Текст книги "Три смерти Коломбины"

Глава 27

Матвей отвез Астру домой, наскоро перекусил и прямо с Ботанической отправился на тренировку к своим подопечным. У него в голове крутились ненужные мысли. Дело с каждым днем запутывалось, вместо того чтобы близиться к развязке.

Казаринов произвел на него отталкивающее впечатление, о чем он не преминул сказать. Взгляд со стороны бывает полезен.

– У него глаза затравленного зверя… или безумца. От такого человека можно ожидать чего угодно. Художники, как я погляжу, все с приветом.

– Таврин мне не солгал, – невпопад заявила Астра. – Они с Николаем оба говорили о происшествии на мостике в Братцевском парке, только по-разному.

– Это начальник службы безопасности банкира, что ли?

– Ну да. Он был на кладбище и что-то видел… Оказывается, покойный пытался ухаживать за Магдой. Они там встретились не случайно.

– Я был прав! – обрадовался Матвей. – Ножичек-то госпожа Глебова протерла не зря. Одного не учла: клинок больно узнаваемый. Она, вероятно, подбирала оружие под свой экстравагантный наряд. Фишка у нее такая – шокировать публику. Мужа она собиралась прирезать этим же стилетом… – Он помолчал. – Говорю тебе, у нее бзик! Она ведь тоже… художница?

– В некотором роде. Но Таврин – бывший военный или сотрудник спецслужб. Ему-то можно верить? Не пойму, зачем он мне рассказал историю про неудавшееся свидание у мостика? На что он намекал?

Матвей подумал и сделал тот же вывод, что и она:

– М-м… Он мог просто выставить тебя за дверь, но вместо этого поделился с тобой подробностями из личной жизни покойного Феоктистова, упомянул Магду. Он-де имеет козыри, которые пустит в ход, если… если… Ба! Уж не собрался ли Таврин заняться шантажом? Магда – богатая женщина, она влипла и захочет выкрутиться. Серьезный срок ей не грозит, но она-то находится в неведении и, похоже, в бегах. А тут Таврин: так, мол, и так, госпожа Глебова, я совершенно случайно сидел в кустах, видел, как вы прикончили банкира, и теперь ваша судьба зависит от моего молчания. Заплатите и живите спокойно. А не запла́тите…

– Как он свяжется с ней?

– В том-то и смысл его «откровенности». Таврин надеется, что ты приведешь его к Магде! Он тебя раскусил: дал понять, что раньше Магда и Феоктистов уже встречались и он об этом знает. Следовательно, ему известно и о встрече на кладбище. Теперь ты побежишь предупреждать ее… Она испугается и даст ему денег!

Мысли Астры текли в другом направлении. Она зациклилась на мостике… и пыталась понять, почему этот маленький косвенный факт не дает ей покоя.

– А вдруг не побегу?

Она понимала: начальник по безопасности должен был, по крайней мере, догадываться, с какой целью его босс отправляется на кладбище. Любой уважающий себя спец старается обладать полной информацией, это у них в крови.

– Не побежишь, потому как понятия не имеешь, где прячутся Глебовы, – хмыкнул Матвей. – А то бы прямехонько туда и отправилась.

Казалось, в его словах была логика, но Астре чего-то не хватало. Двойник в зеркале посмеивался над ней. «Ты становишься обыкновенным сыщиком, – читала она в своих же глазах, отраженных золотистой амальгамой. – А это не женское дело!»

– Не женское это дело, – вздохнула она. – Кажется, я в чужие сани села.

В клубной раздевалке он натянул на себя спортивный костюм и отправился в зал, не переставая думать об Астре. Зря он ее критикует. Ему же самому интересно, какой выход она найдет из тупикового положения. Что она там бормотала за едой? «Труппа «Джелози»… Генрих IV и Мария Медичи… Строгановы… мостик…»

– Ее дорожки слишком извилисты, чтобы я мог пройти по ним следом за ней…

– Что вы сказали, Матвей Аркадьевич?

Парень, которому он показывал прием, ничего не понял. Карелин спохватился: он думает вслух – вот до чего довела его госпожа Ельцова.

– Не обращай внимания. Давай повторим бросок.

