры лицо, распухший нос и глаза, как у кролика!

– Так ты не ночевала дома?

– Конечно, ночевала. Я же объясняю, что отсутствовала всего несколько часов. Ну и бучу он поднял! Не хотел меня слушать. «Прошли целые сутки! – твердил он. – Ты ушла из дому вчера вечером и вернулась только сегодня». Нет, скажи, пожалуйста, Коля, я похожа на идиотку?

Казаринов отчаянно замотал головой:

– Ты самая лучшая, самая прекрасная из женщин. А у твоего мужа от сильного жара просто сознание помутилось. Когда я в детстве болел ангиной, тоже бредил, терял счет времени и видел крыс, которые сновали по моему одеялу, как наяву…

Магда наклонилась вперед и жестом поманила его к себе.

– С того вечера между нами словно кошка пробежала, – призналась она. И усмехнулась. – Ладно, не бери в голову. Я испортила тебе аппетит, да? Ты ничего не ешь.

В тот день Магда дала ему номер своего сотового.

– Звони…

Казаринов так и не позвонил ни разу. Не посмел… Ждал, чтобы она первая позвонила. Не дождался.

Теперь, по прошествии нескольких месяцев, он сидел в том же самом кафе, только уже без Магды…

* * *

Матвей с порога уловил запах растопленного парафина. Астра опять жжет свечи! Думает, зеркало покажет ей, где прячутся Глебовы…

– Я сочинил новую пословицу, – заявил он. – На Алруну надейся, а сам не плошай. Нравится?

– Плагиат…

– Ты чрезмерно строга ко мне.

Он прикоснулся губами к ее затылку, мельком взглянув в золотистый овал, обрамленный бронзовой рамой. Никакого намека на тайное убежище беглецов.

– Их ищут?

– Пока без успеха. Не мешай…

После работы он сразу приехал сюда, на Ботаническую. Астра попросила, дескать, надо посоветоваться. О чем, интересно?

Свечи потрескивали, догорая. Астра надеялась получить у зеркала ответы на вопросы, но видела лишь своего Двойника, ироничного и недовольного.

«Что-то идет не так, – говорили его глаза. – Ты топчешься на месте. Все эти разговоры с Борисовым ничего не дают. Ты пытаешься идти по чужой дороге. Улики, логические рассуждения и выводы судмедэкспертов – не для тебя. Оперативной работой пусть занимаются другие. Прогуляйся по Братцевскому парку, поговори с Казариновым… Просто впитывай атмосферу, которая окружала Глебовых. Посмотри на мир их глазами. Дыши, как они, думай, как они, чувствуй то, что они чувствуют!»

– Оладьи с яблоками готовы! – крикнул из кухни Матвей.

– Иду!

Астра убрала зеркало и подавила зевок. Она устала от беспорядочных мыслей: персонажи комедии масок, подвал в Линьковке, встреча Магды с Феоктистовым на кладбище, итальянский стилет…

На кухонном столе дымилась горка румяных оладий. Матвей заваривал чай.

– Как твои ребята? – ради приличия спросила она.

– Хорошо. А твои?

– Не могу дозвониться Глебову…

– Еще бы! Он преступник. А преступникам свойственно скрываться от правосудия. Глебов – убийца. Труп женщины – наверняка его рук дело. Скажи спасибо, что сама чудом осталась жива.

– Спасибо! – широко улыбнулась Астра. – Подай-ка мне варенье…

– После того, как его женушка укокошила банкира, они оба упали на дно.

– Не сомневаюсь, но мне нужно с ними побеседовать.

Матвей уставился на нее с таким видом, словно напротив него сидела несмышленая девочка:

– Каким же образом?

Астра молча жевала. Оладьи с клубничным вареньем как в детстве. Вкусно…

– Понял! Ты вступишь с ними в телепатический контакт?

– Я бы не против. Жаль, что пока не получается. Зато удалось установить личность Коломбины. Это некая Кристина Радич. Ее отец увидел фото в газете и позвонил в полицию. Было проведено опознание. Мне Борисов сообщил об этом час назад.

