Текст книги "Три смерти Коломбины"

Глава 22

Линьковка

На следующий день с утра зарядил дождь. Серая мгла стояла плотной стеной. Шумели капли, разбивая залежи грязного снега. В низинах деревья тонули в воде.

Борисову не пришлось ехать в Линьковку по раскисшей дороге, его опередили: кто-то сделал анонимный звонок в районное отделение полиции и сообщил, что в подвале дома Левашовых лежит труп. Оперативники приняли информацию за розыгрыш, посмеялись… Потом все же поехали проверить. Чем черт не шутит? Пробовали связаться с хозяевами, но те как в воду канули.

По дачному поселку бегали голодные дворняги. В пустых дворах мокла под дождем бурая трава. Полицейские с трудом нашли понятых – двух забулдыг из домика на окраине, которые клянчили «на опохмелку».

– Вы никого тут не видели? – на всякий случай спросили у них. – Может, приезжал кто?

– Проезжали машины какие-то, и вчерась, и третьего дня…

– Сюда?

– Кто ж знаеть, куды? Проехали мимо нас, мы за ими не глядели…

– У них мозги насквозь самогоном пропитались, – буркнул участковый. – Кого слушать-то? Поехали отсюда. Калитка закрыта, дом на замке, не взломан. Решетки на окнах целы. Следов никаких нету…

– Так дождь же льет…

Лейтенант гнул свое:

– Место здесь тихое. В соседнем Ракитном то и дело ворье шалит, а сюда им как будто путь заказан. Откуда трупу взяться? Залезем, а там ничего! Потом объясняйся. В этом доме давно не живут. Левашовы, хозяева бывшие, погибли. Дочка сюда носа не кажет. Богатенькая дамочка, между прочим. А дом забросила.

– Мужик ейный приезжаеть… – прохрипел старший из забулдыг. – Хороший мужик, на водку давал. Мы тута зимой снег расчищали. Он нас и угостил!

Участковый с тоской поглядывал на заляпанные грязью сапоги.

– Надо проверить, – настаивал оперативник из района. – Зря, что ли, грязюку месили? Машину изгваздали! Обидно будет, если второй раз пилить придется в эту Линьковку.

Тощий рыжий пес сел у забора, повернулся мордой к дому и протяжно завыл.

– Покойника чуеть… – брякнул синий от самогона алкаш.

– Типун тебе на язык. Это он от голода, – вяло возразил участковый. – Хлеба бы ему дать.

Полицейский бросил псу остатки бутербродов, и тот накинулся на еду.

– Хватит байки травить. Пошли!

Оперативник досадливо сплюнул и взялся открывать калитку. Ржавый замок поддался легко…

Никто, кажется, до самого последнего момента не верил, что труп таки лежит там, где указал аноним. Все оцепенели, глядя на причудливо одетую мертвую женщину. В подвале пахло стружками, химией и тленом. Судорожно мигали лампы.

Забулдыги молча вытаращились на страшную находку. Тот, что постарше, охнул и перекрестился.

– Ну и ну… – потер затылок участковый. – Вот, значит, как…

* * *

Москва

Астра с утра пораньше отправилась к бывшему сотруднику музея, а ныне консультанту скромного антикварного магазина – знатоку старинной живописи. Тот принял ее в тесном кабинете, забитом предметами искусства: холстами без рам, вазами, статуэтками и подсвечниками. Среди всего этого новенький компьютер казался инопланетным прибором.

– Ну-с, милости прошу, – улыбнулся из-под усов благообразный старичок в костюме и при галстуке. – Мне звонил мой друг, просил дать вам консультацию по поводу картин. У вас они при себе?

Он заглянул ей за спину, словно она могла спрятать там полотна.

Астре составил протеже театральный режиссер, который разъяснял ей историю итальянской комедии масок. «Никто лучше Юлиана Марковича не поможет вам, деточка…»

Она вздохнула и достала флэшку:

– Вот все, что у меня есть. Не сами картины, а их фотографии… очень плохого качества.

Старичок в недоумении воззрился на нее.

– Вы шутите?

Астра покачала головой.

– Я просто хочу узнать, что на них изображено.

– Да-с, озадачили, сударыня. Что ж, давайте! Я располагаю довольно полным каталогом картин… компьютерным, разумеется. Думаю, найдем выход из положения.