После тренировки, как было заведено, ребята могут задавать ему вопросы на любую тему – от сугубо специфических до житейских. Они обступили Матвея, оживленно переговариваясь:

– Когда в пещеры пойдем?

– Вы обещали кратер от упавшего метеорита показать…

– Здорово! Может, осколков насобираем?

– Говорят, Сходненский ковш тоже от метеорита образовался.

– Сходненский ковш? – переспросил Матвей. – Неподалеку от усадьбы Братцево?

– Угу! Геопатогенная зона… Его еще называют Тушинская чаша. Там люди пропадают.

– Фигня! Скажи еще, там аэродром инопланетян был… – заспорили ребята между собой.

– Вы, наверное, телик не смотрите, Матвей Аркадьевич. Про пришельцев даже в новостях показывают.

– Типа, метеорит вмятину в земле оставил? – заинтересовался новенький: крепкий паренек с наголо обритой головой. – А сам он куда подевался?

– Бес его знает…

– Сгорел от удара, – предположил кто-то.

Новенький хотел было выразить свое удивление ругательством, но прикусил язык: в группе существовал негласный закон, запрещающий сквернословить во время занятий. Выдерживали не все, но Матвей не имел привычки делать замечания нарушителю – достаточно было одного его укоризненного взгляда.

Бритый паренек наморщил лоб, что-то напряженно вспоминая, потом вдруг выступил вперед:

– Пацаны, там наш Брыля собирался обряд какой-то устраивать…

– Где?

– В Братцеве! От тоже болтал про эту… гео… типа, зону… Будто бы там разлом какой-то проходит или… в общем не помню…

– Кто такой Брыля? – поинтересовался Матвей.

– Брылин, вожак нашей уличной шпаны, – объяснил новенький. – Он двинутый по всяким, типа, мистическим штукам. В прошлом году в Силикатную пещеру ходил – там, типа, тоже коридор времени… Какой-то мужик, типа, видел в пещере свою умершую жену, пошел ее искать и пропал. Потом их, типа, уже вместе видели…

– Во, блин! Правда?

Паренек, которому удалось привлечь к себе внимание, раскраснелся от удовольствия, описывая чудесные свойства Силикатной пещеры.

– Погоди, – остановил его Карелин. – Ты недоговорил про Братцево…

– Ну, Брыля нас туда водил – показывал, типа, «энергетический крест».

– Какой-какой?

– Энергетический – типа, где два оврага пересекаются. Он чего-то объяснял, я не врубился…

– И что с этими оврагами?

– В какой-то день, типа, нужно в том месте разжечь большой костер… – Новенький так старался вспомнить подробности, что его ладони вспотели, и он то и дело вытирал их о штаны. – А к нему должна вести, типа, дорожка из двенадцати кинжалов…

– К костру?

– Ну…

– Дальше-то что? – подгонял его Матвей.

Остальные слушали, раскрыв рты.

– Дальше ничего. Типа, откроется проход…

– Какой проход? Куда?

Гладкая голова паренька блестела от пота. Он развел руками и выпалил:

– Я почем знаю? На тот свет, блин…

* * *

Ночь в полуразрушенном общежитии прошла, как кошмарный сон. Было холодно. Тепло от буржуйки уходило через разбитые окна. Под полом шуршали то ли мыши, то ли крысы. В щели между досками за беглецами наблюдала глухая ночь. Казалось, что-то враждебное витает вокруг пустого здания – даже бомжи в своей каморке притихли. Наверное, напились вусмерть.

Глебову самому захотелось хлопнуть стакан водки, закрыть глаза и погрузиться в блаженный покой, чтобы хоть на минуту перестали гудеть, как злые шершни, мысли.

Магда беспокойно ворочалась в спальном мешке. Глебов бодрствовал, подкладывал в печку дрова – понемногу, чтобы до утра хватило. Вчера вечером ему пришлось оставить ее на пару часов, слетать в магазин, купить кое-что, в том числе и два спальных мешка. Кто знает, как сложатся обстоятельства?

– Алекс… – бормотала она во сне. – Алекс…

«Почему мы здесь? – спрашивал он себя. – Как это могло случиться?»

Рядом с магазином «Турист», где Глебов делал покупки, висел уличный таксофон. Он остановился, борясь с искушением позвонить отцу, расспросить его, есть ли какие-нибудь новости – может быть, к нему уже приходили из полиции справляться, где Магда.