– У него всюду свои люди, – со смесью восхищения и сарказма констатировал Матвей. – Что бы ты без него делала?

Астра вздохнула и положила себе на тарелку еще парочку оладий. В приоткрытое окно тянуло ночной прохладой. Абажур отбрасывал на потолок причудливые тени.

«Хочешь вызвать меня на спор? Дудки! – мстительно подумала она, глядя на невозмутимо жевавшего Карелина. – Не поддамся!»

– Без Николая Семеныча пришлось бы туго. Он дал мне адрес Радича. Может, съездим?

– Сейчас? Ты смеешься? Уже поздно…

– Радичу не до сна. У него дочь убили.

– Вот именно. В такой момент терзать человека вопросами?

– Поедем на твоей машине или вызывать такси?

Матвей понял, что разговор с отцом погибшей женщины – дело решенное, и не стал сопротивляться.

Астра оделась по-спортивному – брюки, курточка, кроссовки – и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поторапливая его.

На улице дул ветер. Надсадно скрипели проржавевшие за зиму качели. На детскую площадку падал свет фонаря. Двое подростков – парень и девушка – курили, переговариваясь вполголоса. Наверное, не так давно они еще катались на железной карусели и играли в песочнице.

– Мать совсем задолбала, – донеслось до Астры. – Хоть из дому беги…

Проходя мимо, она заметила, какое у девушки юное, миловидное лицо. Ее портила густо нанесенная краска и хмурая складка на лбу. Паренек низко опустил голову с модной прической торчком. Они оба были недовольны жизнью – придирками родителей, школой, нехваткой карманных денег…

Матвей подогнал машину и распахнул дверцу для Астры.

– Куда ехать-то?

– На Бабушкинскую.

– Что ты скажешь этому Радичу? – спросил он, выруливая на шоссе. – Представишься частным детективом?

– Журналисткой из криминального издания.

– А если он потребует документ? Хотя на него такое горе свалилось…

– Скажу, что веду собственное расследование, для газеты. Люди не очень-то надеются на полицию.

– Ну-ну…

Матвею были не по душе подобные авантюры. Астра права в одном: она сумеет выудить у Радича то, о чем он не расскажет следователю.

По дороге она завела свою любимую тему – о флэшке из тайника.

– Там есть два эпизода – венецианский карнавал и любовники в масках, помнишь?

Он послушно кивнул.

– Магда и Глебов познакомились в Венеции, во время карнавала. Арлекин, Коломбина и прочие персонажи комедии дель арте в этом деле присутствуют не случайно. Глебов говорил, что они с Коломбиной занимались любовью в масках. Он не видел ее лица!

– Брешет твой Глебов…

– У Левашовых в доме опять же висят картины: «Труппа Джелози», «Арлекин и дама», «Коломбина», «Доктор»… Понимаешь?

– Нет, – честно признался Матвей.

– И я не понимаю. При чем тут Дюрер? Он путает все карты.

Она пустилась в рассуждения о природе карнавала. Если вернуться к истокам, то обычай рядиться в чужие одежды и закрывать лица масками такой давний, что люди успели забыть его смысл. Римляне праздновали Сатурналии, которые считаются прообразом карнавала. Зима ассоциировалась со знаком планеты Сатурн и со смертью…

– Что ты хочешь сказать?

– Безудержное веселье карнавала – всего лишь ширма, за которой скрывается его истинная суть, – торжественно изрекла Астра. – Мистерия бессмертия.

– Что-о?

– Другие лица, другие одежды, другие роли. Смерть – это смена костюмов и масок…

Глава 25

Господин Радич оказался седовласым, исполненным достоинства мужчиной лет шестидесяти. Он пригласил Астру в просторный кабинет, где стояла кожаная мебель, письменный стол и два книжных шкафа. Его глаза были сухи, но руки мелко дрожали.