Он занялся флэшкой.

– Так, все не безнадежно… Ну, с Дюрером понятно… А это у нас что? Одну минуту!

Через пару минут на экране монитора, сменяя друг друга, появились те самые картины, которые висели в «галерее» дома Левашовых.

– «Арлекин и дама» Сомова, известная вещь.

– Это я знаю, – сказала Астра. – А вот женщина в стиле Леонардо? Что вы можете о ней сказать?

– Ломбардская школа. Датируется началом шестнадцатого века. Принадлежит кисти Франческо Мельци. Как вы правильно заметили, сей живописец считается учеником Леонардо, его творческим наследником, если можно так выразиться. Да-с.

– А как называется картина?

– «Коломбина».[21]21
  Подлинник находится в Эрмитаже, Санкт-Петербург.


[Закрыть]

Астра не сдержала удивленного возгласа.

– Вас что-то удивило?

– Нет, просто… – Она запнулась. – Давайте взглянем на следующую.

– С превеликим удовольствием. Это многофигурное полотно изображает труппу «Джелози». То бишь актеров итальянского театра во время представления. Здесь мы ясно видим кулисы, откуда выглядывают не занятые на сцене артисты. Старик с большим животом – скорее всего, Панталоне. За ним кто-то в длинной хламиде, колпаке и черной маске с длиннющим носом. Прелестная дама, вертлявый дзанни…

– Как вы сказали?

– Дзанни – слуга, один из основных персонажей комедии дель арте. Обычно Арлекин или Бригелла, – объяснил старик. – Такие труппы в шестнадцатом-семнадцатом веках выступали в Италии и во Франции. Одна из них даже давала спектакль на празднике в честь бракосочетания Генриха IV и Марии Медичи. Впоследствии королева, которая была родом из Тосканы, покровительствовала итальянскому театру. Он просуществовал в Париже более двухсот лет.

– Кто автор картины?

– Неизвестный фламандец, конец XVI века. Полотно из коллекции музея Карнавале.

Воспитание не позволяло Юлиану Марковичу задавать посетительнице лишние вопросы. Например, почему ее интересуют именно эти полотна? И где она их сфотографировала? Подлинники находятся в разных местах.

– А этот мужчина в черном?

– Сию минуту… Портрет актера в костюме Доктора. Тоже персонаж итальянского театра. Хотя для Доктора он нехарактерно мрачен. Я бы назвал его Доктором Чумы. Видите, у него руки в перчатках, и на поясе висят специальные палка и маска? Частная коллекция. Работа неизвестного художника начала семнадцатого века.

Решетка на маленьком окне кабинета, выкрашенная в бронзовый цвет, блестела на солнце. За ней виднелось синее мартовское небо. Венецианский мотив – золото и голубизна…

– Простите за нескромность, – не выдержал антиквар. – Почему именно такое сочетание полотен? Вы увлекаетесь театром?

– Я актриса, – ответила она. – Правда, только по образованию. Хочу собрать картины, на которых изображены мои коллеги по цеху… мм-м… прошлых веков.

Старик понимающе кивал головой, его седая бородка смешно топорщилась.

– Эти вещи вам вряд ли удастся приобрести, – деликатно выразился он.

– Я согласна на копии, с условием, что их выполнит настоящий мастер.

Юлиан Маркович едва заметно поморщился. Копии? Ну уж нет…

– Вас привлекает именно комедия дель арте? Но как же Дюрер? Он явно выпадает из этого ряда по тематике.

– Ах, Дюрер! – спохватилась Астра. – Действительно, вы правы… Что вы скажете о гравюрах?

– Это знаменитые листы с глубоким философским подтекстом. Смерть и песочные часы связаны между собой в аллегорическом смысле. За этими символами кроется тайна Времени, Хроноса… И воины, и святые бессильны перед властью бегущих песчинок. Время – вот дьявол, который уносит молодость, красоту, надежды и само бытие. Его нельзя остановить, схватить за руку.

– Жизнь утекает, словно песок… – повторила она слова, произнесенные Глебовым при взгляде на гравюры.

– Да-с, как ни печально. В моем возрасте сия истина воспринимается особенно остро.

– А крылатая женщина среди разбросанных в беспорядке вещей? Что за символ?