Сама собой в уме возникла картинка: растерянный отец, испуганная мама. «Куда уехали ваш сын с невесткой? – сурово обращается к ним оперативник. – Они подозреваются…»

Глебов пытался прогнать навязчивое видение. Куда там! А если телефон родителей прослушивается? Мучимый страхом и неизвестностью, он придумывал разные ужасы. Их с Магдой портреты расклеены по всему городу, у отца инфаркт, у матери нервный срыв, в квартире на Остоженке – засада…

Здравый смысл уступил место тихой панике. Глебов держался усилием воли, только чтобы не напугать жену. Ужасная догадка, что труп Коломбины обнаружен и разыскивают не только Магду, но и его, окончательно выбил у него почву из-под ног.

Позвонить адвокату? Плохая идея. Адвокат их сдаст – он из той же системы, такой же твердолобый и упрямый, как и сыщики из уголовного розыска, как и следователи, и судьи. Им придется платить, платить и платить… Черт с ними, с деньгами. Но адвокат будет уговаривать их с Магдой признать свою вину, придумать смягчающие обстоятельства, прикинуться больными – сумасшедшими…

Он, кусая губы, прошел мимо таксофона и прибавил шагу. Магда ждет его там, среди развалин и грязи, беззащитная, такая трогательная в старой одежде…

Он почти бежал, подгоняемый страхом, что может не застать ее в обшарпанной комнатушке без мебели и света, что она покинула его, скрылась, оставила одного…

– Магда!

Она сидела у печурки, сжавшись в комок, с лихорадочных румянцем на бледных щеках. Потрясающе красивая – без помады, без пышно взбитых волос, но даже красивее, чем всегда. Разруха и обломки удивительным образом подчеркивали ее красоту, придавали ей сверхъестественную, мистическую прелесть…

– Алекс! Мне страшно…

Он присел рядом, прижал ее к себе. Он мог бы умереть вот так, вместе с ней, исчезнуть из этого заброшенного общежития, из этого города, из этого мира, чтобы оказаться где-нибудь на вечных полях цветов и любви…

– Зачем ты достала из сумочки стилет, Магда?

Она отстранилась и повернулась к нему. Ее зрачки расширись, отражая багровые отблески.

– Я была вне себя, Алекс, ты мне веришь? Я подумала… подумала…

– Что ты подумала?

Магда еще сильнее сжалась, опустила голову.

– Он мог напасть на меня! Он… протягивал ко мне руки… как там… на мосту…

– На каком мосту? Магда, дорогая, умоляю тебя, доверься мне…

«А разве я сам полностью доверяю ей? – спросил себя Глебов. – Разве я не подозреваю ее?»

– Там, на мосту, в тумане, меня коснулось что-то страшное… – зашептала она. – Поэтому я носила с собой стилет…

Ее дыхание обжигало щеку Глебова.

– Я не хотела его убивать… Я очень испугалась!

– Помнишь тот вечер, когда ты выбросила в окно телефон? Почему ты сделала это? Почему, Магда?

Она сжала губы и замолчала. Ему хотелось схватить ее за плечи и трясти, трясти, пока она во всем не признается.

«Ты уверен, что хочешь услышать ее признание? – шевельнулся в его душе червячок сомнений. – Уверен, что сумеешь с этим справиться?»

– Где мои ключи от дома в Линьковке? – спросила она. – Я случайно заглянула в ящик, где они лежали, – их там нет.

Глебов смешался. Что бы он ни ответил, Магда ему не поверит:

– Не знаю. Потерялись…

Он физически ощутил ее отчуждение, словно Магда воздвигла между ними невидимую стену. Почему она молчит?

– Уходи… Оставь меня…

Куда ему было идти? Магда – частичка его души, его крови, которая бегает по жилам и питает его сердце. Их соединила когда-то синяя венецианская ночь, и никому не дано разрушить те чары. Он придвинулся ближе и взял холодную руку жены в свою.

– Ты сидишь у печки, а руки как лед…

Она положила голову ему на плечо и беззвучно заплакала. Было слышно, как шумит угрюмый тополь за окном, звенит обломок водосточной трубы.