На стене висел фотопортрет дочери – приподнятые за ушами волосы, большие глаза, энергичный, чуть великоватый рот. Те же черты, что у мертвой Коломбины, только не застывшие, а мягкие, выразительные.

– Жена ушла от меня десять лет назад. Она уехала в Чехию со своим вторым мужем и еще не знает о… о том, что моя… наша дочь… что ее больше нет. Господи! Я столько раз видел смерть и, казалось, привык к ней. Но то – чужая смерть. А когда… – Он приложил руку к горлу, как будто ему стало трудно дышать. – Когда умирает ребенок… Простите, мне нужно принять лекарство…

Астра налила ему воды в стакан – запить таблетку.

– Может, вызвать врача?

Александр Степанович махнул рукой.

– Я сам врач. И Кристина… была врачом. Боже мой… как я сообщу ее матери?

Он настолько ушел в свое горе, что едва услышал, кто такая Астра. Его не удивил поздний визит. Вряд ли он вообще следил за временем.

– Вы из газеты? Да-да… только о чем же здесь писать? Разве не все ясно? Какой-то подонок убил мою девочку…

– Александр Степанович, это очень запутанное дело. Без вашей помощи убийца может избежать наказания.

Одурманенный седативными препаратами, он плохо соображал. Астре пришлось повторить, чего она хочет – узнать, чем жила Кристина, кто ее окружал в последнее время.

– Мы с женой подали дочери плохой пример, – сетовал несчастный отец. – Разошлись, поломали семью… Неудивительно, что у нее тоже жизнь не сложилась.

– Она была замужем?

– Да… Я устроил ее в хорошую клинику терапевтом. У меня была возможность. Я тогда работал деканом лечебного факультета в мединституте. В клинике она познакомилась со своим будущим мужем, Игорем Баженовым. Поженились, прожили три года… и все.

– Они жили с вами?

– Со мной, в этой квартире. Не ссорились, и вдруг Кристина заявила, что разлюбила Игоря и хочет развестись. Мне кажется, она его и не любила, даже фамилию девичью оставила – словно знала, что этот брак ненадолго. Так, вышла замуж, потому что все выходят. Расстались они мирно – Баженов собрал вещи и ушел.

– Когда они развелись?

– Лет пять назад. С тех пор я его не видел. Из клиники он уволился, говорят, уехал куда-то в область, женился. Кристина о нем не вспоминала – как отрезало.

– А потом у вашей дочери были мужчины?

Радич дрожащей рукой потянулся за стаканом с водой, – видимо, у него пересохло во рту от лекарств, – глотнул. На его лице застыло выражение боли и горя. Наверное, за дни поисков Кристины он постарел и занемог.

– Дочка после развода встречалась с мужчинами… она же… была молода, хороша собой. Очень заботилась о фигуре – соблюдала строгую диету, посещала тренажерный зал. У нее был… культ тела, если хотите. Годы только прибавляли ей красоты и очарования. Не верите?

Астра не думала возражать, но Радич поднялся, достал из шкафа альбом с фотографиями и раскрыл его.

– Вот она совсем крошка… А вот – первоклассница…

На снимке улыбалась круглолицая девчушка с белыми бантами и огромным букетом.

– Это мы все вместе сажаем деревья… Это выпускной бал…

Подрастая, Кристина становилась крепкой сбитой девицей с развитыми формами, с уверенным и самодовольным взглядом. Наверное, умела плавать, играть в волейбол и первая пробегала стометровку.

– Она была отличницей? – догадалась Астра.

Радич заморгал и кивнул. У него щипало глаза от бессонницы.

– Да. Кристина сдавала экзамены на пятерки… и добивалась успехов в спорте. Она и в институте… была одной из лучших… Боже мой! Мог ли я представить, что буду хоронить единственную дочь?..

– Кристина не знакомила вас со своими… поклонниками?

Астра чуть не выпалила «любовниками».