– Я думаю, это душа, погруженная в уныние от мирового хаоса, который она не в состоянии постигнуть.

Астра вышла из антикварного магазинчика с твердой уверенностью, что старик правильно угадал смысл гравюры. Разве не такое же уныние она испытывает, подавленная хаосом последних событий?

Труп из Линьковки никуда не девался, преспокойненько лежал в подвале, о чем ей милостиво сообщил Борисов. Кто-то, не называясь, позвонил в райотдел, и полицейские нашли тело убитой женщины. Теперь устанавливают ее личность.

Магда Глебова убила некого Феоктистова и скрывается… Ее ищут, но не по подозрению в убийстве, а как хозяйку дома, где обнаружен труп.

Глебов не выходит на связь. Его телефон молчит. Наверное, отключен.

– Труппа «Джелози»… Панталоне… дзанни… Доктор Чумы, – бормотала Астра, шагая по тротуару. – Коломбина… песочные часы… смерть…

Впереди показался мост. Река медленно текла между гранитных берегов. Синее небо придавало воде металлический оттенок. Астра вдруг вспомнила эскизы к экзаменационной работе Магды – братцевский мостик, окутанный туманом. Мост… который что-то соединяет. Переход с одного берега на другой… Переход!

Она остановилась и в очередной раз набрала номер Глебова. Тот не ответил.

Тогда она позвонила Матвею.

– Ты сообщил в полицию о трупе? Я же просила подождать!

– Не я. Клянусь!

– А кто же?

– Твой Глебов. Или его жена…

Глава 23

По двухэтажному зданию бывшего общежития гуляли сквозняки. Окна были заколочены досками, но сквозь щели и разбитые стекла в комнаты беспрепятственно проникал холод. Обои клочьями свисали со стен, перегородки из дранки обсыпались, под ногами хрустели осколки и куски штукатурки.

Глебов отыскал комнатушку поменьше и почище, притащил туда чудом уцелевшую буржуйку и «дрова» – то, что удалось насобирать внутри заброшенного дома. Трубу вывел прямо в окно, отодрав доску. На первом этаже незаконно обитали две пожилые бомжихи и одноногий дед-пропойца. Они благосклонно приняли подношение в виде двух бутылок водки и с пониманием отнеслись к новым «жильцам».

– Места всем хватит…

– Мы здесь надолго не задержимся, – заверил их Глебов. – У нас денег требуют, грозятся убить. Отсидимся пару деньков, а там видно будет.

Бомжи молча отводили опухшие глаза. Им-то что? Меньше знаешь, дольше живешь. Мужик с бабой с виду приличные, чистые, хоть и одеты по-простецки. Водки купили, не пожадничали. Пусть себе живут.

– Вы не говорите никому о нас.

– Ты, м-милок, не сумлевайся, – прошамкала бомжиха, еле ворочая языком. – Мы лиш-него не б-болтаем. Нич-чего не видали, не с-с-слыхали…

Он мог бы эту братию и не предупреждать – троица не просыхала круглые сутки. Глебов удивлялся, откуда они добывали спиртное. Вероятно, собирали бутылки на окрестных мусорках, сдавали и тем кормились-поились.

Думал ли он когда-то, что судьба приведет его на самое дно, в заброшенные городские трущобы, до которых нет дела ни людям, ни Богу?

– Зато здесь нас не найдут, – сказал он Магде. – А завтра я попробую квартиру снять неподалеку. В общем, время покажет, как нам быть.

Это общежитие на промышленной окраине города, под боком у разоренного завода, подлежало продаже. Глебов приезжал сюда, присматривая дешевое помещение для склада. У него тогда и мысли не было, что бывшая общага пригодится им с Магдой в виде убежища. От сумы и от тюрьмы не зарекайся.

В офисе он всех предупредил: «Уезжаю с женой на отдых! В дальние края. Сотовый телефон дома оставляю. Не звоните, не беспокойте. Дайте нам почувствовать себя Робинзонами!» То же повторил и родителям – слово в слово.

– Что так внезапно? – проворчал отец. – Почему заранее не сказал?