Потом Магда уснула. Глебов смотрел на ее милое, родное лицо, по которому бегали тени от огня. Что бы она ни совершила – измену, убийство, – он бы всё простил. Только она одна давала ему ни с чем не сравнимое ощущение полета над бездной, какой-то разреженной высоты, где останавливается дыхание и ликует душа. Пусть это редкие мгновения, но их нечем заменить. Он пристрастился к этой фантастической эйфории, необъяснимому духовному экстазу и уже не сможет существовать иначе – без этой дозы, которая уносит его в небеса…

А Магда? Она тоже простила бы ему все? Тоже готова разделить с ним и жизнь, и смерть?

– Ты меня любишь? – прошептал он, наклоняясь.

Ее губы дрогнули, но не ответили.

«Единственный человек, который может мне помочь, – Астра Ельцова, – подумал Глебов. – Мы из одного круга. Одного поля ягоды. Кто-то же должен вытащить меня, нас с Магдой, из этого дьявольского капкана? Да, мы сами в него угодили, сами во всем виноваты, но даже отъявленный злодей, и тот имеет право на помилование. Если он искренне раскаялся!»

– Я раскаялся… А ты?

Магда застонала во сне, ее лицо страдальчески исказилось…

Глава 28

Бывают удивительные семьи – с нелегкой, загадочной судьбой. Они отмечены роком или благословением Фортуны. А иногда и тем и другим…

Такова династия Медичи – богатых флорентийских коммерсантов, которые покровительствовали искусству и сочетались брачными узами со всеми августейшими семьями Европы. Две женщины – Екатерина Медичи и Мария Медичи – стали королевами Франции. Принесло ли им счастье это высокое положение?

Екатерина жила с мужем, который открыто любил другую женщину, рожала ему сыновей и дочерей. Ее дети становились королями и умирали, один за другим… В борьбе за власть ей пришлось решиться на Варфоломеевскую ночь, когда Париж был залит кровью гугенотов…

Мария сначала терпела пренебрежение Генриха IV и его многочисленные любовные похождения, а после смерти короля годами сдерживала в государстве религиозные распри и искала компромисса с заговорщиками, которые пытались устроить бунт… Она сделала Ришелье министром, а потом была вынуждена бежать от него в Брюссель, в Англию, в Кельн. Там и умерла в бедности… Зато французы обязаны ей собранием картин Рубенса в Лувре.

– Блеск и нищета королев… – пробормотала Астра.

Матвей, поздно вернувшийся с тренировки, застал ее за компьютером и раскрытой книгой.

– «История Италии и Франции XIV–XVIII веков»… – взглянув на обложку, прочитал он. – Ого! Далеко забралась! Я думал, ты спишь…

– Уснешь тут… Между прочим, я наткнулась на интересные факты. Вот… Екатерина Медичи верила в астрологию и магию. Она привезла из Флоренции личного астролога Козимо Руджиери. В башне замка Шомон находилась обсерватория, где он наблюдал за звездами. Представь себе, Руджиери использовал для предсказаний зеркала. В полнолуние Екатерина смотрела в зеркало – сколько раз мелькнет там лицо ее сына, столько лет он и будет королем.

– И много у него было зеркал? Может, у тебя – одно из них?

В другой раз Астра вступила бы в полемику. Но сейчас она была поглощена новыми сведениями:

– Между прочим, лейб-медиком короля Карла IX – сына Екатерины Медичи – был сам Нострадамус. Если ты знаешь, тоже астролог и предсказатель. При дворе его звали Мишель Нотрдам. А королева-мать обращалась за советами не к нему, а к Руджиери. Это о чем-то говорит?

– Ну, вероятно, она больше доверяла флорентийскому астрологу. И что? Ты вызвала меня к себе, чтобы сообщить эту грандиозную новость? – он скрыто зевнул. – Ужасно хочу спать.

– Поспи пока…

– Что значит «пока»? – взвился Матвей. – Надеюсь, ты не потащишь меня в какую-нибудь Линьковку на ночь глядя? Или на Остоженку, следить, не придут ли Глебовы домой? Они махнули за рубеж по фальшивым паспортам. Зуб даю!

В гостиной, кроме экрана монитора, горела настольная лампа. В ее свете волосы Астры казались золотым нимбом.