– Нет… что вы? Она не скрывала своих отношений с мужчинами, но и напоказ не выставляла. В нашей семье не было принято выворачивать душу наизнанку. Может быть, зря! Жена моя… бывшая жена, – поправился он, – тоже замкнутая… все в себе держит. Не знаю, как сейчас. Вероятно, так же. Чтобы человек изменился, ему нужна серьезная встряска…

– Значит, Кристина и с матерью не делилась сердечными тайнами?

– К сожалению, нет. Могла пожаловаться на личные неурядицы, но как-то вскользь, без того, чтобы выплакаться, излить душевную боль. А потом мать ее бросила…

Он говорил, глядя не на собеседницу, а в альбом, – на снимки, где Кристина была еще живой.

– Значит, вы никого из ее поклонников не видели?

– Имеете в виду, не приводила ли она их сюда? Нет, не приводила. Она была воспитанной девочкой и не позволила бы себе…

Радич вдруг напрягся, сдвинул брови:

– Вы намекаете… что ее… убил… Это невозможно! Уверяю. Кристина очень разборчива, она не стала бы встречаться с кем попало. Нет! Исключено. Она угодила в руки маньяка… извращенца, чудовища… Видели, как он ее одел перед… перед смертью?

– Так это не ее платье?

– Я никогда не видел у нее этого… жуткого платья… Никогда…

– Там была еще маска. Ваша дочь увлекалась костюмированными вечеринками?

– Кристина любила дорогую элегантную одежду. Могу показать вам ее гардероб…

– Спасибо, я верю. А на карнавалы, маскарады она ходила?

Александр Степанович затряс головой.

– Мне об этом ничего не известно! Скажите… как она оказалась в дачном поселке? Маньяк заманил ее туда и… Слава богу, он ее не мучил… умертвил быстро.

Видимо, Радичу не сообщили всех подробностей. В морге у него случился сердечный приступ, так что визит к следователю пришлось отложить. Оперативники задали убитому горем отцу пару вопросов и отпустили домой.

– Дом, где обнаружили… тело вашей дочери, принадлежал Руфине и Филиппу Левашовым, – сказала Астра. – Вы были с ними знакомы?

– Нет… я уже говорил это сотрудникам полиции.

– А Глебовых, нынешних хозяев, вы знаете?

Александр Степанович долго молчал, закрыв глаза.

– Когда-то Алеша Глебов учился на моем факультете… вместе с Кристиной. Его отец тогда был чиновником в Минздраве… Какое ужасное совпадение! Я вспомнил уже дома… Неужели тот самый Глебов? Может, однофамилец?

Астра хотела сказать, что Алексей Глебов – муж хозяйки коттеджа в Линьковке, Магды Глебовой, – тот самый. Но промолчала. Сей факт следствие истолкует не в пользу ее клиента. Пусть сами докапываются. «Как ни жаль Радича и его погибшую дочь, я не должна действовать во вред Глебову. Его вина под вопросом, – рассудила она. – По крайней мере, для меня!»

Александр Степанович перевернул страницу в альбоме.

– Кристина и Алексей питали теплые чувства друг к другу, – заявил он. – Дочь увлеклась этим молодым человеком, даже, полагаю, влюбилась со всей горячностью, свойственной молодости. У них завязался студенческий роман, который не перерос в серьезные отношения. Во всяком случае… после окончания учебы они не встречались. Не скрою, что хотел бы видеть Глебова своим зятем. Даже помогал дочери, как мог. Устроил их проходить практику в одну клинику… Не сложилось! Наверное, мне не стоило вмешиваться. Я был довольно резок, несправедлив…

Он чуть не признался, что советовал дочери забеременеть. Тогда бы Глебов-старший принудил сына жениться.

Годы и собственная драма притупили память Радича, но этот разговор с незнакомой женщиной снова вернул его в забытое прошлое. Сейчас, когда Кристина умерла, он не мог предать ее, вытаскивая на свет оскорбительные подробности. Вряд ли это имеет отношение к ее гибели.