Старший Глебов любил сына, доверял ему и не вмешивался в его планы. Алешка – молодец. Хоть и не получился из него хирург, но парень лицом в грязь не ударил – нашел свое место в жизни. Сумел приспособиться к рыночной экономике. Вот только жена ему попалась – не сахар. Как он с ней ладит?

Свекор со свекровью, если не кривить душой, побаивались невестки. Она им сразу не понравилась, но отговаривать сына не стали.

– Не нам с ней жить, – всплакнула Глебова. – Жалко Лешку. Хлебнет он с ней лиха! Околдовала она нашего сына, приворожила. Он перед ней так и стелется…

– Значит, любит.

– Не подходит она нам. Не ласковая, не домашняя. Что он в ней нашел? Разоденется, как цыганка, глазищи вытаращит и молчит, молчит. Неужели деньги его прельстили?

– Наш сын сам умеет зарабатывать, – возражал отец. – В меркантильности Лешку обвинить нельзя. Чем-то эта женщина покорила его, привязала к себе…

Алексей уже год был женат на Магде, когда мать осмелилась высказать все, что она думает о невестке. Не подействовало.

Много раз с тех пор он вспоминал слова матери. Права она оказалась, права. Из-за Магды он потерял голову, сошел с ума… Продал душу женщине, которой совсем не знает. И чем дольше он с ней живет, тем меньше ее понимает. Но продолжает любить. Ни страх не отрезвил его, ни измена, ни то, что она убила человека. Быть может, Феоктистов – не первая ее жертва…

Признание Магды повергло его в шок. У него пропал дар речи. Он еще не оправился от происшествия в Линьковке, как на него свалилась новая напасть. Звонок жены застал его в офисе, помешал договориться с Ельцовой о встрече.

– Приезжай домой… – вымолвила Магда в трубку. Ее голос дрожал. – Поскорее, мне очень плохо…

Он сорвался, забыл обо всем, примчался. Магда сидела в темной гостиной, в тишине – было слышно, как судорожно она дышит.

Глебов включил ее любимую лампу с зеленым абажуром. Ее лицо, бледное, с мрачным огнем в глазах, испугало его. Наполовину пустая бутылка абсента стояла на полу у кресла, в котором она свернулась, поджав ноги.

– Я, кажется, убила человека…

Она раскачивалась и повторяла эту фразу с одним и тем же выражением безысходного ужаса.

– Кого? Когда?

Каждое слово приходилось вытягивать из нее с трудом.

– Феоктистова… я не хотела… Он приставал ко мне там… на кладбище. Мы были одни… я подумала, что он… Я испугалась… очень испугалась…

Глебов не был лично знаком с Феоктистовым, но как-то раз видел его на одной из презентаций фармацевтической продукции. Бизнесмен отличался нездоровой тучностью, под глазами у него висели серые мешки. Как врач Алексей навскидку определил у Феоктистова целый букет физических недугов, однако тот все еще был крепок и справлялся с делами.

– Как ты могла… убить его? Он же настоящий слон.

– Он приставал ко мне… я не хотела…

Магда отвечала невразумительно, путалась – была пьяна.

– Ты ударила его?

– Толкнула… потом… у меня был стилет в сумочке… я всегда ношу его с собой…

«Стилет!» – ужаснулся Глебов.

– Ты защищалась?

– Да… да… Я помню, как сильно сжимала стилет в руке… как он упал…

– Кто? Феоктистов?

– Да… он захрипел и… повалился назад…

– Тебя кто-нибудь видел там, на кладбище? Ты кому-нибудь говорила, что собираешься встретиться с этим… Феоктистовым?

– Меня посадят? – ответила она вопросом на вопрос.

Глебову хотелось взять ее за плечи и встряхнуть как следует, чтобы она очнулась от паро́в абсента и начала соображать здраво, но это было бы бесполезно.

Он напряженно вспоминал, каким бизнесом занимался Феоктистов – кажется, банковским. Точно, финансист.

– Я… не знала, что он умер… – зашептала вдруг Магда. – Он упал… а я убежала… Меня охватил такой страх… что я ничего не помню, кроме гравия на дорожке… под ногами так оглушительно хрустело… как будто меня кто-то догоняет…

По ее щекам потекли слезы.

– Ты не ошиблась? Может быть, Феоктистов остался жив? Ты его просто ранила?

Она закрыла глаза и помотала головой.