– Никак не могу свести концы с концами, – вздохнула она. – Как ты думаешь, что связывает труппу «Джелози», Коломбину, Арлекина, гравюры Дюрера, мостик в усадьбе Братцево, семейство Медичи…

Он не дослушал:

– Черт! Мне ребята рассказали кое-что про Сходненский ковш и Братцево – оказывается, там геопатогенная зона. Модное словечко, да? Особенно негативно такие места влияют на истеричек типа Глебовой. Если она любила прогуливаться по аллеям парка, то…

– Она – не истеричка, – перебила Астра. – Лучше вспомни, что еще говорили твои парни про Братцево?

Матвей принялся рассказывать. В какой-то момент он сообразил, что фамилия Руджиери крутится у него в голове. Что-то подобное он уже слышал…

– Неужели я читал его альманахи?

Астра захлопнула книгу и встала, повернувшись к нему лицом:

– Ты читал альманахи Руджиери?!

В нем снова ожил Яков Брюс. Тот уж наверняка не упустил бы случая прочитать труды астролога Руджиери. О катренах[23]23
  Катрены – четверостишия, которыми Нострадамус излагал свои пророчества.


[Закрыть] Нострадамуса знают все, а имя Руджиери – в тени. Но не для Брюса…

– У него была обсерватория, как и у меня…

– У тебя?

– Да… – невнятно вымолвил Матвей.

Он замер, уставившись в одну точку. Его лицо стало неузнаваемым – сосредоточенным на чем-то далеком от этой комнаты.

– Я хочу съездить в ту квартиру в Кузьминках, где Глебов встречался с Кристиной Радич, – заявила Астра. – Ты меня слышишь?

Матвей медленно перевел взгляд на нее, будто не понимая, где находится.

– А?

– Мы едем на улицу Шумилова.

Она не была уверена, что он ее понял…

* * *

Алла Казаринова, не дыша, ступала по мастерской. На полу валялась наполовину опорожненная бутылка абсента. Вот куда уходят семейные деньги. Лучше бы муж пил водку! И дешевле, и безопасней. Небось опять думал о Магде, сходил с ума по ней. Пить абсент – это у него теперь вроде обряда, что-то сродни ритуальному напитку перед «спиритическим сеансом». Иногда ей казалось, что между Николаем и ненавистной соперницей существует незримая связь – они чувствуют друг друга на расстоянии. Во всяком случае – он.

Хотя какая может быть «связь»? Магде наплевать на бывших сокурсников, на Николая, на всех художников вместе взятых, на людей вокруг. Она живет в искусственно созданном, замкнутом мирке, где у нее все свое – и боги, и черти, и принципы, и идеалы.

Компьютер работал в режиме «сна» – черный экран, зеленый глазок на мониторе, – а Николая нет. Он куда-то ушел, все бросил, компьютер не выключил, даже дверь не запер как следует – просто захлопнул.

– Хорошо, что у меня есть ключи, – пробормотала Алла.

Жалюзи на крошечных окнах были опущены. За ними лиловый от огней вечер плавно перетекал в ночь.

На мольберте стоял неоконченный пейзаж, палитра валялась на полу, будто художник так торопился, что смахнул ее и не заметил. На холсте Николай набросал аллею Братцевского парка, усыпанную опавшими листьями, и женский силуэт в ярком, как у тропической птицы, одеянии…

– Она. Опять она…

Алла прижала ладонь к влажному лбу. Муж по-прежнему одержим Магдой – годы их брака ничего не изменили. Интересно, куда он подался? Уж не на Остоженку ли, бродить по улице в слепой надежде увидеть предмет своего обожания хоть мельком, хоть краем глаза? Но ведь ему отлично известно, что Магда скрылась. Ее, видимо, подозревают в убийстве, несмотря на все ухищрения. Сегодня к Николаю приходил сыщик из «убойного» отдела – Казариновых еще считают друзьями Магды, которым может быть известно, куда уехали супруги Глебовы.

– К тебе тоже приходили? – спросил он жену за ужином.

– Да. Мы побеседовали во время обеденного перерыва.

– Ты ничего лишнего не сболтнула?

Как он беспокоился о госпоже Глебовой! Аж испариной покрылся. Вдруг Алла решила отомстить Магде, выдать ее тайну?

– Я не дура!