– Алеша бросил медицину, хотя подавал надежды, как хирург. Ударился в бизнес. Кристина собиралась защищать кандидатскую диссертацию, но остыла… Я не настаивал. Вот, взгляните: они сфотографировались на Воробьевых горах. Такие счастливые…

Астра сразу узнала Глебова – молодого, худощавого, с широкими плечами, обтянутыми тенниской. Он улыбался в объектив, обнимая Кристину. Она – довольно упитанная, с ямочками на щеках, в открытом летнем платье без рукавов.

Астра невольно сравнила ранние и более поздние фото. Годы и целенаправленные усилия действительно меняли внешность Кристины, прибавляя шарма. Она становилась тоньше, изящнее, в глазах появилась глубина, подернутая темной дымкой.

– Покажите мне последние снимки вашей дочери.

– Пожалуйста…

Радич высыпал на колени карточки. Кристина в своем рабочем кабинете: на заднем плане – вазон с широкими резными листьями. Кристина с букетом полевых цветов… Кристина в купальнике на морском пляже…

– Она принадлежала к типу женщин, которые с возрастом только хорошеют, – вздохнул ее отец. – Как моя… бывшая жена. Внешностью дочь удалась в нее, а характером – в меня. Однолюбка, с виду спокойная, а внутри – вулкан. Нельзя переживания держать в себе, это разрушает сердце. Может быть, Кристина щадила меня – после ухода жены я долго хворал, вынужден был оставить должность декана. Теперь подрабатываю кардиологом в частной поликлинике, веду прием.

– Почему коллеги не хватились Кристины, когда она не вышла на работу?

– Как не хватились? Главврач телефон оборвал. А что я ему скажу? Не знаю, мол, где моя дочь? Я везде искал ее, как мог. В полиции у меня не взяли заявление. «Приходите через трое суток!» Я за это время глаз не сомкнул, упаковку таблеток извел…

– Раньше бывало, чтобы Кристина не ночевала дома?

Радич скривился от боли и приложил руку к левой стороне груди.

– Бывало… Она же не святая. Домой мужчину не приведешь, а как же встречаться? Но когда она где-то оставалась, всегда звонила, предупреждала. А тут ни звонка, ничего. И сама трубку не берет.

Часы в шкафу за стеклом показывали полночь. Астра подумала, что надо бы их остановить. Ведь в доме – покойник. Хотя тело Кристины лежало в холодильнике морга, дух смерти витал в этой опустевшей квартире.

– Можно мне взглянуть на комнату вашей дочери?

– Да, конечно. Идемте…

Радич с трудом поднялся и, ссутулившись, повел ее по коридору.

Спальня Кристины была обставлена хорошей мебелью, на полу лежал розовый ковер. Туалетный столик полон косметики и духов. С потолка свисает антикварная люстра.

– Она много зарабатывала?

– На жизнь хватало. Мать регулярно присылала ей денег. Заглаживала вину…

«Какую вину? – подумала Астра. – Кристина была уже взрослой, когда ее мать оставила отца ради другого мужчины. Радич так и не простил жену. Она-де поступила аморально, пожертвовав семейными ценностями ради личной прихоти!»

Напротив кровати висела картина – молодая черноволосая женщина в ярком платье, в руках плетеная корзина, в которой сидят две голубки.

Астра подошла ближе и подняла голову. Неужели Коломбина? Вот, кажется, и маска – привязана к ручке корзины, потому не сразу видна.

– Как называется картина?

Доктор отрицательно дернул подбородком:

– Не знаю. Портрет какой-то женщины, вероятно. Кристине подарили. Дешевка…

Астра только после его слов сообразила, что перед ней – репродукция.

– Я бы хотела поговорить с вашей бывшей женой.

– Это невозможно. Я же сказал, она в Чехии.

– Но… она ведь приедет на похороны? Я позвоню, если позволите.