– Я видела… видела…

– Что ты видела?

– В новостях передали…

Глебов, не говоря ни слова, метнулся к компьютеру, отыскал в Интернете архив новостного сайта. О, черт! Строчки запрыгали перед глазами: Игорь Феоктистов, предприниматель, убит на Востряковском кладбище… Версия о том, что смерть Феоктистова связана с его коммерческой деятельностью, пока не подтвердилась… Убийство с целью ограбления…

– Они думают, что его убили грабители, – сказал Глебов. – О тебе и речи нет.

Магда его не слушала.

– Он упал… недалеко от могилы…

– Ну и что? Там захоронение на захоронении! Где стилет, Магда?

Она смотрела на него глазами, похожими на темные озера, и качала головой. Ее волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

– Стилет, Магда! Где он?

– Там… остался там…

– Проклятый нож! Зачем я его купил?

«Это улика, – добавил он про себя. – Таких кинжалов в Москве раз, два и обчелся. Возможно, их вообще нет… Кто мог видеть у нас стилет? Если Магда никому не показывала…»

– Мне кто-то позвонил и сказал: «Посмотри вечерние новости!» – пробормотала она.

«Вот это уже плохо. Значит, есть свидетель, который узнал Магду, – с ужасом осознал Глебов. – Но почему-то пока молчит. Ха! Ясно почему! Намеревается шантажировать ее, требовать денег. Она даст, но шантажист не отстанет. Его аппетиты будут расти. От него не избавишься…»

– Голос был женский или мужской?

– Не помню… женский, кажется…

«Пустое! – подумал Глебов. – Модификатор голоса установить не проблема. Хуже всего, что свидетель – кто-то из нашего окружения. Или из окружения Феоктистова. Тот мог прийти на кладбище не один, а с охраной…»

– Звонили на сотовый?

– На домашний…

Глебов просмотрел в памяти телефона номера – уличный таксофон. Умные все, конспираторы.

– Что хотел от тебя Феоктистов?

– Н-не знаю… он говорил о моем отце, о маме… сочувствовал… и вдруг приблизился, начал признаваться в любви… хватать за руки… его всего перекосило… Я испугалась…

– Вы были знакомы?

– Да, виделись в Братцевском парке… Что делать, Алекс?

– Нам надо скрыться на время, – решил Глебов. – Я не вижу другого выхода. Переждем в бе-зопасном месте, пока что-нибудь прояснится.

– Где? В Линьковку я не поеду!

– Конечно, нет. Где твой сотовый?

Она купила новый мобильник вместо того, который выбросила в окно. Глебов машинально отметил сей факт и удивился, как такая мелочь пришла ему на ум.

Он отключил оба телефона – ее и свой, – бросил в ящик комода. Придется временно отказаться от мобильной связи и пользоваться уличными автоматами.

Измученная Магда уснула. А он отправился в гараж – не за машиной – за старыми вещами. Поношенные куртки, грязные спортивные брюки, кроссовки, которые он собирался сжечь, – неожиданно пригодились.

– И никаких кредиток, – пробормотал Глебов. – Только наличные.

Ему была необходима временная передышка – все обдумать и сделать верный ход. Пусть шантажист понервничает. Звонить ему будет некуда, запугивать некого. Он засуетится и допустит просчет.

– Я замерзла, Алекс… – пожаловалась Магда. – Эти дрова разгорятся когда-нибудь?

Он очнулся от нахлынувших мыслей, подбросил в пасть печурки щепок посуше:

– Сейчас, потерпи.

Она сидела на полу, обхватив колени, и глядела на клубы дыма. Изнеженная и выхоленная Магда стоически переносила суровые условия их нового быта. Казалось, она почти не замечала неудобств.

Глебов терял ощущение реальности. Какая-то невидимая сила словно вырвала его из светлого, привычного и понятного благополучного мира и бросила в другой, полный опасности и мрака. В этом другом мире царили разруха, страх и смерть. Заброшенные дома с выбитыми окнами, холодом и отсутствием элементарных удобств; угроза, подстерегающая за каждым углом. Унизительное чувство загнанного зверя, который вынужден прятаться в темной сырой норе…

* * *

В воздухе пахло апрелем. Небо сияло. Снег почти сошел. Зацвела верба. Тревожная власть весны чувствовалась в дыхании города, в его учащенном пульсе. Москва стряхивала зимний сон и с удовольствием подставляла солнцу свое каменное лицо.