Зачем ей рассказывать то, на чем можно заработать? Рано или поздно Глебовы вернутся, и тогда она будет диктовать им свои условия. Про женщину-адвоката, которая собирается «раскрутить» Магду на деньги для какого-то родственника, Алла тоже умолчала. Вряд ли та сумеет воспользоваться предоставленным ей шансом и прижать богатую эгоистку.

«Ну уж я-то не промахнусь, – твердила она. – Я им устрою! Не все коту масленица».

– Меня почему-то спрашивали про дачный коттедж Магды. Помнишь, мы как-то из любопытства поехали взглянуть на дом ее родителей?

Он испытывал жадный интерес ко всему, что касается Магды, и Алле поневоле приходилось разделять его инициативу – сцепив зубы, наступив себе на горло. Он таскал ее и на Востряковское кладбище, и в Линьковку. Потащил бы и в ад, если бы туда попала его ненаглядная…

– При чем тут Линьковка?

– Вероятно, они решили, что Магда с мужем могут быть там… – промямлил Николай. – Почему они ее ищут?

Ему невыносимо было думать об опасности, которой она подвергается.

– Съездили бы да проверили.

– Глебов ее не любит! – выпалил Николай, дергая бородкой. – Он совсем ее не понимает. Он негодяй! Ему нужны только ее деньги!

– У него самого есть фирма.

– Ты не понимаешь… Он ей изменяет! У него любовница!

Кофе опять сбежал и подгорел. Это становилось правилом. Алла вскочила, выключила газ, распахнула окно. Сердце выскакивало из груди.

– Вот так, да? Любовница? Ты-то откуда знаешь? Сам придумал или подсказали?

– Придумал… – Николай насупился, спрятал глаза. – Все бизнесмены спят со шлюхами. И Глебов такой же…

Алла отвернулась, чтобы не выдать своей ревности, схватила тряпку и принялась вытирать плиту.

– Кто-то должен защитить ее… – бубнил Николай. – Она так одинока…

Все это вихрем пронеслось в сознании Аллы, пока она стояла, разглядывая пейзаж на мольберте. Магда сияла в зеленоватой дымке парковой аллеи, так же, как и в душе художника. Единственное яркое пятно, дивный цветок посреди безысходности и уныния…

– А я? Как же я?

Рука Аллы потянулась к большим ножницам, которыми Николай резал картон. Захотелось вонзить лезвия в недописанный холст, терзать его, рвать в клочья, кромсать – пока вместо проклятого образа не останутся жалкие лохмотья ткани, измазанные краской…

Она покачнулась. Пальцы разжались, и ножницы со звоном выпали на пол.

– Что вы со мной делаете? – застонала Алла. – За что вы меня мучаете?

Рыдания потушили ее ярость, как дождь тушит костер. Она умылась в маленьком закутке, где стояла раковина, и обессиленно опустилась на жесткий диванчик. Где же муж? Куда он отправился? Спасать Магду? Разве ему известно, где она?

Смутная мысль не давала ей покоя. Она подошла к старому несгораемому шкафу, который достался им вместе с помещением, поискала ключи. Обычно Николай прятал их в коробке с красками. Но сейчас они лежали на полке, рядом с коробкой.

Впрочем, ключи не понадобились – шкаф оказался открытым. Внутри хранились стопки журналов, посуда, баночки с гуашью, тюбики, мелки, уголь, кисти и прочие мелочи… Ни важных бумаг, ни ценных вещей Казариновы в мастерской не держали, как и дома. Кроме документов и небольшой суммы денег, прятать им было нечего.

Алла пошарила рукой в углу, где в посылочном ящике под грудой тряпок лежал вычищенный и смазанный «браунинг». Этот пистолет Николай еще подростком случайно нашел на чердаке разрушенного дома в деревне, где жила его бабушка. Когда Казариновы обзавелись мастерской, он перенес оружие в несгораемый шкаф. Пригодится. Алла не возражала. Мало ли, какие сложатся обстоятельства – грабители залезут или бандиты нападут? Сейчас за сотню баксов убить могут…

Она облегченно вздохнула – пистолет был на месте. Значит, Коля брал в шкафу абсент… и забыл закрыть по рассеянности. Она догадывалась, что он прячет здесь спиртное.