Радича мучила одышка, он устал. Ему хотелось принять снотворное и лечь. Завтра его ждет хлопотный день…

– Звоните… – согласился он. – Разумеется, она приедет…

– Вы хорошо помните Алексея Глебова? – спросила Астра напоследок.

– Алешу? Конечно, помню. Трудолюбивый, вдумчивый, воспитанный юноша. Но – палец в рот не клади. Откусит! Толковый доктор из него получился бы. Какое страшное совпадение, что Кристину… – Бывший декан вдруг изменился в лице. – Так то был его дом? Не-е-ет… это какая-то ошибка. Алеша не мог… нет… Зачем? Через столько лет?..

* * *

На обратном пути домой Астра клевала носом.

– Еле тебя дождался, – ворчал Матвей. – У меня, между прочим, завтра в восемь утра совещание в офисе. Я переношу все важные вопросы на первую половину дня. Потому что вечерами, по твоей милости торчу неизвестно где. Обещал повести ребят из «Вымпела» в подмосковные пещеры, а вместо этого…

Его голос куда-то уплывал, и Астра проваливалась в тревожную дрему.

Над Москвой рассыпала звезды холодная апрельская ночь. «Пассат» Карелина мчался сквозь тьму по безлюдным улицам. В домах горели одинокие окна. Что там, за ними? Драма, болезнь, любовь… изнурительная бессонница?..

Астра раскрыла глаза и вздохнула. За стеклами салона пролетали цепочки огней.

– Радич по национальности хорват, – ни с того ни с сего произнесла она. – Интересно, как он оказался в Москве?

– Это имеет значение?

Она покачала головой:

– Надеюсь, нет. Знаешь, оказывается, Глебов и Кристина были сокурсниками и даже крутили роман…

Матвей чуть не проехал на красный, резко затормозил и хлопнул ладонями по рулю.

– Что я говорил?! Он дурачит тебя. Лжет, потешается над твоей доверчивостью. Коломбина! Маски-шоу! Никогда не видел лица! А эта неизвестная возлюбленная – ходила с ним на пары, целовалась в подъездах и наверняка занималась заурядным сексом. Первая любовь не забывается. Иногда достаточно взгляда, чтобы она вспыхнула вновь, с удесятеренной силой. Опля! Глебов придушил любовницу, когда возникла угроза разоблачения – Кристина собиралась все рассказать его жене. Она могла шантажировать Глебова, вымогать у него деньги…

Астра терпеливо ждала, пока он выговорится.

– А картины в доме Левашовых? А наряд Коломбины? А Феоктистов?

– Они оба психи! – твердил Матвей. – И Глебов, и Магда. Они покрывают друг друга.

– Магда не знает, что банкир был уже мертв в тот момент, когда она ударила его стилетом…

– Они скрылись, потому что запахло жареным! На Глебовых висят два убийства.

– Что-то здесь не клеится.

– Если бы милейшему Алексею Дмитричу удалось запереть тебя в подвале, все было бы шито-крыто. Он просчитался.

– Кто же сообщил в полицию о трупе?

Матвей осекся. Он уперся в ее последнюю фразу, как в выросшее из-под земли препятствие. На его лице отразилось возмущенное недоумение.

– Ты меня подозреваешь? Вот до чего дело дошло!

Он обиженно отвернулся, и вовремя: впереди внезапно затормозило такси, – секунда промедления могла стоить ему бампера.

– Свидетелем смерти Феоктистова случайно оказался Николай Казаринов, художник, с которым Магда училась в институте, – сказала Астра.

– Тоже студенческий роман?

– Да, а я об этом не подумала…

Тронувшись с места, он предусмотрительно увеличил дистанцию до такси – зазеваешься, и потом тащи машину в автосервис.

– Ты уже говорила с этим художником?

– Не успела. Завтра прямо с утра позвоню ему. – Она зевнула. – Есть еще Таврин, начальник службы безопасности покойного банкира. С ним бы тоже надо встретиться.

Когда Матвей свернул на Ботаническую, она спала, подложив под щеку ладошку…