Борисов любовался суетой голубей, стараясь взбодриться. Школьники поставили на лавку цветные рюкзаки и бросали птицам кусочки булки. Воробьи слетали с веток, хватали крошки и тут же взмывали вверх.

Борисов съел на обед стейк с кровью и страдал от тяжести в желудке. Его подташнивало. Пожалуй, жена права: пора переходить на диетическое питание, но он все не мог отказаться от своего любимого блюда – жареного мяса.

Пошарив по карманам, он вспомнил, что забыл мезим в офисе. Может, оно и к лучшему. Нечего приучать организм к таблеткам.

Начальник службы безопасности компании «Юстина» медленно прохаживался по скверу. Он уже четверть часа ждал Астру. Та опаздывала.

Первую половину дня Борисов выполнял ее поручение – делал звонки, наводил справки, обращался за информацией к бывшим коллегам. И радовался, что труп в Линьковке обнаружили раньше, чем он туда поехал. Но откуда Астра о нем узнала? Честно говоря, после посещения квартиры в Кузьминках, где не оказалось никакого мертвого тела, Борисов ей не поверил. Лезть без надобности в чужой дом, пусть даже нежилой, ему не хотелось. И слава богу, что не вляпался в очередную аферу.

Теперь к трупу в Линьковке прибавилось убийство банкира Феоктистова.

Борисов сердито сопел, прислушиваясь к боли в желудке. Нервная у него работа. Так и язву схлопотать недолго. Дочери шефа не откажешь, а случись с ней что, кто отвечать будет? Астра Ельцова – странная барышня, с нетипичными для людей ее круга увлечениями. Вечно сует нос, куда не просят. Нарвется на неприятности, а потом умоляет выручить ее и «ничего не говорить отцу»…

Почему он ей помогает? Наверное, несмотря на свои «вывихи», Астра вызывает у него глубокую симпатию. Она не кичится отцовским богатством, ведет себя запросто, просит, а не приказывает. Уважает людей, независимо от их достатка, и не делит на первый и второй сорт. Похоже, ее хобби, – частный сыск, – перерастает в профессию. Когда-то в молодости Борисов мечтал о собственном детективном агентстве, но с годами романтику оттеснили насущные проблемы – семья, потребность в стабильном заработке, перспективы роста. В этом смысле он даже завидовал Астре: ее подобные вещи не беспокоили.

Начальник службы безопасности поглядывал на часы. Где же неугомонная Ельцова-младшая?

– Простите, Николай Семеныч…

Борисов обернулся. Она была одета совершенно по-весеннему – в легкое кремовое полупальто, светлую юбку и короткие сапожки. Волосы, подстриженные в каре, растрепаны ветром, глаза горят, губы улыбаются. Запыхалась, разрумянилась. Не красавица, но хороша необыкновенно.

– Приятно вас видеть, Астра Юрьевна! – искренне воскликнул он. – Рад служить. У меня куча новостей…

Она взяла его под руку, как доброго друга, и пошла рядом. Ее каблучки постукивали по тротуару. Оказывается, звук женских шагов может волновать. Это все проказы весны! Борисов замешкался. С такой женщиной хотелось говорить о возвышенном, а не о криминале, тем более не о выводах патолого-анатома. Он огорченно вздохнул.

– О трупе в Линьковке. Женщину задушили где-то в другом месте, потом привезли в дачный поселок и бросили в подвал. Никакого взлома, никаких отмычек – замки открывались родными ключами. В доме полно разных следов.

«В том числе и моих», – подумала Астра.

– Женщина мертва примерно трое суток. Ее личность устанавливают. Пока проверяют все заявления о пропавших.

– Но ведь раньше, чем через три дня, такие заявления не принимаются?

– В том и загвоздка. Ее фотографию покажут по телевизору, поместят в газеты. Возможно, кто-нибудь ее узнает и позвонит в полицию. Если же нет, боюсь… процедура затянется на неопределенное время.

– С хозяевами дома связались?

– Увы, нет. Раньше дом принадлежал неким Левашовым. Они погибли, и в права наследства вступила их дочь Магда, в замужестве Глебова. Глебовы проживают в Москве, но как раз уехали отдыхать и никому не сообщили куда. Телефоны, видимо, отключили. Их можно понять. Я сам в отпуске стараюсь отключить сотовый, иначе задергают. Ни минуты покоя не будет!

Он намеренно замолчал, созерцая бледно-зеленую травку на оттаявшей земле. Между деревьями чернели лужи, в них отражались белые стволы берез. Белое и черное, два цвета жизни, которые содержат в себе весь спектр…

– Глебовы под подозрением? – не выдержала Астра.

– В общем, да. Из-за ключей! Если они полные идиоты, то спрятали тело убитой женщины в подвале своего дома. Хотя рядом лес и ни души вокруг.

– Идиотов хватает…

Борисов не стал возражать.

– Интересно, кто сообщил о трупе в полицию?

«Возможно, убийца – один из Глебовых, муж или жена, – предположила Астра. – А другой его подставил. Вряд ли Алексей солгал, что Коломбина была его любовницей».

– Вы уверены, что супруги Левашовы мертвы? – спросила она.

Борисов остановился и повернулся к ней.

– Вы не перестаете меня удивлять, Астра Юрьевна. Супруги Левашовы… Об этом после. Вы ведь просили навести справки о Глебове еще до убийства. Позвольте спросить: какой ваш интерес в этом деле?

Она покачала головой:

– Не могу сказать, Николай Семеныч…

– Ладно, – сразу согласился тот. – Перейдем к гибели банкира. Следствие по-прежнему разрабатывает версию ограбления. Кинжал, который торчал в груди Феоктистова, ручной работы, причем изготовлен за границей, в Италии. Там такие кинжалы называются стилетами, и туристы приобретают их в качестве сувениров. Вещица, скажем прямо, не дешевая. Странно, что воры, промышляющие на кладбище, воспользовались подобным орудием. Вдвойне странно, что они убили жертву. Обычно обходится угрозами или ударом по голове…

– В наше время всякое случается. Воры уже не те…

Борисов кивнул.

– Не догадываетесь, почему Феоктистов оказался на кладбище без охраны? Тут два варианта. Либо он пришел проведать могилу кого-то близкого и не хотел обнаруживать перед подчиненными своих эмоций. Либо позаботился, чтобы ему не мешали… У него могла быть назначена встреча в глухом уголке кладбища.

Она пожала плечами:

– Не самое подходящее место для встречи.

– Это с какой стороны посмотреть. Кстати, убийца, кто бы он ни был, перестарался. Ему не нужно было наносить удар кинжалом. Феоктистов, видимо, сильно перенервничал и умер до того, как его закололи.

Астра опешила. Феоктистов был уже мертв, когда…

– Вот именно! – подтвердил начальник службы безопасности. – Смерть банкира наступила в результате обширного инсульта, о чем убийца, по-видимому, не подозревал. Человек захрипел, упал, злоумышленник воспользовался его слабостью и ударил стилетом в грудь. Попал прямо в сердце, между прочим.

– Так что, дело скоро закроют?

– Затрудняюсь сказать, как Уголовный кодекс трактует протыкание мертвого тела холодным оружием, но умелый адвокат разобьет доводы обвинения в пух и прах. А обчистить мертвого не успели, благодаря господину Таврину. Получается, состав преступления весьма и весьма расплывчат…

Борисов заложил руки за спину, отступил на шаг и уставился на Астру испытующим взглядом. Словно ожидая от нее объяснений.

– Зачем вору добивать и без того беспомощного человека?

– Чтобы тот его не опознал… – рассеянно произнесла Астра. – Кто такой Таврин?

– Мой коллега, начальник службы безопасности покойного. Я ему звонил, уточнял кое-какие детали. Он не поведал мне ничего нового.

– Что вы сами думаете?

– Мне не дает покоя совпадение, о котором я говорю только вам. Дом в Линьковке, где обнаружен труп неизвестной женщины, принадлежал Левашовым. И Феоктистов умер поблизости от могилы тех же Левашовых. Эти два дела пока не объединены… да и вряд ли будут объединены в одно производство. Кому нужная лишняя головная боль? Разве что дотошный следователь попадется…

– Отпечатки пальцев на стилете были?

– Нет, разумеется.